hurt people hurt people

Наши истинные лица лежат во тьме, скрываясь под маской кожи, наши истинные сердца таятся внутри нас. Трилла Судури учится любить то, что вокруг неё. Свою новую жизнь. В стенах Инквизитория они пытаются заставить её страдать, и она назло хочет найти что-то, за что можно зацепиться. Цере предала её. Ей показывают голозапись: её учитель, глаза вылезают из орбит от боли, пока Цере бьют током по вискам и лицо её искривляется так, что, кажется, вот-вот сползёт с костей. У неё идёт кровь, и кричит она так, будто уже побывала на той стороне.Трилла помнит: мысль о том, что Цере выдаст ее даже не посещает ее мыслей. Она не думает о своей безопасности в тот момент, слово “предательство” даже тенью не проскальзывает в её мыслях - и крик Цере она слышит уже задним числом, не в силах поверить своим ушам.  Её учитель. Её опора. Почти что её мать.  Триллу пытают изоляцией, голодом, холодом, её бросают спать голой на каменном полу только затем, чтобы разбудить всего через двадцать минут; её кормят омерзительной кислой жижей, от которой изжога раздирает пищевод и хочется кашлять насквозь даже через сон. Подвязывая за лодыжки, её окунают головой вниз в ледяную воду - чтобы за эту боль она возненавидела Цере, а не своих тюремщиков. Но заходясь от кашля и мечтая лишь содрать с себя кожу, чтобы завернуться в неё, как в теплое (влажное) одеяло, Трилла думает только об одном: это облегчение. Чувствовать физическую боль, концентрироваться на ней, всем своим существом разрываясь в этом кашле, она может хоть на секунду, но отвлечься от того, что режет её безо всякого ножа - от мыслей о Цере. От ядовитой мысли: она тебя предала. В какой-то момент, быстрый как вспышка молнии, мастер Цере решила, что жизнь Триллы Судури можно и выкинуть. Пускай Трилла умрет, лишь бы боль закончилась. “Я верила тебе. Я ве-” губительную мысль прерывает новый приступ кашля, который, по ощущениям, задушит её и прекратит это раз и навсегда. Лорд Вейдер - совсем иной учитель, нежели Цере Джанда.  Цере говорила, говорила и говорила, она всегда знала, что сказать. Порой Трилле казалось, что её учитель знает её лучше неё самой, будто бы Цере лучше неё самой видит все её внутренние преграды, страхи и препятствия. Она очень редко касалась светового меча, почти все свои уроки донося с помощью слов. Она учила мудрости. Лорд Вейдер, думала Трилла, учил её терпеть.  Он молчал, только дышал через свою маску. Он не говорил Трилле ни слова, обращаясь с ней больше как с тренировочной куклой, чем как с ученицей. Он не спешил ничем делиться и вовсе не рвался делиться с ней мудростью - казалось, он просто пытался её убить. Бесчисленное количество раз они встречались на нижнем уровне Инквизитория, где он вместо приветствия доставал красный световой меч и тут же нападал. Хоть Трилла и понимала - догадывалась, - что от его руки она не умрет, но всякий раз он по-настоящему пугал её. Наступал во время “тренировки” тот момент - неизменно, обязательно наступал, - когда Трилла была уверена, что это конец. Что в этот раз он не даст ей послабления и просто перерубит её напополам, толкнет ногой в грудь и оставит умирать на дне темной холодной бездны, вскинет руку и задушит, не прикасаясь - вот сейчас, когда она точно провалила тренировку, позволила победить голоду или ознобу или усталости или слабости. И в тот момент, когда она готова была проститься с жизнью, он всякий раз опускал меч и оставлял её.  Её не прекращали пытать. Она все также спала на каменном полу и нормально не ела. Однажды - кажется, когда она начала привыкать к голоду, - двое штурмовиков-охотников сняли с пальцев её рук все ногти. Онемевшими от боли руками сразу после этого она села обедать. После обеда, шатаясь от тошноты, вся зелёная, как утопленница, она отправилась на тренировку. Она слышала, что под маской лорда Вейдера скрывается полумертвый бывший джедай. Что почти никогда не спит и не ест и не знает отдыха. Что под этим черным плащом и маской живет некогда человек, у которого передышки от боли не было уже очень давно. Каждую минуту - ему больно. Именно это он лепит и из неё тоже. В какой-то момент, когда он в очередной раз сделал приветственный вдох, Трилла поймала себя на том, что больше не вспоминает о Цере. Не сравнивает эти новые “уроки” с тем, что было “до”, и не потому, что слишком больно. Потому что в ней не осталось больше места. Где заканчивается боль и начинается ненависть? Может, это одно и то же? - Я видел, через что ты прошла! Я знаю о твоих страданиях, еще не поздно простить! Цере выбросила Триллу, как отработанный ресурс. Теперь у неё новый падаван. Румяный, курносый, без глубоких кругов под глазами, живой - любимый. Что он знает? Что он может знать? Что он может знать, если его рот еще совсем недавно улыбался, в желудке переваривается горячий ужин, под головой по ночам какая-никакая подушка, и даже на Бракке, на этой галактической свалке, у него был друг, за которого можно было умереть? Что он знает? О чем он говорит? Как поворачивается его язык? Наивный. Глупый. Обманутый. Ни черта он не знает - и будь она проклята, но она покажет. Объяснит. Она сломает и его.