Больничные стены

Юность ушла, как лёгкий дождь, Оставив в сердце немую дрожь. Следы на коже – незримый путь, Смех и мечты, что уже не вернуть.

***

      Что скрывают больничные стены? Белые с редкими рисунками, которые нарисовали студенты для детей. Запах спирта. Перевязочный кабинет, бинты, перекись водорода и антибиотики. Просто так сюда не попадают. Взрослые тяжело переживают болезни? А что, если больница стала твоим домом с самого детства? Что, если ты не знаешь другой жизни кроме той, где ложишься по несколько раз в год в лечебное учреждение, а остальное время - находишься дома под строгим присмотром родителей? Как родители должны сказать своему ребёнку, что не все дети так живут? Как ему сказать, что придётся рано повзрослеть? Знать все лекарства? Заболевания? Методы лечения? И так с двух лет. Минхо не знал другой жизни, так как просто не помнил ничего другого, кроме вечных госпитализаций. Сначала - с мамой, потом - один. Он не ходил в детский садик и в школе появлялся редко. Родители, в надежде, что спорт хоть как-то укрепит иммунитет маленького мальчика, отдали его на танцы. Быть честным, танцы действительно являлись призванием для Ли. Больница, тренировки, соревнования, больница. Замкнутый круг. Это продолжалось не так уж и долго. В 13 лет - первая операция. Фиброзная дисплазия. Как сказать мальчику, который нашëл единственное утешение в танцах, что спорт для него закрыт высокими ставнями? Насколько бы врачи не были сильными и хладнокровными, смотреть на разрушающиеся, как песочный замок, мечты маленьких и невинных детей было настоящим испытанием.       Слёзы катятся ручьём по юношеским щекам. Они дрожат то от страха, то от желания сбежать из реальности. Почему так тяжело расставаться?       - Прости, Минхо, но ты больше не сможешь заниматься никакой физической активностью.       Подстриженные ногти почти до мыса умудрялись впиваться в нежную кожу ладоней. Останутся шрамы, но никого это сейчас не волнует. Как ему теперь жить? Что делать? Он ломался. Ломался как фарфоровая кукла, которую били молотком по ногам.       Он стал заложником своего тела. Душа рвалась наружу, но кто её послушает?       Прощание с коллективом прошло тяжело. Минхо посадили на домашнее обучение. «Спросите у себя, почему я стал интровертом».       Друзей не оставалось. Его отрезали от социума. Крылья поломались под воздействием внешних обстоятельств.       Боль показывать нельзя. Слёзы смачивали длинные рукава кофт. Родителям тяжело. Недопустимо завести их в тупик моральным состоянием единственного ребёнка, которому ничего не оставалось, кроме тихих истерик, забивающихся в стены чужой комнаты.       «Не знакомиться ни с кем в больнице» - главное правило всех госпитализированных. Тяжело прощаться, но ещё сложнее – видеть, как человек буквально хоронит тебя взглядом.       Правила созданы, чтобы их нарушать. В один из многочисленных дней, окружённых белыми стенами, Минхо так и сделал.       - Привет, я - Феликс! - улыбнулся веснушчатый парень, кинувший свои сумки на свободную кровать.       - Чего-то ты больно счастливый, - усмехнулся Хо.       - Ты здесь в первый раз?       - К сожалению, нет.       Парень грустно улыбнулся и тут же полез в свой рюкзак, рассказывая о своей жизни. Минхо всегда завидовал подросткам, которые могут рассказать о себе больше, чем в двух словах – «больной придурок».       - У меня есть хомяк. Как ты относишься к близости на первом свидании? – продолжал сосед, а Ли подавился хлопьями, что передала ему мама вчера.       Тёмно-карие глаза в изумлении расширились, словно обращаясь к новому сожителю. Пухлые губы приоткрылись в попытке съязвить, но его перебил крик воодушевлённого подростка:       - Нашёл!       В руках Феликс держал маленькую коробочку. Если судить по последним высказываниям, то Минхо уже ничему не удивится. Будь там жаба – он в первую очередь поинтересуется – не будет ли парнишка сейчас её целовать.       - Предупреждаю, в палатах курить запрещено, - кинул ради приличия Хо.       Сосед лишь заливисто засмеялся.       - Это карты. Сыграем?       - На что?       - На желание.       Кто же знал, что Минхо потом придётся украсть яблоко из столовой. Танцевальные навыки пригодились, когда парень убегал от злой поварихи. Два этажа. Феликс всë снимал на камеру, подбадривая нового друга: «Давай, Хо! Она сзади! Ой! Простите, Мария Павловна! Уберите швабру, пожалуйста!»       Теперь это было счастьем, если парни ложились вместе на госпитализацию. Хоть что-то скрашивало серые будни.       - Эй, Хо! Пошли в буфет! Там сегодня булочки с маком!       - Не хочу.       - Я заплачу.       - Я и не спорю, видел, как ты в слезах с уколов возвращался, - ухмыльнулся Минхо.       - Я не об этом!       - Слепо верю!       Бывали и шуточные драки, и проникновения в палату к девочкам по предварительной договорённости, где они вместе проводили тихий час, играя в карты или гадая на Таро. Конечно, их потом снова выгоняли со шваброй и криками, как минимум, на два этажа. Никто не собирался серьёзно ругать подростков, понимая, что им сейчас и так несладко.       - Ты сегодня выписываешься?       - Ага, а через месяц снова ложусь, только в травматологию.       - Я тоже! Ты какого числа?       - Шестого, а ты?       - Я - пятого, - улыбнулся друг.       - Тогда, до встречи?       - Пиши мне, Хо! А то снова будешь в подушку реветь.       Эта же подушка и полетела сейчас в довольное лицо Феликса. Им повезло, что они есть друг у друга в такие тяжëлые времена. Какие же ещë сюрпризы судьба собиралась подкинуть Хо?

***

      Феликсу было очень скучно дома. Ужасно скучно. Единственное, что могло его развлечь, — это школа. В этом плане ему повезло больше, чем Минхо, который учился дома. Феликс был очень общительным человеком, поэтому у него не было проблем с друзьями. Одним из его близких друзей был Хëнджин, с которым они сидели за одной партой.       Хëнджин уже привык к тому, что его соседа часто госпитализируют, и каждый раз ждал его с нетерпением, как верный пёс хозяина.       Иногда Хëнджину удавалось приносить Феликсу в больницу разные вкусности, но обычно его перехватывали у ворот больницы и отправляли домой, ссылаясь на карантин в отделении. Однажды Хвану даже удалось передать букет ромашек через окно первого этажа своему другу, но случилась неприятность. Сосед Феликса по палате оказался аллергиком, и букет вызвал у него приступ. В результате досталось обоим, а Феликс долго извинялся перед парнем, которому пришлось целую неделю делать уколы.       - Боже мой! Прости, прости, прости! - бегал Ликс за ним.       - Феликс, всë хорошо, правда. Мне понравилось это представление. Ты как Рапунцель был, - смеялся сосед.       - Чонин, может тебе что-то принести? Я попрошу - они передадут.       - Хватит с меня передачек, а то ты такими темпами без соседа останешься.       - Хорошо-хорошо. Сядем вместе в столовой? Я придумал, как стащить лишний кефир, - лучезарно улыбнулся веснушчатый.       Чонин не смог сдержать ответной улыбки, но для приличия закатил глаза.       - Ты невыносим, - всë так же весело пролепетал Ян.       - Взаимно. Побежали!       Феликс столкнулся с множеством проблем со здоровьем, одной из которых была бронхиальная астма с частыми обострениями. Также у него был сколиоз, и ему приходилось проходить реабилитацию за реабилитацией. Именно в отделении травматологии и ортопедии он познакомился с Хо.       У Феликса было две сестры: старшая, которая уехала жить в другую страну, и младшая, которая училась в начальной школе. Когда родители были на работе, ему не с кем было поговорить дома. Поэтому он нашёл выход — стал посещать художественную студию. Ликс любил рисовать и не хотел проводить время в одиночестве. Его главной привычкой стало рисовать портреты дорогих ему людей. У Хо уже было два таких портрета.       Через месяц Феликсу предстояла очередная госпитализация. Но стоит ли разбирать рюкзак? Ликс так не думал, поэтому просто переложил учебники в другой ранец и побежал на уроки. Сегодня был его первый день в выпускном классе, хотя на дворе уже был октябрь. Но лучше поздно, чем никогда, верно?       Хëнджин знал, что сегодня должен прийти Ликс, поэтому подготовил небольшой подарок — наклейки с хомячком. Феликс очень любил своего домашнего питомца, поэтому не мог пройти мимо всяких брелков и наклеек с грызунами.       - Ликс! - окликнул парня до боли знакомый голос.       - Хван, скучал без меня?       Впереди их ждал насыщенный контрольными работами школьный день. А может и не день. Какая их ждëт жизнь? Феликс даже не подразумевал, чем ему обернëтся последующая госпитализация.

***

      Месяц прошëл незаметно. Время вообще быстро летит, когда ты этого не хочешь. Очередная операция для Минхо - очередные траты для родителей. Ли всегда было неудобно перед ними. Они тратят много сил и денег, чтобы спасти своего сына, хотя все знают конечный итог. Недавно Хо исполнилось семнадцать лет. Самый сок жизни? Если только этот сок - вишнëвый кисель из больничного буфета. Минхо привык. Родители до сих пор сидят в ужасе, вновь отправляя сына на операционный стол, осознавая все риски. Умолчали ли родители о втором очаге его операции? Да. Разумно ли это? Никто не знает. Их можно понять. Родители боятся за своего единственного и любимого сына. Потолок. Обычный больничный потолок, но, сколько слëз было пролито из-за него? Первая операция Хо была под сопровождением мамы. Его выкатывают из палаты навстречу неизвестности, а мама плачет. Что делать Минхо в этот момент? Безусловно, ему тоже захотелось просто спрятаться в дальнем уголочке, чтобы его больше не трогали, но он не мог. Мама будет плакать ещë больше, если узнает, что сын безумно боится.       Его везут с первого этажа на второй. Он слепо доверился профессионалам своего дела, но незнакомым людям. Он доверил другим свою жизнь. Начинаешь ценить все моменты, только когда находишься на грани потери их? Куда Хо провалится, если не проснëтся? В пропасть? Как отреагирует мама? Что она вообще сейчас делает? Воспоминания о маминых слезах били по сердцу, оставляя кровоточащие шрамы.       Операционная, но местный наркоз. Казалось бы, что в этом такого, если Хо сам боялся погружаться в эту тьму? Проблема в том, что Минхо теперь слышал всë. Он видел, сколько суматохи около его ноги. Рентгеновские снимки, болючий укол в спину. Хо не чувствует своих ног. Куда же делось то привычное ощущение? Сможет ли он вообще снова бегать или придётся навсегда забыть о вечерних прогулках? Как он мог допустить такое? Всем кажется, что горе может произойти с кем угодно, только не с ним. Хо тоже так думал до последнего.       Потолок. Обычный больничный потолок. Сколько детей смотрели на него до этого, ожидая своей участи? Четыре часа. Прошло четыре часа с момента разлуки Хо с его мамой. Обещали два. Что думают родители? Никаких вестей из операционной не поступало. Минхо и сам бы сошëл с ума, ожидая дорогого человека, которого уже давно увезли на каталке. Сколько мыслей пробегало в голове Хо во время операции? Немного, на самом деле. Все четыре часа Минхо разглядывал комнату, в которую был загнан без возможности выбраться.       Всë прошло хорошо, но все прекрасно понимали, что это повторится и не раз. Сейчас Хо снова собирается туда. В это проклятое отделение. Он старается не показывать своего страха родителям, но это плохо выходит. Радовало только одно - его друг уже в больнице. Минхо будет там не один.       Через несколько часов Хо вместе с родителями уже сидит в приёмном отделении. Мама оформляет документы, а папа отошёл в буфет, чтобы купить им обед. Рядом с парнем расположилась тяжëлая тушка подростка. Хо в недоумении посмотрел на объект, который чуть не довëл его до инфаркта. Его волосы были окрашены в блонд. Напуганные глаза бегали по блокноту, а очки всë время спадали на нос. Щëки были круглыми. Смешной. Что он там рисует? Хо надеялся, что это не он с выколотыми глазами. Мама подростка также прошла к стойке администрации и начала оформляться. Значит, он тоже в травматологию.       - Что рисуешь, белка? - попытался начать разговор Ли.       Подросток был явно не в восторге от такого обращения. Бедный, аж завертел головой по сторонам, надеясь, что это сказали не ему. Пусто. Карие глаза впились в Минхо, пытаясь подобрать культурные слова. Ли и сам был в шоке с того, что начал разговор первым, но что-то в этом было. Наверное – последняя плановая госпитализация в детском отделении.       - Я - белка? - показал пальцем подросток на себя.       Видимо, он вообще такого не ожидал. Минхо довольно кивнул. С этого ракурса он был похож на кота. На красивого кота. Но подростку всë также хотелось расцарапать лицо этому кошаку за неуважительное обращение.       - Подраться хочешь? - продолжил он.       - Не знал, что белки бешеными бывают. Что же, как говорится, всë бывает в первый раз? Слушай, а я ведь видел твоих сородичей и даже фоткался с ними. Они были послушными. Может, тебе орешек дать, и ты подобреешь? - Хо доводил паренька до точки кипения.       Это было весело. Вывести столь мрачного подростка настолько, что из его ушей вот-вот начнëт валить дым. Гляди, загудит, как паровоз.       - Чух-чух, - добивал Минхо.       - Я тебе сейчас такой чух-чух покажу, я тебе его, знаешь, куда засуну?!       Подросток бросился на Минхо с кулаками, бросая свой блокнот. Хо превосходил парня по силе, поэтому лишь нехотя отбивался. Само собой, он не собирался бить того, кто младше его, ещё и слабее.       Родители повернулись сразу вместе с медицинским персоналом. Папа Хо вернулся как раз вовремя. Он поставил обед на стойку регистрации и оттащил сына от буйного подростка. Мама парня также отцепила его от Минхо.       - Джисон, ты что творишь? Простите нас, пожалуйста, он немного агрессивный мальчик. Он тебе не навредил? Мы готовы выплатить весь ущерб, если он тебя хоть как-то задел.       - Мам, ты что такое говоришь? - Хан был явно недоволен таким раскладом событий.       Почему жертвой вдруг стал этот эгоистичный кот? Мама Джисона лишь стукнула его по плечу, заставляя извиниться.       - Но, мам! Он... он... Мам!       Минхо показывал всë это время язык подростку, а когда взрослые глянули на него, то театрально смахнул слезу.       - Быстро извинись, Хан Джисон! - крикнула мама на него.       Хан нехотя поднялся и отвесил низкий поклон с явным недовольством происходящим.       - Простите меня, пожалуйста, грешного. Этого больше не повторится.       За эти слова он незамедлительно получил по губам от его мамы, но вот родители Хо немного расслабились.       - Ничего страшного, правда, Хо? - пролепетала женщина над его ухом.       - Да, миссис?       - Хан.       - Да, миссис Хан. Всë правда хорошо. Это просто переходный возраст.       О, не было бы здесь взрослых. Хан показал всем видом, что готов к дальнейшему поединку.       - Миссис Ли!       - Миссис Хан!       Одновременно подозвали их медсëстры. Парни не слушали, что было дальше. Сейчас их разделял только папа Хо, не давая подросткам вновь натворить глупостей.       - Ну что, молодые люди, - начала миссис Хан.       - Ваша палата под номером десять, - продолжила миссис Ли.       Они живут вместе?

***

      Поселить двух буйных подростков, которые только что подрались перед всем персоналом, вместе было определённо плохой идеей. Но медсëстры пообещали, что как только какое-нибудь место освободится, они их расселят. Все надеялись только на это. Ну, ещë на то, что эти двое не убьют друг друга.       Минхо уже ждал Феликса, оповестив которого, пригласил в свою палату.       - Хо, привет! - накинулся Ликс на своего старого друга.       - Ты меня задушишь.       - Продолжай в том же духе, — буркнул Джисон, не поднимая головы с другой стороны комнаты.       Феликс, не в силах сдержать искренний смех, воскликнул:       - Это твой сосед? Я - Ли Феликс, друг Ли Минхо.       Он протянул руку для знакомства, но его сосед предостерег:       - Не трогай его, он у нас бешеный, укусит.       - Сам ты бешеный.       Джисон протянул руку в ответ и, пожав её, представился:       - Хан Джисон. Я тебя знаю.       Ликс был явно удивлён. Откуда Джисон мог его знать? Может быть, они ходят вместе в художественную школу? Или Минхо уже успел рассказать ему о новом знакомом?       Заметив недоумение в глазах Феликса, Джисон пояснил:       - Мы с тобой учимся в одной школе, только я на два класса младше.       Феликс выдохнул с облегчением. Новое знакомство из школы ему явно пригодится.       - Значит, тебе пятнадцать?       Джисон кивнул и продолжил черкать в своём блокнотике.       - Что-то ты больно резвый для малолетки, — съязвил Хо.       Ликс ткнул его в бок и с добродушной улыбкой обратился к Хану:       - Хотите, я вам погадаю? Я пока только учусь, но уже кое-чего добился.       - Нет, спасибо, Феликс. Я хочу отдохнуть, может быть, в другой раз, — отказался Джисон и, перевернувшись на другой бок, уставился в окно.       Ликс посмотрел на Хо, который запротестовал:       - Нет-нет! Я в это не верю, даже не уговаривай!       - Ну и ладно. Может быть, в карты тогда?       - Куда?       - В столовую пошли. Хан, если что — приходи!       Парни ушли, оставив Джисона наедине с его мыслями. Послезавтра у него операция.

***

      Минхо и Феликс играли до поздней ночи, пока уборщица не отправила их по палатам.       На лице Минхо играла довольная улыбка, пока он не вошёл в свою палату. Там он увидел Хана, который сидел на кровати и плакал, роняя слёзы на блокнот, где пытался нарисовать что-то. Эта картина была ему знакома. Неужели он сам выглядел так же в день своей первой операции?       - Вы что, белка? От такой влажности шерсть облезет, — сказал Хо, садясь на свою койку.       - Если ты ещё раз назовешь меня белкой, я тебе все зубы повыбиваю.       - Какие мы неженки.       Джисон кинул свой блокнот в Минхо, попадая точно в цель. В глаз.       - Ты чего, с ума сошёл?       - Не надо было ко мне приставать!       - Сучёныш, сюда иди, я тебе зад-то надеру, - вставая с койки, ядовито шептал Минхо.       У Хана ещё осталось чувство страха, хотя про инстинкт самосохранения такого сказать нельзя было, поэтому, парень решил довести ситуацию до точки кипения:       - Странно, что ты вообще в травматологии, а не в псих диспансере, раз людей за животных принимаешь!       Минхо буквально зарычал и кинулся на свою добычу, а Джисон выбежал из палаты с писками. Они мчались по отделению, снося с ног медицинский персонал и других больных. Возможно, сошёл с ума уже Хан, но ему показалось, что с неба спустился ангел, поэтому решил закричать:       - Помогите! Убивают! Пошёл нахуй, кошак! – адресовав последние слова парню, что гнался за ним.       Минхо нагнал подростка и свалил того на мягкий пуфик, начиная наносить несильные удары. Тот отбивался и орал, что есть мочи. Ладони слабо били его по щекам, но Джисон всё драматизировал, продолжая звать на помощь.       Его мольбы были услышаны. После такого стоит сходить в церковь. Минхо оттащил медбрат, который приговаривал ему что-то про воспитание и уважение к младшим, а самому Хану помог подняться интерн в строгих, но круглых очках.       - Ли Минхо, а ну-ка живо извинись перед бедным мальчиком! – приговаривал парень, что был одет в синюю хирургичку, немного обтягивающими его мышцы.       Если честно, Джисон сам его боялся и уже пожалел, что звал на помощь.       - Он сам виноват! – обиженно пропыхтел Хо, смотря подростку прямо в глаза.       Интерн тяжело вздохнул и потёр ладонями переносицу, спрятанную за стёклами очков:       - Говорила мне мама – идти на юриста.       Его напарник усмехнулся и взял Минхо за шкирку, как маленького котёнка. Было видно, что ему не больно, но возмущался он хлеще, чем Джисон.       - Так, мелочь, если вы сейчас друг перед другом не извинитесь – я вас отправлю на органы другим детям, - без малейшей угрозы произнёс тот.       Хан шумно сглотнул, взглянув на интерна.       - Чанбин, не пугай детей, - сказал парень.       - Да какие они дети, Сынмин? Вы, товарищи, рыбок из аквариума до инфаркта довели!       - Правда что ли? – наконец подал голос Минхо.       Медбрат отвесил ему лёгкий подзатыльник и подтолкнул к Джисону:       - Я жду, ребята, ваших извинений.       Хан направил свой взгляд в пол, но смог выдавить из себя несколько слов:       - Прости меня, Минхо, я постараюсь больше не попадаться тебе на глаза.       Ли стоял, открыв рот от услышанного. Он только что выставил себя жертвой?       Чанбин отвесил второй подзатыльник парню, вновь ожидая действий.       - Прости меня, Джисон, но я разорву твой блокнот ночью, - прошипел тот.       Не обращая внимания на последние слова, Сынмин толкнул парней, намекая на самостоятельный поход до палаты.       Подростки кивнули, но шли под прицелом Со и Кима. Минхо толкнул Джисона, а тот – в ответ, да так, что первый чуть в стену не улетел. Ли ткнул в бок соседа, заставив его пискнуть и отойти на пару метров. Но Хо просёк фишку и начал наносить тычки в рёбра младшего, пока тот вновь убегал от сумасшедшего кошака.       - Как ты думаешь, кто кого задушит ночью? – холодно спросил Сынмин.       - Думаю, что соседи прибегут раньше.

***

      Минхо лежал на больничной койке и глядел в потолок. Этот потолок видел и хранил множество тайн и слёз. Сейчас в его памяти возникла ещё одна история, на этот раз не его, а Хана. Он трясся от страха.       Хан заперся в туалете, стараясь не показывать свои эмоции. Небольшая потасовка между парнями помогла немного разрядить обстановку, но Джисон всё ещё испытывал страх. Не перед Минхо или врачами — он боялся своего будущего.       Спустя полчаса Джисон вернулся на свою койку, и в этот момент раздался знакомый голос.       - С чем ты здесь?       - У меня остеома, доброкачественная опухоль.       - И что тебя действительно беспокоит?       - Я боюсь, что не проснусь после наркоза.       Хо повернулся лицом к Хану и теперь видел его заплаканное лицо в лунном свете.       - Это может показаться банальным, но я тоже боялся. На самом деле, если тебя вводят в общий наркоз, это не так страшно. Страшно, если операция проходит под местным наркозом.       - Почему? Я думал, что наоборот.       - Конечно, тебя закроют шторкой, но ты будешь видеть эту «пригосподню».       Хан лишь улыбнулся. Ему стало легче от осознания, что это уже кто-то проходил.       - А что у тебя за заболевание?       - Фиброзная дисплазия. Кости заменяются тканями. Мои ноги почти полностью состоят из имплантов. Она прогрессирует и поднимается вверх.       - А как лечиться?       - Никак. Лечения нет, остаётся только ждать своей участи.       Наступила нелепая тишина. Стали слышны даже храпы, доносящиеся из соседней палаты.       - И давно ты так?       - С тринадцати лет. Перелом стопы, а там всё и обнаружилось.       - Как ты так ногу сломал?       - Я — бывший танцор.       - И тяжело это было?       - О чём ты?       - Оставить свою мечту.       Минхо замолчал. Никто никогда не спрашивал его об этом. Этот вопрос постоянно таился в глубине души Хо.       - Нелегко.       - Прости, я не должен был спрашивать о таком.       - Всё хорошо, белка, ложись спать. У тебя когда операция?       - Ну получается уже завтра, если судить, что сейчас час ночи.       - Тем более. Сегодня тут будут метаться врачи и обговаривать всё с тобой.       - Спокойной ночи, Ли Минхо.       - Спокойной ночи, белка.

***

      - Брокколи с рыбой? Они серьёзно? - скривился Джисон.       Хо с Ликсом не могли скрыть тихий смешок. Они сидели в столовой за одним столом. Минхо с Ханом стали немного снисходительней по отношению друг к другу после вчерашнего разговора, а Феликсу лишь оставалось догадываться, что же у них такого случилось. Единственное на что он надеялся - они не подрались ещë утром. Он был немного прав, но это произошло не утром.       - Не надо было говорить, что ты курицу не ешь. Вот и питайся, чем кормят ещë неделю, - съехидничал Хо.       - Ты такой жестокий, - улыбнулся Ликс.       - Ли Минхо здесь? - крикнула из-за спины медсестра.       - Здесь, - отозвался Ли.       - Хорошо, тогда после обеда зайди к доктору Бану. Сто шестнадцатый кабинет.       Дети, сидящие за другими столами, продолжили трапезу, попутно хмыкая от больничной еды. «Зато полезно!» - говорил кто-то, за что сразу получил десять осуждающих взглядов.       Почему именно Хо должен идти к врачу, если ближайшая операция у Джисона? Ликс с сочувствием глянул на друга, а тот лишь закатил глаза.       - Да вернусь я оттуда, что вы так замолкли? - недовольно кинул Хо.       В глубине души он был очень рад, что о нём беспокоится кто-то ещё, помимо родителей. Ребята немного расслабились и продолжили общаться. Интересно, что за человек этот доктор Бан? Джисон был у многих врачей, но все они были не слишком приветливы. Хан впервые лежал в больнице, поэтому не был знаком с её порядками. Он ещё не понимал, что не все люди в этом мире хотят причинить ему вред.

***

      Белые с редкими рисунками больничные стены. Казалось, что они протягиваются куда-то вдаль. Казалось, что из них нет выхода. Как ловушка, в которую, попадая в первый раз, не сможешь вновь переступить порог. Цветочки, животные, облака. Конечно, это не помогает в общей панике расслабиться ребëнку. Куда страшней была стена около приëмного отделения. На ней были нарисованы прекрасные звëздочки, а на них - имена. Имена с возрастом каждого из детей. Они освещали путь ребятам, направляющимся в операционную. Операционную, из которой они не вернулись. Минхо каждый раз вздрагивал при виде этого звëздного неба, но оно действительно заряжало какой-то энергией. Ты не один. Хо с каждым разом понимал, если он не вернëтся с комнаты на втором этаже, то не будет одинок. Его облик станет сияющей звездой вместе с другими сильными ребятами. Они всего лишь дети. Дети, которые больше не смогут почувствовать запах мыльных пузырей, услышать пение птиц ранним утром, ходить в школу вместе с друзьями. Теперь они навечно заточены в этих больничных стенах. Стены охраняли души маленьких и невинных детей, защищая от внешних угроз.       Сто шестнадцатый кабинет. Доктор Бан. Этот кабинет стал родным для Хо. Кажется, ему скоро там даже кофе будут предлагать, который находится под строгим запретом в детском отделении.       Минхо открыл большую жëлтую дверь с нарисованным львом. Знакомый запах спирта и перевязочного кабинета ударил в нос. За столом сидел строгий мужчина. Брови были сложены домиком, а правая рука почëсывала подбородок в раздумьях. На звук открывающейся двери Бан никак не отреагировал, лишь бросил короткое:       - Заходи, Минхо.       Ли поспешно улыбнулся и плюхнулся на кресло в виде облачка, стоящее рядом с кушеткой.       - Почему вы подумали, что это я?       - Только ты заходишь без стука.       Наглость - второе счастье. Это было явно про Хо.       - Вызывали? - ухмыльнулся он.       - Вызывал. Ты бы сам пришëл, если не позвал. Я хочу обсудить с тобой операцию, - повернулся к парню доктор.       Чëрные кудрявые волосы слегка спадали на лоб, что делало Бана менее серьёзным, чем раньше. В его глазах появилась улыбка — добрая и искренняя, словно она могла забрать все страхи и печали.       Минхо коротко кивнул и всем своим видом показал, что готов к разговору.       - Минхо, у тебя будет два очага. Два шва на левой ноге.       - Ну два - не три. Ничего страшного.       - Минхо, восстановление будет более болезненным, так как очаги находятся близко к стопе. Придётся учиться заново ходить.       Губы парня сложились в ниточку. Он не хотел показывать, что до ужаса боится боли, но знал, доктор видит всë.       - Помнишь того хомячка, которого ты мне слепил из глины на первую операцию, как талисман? - попытался перевести тему Бан.       Хо кивнул. Он правда слепил фигурку для своего доктора, сказав, что так больше детей сможет вернуться назад.       - Он до сих пор со мной. Всë будет хорошо.       Доктор открыл один из ящиков рабочего стола и достал оттуда фигурку. Белый с телесными пятнышками грызун ярко улыбался. Кого-то он напоминал Хо.       - Я думал, что врачи не суеверные, - отозвался Ли.       Он пытался быть серьёзным, но глупая улыбка расплылась по всему лицу, заставляя зубы оголиться.       - С вами поверишь во всë. Думаешь, мне неизвестно, что ты вчера учудил со своим соседом по палате? Таких экземпляров мне ещë не встречалось, конечно, - бурчал доктор.       Минхо виновато опустил голову.       - А что по поводу операции моего соседа? - спросил Хо.       - Я не могу разглашать эту информацию.       - Это понятно. Я в том плане, что вы ведь будете с ними обговаривать ход операции?       - Нет.       - Но почему? Он ведь тоже волнуется!       - Он может неоднозначно отреагировать. Я всë обсудил с его родителями.       Спорить было бесполезно. Хан был вспыльчивым.       - Доктор Бан?       В ответ прозвучало вопросительное мычание.       - Можно я сам отдам этого хомячка Джисону?       Бан улыбнулся так широко, как только смог. Его глаза наполнились добротой и гордостью. Четыре года он был с Минхо. Как он так быстро превратился из загнанного в угол мальчика в парня, волнующегося за своего нового знакомого, оказавшегося в трудной жизненной ситуации? Наверное, в этом был главный плюс детской медицины. Смотреть, как звëздочки начинают сиять всë ярче и ярче.       - Конечно, только позволь на твою операцию его всë же забрать. Он мне ещё пригодится.

***

      В это время Джисон и Феликс находились в палате, где также лежал Хо. Феликс, как настоящий профессионал, раскладывал карты Таро. В больнице можно поверить во что угодно, и теперь Хан тоже так считает.       - На что расклад делаем? - спросил веснушчатый.       - Давай на прошлое, настоящее и будущее.       Парень лучезарно улыбнулся и стал тасовать карты. Джисон заворожено смотрел за каждым движением друга.       - Ну что там?       - Да подожди, неугомонный.       Хан смешно надул щëки, но ничего больше не сказал, послушно выжидая.       Ликс разложил три карты и начал поочерёдно их открывать.       - Смотри. Вот эта карта - твоë прошлое. Карта справедливости. Старший аркан. Это значит, что в твоëм прошлом, возможно, кто-то распускал про тебя слухи. Осуждения и сплетни. По здоровью - головные боли. Конфликты. Ну последнее - точно правда, далеко заглядывать не надо.       Хан сидел с испугом в глазах. Феликс попадал точно в цель, даже не подозревая об этом.       - Эта карта - твоë настоящее. Девять кубков. Хорошие новости и перспективы. Жизнь, как полная чаша. Исполнение желания. Короче, в твоей жизни начинается белая полоса. Слышал о том, что после плохого обязательно должно быть что-то хорошее? Вот. Это про тебя.       Парень выжидающе посмотрел на друга и продолжил.       - А эта карта - твоë будущее. Паж кубков. Весть о любви, работа в радость, новость от любимого человека. У-у-у, у нашего Хани намечается роман?       Джисон недовольно зыркнул на Ликса, словно подбирая слова.       - Ничего у меня не намечается, - бурчал он.       - Эх, как же быстро растут дети, - театрально смахнул слезу Феликс.       - Ликс!       - Да молчу-молчу!       Ребята ещë немного дурачились. Джисон решил, что это самое подходящее время расспросить о своëм соседе.       - Ликс, а как вы с Минхо познакомились?       - Нам было по пятнадцать. Отделение травматологии и ортопедии. Он был очень замкнут, я это увидел. Это была его первая операция под общим наркозом. Я пытался его подбодрить, и у меня, как у мастера своего дела, получилось.       - А почему он в карты Таро не верит?       - В том то и дело, что верит. Он боится узнать будущее, так как, в глубине души, не готов услышать печальный расклад событий.       Очередная неловкая тишина. Джисон понял, что нужно срочно менять тему разговора.       - Я тебя постоянно видел в коридорах школы, но ты пропадал на неделю-две и снова возвращался. Если честно, я думал, что ты прогульщик. Но когда на одном из мероприятий тебе вручили первое место за конкурс рисунков, а мне - второе, ты стал моим конкурентом, - откровенничал Джисон.       - Правда? Я вообще не помню.       - Ну конечно. Если ты ставишь человека на первое место, то уже не видишь остальных.       - Хочешь, я тебе позже покажу несколько приëмов рисования?       - Хочу.       Через секунду в палату ввалился Минхо. Натянутая улыбка была знакома Феликсу. Грустные глаза, смотрящие в пол.       - Как насчёт того, чтобы погулять вечерком? - предлагает Ликс.       - Но выход из больницы запрещëн же, - пытается образумить своих друзей Джисон.       - Хани, ничего ты не знаешь. Как ты думаешь, мы, находясь на первом этаже рядом с запасным выходом, упустим такую возможность? - ехидничает Хо.       - Но камеры же установлены.       - Ну поймают и поймают. Что с того? У тебя завтра операция. Твой имплант, сделанный по индивидуальному подходу, уже на операционном столе, его никому отдать не смогут, а деньги заплачены.       - А куда пойдëм?       - Тут есть вертолëтная площадка неподалëку.

***

      Вечерний обход закончился быстро, и вот уже трое подростков стоят у запасного выхода. Джисон всё ещё сомневается. А что, если их поймают? Вдруг родители узнают? Или операцию вообще отменят?       Из размышлений Хана вывел звонкий смех Хо. Он схватил Джисона за руку и побежал за Ликсом, на ходу закрывая за собой дверь. Они подошли к вертолëтной площадке. Она была просторной, и с неё открывался чудесный вид на ночной город. Светящиеся окна были словно звёзды на небе.       Ликс уселся на место, предназначенное для экстренных пациентов, а Хо, не раздумывая, присоединился к нему и достал мелки.       - Белка, ты с нами? - кинул Минхо.       - Что вы делать собираетесь?       - Рисовать, что же ещë. Смотри, нам нужны картинки для детей, которые сюда поступают, чтобы им было не так страшно.       Эта идея Хану явно понравилась. Мелки царапали асфальт. Смех разносился по всей улице. Люди оборачивались, глядя за забор. В их глазах было видно сожаление. Смотреть на взрослых, охваченных болезнью - тяжело, а что насчёт детей? Сердце на минуту замирало.       Художественные навыки Ликса и Хана им явно пригодились в тот момент. Их организмы слабели с каждым днëм, но сердца навсегда останутся живыми. Лев, хомяк и кот. Три простых рисунка, но, сколько радости они принесли подросткам. Учишься радоваться мелочам.       Они всë также сидели. Испачканные, но довольные. Им открывался взор на звëздное небо.       - Вы слышали теорию о зарождении звëзд? - спросил Хо.       - Не порть момент астрономией, - кинул Хан.       - Да послушай! Когда дорогой нам человек умирает, он появляется на звëздном небе и сияет, чтобы освещать нашу дорогу.       Минхо смотрел лишь на одну из точек, не замечая остальных.       - Это кто-то дорогой тебе, Хо? - осторожно спрашивает Ликс.       - Бабушка желает нам удачи.

***

      Подозрения были, что незамеченными подростки не останутся, но надежда жила в сердцах. Надежда умирает последней? В их случае, она сдалась быстрее всех.       В белоснежном халате, расставив руки в боки, стоял доктор Бан и грозно смотрел на подростков.       - Думали, что вас не увидят? Вам повезло, что сегодня моë дежурство! Джисон, у тебя вообще завтра операция. Юношеский максимализм проснулся? Ладно эти двое, но ты, Хан?       - Простите, доктор Бан, такого больше не повторится, - поклонился Джисон.       - Не сомневаюсь, живо по палатам!       Доктор Бан положил руку на лицо, чтобы скрыть небольшую улыбку. Подростки поступили неправильно, сбегая из палат ночью, но как же изменится мнение Бана, когда тот будет проходить мимо вертолëтной площадки. Сердце грели эти три нарисованных зверька. Доктор сфотографировал их на свой телефон, обещая себе, что распечатает фотографии этой же ночью.