В свете бабочек

Комната была освещена полумраком, который мягко окутывал тела двух влюбленных. Бабочки Хуа Чена , сверкающие словно стеклянные звезды , парили вокруг создавая волшебную атмосферу уюта и покоя. Хуа Чен сидел на краю кровати. Он опустил голову,размышляя о чем-то . Се Лянь подошел к нему тихо, чтобы не нарушить мгновение. Он осторожно положил ладони на лицо супруга, поднимая его взгляд к своему. — Сань лан, — мягко произнес он, улыбаясь так, как умел только он. — Я люблю тебя. Он опустил одну руку на его шею, другой убрал прядь волос, закрывающую часть лица Хуа Чена. Его пальцы скользнули по повязке, скрывающей глаз. — Можно? — прошептал он, стараясь не нарушить ту хрупкую тишину, что окутывала их. Хуа Чен задумался на мгновение, а затем медленно кивнул. Его лицо оставалось спокойным, но в глубине души он чувствовал, как сердце трепещет от близости Се Ляня. Когда повязка упала, Хуа Чен почувствовал на своем лице тепло десятков поцелуев. Се Лянь нежно касался его кожи, словно стараясь запечатлеть в каждом прикосновении всю свою любовь и заботу. Каждый поцелуй был словно тихий обет вечной верности. Хуа Чен не сдержал легкой улыбки, глядя на него своими глазами — тем, что видел свет, и тем, что отражал бескрайнюю тьму. — Ты прекрасен, как всегда, — тихо сказал Хуа Чен, его голос был наполнен теплотой. Се Лянь чуть смутился, но не отвел взгляд. — Я хочу, чтобы ты знал: ты мой свет в любое время, — сказал он, нежно касаясь щеки Хуа Чена. Когда поцелуи прекратились, Хуа Чен тихо сказал: — Нам пора спать, Геге. — Ты прав, — мягко согласился тот, едва заметно улыбаясь. — Завтра много дел. Если не выспимся, ничего не успеем. Хуа Чен первым улегся на кровать, обнимая подушку. Он ждал, когда Се Лянь последует за ним. Спустя мгновение тот устроился рядом, прижавшись к его груди. — Ты чувствуешь, как уютно нам, когда мы вместе? — спросил Се Лянь, его голос был тихим, почти шепотом. — Всегда, — коротко ответил Хуа Чен, обвивая Се Ляня руками. Хуа Чен укрыл их обоих теплым одеялом и, крепко обняв Се Ляня, пожелал ему спокойной ночи. — Спокойной ночи, Хуа Чен, — ответил Се Лянь, закрывая глаза. Но прежде чем сон захватил их обоих, Се Лянь поднял голову и, улыбнувшись, сказал: — Спасибо за то, что ты есть. Хуа Чен ничего не ответил, только крепче обнял его, будто хотел показать, что его благодарность была взаимной. В комнате царила тишина. Лишь бабочки продолжали танцевать в свете луны , оберегая их покой. Этой ночью ни один из них не думал о будущем, ведь настоящее было слишком прекрасным, чтобы позволить чему-то нарушить его.