.
8 января 2025 г., 13:29
***
Чонгук сходил с ума... Волосы у Чимина пахли ванилью, спелыми яблоками и первыми холодами. Они были мягкими-мягкими, словно россыпь тончайшего шëлка, разметавшаяся по подушкам золотым дождëм. В них хотелось зарыться пальцами и легонько сжать у корней, но Чонгук не решался, лишь смотрел в немом восхищении, неловко нависая сверху и не до конца понимая, что и как ему делать дальше... Ситуация напоминала безумие. Ещё пол часа назад он наряжал ëлку под love poem от IU и собирался встречать новый год под Алые сердца Корë в компании бокала красного полусладкого, а сейчас он вроде как собирается переспать с красивым, словно лунный свет юношей, который смущается, очаровательно краснея щеками, и чуть нервно комкает простыни своими крохотными пальчиками. Точно безумие. Чимин появился буквально из неоткуда, улыбаясь робко но притягательно, он обнял себя руками, в попытке то ли поддержать себя, то ли скрыться от чужого растерянного взгляда. Кожа его поначалу отдавала чем то нереальным, искусственным, словно восковым. Но стоило лишь Чонгуку моргнуть, и наваждение исчезло. Чимин очаровательно склонил голову чуть к плечу, встрепенулись по кукольному пушистые рестницы, и он снова улыбнулся. Чонгук неторопливо перевëл дыхание, отгоняя воспоминания. — Ты уверен? — спросил Чонгук тихо и сам себя на мгновение испугался. Всё внутри него подрагивало от напряжения и трепета. Это было странно, он давно уже не был девственником, да и случайный секс случался иногда. Клубы, свидания в слепую... Да что уж там, даже свой двадцать пятый год он встретил в объятиях какого-то симпатичного рыжего мальчика, с которым они разделили кексы, задули свечки на бундершафт и в целом не встречались более. Не то чтобы Чонгук помнил его имя, но ночь была классная! Да и утро тоже ничего. А сейчас... А сейчас Чонгук испытывал неловкость. Чимин решительно кивнул и ещё сильнее заалел щеками. Ну что за маленькая прелесть? Чонгук не сдержал улыбки. А ещё не сдержал внутренней дрожи, пробежавшейся по коже от предвкушения. Кожа у Чимина даже издалека выглядела очень мягкой, и Чонгуку казалось, что она будет растворяться на языке подобно зефиру. — Давай уже... — проворчал Чимин тихо, неловко поднимая руки и хватаясь маленькими пальчиками за ворот футболки, чтобы притянуть Чонгука ближе. Чон усмехнулся, машинально толкая язык за щеку. Вот так подарок на новый год! — Меня зовут Чимин... — пролепетала маленькая прелесть, сжимая в ладошках чашку с чаем, Чонгук подпëр щëку кулаком, наблюдая за гостем из под полуприкрытых век. Чи-мин значит... — И я могу исполнить любое твоë желание, — Чонгук скептически выгибает бровь, но не перебивает. В конце концов, каким-то образом незнакомец же пробрался в его квартиру, да? Значит что-то да может. Вдруг он великий вор, который на спор с другим великим вором, собирается подарить ему миллион долларов? Было бы не плохо. Чонгук усмехнулся, а Чимин продолжил. — Помнишь, на прошлый новый год тебе подарили игрушечную балерину для ëлки? Раз в сотню лет, я могу стать человеком, чтобы исполнить одно желание своего хозяина и... Чонгук целует нежно, трепетно, и тут же задыхается от силы ответа. Маленькие пальчики сжимают футболку до побеления костяшек, Чимин слабо понимает, что ему делать, но его губы пухлые и очень чувственные, а его отдача поражает. Он касается губы Чонгука языком совершенно случайно, мимолëтно, но Чонгук сам от себя не ожидая, стонет. Прикосновение вышло ярким, словно наждачкой по нервам, только приятно. Чимин распахнул глаза в испуге, побоявшись, что сделал что-то не так, дëрнулся прочь, но Чонгук не отпустил уже, властно и уверенно размыкая языком чужие губы. Во рту у Чимина было мокро и тепло. С внутренней дрожью Чонгук подумал о том, как приятно было бы толкнуться в этот рот членом, но тут же отбросил эту мысль настолько далеко, насколько только сумел возбуждëнный разум. Чëрт. Весь Чимин представлял из себя сочетания пастельных оттенков и хрупкой, словно весенний лëд, нежности. От всего этого кружило голову. Чимин лежал под ним и его струящиеся, воздушные одежды напоминали лучи света, проникающие в окно. Тонкая-тонкая ткань почти не скрывала изгибов тела, Чонгук провëл по ней от груди вниз и положил руку на тонкую талию, едва ощутимо сжимая. Чимин зажмурился, судорожно выдыхая Чонгук в рот. Его кожа была холодной, но прикасаться к ней всё равно было до безумия приятно. Чонгук усмехнулся, наконец разрывая поцелуй, чтобы хоть немного перевести дыхание. Лицо Чимина горело, полураспахнутые губы блестели от слюны и дрожали трепетно светлые ресницы. Он был словно ожившая сказка, Чонгук считал, что человек не может быть настолько красивым, но ведь Чимин и не человек, правильно? Что-то вроде духа праздника. Волшебное существо. Мечта... И поддаваясь какому-то непонятному порыву, Чонгук склонился над этим сокровищем ниже, осыпая ледяную кожу поцелуями. А Чимин плавился, постанывал тихонько, всё не находя себе места. Он был таким отзывчивым, Чонгук ещё ничего не сделал, а Чимин уже горел, его ладони перебрались выше и теперь сжимали плечи Чонгука. Приятно до одури. Чон чувствовал себя одурманенным. Не мог найти себе места, не мог остановиться. Не мог... — Желание? — Да — Да ну, прям любое-любое? — Абсолютно! — Чимин кивнул для убедительности, почти сурово хмуря брови. — То есть как джин? — Кто? — Джин... Проехали... — Чонгук отмахнулся, а Чимин надулся обиженно и уткнулся взглядом в свою кружку. Чонгук промычал что-то неопределëнное, чтобы разбавить неловкость, Чимин отвлëкся, и суровая складочка меж аккуратных бровей расправилась. — Что ж... — начал Чонгук тянуче. — Тогда я хочу... — Подожди! — Чимин подорвался так внезапно, что расплескался по столу чай. Чонгук вопросительно выгнул бровь, а Чимин залепетал, перебарывая новый приступ смущения. — Есть несколько... М... Условий? У Чимина были красивые ярко выраженные ключицы, и венка на шее у него билась так волнительно, призывно, совсем как у живого. Чонгук припал к его шее и, не сдерживая порыва, оставил на ней ярко-красный след засоса. А после покрыл пострадавший участок кожи поцелуями и припал к сонной артерии губами. Прошëлся мимолëтными касаниями чуть вниз, а после коснулся кожи языком, и проследил им линию пульса до самых ключиц. Игриво укусил за правую и отстранился, сияя глазами. Чимин выдохнул взволнованно, обнял Чонгука за шею и прижался к его груди. — Тебе нравится? — спросил Чонгук ласково, он боялся спугнуть. Чимин вместо ответа робко поцеловал Чонгука в шею и, покраснев, спрятал лицо в чужом плече. Чонгук усмехнулся. — Минни такой робкий! — Минни? — и чуть подумав добавил неуверенно, — Мне нравится.... — И что же это за условия? Пойти туда не знаю куда, найти то не знаю что? — Чимин снова надулся. — Ты смеëшся надо мной! — Вовсе нет! — Вовсе да! С Чимином было на удивление легко. Несмотря на всю абсурдность ситуации, Чонгук не чувствовал себя неловко, ему казалось, что они с этим маленьким ангелочком уже давным-давно знакомы, что за плечами у них сотни совместных дней и сотни счастливых воспоминаний. Ему отчего-то казалось, что живой блеск этих прекрасных золотых глаз дарит ему тепло. Но разве это возможно? Ах, наверное всё это всего лишь сон... — Во первых, желание нужно загадывать в полночь, пока бьют часы, иначе не истолнится — А во вторых? — спросил Чонгук лукаво растягивая гласные. Чимин вздрогнул, опустил глаза и в позе его вдруг появилось что-то уязвимое и особенно неувереннре. — Ты... Должен кое-что сделать для меня в ответ... Полупрозрачная ткань полетела прочь, Чонгук припал к чужой, тяжело вздымающейся груди, обвëл её руками, огладил мышцы пресса, сжал талию. А после губы его сомкнулись на соске и Чимин вздрогнул, распахивая свои полные губы в немом стоне. Он был таким тихим-тихим, почти игрушечным. От этого кружило голову. Чонгук прошëлся по горошине соска языком, надавил игриво, а после сжал губами сильнее. Бëдра Чимина отчаянно сжались, заключая Чонгука в свои объятия, словно в плен. Тело Чимина подрагивало от сладкого удовольствия, и эта дрожь передавалась Чонгуку словно по волшебству. Он всё целовал, целовал, целовал, целовал, всё до чего мог дотянуться. Он сходил с ума, исследуя это фарфоровое тело языком, губами, сердцем... Чимин был так близко, и он был таким красивым... Он пах ванилью, яблоками и немного первыми холодами. И лишь от одного его запаха хотелось стонать в голос. Чонгук не находил себе места, чувствуя, как всё внутри него горит. Чувствуя, как плавится Чимин под его прикосновениями. Как эти идеально маленькие пальчики ласково перебирают чëрные словно смоль волосы Чонгука... — И чего же ты хочешь? — спросил Чонгук откидываясь на спинку стула. — Я хочу, чтобы ты переспал со мной, — вот и пришло время Чонгука удивляться, и словно в насмешку, идиотское: "что?" легко сорвалось с языка. Чимин сжал руки в кулаки, выдохнул через силу, собрался весь как перед прыжком в воду. — Я так долго наблюдал за людьми, такими влюблëнными и такими счастливыми! И однажды я понял, что тоже хочу почувствовать нечто подобное. Я хочу, чтобы меня любили, Чонгук! Но невозможно за вечер почувствовать всё... Невозможно... — он осëкся и опустил глаза. — Секс одно из главных проявлений любви, так что... Так что я... Ну... М... — Я тебя понял Чонгук не помнил, как они избавились от одежды. Чонгук не помнил даже как оказался у него внутри.... Чимин был прекрасен. Обнажëнный не столько телом, сколько душой он обнимал за шею, прижимался ближе и сиял золотыми глазами. А Чонгук смотрел на него и растворялся. Он не мог уже думать ни о чëм более. Настоящее безумие. Чонгук никогда ещё не чувствовал себя так хорошо. Что-то внутри него, что-то из самой глубины души тянулось к Чимину и стремилось остаться с ним до конца. Навсегда. Это что-то хотело показать ему настоящую любовь. Сводить на свидание в ресторан, прогуляться по ночному парку. Это что-то хотело ссориться из-за сортов чая или фильма на вечер. Хотело мириться до сорванного голоса. Хотело согревать его ледяные ладошки и дразнить за миниатюрную фигуру и низкий рост. Это что-то хотело до сладостной боли Чимина себе. В самое сердце. Настолько глубоко, насколько это вообще могло стать возможным! — Почти двенадцать, — шепнул Чимин в самые губы, поддаваясь бëдрами навстречу, — Двигайся! — и Чонгук повиновался. Толчки выходили медленными, но глубокими, не самый привычный для Чонгука темп, но сейчас Чон желал запомнить всё. Каждый жест, каждый взгляд, каждый взмах ресниц. Сейчас Чонгук хотел остановить мгновение и навсегда в нëм остаться. А Чимин стонал всё громче, приближаясь к разрядке. — Я желаю, чтобы ты остался со мной... — Что? — спросил Чимин, почти в испуге пытаясь отстраниться. Часы отмерили уже третий удар, а Чимин всё смотрел и смотрел, заставляя Чонгука тонуть в жидком золоте своих глаз. Чон сглотнул, чувствуя, как вдруг пересохло в горле. — Я хочу, чтобы ты стал человеком, Минни, моим человеком. Чтобы мы взрослели вместе и когда-нибудь умерли в один день. Чтобы когда-нибудь мы, возможно, завели себе собаку, назвали её Чудом и выгуливали по утрам. Я хочу просыпаться рядом с тобой каждый день и целовать, пока ты ещё растерянный и сонный. Я хочу любить тебя, Минни...
