Происшествие с Декорацией

Казалось бы, что может случится, если учебное заведение принимает решение поставить новогоднее представление силами учеников? Максимум – пара расшибленных коленок при установке декораций, несуществующая простуда как предлог не выступать и истерика от страха сцены у кого-то из особо впечатлительных актёров… Вот и Хиватари Сатоши думал, что ничего страшного не произойдёт. Подумаешь, заставили вырядится Дарком, это даже в какой-то мере символично. Пусть всю иронию понимали лишь двое – он сам и Нива – но этого достаточно для почти праздничного настроения. Всё будет хорошо. Так Сатоши думал ровно до момента, как всех собрали для финальной репетиции в актовом зале, подготовленном для выступления. Какое-то внутреннее ощущение неправильности захватило и не давало покоя, заставляя постоянно оглядываться в поисках его источника. Все эти новогодние украшения резко перестали казаться приятным дополнением к интерьеру, теперь вызывая лишь отвращение, ведь они своим блеском и пушистостью мешали определить источник раздражения. Где-то в этом зале что-то не так! Что-то лишнее, что-то, что должно быть как можно дальше от людей… Осознав, что именно ощутил, Сатоши внутренне похолодел и перевёл взгляд на своего партнёра по сцене, исполнителя второй главной роли, Нива Дайске. Поставить их в пару, представить их парой, пусть другу и отводилась роле девушки – ещё один ироничный поворот событий и фантазии режиссёра. А вот и он, руководитель и куратор их маленького представления, распинается о том, какую удивительную декорацию сумел выписать из картинной галереи. Называется «Заснеженный Лес». Всё самое лучшее для его постановки, которая просто обязана стать лучшей, а значит, стараться все должны на порядок больше и прочее в том же духе. Наверное, его речь имела целью вдохновить актёров работать усерднее, но все только отступили от сценического задника, этой самой декорации, накрытой полотном. Никому не хотелось повредить полотно и потом за это отвечать, ведь после представления его придётся вернуть в галерею, где строго спросят со всех причастных… В любом случае, это сейчас не имело никакого значения! А Нива стоял и улыбался, определённо ничего не чувствуя. Сатоши задался вопросом, ощущает ли это, потому что является Хикари или дело в том, что друг слишком расслабился, перестав обращать внимания на такие вещи как энергетический фон в помещении. Возможно, уделяй он больше времени работе с собственными силами Хикари, то заметил бы опасность раньше и смог что-то сделать. Теперь же… уже поздно. Вещь, созданная рукой кого-то из его предков уже здесь, где-то в этом зале, а собственных умений Сатоши недостаточно, чтобы определить, что это за предмет из обилия расставленных по сцене и залу. Источающее враждебную энергию создание Хикари уже здесь, а он мало того, что не может его найти, так ещё и тот, кто мог бы, постоянно оказывается занят чем-то посторонним! Вся эта постановка превратиться в трагедию, если ничего не сделать, но Нива слишком занят, чтобы выслушать! Их род специализируется на запечатывании подобных вещей, так почему же наследник этого рода ничего не ощущает?! Разумеется, Сатоши не показывал на лице и десятой доли обуревавших его чувств, просто старался выловить друга и поговорить с ним наедине, ведь речь коснётся таких вещей, о которых не следует знать посторонним. Но, как назло, ничего не получалось. Творческий хаос, творившийся на сцене и за её пределами, втягивал их с Нива, то одного, то другого и не существовало никакой возможности перекинуться парой слов без свидетелей. Отчаявшись, схватил друга за руку и затащил под полотно, накрывающее главную декорацию. – Нива, нам нужно поговорить! – прошипел едва слышно, прижав того спиной к сценическому заднику и нависнув сверху. Так и замер, чтобы походить на другие вещи, тоже накрытые тканью. Вроде бы никто не заметил. Нива не стал вырываться, только съёжился и смотрел на него недоумённо хлопая глазами. Так они оказались вплотную к картине и по изменению своих ощущений Сатоши наконец понял, что послужило источником тому ощущению. Ну конечно, картина! Хикари ведь художники!.. Переведя взгляд с друга на полотно за его спиной, увидел заснеженные деревья с кое-где встречающимися наряженными ёлками, настоящий новогодний лес. Исходящая энергия и мастерство исполнения не давали обмануться – это полотно принадлежит кисти Хикари. А ещё размер картины, которую без труда можно использовать в качестве сценического задника на совсем немаленькой сцене… Как она попала в ту галерею?! Нива попытался развернуться, чтобы увидеть на что с таким ошеломлением на лице смотрит его друг, но именно что попытался. Больше не смущался вторжений в личное пространство, но у него просто не вышло. – Это же!.. – только и успел выдохнуть, как Крад внутри встрепенулся и рванулся наружу. Несильно, даже без намерения выйти и захватить власть над телом. Разумеется, его тут же постарались подавить, запихнуть обратно, но Сатоши знал, что в этот миг его глаза сверкнули золотом и ненавистью, а губы сложились совершенно чуждую усмешку. Крад не сопротивлялся, но и короткого мига его власти над телом хватило, чтобы сделать своё чёрное дело. Потому, что это Сатоши осознавал, уже летя в обнимку с другом с неизвестной высоты. Вернее, падая. Под ними мелькал заснеженный лес, точно такой же, как на картине. Неудивительно, они ведь туда и провалились… Всего за миг Крад успел напакостить так, что просто нет литературных слов, чтобы описать масштаб сделанной гадости. Сделал и затаился, даже не думая спасать свой сосуд от участи превратиться в лепёшку при падении с такой высоты. Нива тоже не спешил становиться Дарком и отращивать крылья – ах да, у него же крылья отдельно, удобно, наверное, и совсем не больно… Со вздохом Сатоши извернулся в воздухе и прижал друга к себе покрепче. Пусть думает что угодно. Какая разница, чьи границы и насколько бесцеремонно нарушены, когда речь идёт о безопасности того единственного, кто по-настоящему имеет значение? Сейчас Сатоши мог сделать для него только одно… Удар вышел болезненным. Пусть снег и смягчил приземление, но и так постоянно страдающая спина определённо не обрадовалась удару их сдвоенного веса. Зато Нива в целости и сохранности, уже сполз и теперь жалостливо смотрит. Значит, точно не пострадал. Да и удар оказался не так уж силён, вполне можно подняться, не поморщившись. Поразмыслить об особенностях физики мира внутри картины не дал Крад. Ещё бы, такая возможность наконец-то всласть посражаться с Дарком… Сатоши привычно сопротивлялся, но на сей раз воля Крада с лёгкостью преодолела его потуги. Захватила разум, оттеснив его сознание от управления телом, после чего волна изменений захлестнула и тело. Боль от изменения размеров – знакомая, но всегда острая, невозможно привыкнуть – затем крылья. Будь они прокляты, эти крылья!.. Огонь, разрывающий спину, накалился и наконец-то вскрыл кожу – почти облегчение. Впрочем, даже так всё ещё очень больно. Если бы не воля Крада, управляющая телом, он бы свернулся бы в комочек, кричал и плакал, как в самый первый раз. Что тогда, что сейчас, внутренняя сущность плевала на желания своего сосуда. Но это даже хорошо, что угодно лучше, чем предстать в таком жалком виде перед другом. Смотреть глазами Крада – необычное ощущение, он видел много больше, чем способно человеческое зрение. Пожалуй, единственное, что во всём этом нравилось Сатоши. Но это ни разу не окупало того, через что приходилось проходить каждый раз при его появлении. Не окупало и кипящей ненависти – абсолютной, нерассуждающей ненависти в сторону Нива, вернее того существа, которое они носили в себе и которое в данный момент находилось внутри его друга. – Призывай Дарка, мальчишка. Или я тебя просто убью. – произнесли подконтрольные другому, злобному разуму, губы. Сатоши не хотел этого говорить, да это был и не он, но остановить Крада не вышло. Слишком уж он силён в этот раз. К тому же, это просто слова, вот если бы действительно попытался убить, тогда, наверное, силы внутреннего сопротивления хватило бы, чтобы загнать вторую сущность обратно. А так… не получаюсь найти в себе достаточно воли к борьбе, не тот повод. Может, Краду ещё и законы этого мира помогают, но рассуждать об этом некогда. Нива послушался и изменился, превратившись в Дарка. Интересно, ему больно во время преобразования? Сатоши никогда не спросит об ощущениях другого сосуда, но ему всё равно казалось, что Дарк обращается со своим вместилищем куда бережнее Крада. Чего стоят одни только «отдельные крылья»… Что нужно сделать, чтобы отделить часть себя?.. А если не отделить, а создать артефакт с такими свойствами – живой и достаточно разумный? Это же ещё сложнее! Неизвестно на что Дарку пришлось пойти ради того, чтобы Нива не страдал так каждый раз, но это однозначно показывает заботу. Съемные крылья… Пока Крад стоит, чувствовать собственные почти не больно. То ли дело, когда он летает… Потом эти двое сцепились, как всегда. Сражение получилось односторонним, Дарк постоянно отступал и уклонялся, а ещё оставался на земле. Конечно, ведь если крылья отдельно, а этого зверька здесь нет, то взлететь можно только вырастив новые прямо из тела сосуда. Сатоши мог только завидовать белой завистью и надеяться, что Дарк и дальше постарается так же бережно обращаться с телом его друга, и тому никогда не доведётся испытать этого чувства разрываемой изнутри плоти… Злящийся от того, что не может попасть по вёрткому противнику, Крад использовал всё больше сил их общего тела, от чего сознание всё больше мутилось. – Что ты творишь?! Ты же так исчерпаешь его! – прокричал Дарк, от чего его противник замедлился, чтобы ответить: – Он всего лишь сосуд! Какая разница, что с ним станет? – А ты – всего лишь идиот, не видящий дальше собственного носа! Если ты исчерпаешь и сломаешь его… Он – последний Хикари и если ты сделаешь нечто подобное, то им и останется. Тебе будет не в кого переселятся после его смерти! Об этом ты подумал?! – А тебе-то что до этого?! Сражайся со мной в полную силу! – В отличии от тебя, я думаю о будущем. Ты подумал о том, как будешь отсюда выбираться? Не прислушивался к ощущениям от этого места, не так-то просто это во время боя, правда? А вот я – да. Выйти отсюда куда сложнее, чем войти. Особенно если ты исчерпаешь последнего Хикари, который может разобраться с картиной и убьёшь меня, смыслящего в запечатывании. Разве не лучше сойтись в следующей битве, чем победить в этой и даже не успеть насладиться победой? Ты останешься здесь и о моём поражении никто не узнает, более того, с моей смертью вырвется сила, сила достаточно большая, чтобы уничтожить картину изнутри и тебя, в ней находящегося. – И что же ты предлагаешь? – с превеликой неохотой проговорил Крад и наконец приземлился, позволив Сатоши вздохнуть с облегчением. Мысленно, разумеется. Удивительно, что его вторая сущность вообще стала слушать… Но слова Дарка действительно заставили его задуматься. Наверное, для него и правда важно насладиться своей победой и похвастаться ею, раз прислушался. Одного только факта победы недостаточно, значит. – Во-первых, верни тело владельцу… – Чтобы ты тут же напал?! – встал в боевую стойку Крад и снова расправил крылья в готовности продолжить. – Я же не ты, чтобы нападать на беззащитных. – с презрением процедил Дарк. Ему тоже не нравится идея работать вместе, но он готов пойти на это ради Нива. Сосуда, как его тело презрительно именовал Крад. Всё же, у этих двоих куда лучшие отношения, чем у них. – Хочешь, я отступлю первым? Только помни, что, избавившись от нас с Дайске, тебе и самому не выжить. – Ладно. – с ещё большей неохотой, почти выплюнул Крад, понаблюдав как противник, превратился обратно в невысокого Нива. И сделал немыслимое: тоже отступил, вернул власть над телом владельцу, оставив его сжавшимся в пресловутый комок, дрожащим и беспомощным. Ушёл слишком рано, сволочь такая! Втянул крылья обратно под кожу уже после того, как перестал сковывать своей волей его тело. Вскрик сдержать не получилось и слёзы навернулись на глаза так же, как и всегда. Хорошо, хоть удалось не всхлипнуть. Нива присел рядом, приобнял за плечи – Сатоши застонал сквозь зубы. Хотел промолчать, ведь в кои-то веки друг сам к нему прикоснулся ещё и обнял, но спина после воплощения крыльев болела слишком сильно, будто кипятком плеснули, как сплошной ожог. Нива тут же отдёрнулся, но его поймали за запястье. – Я в порядке. – сумел выдавить из себя эту очевидную ложь. Но её хватило, чтобы лицо друга стало менее обеспокоенным. – Передай от меня спасибо Дарку. – Он слышит. – чуть улыбнулся тот. – И говорит, что ты можешь найти отсюда выход. Или создать его… – Я же всё-таки Хикари. – невесело усмехнулся Сатоши. И чуть слышно пробормотал: – Проклятое мастерство… – Что? – не расслышал Нива. – Ничего. Не смотри, как я рисую. Даже если будет любопытно или что-то покажется странным – не открывай глаз. Можешь мне это пообещать? – как бы Сатоши не ненавидел свои способности, сейчас единственный выход состоял в том, чтобы ими воспользоваться. Он и правда мог нарисовать выход, даже не смотря на сложности вроде собственного не лучшего состояния и необычного мира картины, но… Возможно, окажись он здесь сам – не стал бы даже пытаться, навсегда похоронив в этом месте и себя, и свою внутреннюю сущность. Крад не мог воспользоваться его знаниями и навыками, только телом, а этого совершенно точно недостаточно, чтобы выбраться. Но сейчас, когда рядом, в совсем не холодном снегу сидел друг – такого варианта попросту не существовало. Нива не заслужил остаться навсегда запертым в этом нарисованном ледяном лесу, да ещё и в их с Крадом и Дарком обществе. Значит, придётся рисовать… И теперь главное не позволить другу увидеть своё творение, это может очень плохо кончиться. Вполне может оказаться, что наследник рода Нива имеет иммунитет или ещё как-то защищён от влияния работ Хикари, но лучше не рисковать. – Ладно… – недоумевающе протянул тот, но этого показалось мало. – Дарк-сан, пожалуйста, проконтролируйте. Я знаю, что вы можете, ведь Крад тоже может управлять моим телом, даже если я против. Не позволяйте ему смотреть. – Он сказал, что сделает. И… поблагодарил тебя за заботу. – говоря это Нива немного покраснел, смущается. Лучше пусть так, чем… нельзя допустить, чтобы он пострадал! – Хоть я не понимаю зачем… – замолк, слушая, что говорит его внутренняя сущность. – Если тебе так будет спокойнее или ещё что-то – хорошо. Я сделаю. – Спасибо. – и правда испытал облегчение. После чего дал знак другу закрыть глаза и приступил к делу. Прислушавшись к той части себя, где таились загадочные и ужасные силы Хикари, Сатоши сразу понял, что нужно делать. Подобрав одно из валявшихся повсюду перьев Крада, попытался начать, но энергия не подходила. – Нива… можешь пока открыть глаза, я ещё не начал. – тот послушался. – Мне нужно перо Дарка. У тебя есть? – О, я не думал, что на школьной постановке они мне понадобятся. – виновато почесал затылок тот. – Поэтому… – снова замолк, прислушиваясь к сущности внутри себя. – Дарк говорит, что может создать одно. – судя по решительному виду, тот сказал, что это больно, но друг уже преисполнился решимости выдержать. – Прости. – вырвалось само. Кому как не ему знать, насколько это больно. И как бы не хотелось уберечь друга от подобной участи, сейчас без этого не обойтись. Даже Хикари не могут творить без инструмента, хоть более-менее подходящего, а перья Крада не подходили совершенно. А вот чёрные перышки Дарка… есть надежда, что подойдут. Его энергия казалась более созвучной этому месту. Всё же Дарк действительно бережёт свой сосуд. Мало того, что не стал брать власть над телом, что наверняка упростило бы столь сложную работу, так ещё и!.. Не крылья, даже не крыло, а, как и просили, одно-единственное перо. Оно соткалось буквально из ничего, из чистой энергии прямо над ладонью Нива. Заметно, что процедура не из приятных, но Сатоши мог поручиться, что другу не больно. Просто потрясающе! Поблагодарив их обоих за старания, принял пёрышко – кое-кто позаботился даже об удобстве размера и длине стержня – и, знаком показав другу закрыть глаза, взялся творить ту самую магию Хикари. Это перо подошло идеально. Создание выхода оказалось нетривиальной задачей, потребовавшей приложения всех сил и умений. Крад, нашептывающий на ухо разные гадости, ничуть не помогал, но Сатоши уже научился не слушать и не верить тому, что говорило это существо. Все, абсолютно все его слова имели под собой одну-единственную цель: расшатать волю своего сосуда, чтобы легче овладевать телом. После должной практики болтовня Крада стала лишь фоновым раздражающим шумом, если не вслушиваться в который, ничего и не услышишь. Поговорив какое-то время, внутренняя сущность наконец-то заткнулась, что позволило закончить. Когда они выпали из картины – уставший от всего и сразу Сатоши именно выпал, Нива пришлось его подхватить и помочь опереться на себя – то оказалось, что их ещё не начали искать. Значит, здесь прошло совсем немного времени… Друг помог добраться до ближайшего стула и донёс до всех мысль о том, что главному герою плохо и он просто обязан проводить. Народ не возражал – плохое состояние легко распознавалось даже невооружённым глазом – только режиссёр-постановщик, то есть куратор, возмущался на тему, что никто не хочет работать. И всё же даже он не смог долго противиться, разрешив им уйти. Остальным же велели продолжать репетировать. Перед тем как покинуть зал, пришлось напомнить Нива о картине. Чувствовать заботу о себе оказалось очень приятно – хоть постоянно болей, чтобы так заботились. Но напомнив себе, что хорошего понемножку, Сатоши тряхнул головой и отогнал его от себя словами, что нужно позаботиться об очередном творении Хикари, чтобы оно больше никому не навредило. А то кое-кто забыл… Спохватившийся друг принял врученное перо Дарка – успевшее побыть писчим пером – и убежал запечатывать полотно. Вроде бы не слишком сильная картина, запечатывание должно пройти спокойно, без спецэффектов, а то придётся слишком много объяснять… Кроме этого, объяснений требовали совершенно нестандартные дырки на одежде. Вернее, требовали бы, окажись они втянуты в такое приключение завтра, а не сегодня. А так всё в порядке, костюмированная репетиция только на следующий день. Все, кто не успел, отрепетируют свои роли… а испорченную одежду можно просто выбросить. Показывать кому-то характерные прорехи от крыльев – не лучшая мысль, значит, пришлось бы зашивать самому, костюмы-то всем взяли напрокат. Единственный плюс: поколотые иголкой пальцы неплохо отвлекают от боли в спине. О, эта извечная спутница появлений Крада, никуда от неё не деться… Как, впрочем, и от странных повреждений одежды, которые образуются по той же причине, что и страдания спины. Всё закончилось тихо. Не считать же за неприятности небольшую вспышку, которую сочли неисправностью освещения? Теперь на «Заснеженный Лес» смогут полюбоваться многие люди и ничего плохого с ними не случится. Пускай смотрят, картина действительно красива и достойна, чтобы ею любовались. А вся эта новогодняя праздничная мишура снова начала радовать: и блестящие шарики, и еловые ветки с их хвойным запахом, перемежаемым ароматами мандаринов и апельсинов, которые потихоньку подъедали всё актёры по очереди, но никто не признавался - такая себе забавная игра. Даже декоративные подарки, стоящие под искусственной ёлкой в углу зала – что хорошо, настоящие деревца всегда жалко – снова наполняли праздничным настроением. Наверное, так и выглядит нормальная обычная жизнь. Предпраздничная жизнь. Приятные хлопоты, ожидание подарков и выбор тех же подарков для близких… Кстати, нужно подумать, что подарить другу – сложная задачка, конечно, но Сатоши уверен, что справится. Со всем справится. И однажды у него будет нормальная обычная жизнь без всего того, что происходит сейчас. А пока можно просто подумать о том, какой она будет, тем более настроение располагает… Когда Нива вернулся, то заметил, что друг улыбается и, тихонько улыбнувшись в ответ, чтобы не спугнуть приятные мысли, жестом предложил встать и повёл того в сторону выхода. Похоже, в этом году новогодние праздники пройдут спокойно.