видеть тебя

в детройте низкое непроглядное небо и пьяная ругань где-то снизу; столица андроидов, высота небоскрёбов и чьё-то удушье, от которого у него синяки на шее. внутри что-то неприятно ноет, поэтому хэнк отвлекается на вой сирен вперемешку с громкой попсой из чьей-то машины. слышит шаги сзади и знает, чьи они. коннор появится снова, остановит очередную войну и выполнит свою миссию. в этой (очередной) войне месиво из сплошного синего и красного. тириум напоминает море. токсичное, выкрашенное синим, которое по факту является лужей. коннор его губит и бесконечно много спасает, поэтому у хэнка в груди синее море заебанности. коннор губит и себя, когда под пальцами искрят провода и убийственное безумие систем; но ему всё равно. пробоин в теле больше не видно. последняя цифра в серийном номере на его пиджаке меняется. мелкая деталь, но это буквально всё, что может отличить сон от яви, и хэнка — от коннора. и коннор появляется снова. у людей на реабилитацию уходит чуть больше времени. он стоит рядом с андерсоном пластиковой статуей и молчит. потом говорит что-то про важность его миссии. хэнк почти не слышит его и в мыслях проклинает ебанный харт-плаза. харт-плаза... у коннора никогда не было права на ошибку. миссия важна — это доказывают смерти людей. хэнк зажигает сигарету, смотрит вниз, (сколько здесь этажей?) потом впервые за всё это время на андроида. — люди победят, — наконец начинает хэнк, — вы все умрёте. теперь уже насовсем, без вторых и третьих шансов. коннор с интересом склоняет голову. — мы же этого и добиваемся? — ты тоже сдохнешь, как все остальные. никто не вспомнит, что ты помогал нам, — он трясёт сигарету в руке. — вас это так волнует, лейтенант? хэнку хочется рассмеяться. но наружу выходит что-то наподобие усмешки. теперь ему не нужно беспокоиться о том, что коннор маячит рядом с ним постоянно, независимо от количества пуль в груди. (и, быть может, это уймёт ревущую несправедливость внутри хэнка.) коннор, кажется, его понимает. зачем-то вздыхает. — эта пластмасса заслужила. знаешь, то, что сейчас я говорю с тобой, коннор, меня всё ещё удивляет. коннор — это кровь, это красивое каменное лицо и блядское синее море. это губить и спасать. конец близко, и андерсон надеется, что чужие пальцы ослабят хватку и синяки на шее перестанут пульсировать под кожей. хорошо и больно. он докуривает, с каким-то вселенским разочарованием тушит сигарету о тёмные перила и выдыхает дым почти коннору в лицо. адская усталость давит на плечи. давит. коробит. хэнк видит, как коннор нечитаемым взглядом косится на харт-плаза. и готовит пистолет. снег мирно засыпает трупы солдат. — я надеюсь, ты больше никогда не вернёшься. он чувствует, что откровенно пиздит. коннор — слабость и зависимость. бесконечная несправедливость. — к большому сожалению для вас, уже слишком поздно. киберлайф же не идиоты, чтобы деактивировать революционный прототип, как всех остальных?