Vestiges [Следы прошлого]

      Старый пикап тронулся с места, натужно взревев, будто сам протестовал против понедельничного утра. Чимин сидел за рулём, молча глядя на выцветший светофор, размышляя о том, что вообще происходит с его жизнью. За окнами виднелись одинаковые фасады, куда-то спешащие прохожие и яркие вывески закусочных. Город казался сонным и грубым – или это он сам был таким: сжатым, измотанным, раздражённым, как будто вчерашний вечер не закончился, а просто перетёк в новое утро.              Он почти не спал. Всё воскресенье он искал подработку, закончив лишь поздно ночью. Листал объявления, сразу же набирая на контактный номер по каждой подходящей вакансии. В невозможности выдохнуть была уже не тревога – простая привычка выживать, обретённая слишком рано и без его собственного на то желания. После того, как Дохён спустил его последние сбережения, ему срочно надо было найти деньги на то, чтобы обеспечить себя и брата до следующей зарплаты. В его жизни мало что изменилось за выходные: всё те же денежные проблемы, всё тот же единственный выход – работать ещё больше.              Ну или ограбить банк.              В любом случае Техён не должен ничего почувствовать – Чимин держался, улыбался, варил кашу, шутил, как и всегда, хотя внутри всё сжималось от мысли, что если он опустит руки, им просто некуда будет идти. Тем самым днём, как он вышвырнул уже бывшего бойфренда за дверь, младший по возвращению сразу заметил изменения в обстановке дома, вынудив его проводить беседу о том, что Дохён больше не появится на пороге их дома. Что хуже – Тэ настолько сильно радовался, что даже намеревался закатить праздничную вечеринку. Если бы они могли себе это только позволить.              Теперь он был точно уверен: без работы на износ им не выжить. Любая подработка, любое время суток – всё, чтобы продержаться до следующей зарплаты. На это приложение он наткнулся почти случайно, будто как подарок за его усердные поиски: курьерская служба, все заказы приходят через программу, срочная доставка документов и мелких посылок, с которыми он может справиться. Прямо вчера вечером доброжелательный, судя по голосу, менеджер помог ему зарегистрироваться и выслал контракт о работе. И вот раннее утро, а у него уже заказ с примечанием:              «доставить лично в руки: Чон Чонгук».              Что удивительно, это точно кореец, судя по его имени, которых не так уж и сложно встретить в Лос-Анджелесе, но ему, очевидно, повезло намного больше, чем Чимину: в точке назначения значится офисное здание какой-то компании, а, значит, это кореец-белый воротничок с рабочим графиком 5/2 и стабильностью в жизни – то, что звучит как несбыточная мечта для омеги. Он сразу обрадовался сумме заказа, почти вдвое превышающую обычную ставку, потому что требовалась срочная доставка из рук в руки.              Омега в очередной раз ликовал, что хотя бы какая-то доля везения у него есть. Пикап, который он купил на рынке использованных машин, пусть и с переменным успехом, но был на ходу. Что позволяло ему устроиться курьером и брать срочные заказы, попутно наслаждаясь пополнению собственного счёта. Машина была на грани: проваленное сиденье, трещина на панели, ржавчина повсюду и пыль, которую он так и не успел вытереть. Но она всё ещё ездила, а значит, всё ещё был шанс выкарабкаться. Сам Чимин выглядел как и всегда в последнее время: чистая, но потёртая футболка, давно видавшие жизнь джинсы, куртка, купленная, кажется, ещё в старшей школе. Волосы растрёпаны, под глазами тени от недосыпа. Он знал, как выглядит, но ему было слишком всё равно на свой внешний вид. Он даже не помнил, когда последний раз покупал себе новые вещи, пусть даже в секонд-хенде: все деньги, что не шли на продукты или оплату коммунальных, уходили на брата и Дохёна. Кажется, даже шампунь, которым он пользовался, не стоил больше одного доллара и был куплен в супермаркете на акции.              Хорошо, если он хотя бы не просроченный.              В машине играла какая-то радиостанция, где уверенно убеждали в том, что жизнь прекрасна, хотя он слабо верил в подобные утверждения. Но это был отличный способ, чтобы заглушить собственные мысли – тяжёлые, вязкие, как туман в лёгких. Он не чувствовал отчаяния, он чувствовал злость. В первую очередь на себя; на Дохёна, на эту бесконечную гонку, в которой даже финиша не существует. Только новые старты каждый день и столько же падений с такой же периодичностью.              Сегодня у него выходной в скейтпарке – там он готовит бургеры с графиком 3/3. Чимин работает у дочери их соседки, что владеет тем самым парком. Он крайне быстро нашел общий язык с доброжелательной старушкой и иногда даже заходит к ней на чай. На самом деле, быстро он нашёл с корейской тётушкой Ким по соседству, сойдясь на общем происхождении, которая дружит с этой самой тётушкой, но это не так важно. Именно эти чудесные леди преклонного возраста подкинули ему работу, ссылаясь на то, какой же он «сильный и независимый», а они только и рады стараться. Постоянно зовут его к себе, позволяя выговориться, периодически снабжая их с Тэ чем-то съестным. Одним словом, они настоящие спасительницы в юбках, к тому же, совсем неплохи в качестве верных друзей. Эта работа и правда непыльная, однако готовить бургеры каждый день – физически сложная работа с испытанием на выносливость.              Он усердно старается, в отличие от своего напарника, каждый раз после смен пытаясь не откинуться от адской боли в спине. Барни, его напарник, альфа, старше его года на четыре – плевать хотел на всех и всё. Его устроили туда через программу социальной адаптации: отрабатывать обязательные часы, чтобы получить пособие. Сам он называл это место «злачным», морщась каждый раз, когда приходилось жарить мясо. Но Чимин не жаловался, по крайней мере, это была постоянная работа, хоть и невысокооплачиваемая. Порой ему даже удавалось принести домой неиспользованные продукты, что ему отдавали бесплатно, когда была такая возможность.              Этот заказ был первым для него в качестве курьера. И он надеялся, что всё пройдёт без сбоев: приедет, передаст конверт, отметит доставку, получит оплату. Может быть, через пару недель на этой подработке он сможет купить брату новый комикс, о котором тот ему все уши прожужжал, или начнёт копить на ремонт их дома, даже не представляя, сколько времени ему придётся собирать деньги.              Он сверился с навигатором, сворачивая на парковку около офисного центра, ловко проскользнув между двумя идеально вымытыми внедорожниками, где одна деталь стоит как вся его машина. Пикап со ржавым бортом и дребезжащим глушителем казался здесь слишком инородным. Как и он сам, как и его голос в чужом здании — случайность, сбой в алгоритме.              Чимин заглушил двигатель, проверил в приложении адрес и имя получателя, – Чон Чонгук – кивая сам себе. Затем взял конверт с документами с переднего сидения и перевернул в руках: ничего необычного. Только пометка «в руки лично» и крупный номер бизнес-центра в Даунтауне. Женщина, которая отдавала ему этот конверт, слёзно молила как можно скорее доставить посылку и передать её извинения получателю. У него даже сложилось ощущение, словно она боялась этого Чон Чонгука как огня, будто он мог в значительной мере подпортить ей жизнь. Смешно.              Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул, и пошёл туда, где вся роль, которая у него в принципе могла быть в подобных местах, кажется, просто доставить посылку и исчезнуть.              Холл высотного стеклянного здания встретил его тишиной и запахом каких-то дорогих ароматизаторов. Пространство было будто выверено до миллиметра: мраморный пол без единой царапины, приглушённый свет, отражающийся в хромированных панелях, зоны для встречи гостей с мягкими на вид кожаными диванами и даже искусственный водопад около ресепшна.              За стойкой сидели двое девушек примерно его возраста – безупречно одетые в идеально выглаженные одинаковые деловые костюмы и будто отрешённые от всего происходящего. Здесь ничто не кричало, ничто не выделялось, словно каждый тут полагает, что всё подобное в порядке вещей. Кажется, только Чимин оказался в таком месте как в музее.              Чимин на секунду замер у входа, машинально поправляя куртку и жилетку курьерской службы сверху. Одежда, вроде бы чистая, казалась вдруг ещё более потёртой, а кеды совсем неподобающими. Он уже привык быть «не оттуда», но в таких местах неловкость ощущалась физически, как нажим в груди. Он сделал шаг вперёд, стараясь держаться прямо и уверенно, как если бы входил сюда каждый день.              — Доброе утро, — коротко кивнул он девушке за стойкой. — У меня посылка для Чон Чонгука.              Та окинула его взглядом – не враждебным, скорее просто бесстрастным. Как сканер в офисах вроде этого.              — Доброе утро… Господина Чона? Вы можете оставить её здесь.              — Да. Это срочный заказ. Просили передать лично в руки... — он заглянул в приложение, сверяясь ещё раз на всякий случай, — ...Чон Чонгуку.              Этого, кажется, было достаточно, чтобы воздух между ними изменился. Девушка чуть приподняла брови – совсем немного, но Чимин уловил это. Она переглянулась с коллегой и что-то быстро набрала на клавиатуре.              — Подождите минуту. Мне нужно уточнить.              Она надела на голову ушную гарнитуру, до этого висевшую на её шее, и, отвернувшись чуть в сторону, тихо произнесла несколько фраз. Чимин не услышал слов, но по интонации понял: она спрашивает, можно ли пропускать его. Через несколько секунд она вернулась к нему, всё так же без выражения на лице.              — Вы можете подняться. Четырнадцатый этаж, приёмная генерального директора. Вас встретят.              Он невольно моргнул, будто не до конца осознал сказанное.              — Простите, — переспросил он. — Приёмная кого?              — Генерального директора, — спокойно повторила она. — Чон Чонгук – наш CEO.              Чимин слегка отпрянул, не двинувшись с места, будто вдруг оказался на шаг ближе к чему-то, к чему не готов. В груди что-то сжалось. Так вот почему та женщина, что отдавала ему конверт, выглядела такой испуганной.              — Ваши документы, пожалуйста.              Он молча достал водительское удостоверение и пропуск курьера, протягивая девушке. Она сверила данные, что-то ввела в систему, затем выдала ему пластиковую карточку с серым тиснением «Чон Индастрис» и бумажную наклейку с его именем на ней.              — Временный пропуск, постарайтесь не терять, пожалуйста. Лифт – вон там, дальше по коридору. Четырнадцатый этаж.              — Спасибо.              Он едва кивнул и направился вперёд, чувствуя, как на спине проступает холодный пот, будто он шагнул не в офис, а в чужую зону допуска, куда попал по ошибке, ощущая при этом сосредоточенные взгляды охраны на себе.              Лифт, такой же, как и весь этот вычурный офис, поднялся беззвучно, будто бы хотел дополнительно указать ему на его место. Просторная кабина, матовое стекло, тишина и лёгкий аромат древесины – всё здесь говорило о деньгах. Он смотрел на светящиеся цифры, будто по ним можно было измерить не этажи, а дистанцию между ним и этим самым Чон Чонгуком, который оказался не просто белым воротничком, а человеком, управляющим всеми в этом здании. А, может, и владеющим этим зданием в принципе.              Чимин крепче сжал конверт в руке.              Когда двери распахнулись, перед ним открылось ещё одно идеально выверенное пространство: приёмная где-то в середине этажей высотного здания, где каждая деталь, от мебели до воздуха, казалась неприступной. Здесь было ещё тише, чем внизу. Густая, уважающая себя тишина. Именно в ней он и оказался. С каким-то конвертом в руках, в старой куртке, с чужим именем на временном бейдже.              Чимин шёл, стараясь не мяться, выдавая собственную неуверенность. Просторный коридор вёл к приёмной: стеклянная перегородка, матовое окно, табличка с логотипом корпорации и рядом – три человека за современным длинным столом, кажется, размером с его кухню. Все трое одновременно подняли глаза, когда он вошёл.              — Здравствуйте. Курьер. Срочная доставка, — коротко сказал он, не подходя вплотную, указывая на конверт в своих руках.              — Вы к Господину Чону? — уточнила одна из женщин.              — Да. В заказе указано, что нужно передать лично в руки.              — Он у себя, можете пройти, — она махнула рукой в сторону двери — массивной, из тёмного дерева. — Он предупреждён.              Омега кивнул, чувствуя, как внутри всё снова сжимается. Почти дошёл. Сейчас отдаст, уйдёт – и всё. Через пару минут можно будет забыть об этом злачном месте, так явно указывающем ему на собственную несостоятельность. В жизни этого здания и этих людей он как муха, прилетевшая сюда случайно.              Остальные за этим вычурным столом снова погрузились в свои экраны, никто не проводил его взглядом или собственным интересом. Только тишина, только мягкий шорох бумаги, клавиш и звук работающего кондиционера.              Омега сделал несколько шагов к двери, держа конверт в правой руке. В голове прокручивал, что скажет: «Здравствуйте. Документы для Чон Чонгука, срочная доставка, просили передать лично в руки и извиниться за задержку». Глупо волноваться, это просто заказ. Он протянет, получатель возьмёт, и дело сделано.              Он подошёл вплотную, уже собираясь постучать. И именно в этот момент дверь неожиданно распахнулась изнутри. Резко, быстро, он даже не успел отшатнуться, получая удар тяжёлым деревом прямо в плечо. Кто-то стремительно вышел навстречу, пока он пытался прийти в себя, понимая, что конверт уже выскользнул из его пальцев, а все бумаги вылетели наружу, будто только и ждали чего-то подобного.              Раздался мягкий звук, эхом прошедший по стенам идеальной обстановки, так сильно выбивающийся из всего вокруг. Бумаги, шурша, ударились о пол, и всё будто остановилось. Он будто видел всё в замедленной съемке от третьего лица, а не являясь прямым участником инцидента.              Чимин, отшатнувшись, попытался сразу наклониться, собрать их, не поднимая глаз, сразу же сыпля извинениями. Он знал, чувствовал, что перед ним стоит именно тот, кто ему нужен, но так сильно не хотел смотреть вверх.              Тот, кто вышел, тоже замер, но лишь на долю секунды.              — Ты вообще смотришь, куда идёшь? — голос был глубокий, глухой и холодный, доносившийся через сжатые зубы посреди этого огромного и безмолвного офиса.              Чимин поднял голову, сразу же ощущая резкий доминантный феромон. Он ещё никогда до этого не чувствовал ничего подобного. Этот запах... будто заставлял одним своим существованием безропотно подчиниться и не сметь даже допустить мысль о том, чтобы ослушаться. Хотелось встать на колени и вымаливать прощения, а не ползать по полу, судорожно пытаясь всё исправить.              Мужчина был выше него, в тёмном костюме, безупречный – от лацкана до запонки. Даже волосы идеально лежали на и без того идеальном лице с чёткими чертами и острым взглядом, который резал словно скальпель. Он не крикнул на него, даже не повысил голос, просто дикий холод, жёсткий и точный, с явным презрением и без малейшего желания разобраться.              — Я... — Чимин выпрямился, сжав в руке пластиковую папку. — Дверь распахнулась прямо передо мной. Я не успел...              — Господин Чон, это курьер, он принёс документы, — резко перебила девушка за его спиной.              — Да, — голос дрогнул. — Срочная доставка, передать лично в руки Чон Чонгуку.              Мужчина снова перевёл взгляд на него, теперь пристально осматривая его самого, долгую секунду всматриваясь антрацитовыми глазами будто в самую душу. И затем усмехнулся даже без намёка на улыбку.              — Лично в руки? И ты решил, что можно влететь в офис, как на склад? — за спиной кто-то тихо усмехнулся. Остальные же снова делали вид, что работают.              Чимин выпрямился, начиная раздражаться.              — В заказе указано — лично. Я просто выполнял инструкцию. А вы вышли неожиданно, и я даже не успел сориентироваться.              — Ты школу вообще закончил, если тебе такие бумаги доверяют? — голос был всё такой же ровный, и от этого только хуже.              Он хотел уйти. Или хотя бы продолжить извиняться, но ноги не двигались. Вместо этого услышал свой голос, тихий, но ясный:              — А вы, по-вашему, вежливый?              Оглушительная тишина, в которой он понял, что сказал это вслух.              Какой же ты глупый, Чимин.              Так не вовремя, но уже слишком поздно.              — Что ты сказал? — мужчина чуть склонил голову, сжимая челюсти.              — Ладно бы с извинения начали, это ведь вы виноваты — уже почти прошептал Чимин, опуская глаза. — А так – напыщенный индюк, не более.              Слова, едва сорвавшиеся с губ, остались висеть в воздухе. В приёмной воцарилась звенящая тишина, которую можно было резать. Даже клавиши перестали стучать.              Чимин понял, что сказал это, и что это услышали. Снова. Тело сразу отреагировало: дрожь в пальцах, будто холод прошёлся изнутри, но он уверено поднял свой взгляд на незнакомца. Только дыхание стало неровным, словно лёгкие вдруг вспомнили, что им не хватает воздуха.              Чон Чонгук смотрел прямо на него в упор, без особого выражения. В этом взгляде не было ни удивления, ни гнева, только долгая, выжидающая пауза.              — Что? — всё так же тихо.              — Ничего, — Чимин чуть отступил. — Я передал документы. Вот тут лежат, — он указал ладошкой на пол, где по-прежнему лежали все невероятно важные документы. — На этом всё.              Мужчина отмер не сразу, будто не допуская в принципе, что кто-то мог общаться с ним подобным образом. Он просто уставился на него своими огромными глазами, чем-то напоминающими глаза оленёнка, словно прикидывал стоит ли реагировать или отпустить живым и невредимым.              — Интересно, — наконец сказал он. — Даже в доставке теперь позволяют себе лишнее. Ты знаешь, кто я?              — Нет. И не обязан, — ответ вырвался сам.              — Ошибаешься. Очень даже обязан.              Тон был почти вежливый. Почти. Но за каждым словом угроза, завёрнутая в безупречный лексикон.              Чимин опустил взгляд. Он знал, что должен был молчать с самого начала. Просто извиниться и уйти, не устраивая сцен. Он не в том положении, чтобы совершать что-то настолько безрассудное, но он просто не успел остановить себя. Не от злости, а от унижения, будто он настолько незначителен, что можно спихнуть всё на него, пройдя мимо и отмахиваясь как от мусорного бака. Как будто он сам виноват, что оказался не в том месте, не в той одежде, не в том мире.              — Вы хотите, чтобы я извинился, — сказал он, бесстрашно смотря в ответ. — Хорошо. Извините, что попал под вашу дверь. Извините, что не знал, кто вы. Извините, что позволил себе защититься, когда на меня накричали.              — Я не кричал, — спокойно напомнил Чонгук.              — Знаю, — выдохнул Чимин. — Это ещё хуже.              Секретари уже не скрывали заинтересованные взгляды. Одна сделала вид, что копается в экране компьютера, но глаза её метались между двумя мужчинами. Остальные замерли, как зрители, которых никто не приглашал, даже не пытаясь создать видимость собственной занятости.              — Ты уже можешь себе искать новое место работы, — пауза была долгой, как приговор, и ничто в его лице не выдавало эмоций, даже не угроза, просто факт.              — Уж это не беда, — пробормотал Чимин, уже разворачиваясь. — Воздух тут как-то... душный.              Он сказал это не громко, но достаточно ясно, чтобы услышали все. И тишина, повисшая в приёмной, сделалась осязаемой. Одна из секретарей чуть вздрогнула, другая с притворным усердием уставилась в монитор, пряча глаза, будто надеялась раствориться в чём-то там, оставаясь незамеченной, а третья начала судорожно перебирать документы, находя их невероятно важными для себя прямо сейчас.              Чимин уверено шёл обратно, запрещая себе опускать взгляд или сутулиться. Он даже чувствовал взгляд этого индюка напыщенного на себе, он жёг между лопаток в упор, как рентген, будто раздевая до самых незащищённых участков внутри. Но омеге было плевать: несмотря ни на что, это стало его личным заданием, не упасть в грязь лицом, показывая истинный страх, а так и остаться в глазах этого Чон Чонгука взбалмошным омегой с высокой самооценкой. Он даже не знал, на что был бы согласен: извинения? отступление? ещё одна дерзость? Каждый новый шаг будто удар сердцем в горло, пока грудь заполнялась глухим гулом, как после взрыва.              Сюда, определённо, подошла бы какая-нибудь пафосная песня из фильмов про гангстеров и солнцезащитные очки… Чимин, не превращай пафосный уход в цирковое выступление!              Он шёл, не торопясь, ровным и даже чуть замедленным шагом, даже не представляя как нелепо выглядел со стороны. Он мог бы поторопиться, но торопиться было бы как убежать. А он не бежал. Не теперь, не когда, кажется, практически послал гендиректора какой-то крутой компании, обозвав напыщенным индюком. Пусть его ладони всё ещё дрожали, пусть грудь была сжата так, что трудно вдохнуть, но он не дал им увидеть, насколько ему страшно.              Уже у самого лифта он, создавая иллюзию невероятно необходимой разминки для шеи, краем глаза посмотрев в то злачное место, которое ему чудом удалось покинуть. Чон Чонгук по-прежнему стоял посреди холла, в том же идеальном костюме, будто вырезанном из дорогой бумаги вокруг разбросанных бумаг. Он не сдвинулся с места, не сказал больше ни слова, только продолжал смотреть на него. Абсолютно холодно, безукоризненно точно и совершенно безучастно.              И всё же, что-то в этом было. Вот так нагло ставить на место самовлюбленных альф, что думают, будто им всё можно. Он даже испытал какое-то незнакомое чувство, так и не разобравшись с его природой. Может, интерес. Может, досада. А может, он в первый раз в жизни поспорил с кем-то, уже заведомо зная, что примерно через пару часов его точно уволят за такие подвиги. Но это было неважно, ведь впервые в жизни он заступился за себя по-настоящему, а не вынужденно и не в последний момент.              Он отвернулся и зашёл в лифт, будто всё произошедшее было его нормой обыденности. Только на выходе один из охранников бросил на него короткий взгляд, в котором не было ни осуждения, ни сочувствия. Просто как факт: он больше не часть этого пространства.              Снаружи даже воздух другой, более подходящий. Солнце уже поднялось выше, но по-прежнему не грело, лишь создавая иллюзию тепла. Он шёл к машине не спеша, не чтобы замедлиться, просто больше ему некуда спешить. Очевидно, он сможет только взять ещё несколько заказов, пока мистер идеальность не нажалуется его руководству и его уволят с позором.              Пикап так и ждал на парковке, как старый пёс, уставший, но очень преданный. Омега глухо захлопывает дверь и, прежде чем завести мотор, даёт себе несколько секунд. Один вдох. Другой.              И что, чёрт возьми, я только что сделал?!              

***

             Чимин вернулся домой ближе к девяти. Улицы уже были тёмными, а воздух сухим и прохладным, и только вспышки фар время от времени освещали трещины на асфальте. Пикап уже стоял под домом, пока Чимин поднимался по лестнице, стараясь не шуметь: Тэ, скорее всего, смотрел очередное аниме или чатился с друзьями в своей комнате, пытаясь создать иллюзию, будто он уже спит.              В квартире пахло дешёвым стиральным порошком и лапшой. Тепло не держалось, вечером приходилось надевать старую толстовку или свитер, чтобы окончательно не замёрзнуть в этом старом доме. Он кинул сумку на стул около входа, разулся и прошёл на кухню, сразу же выпивая воды прямо из-под крана. Молчание не раздражало, оно просто было, как часть ландшафта, как фон, который душил своей тишиной.              Телефон вибрировал уже во второй раз. Он достал его из кармана куртки, щёлкнул экран, сразу же обращая внимание на уведомление:              Ваш контракт приостановлен по жалобе клиента.       Причина: некомпетентное поведение, нарушение субординации.              Как удивительно.              Чимин может взять медаль с полки за особую старательность – проработать в новом месте всего лишь часов... двенадцать? Это его новый личный рекорд. Было бы не так обидно, если бы проблема действительно была в нём, но тот альфа… Он был таким самовлюблённым, что он даже не жалеет о своей выходке.              Однако... Его контракт расторгли даже без объяснений или попытки разобраться. Они не уточняли, за что именно, да и не обязаны были на самом деле. Но всё же немного обидно, что любому напыщенному кошельку с деньгами будет сходить всё с рук, если на чаше весов в противовес будет стоять никому ненужный курьер без связей, денег и даже высшего образования.              Он стоял посреди кухни, с телефоном в руке, не двигаясь. Мысли не шли, просто остановились, как будто внутри что-то сказало всё, как будто этот день уже поставил точку.              Внутри было ощущение, что выхода нет, что его каждый шаг вверх обязательно обернётся откатом. Что, сколько бы он ни работал, ни держался, система всё равно спишет его в ноль. Но всё же он постоял за себя и даже преуспел с этим, раз тот Чон Чонгук остался в ужасающе идеальном месте с отвисшей челюстью, пока омега уходил восвояси, мысленно проклиная собственную импульсивность.              Медленно он опустил телефон на стол, пальцы всё ещё дрожали – от усталости, от горечи, от бессмысленности. Ему снова надо искать новую работу, просто чтобы продержаться ещё хотя бы один день.              Жизнь, которую он в принципе то и не просил.              Он сел на стул, сразу же направляя взгляд в окно, будто там он сможет найти хоть один ответ о том, как же ему быть дальше. И так сильно впервые за день радовался тому, чтобы просто сидеть, не думать и не бороться. Чимин обязательно со всем разберется, ведь безвыходных ситуаций просто нет. Ему стоит позволить себе отпустить всё хотя бы на чуть-чуть, чтобы выдохнуть и перевести дух перед новым сражением.              И просто быть.