Когда музы спускаются с Олимпа

      — Круто, что ты приехал. С тобой приятно работать.       Феликс тихо мычит, наслаждаясь растекающимся по мышцам расслаблением. Умелыми движениями массажист разминает плечи и лопатки, прогоняя усталь, возвращается к поясничному отделу, собирает и сдавливает кожу меж пальцев, волнообразно поднимается выше.       Во время массажа тяжело думать: растекающаяся по мышцам нега завладевает не только телом, но и умиротворяет сознание. Особенно после тяжёлого рабочего дня.       — Приятно слышать. Спасибо, Минхо. Я рад, что нам наконец-то удалось поработать вместе.       Выходные дни неумолимо подошли к концу и теперь по графику начиналась плодотворная работа по повышению мировой популярности и востребованности. Первое сотрудничество, не считая дизайнеров Хван, значилось рекламной съëмкой для известного южнокорейского бренда мужских костюмов. Несмотря на непринуждённые разговоры с Минхо в перерывах, атмосфера на площадке ощущалась непривычно тяжёлой и серьёзной. Прямо под стать фирменным костюмам!       С Ли Минхо Феликс познакомился на вечеринке в честь открытия престижного ресторана во время прошлого визита в Южную Корею. Приглашение на мероприятие шло с вознаграждением за работу в рекламной съëмке парфюма. На тот момент деловые партнеры не могли похвастаться существенным финансовым положением, но имели несколько деловых связей, в том числе и с Крисом, поэтому им удалось договориться с модельным агентством на сотрудничество. Мероприятие хоть и скучное, но благодаря обретëнным на нём знакомствам, сегодня Феликс имеет крохотную репутацию в Южной Корее.       — Ещё мы классно отдыхаем вместе! — довольно протягивает он, разморëнный массажем. — Только сильно не расслабляйся, у нас ещё один проект через парочку дней.       Феликс лениво улыбается.       — Не расслабляйся? Ты говоришь это в спа-салоне.       Минхо добродушно смеётся с соседней кушетки.       — Не придирайся к словам, Феликс!       Феликс приоткрывает глаза и оценивает умиротворенное лицо компаньона. До сегодняшней встречи они видели друг друга всего один раз, но иногда переписывались. Сначала переписка строилась лишь на искренних комплементах в адрес работы друг друга, а уже позднее к ним подключились приятельские просьбы по типу дать совет по уходу за кожей лица или порекомендовать шампунь для объëма волос. Вряд ли их можно назвать друзьями, но приятелями — вполне.       — Мог бы предупредить, что прилетаешь, — спустя несколько минут Минхо продолжает разговор. — Я бы помог обустроиться и настроить деловые отношения с парочкой влиятельных персон.       — Не хватило наглости, — усмехается Феликс. — Да и к тому же, у тебя ведь тоже каждая секунда расписана, не так ли?       — Мне достаточно просто попросить и тебе всё организуют. Кстати, про твой дебют в кино, — Минхо приоткрывает глаза, становясь похожим на хитрого кота. — Это блестяще! Не каждый профессиональный актёр способен сыграть настолько харизматичного персонажа, как это сделал ты!       — Спасибо, — благодарит Феликс, пока жар растекается по щекам, а грудь распирает воодушевлением. — А я слышал, что Gucci пригласили тебя на миланскую неделю моды?       — Это слухи, — вздыхает он. — Я работал с их южнокорейским филиалом, но никакое приглашение мне никто не вручал. Хотя мой букер думает, что нужно подавать заявку. Есть шанс, что пройду кастинг.       — Попытка не пытка, в лоб не ударят, — хмыкает Феликс. — А вот мне к такому уровню ещё долго ползти. Я почти всю жизнь в моделинге, но порой мне кажется, что я совсем ничего не добился.       — Ты серьёзно? — смеётся Минхо, заглядывая в глаза. — Молодежь сходит по тебе с ума. В твою честь создают коллекцию одежды. Таких результатов нет даже у меня!       — А если моя популярность потухнет так же быстро, как вспыхла?       Минхо лишь ухмыляется и прикрывает глаза, продолжая нежиться под умелыми руками массажиста.       — Феликс, поверь мне, через пару лет тебе все двери будут открыты и стать участником недели моды «Большой четверки» не составит труда, я уверен. Если у тебя смышленое начальство, они не упустят возможности закрепить и преумножить твою популярность.       Феликс поджимает губы. Стать участником недели моды от лица брендов «Большой четвёрки» — мечта каждой уважаемой себя модели. Феликс не исключение. Но моделинг — не просто искусство, это бизнес, с присущей ему конкуренцией. Чтобы поднять шансы на реализацию этой мечты, каждой модели необходимо беспрерывно поднимать и поддерживать свою популярность, беречь репутацию, соответствовать стандартам красоты, следить за фигурой, воздерживаться от видимых татуировок и пирсингов, иметь огромное фото- и видео портфолио. Среди этого числа самых целеустремлённых и педантичных отбираются самые безупречные. А ещё те, кто получает в свой адрес рекомендации или имеет связи с влиятельными людьми фэшн-индустрии. И как показывает практика — связи решают больше, чем опыт и портфолио.       Минхо старше на два года и так же отдал моделингу всю осознанную жизнь. Ещё на момент их знакомства он обладал большим влиянием в Южной Корее и за минувший год его популярность успела выйти далеко за её пределы. Феликс не сомневается, что у того имеется много опыта и собрано внушительное портфолио, но есть ли значимые связи, которые могут стать ключом к осуществлению мечты?       — Не боишься конкурировать со мной на таком уровне?       Минхо бросает на него удивлённый взгляд с толикой дружелюбной насмешки.       — Конкурировать боятся только закомплексованные люди. Здоровая конкуренция — это не война, Феликс, а возможность учиться у лучших и мощный стимул для собственного развития.       — Думаю, ты прав, — хмыкает Феликс, погружаясь в едва уловимые воспоминания. — Я видел, что с нашими коллегами делает зависть.       — Верно, ни к чему хорошему она не приводит, — лениво соглашается Минхо.       Сеанс массажа подходит к завершению: специалисты ладонями несколько минут проходятся лёгкими поглаживаниями по спине и пояснице, успокаивая мышцы, а затем накрывают полотенцем и просят отдохнуть так от пяти до десяти минут.       Феликс делает глубокий вздох и наслаждается растекающейся по всему телу негой, пленительно тянущей в дрëму. В натруженных мышцах, не видавших массажа уже несколько месяцев, ощущается позабытая лёгкость, а из-за подобающего отдыха в крови кипят эндорфины. Феликс всей грудью вдыхает запах аромамасел и думает, что ему давно не было настолько хорошо. Принять предложение Минхо о совместном походе в престижный спа-салон — определённо лучшее решение в последние дни.       Спустя десять минут Минхо садится на кушетке и с наслаждением потягивается.       — Ну что, по салатику и в джакузи?       После двадцатиминутного полдника, Минхо приводит Феликса в небольшую комнату, выполненную в бежевых и коричневых тонах, где тёплое освещение придает ему ещё больше уюта. По правую сторону от двери стена, а по левую — средних размеров джакузи, окружённое с трёх сторон ступенчатыми выступами. На них выставлены свечи, диффузер, вазочка с пампасной травой и прочие тематические мелочи.       Чуть дальше обустроен островок с диванчиками и журнальным столиком, в напротив — ширма, скрывающая за собой душевую кабину, раковину и шкафчики с полочками. Дверь по правую сторону от входа ведёт в раздевалку, где Минхо и Феликс переодеваются в плавки, прежде чем погрузиться в джакузи.       Стоит разнеженному телу Феликса оказаться в тëплой воде, как он удовлетворённо мычит, раскидывает руки и ложиться на бортик, позволяя окончательно себе расслабиться. Негромко посмеиваясь, Минхо присаживается напротив.       — Давно не устраивал разгрузочные дни?       Феликса закрывает глаза и согласно мычит.       — Не думал, что так сильно скучаю по спа-процедурам, — негромко тянет он, вдыхая ненавязчивый цветочный аромат диффузора. — В последнее время я увлекаюсь велопрогулками и йогой.       — Спа-процедуры незаменимы, Феликс. Только здесь ты можешь по-настоящему расслабиться душой и телом, чтобы почувствовать себя обновлённым.       — Даже спорить не буду, — хихикая, соглашается он.       — Слушай, Феликс…       — М?       — Ты не против, если я задам тебе весьма личный вопрос?       Феликс выравнивается и поджимает губы. Минхо смотрит немигающим взглядом и выглядит до пугающего серьёзно.       — Смотря какой, — аккуратно отвечает он.       — Я слышал… У тебя был каминг-аут несколько лет назад?       Феликс сглатывает и опускает взгляд. Волна воспоминаний четырёхлетней давности накрывает с головой и отдается холодом в кончиках пальцев, несмотря на высокую обволакивающую температуру воды. Слова застревают в горле, а во рту мгновенно пересыхает.       — Был, — мрачно шепчет он. — Вынужденный, правда, но был.       — Серьёзно? — Минхо со вздохом наклоняется ближе. — Как так вышло?       — Долгая история. Личная. Не могу рассказать, извини, — твëрдо заявляет Феликс, выражая непоколебимость своего решения, а затем складывает руки на груди и отворачивает голову.       — Нет-нет, прости, я понимаю, это очень щепетильная тема, но мне хотелось узнать как сильно каминг-аут сказался на твоей карьере. Если тебе неприятно об этом говорить, то я не против закрыть тему и больше к ней не возвращаться.       Феликс бросает на Минхо внимательный взгляд. Разговаривать на тему отношений в модельной индустрии не принято. Особенно, если вопрос имеет нетрадиционный характер.       Грустные проблески в глазах коллеги укалывают сердце лёгким сочувствием с толикой зависти. В своё время у Феликса не было никого, с кто мог бы обсудить с ним отношения, поделиться советами и предостеречь о возможных последствиях, что могут негативно отразиться на карьере. Зато Феликс может поделиться этой мудростью с другими нуждающимися коллегами в индустрии моды.       — Я бы сто раз подумал, прежде, чем заявлять о своих предпочтениях. Ты не можешь знать заранее, какая реакция будет у аудитории и ставишь на кон всё, чего успел добиться. Поэтому я на твоём месте задал бы себе вопрос: стоит ли счастье с этим человеком моей карьеры?       — Вот и я думаю об этом уже второй месяц, — вздыхает Минхо, потирая виски. — У нас в стране не приветствуются однополые отношения. Боюсь, такое заявление может убить репутацию, но мой… Партнёр… Хочет о нас заявить.       — А он спросил твоего разрешения? — хмурится Феликс, складывая руки на груди.       — Да, но я сказал ему, что пока не уверен. С одной стороны я вижу, как ему тяжело сдерживать свои чувства на публике, и хочу о нём позаботиться, но с другой…       — Но на другой чаще весов твоя карьера… Понимаю. Но всё же… — он закусывает губу, подбирая наиболее подходящие мягкие слова. — Ты считаешь, что один человек может быть дороже личного успеха?       Минхо выпрямляется, как струна, облизывает губы и мотает головой.       — Я не хочу обменивать успех на любовь, Феликс.       — Но тут без жертв не обойдётся.       — Хорошо, а как бы ты поступил?       — Не стоит сравнивать чьи-то поступки со своими, Минхо, — мотает головой Феликс. — Но если правда хочешь знать, то в моей жизни ни один человек не стоит таких жертв. Сам подумай, что если завтра тебя разлюбят? Или того хуже — предадут? Втопчут в грязь? Будет ли оно того стоить?       Минхо сжимает губы в тонкую полоску и опускает взгляд, по всей видимости подбирая ответы на заданные вопросы. Феликс понимает, что его убеждения и стиль жизни отличается от большинства других людей, но не собирается навязывать кому-то советы, рождённые из собственного, увы, крайне печального жизненного опыта. Кто-то откажется от карьерного роста ради страстной любви, кто-то выбирает служение своему делу, отказываясь от счастливых отношений, а кто-то находит баланс между скромной работой и семейной идиллией. Каждый из этих путей — нормален.       Феликс выбирает жить для себя и заниматься тем, что получается у него лучше всего и вошло в привычку, потому что наличие близких отношений всякий раз привносит в его жизнь сплошные проблемы, неудобства и разочарования. Жизнь одна — проживай её счастливо.       — Не уверен, — выносит вердикт Минхо, облокачивается о спинку в джакузи и устремляет взгляд в потолок.       — Я не имею никакого морального права советовать тебе в выборе. В этом вопросе ты должен самостоятельно расставить приоритеты. Взвесить все «за» и «против», прежде, чем подвергнуть себя риску. Но если хочешь знать моё мнение — любовь тебя не прокормит.

***

      После получасового отдыха в джакузи было принято решение пройтись по магазинам. Феликс приобретает некоторые уходовые средства, которые пришлось оставить в Австралии, и покупает флакон нового парфюма с древесным ароматом. После расслабляющей прогулки водитель Минхо доставляет его к отелю. Попрощавшись, Феликс хлопает дверью автомобиля и направляется к главному входу, потягиваясь на ходу.       День выдаëтся долгим и насыщенным. Сначала плодотворная работа, затем качественное расслабление в спа и шоппинг. Что может быть лучше? Разве что выходные.       После уходовых процедур возникает желание сохранить расслабленное состояние до самого сна. Феликс тянет руки вверх, наслаждаясь позабытой лёгкостью в плечах и спине, прикрывает глаза и предвкушает восторг от скорого воссоединения с кроватью и стаканом фруктового смузи. Хочется напиток покрепче, но впереди череда рабочих событий — неподходящее время, чтобы давать себе слабину.       Феликс проходит через вращающиеся ворота в пятизвездочный отель. В ноздри ударяет уникальный аромат заведения. Он где-то слышал, что в отелях специально создают неповторимый аромат, который сливается с дизайном помещения и влияет на настроение гостей. Поразительно, что даже таким мелочам уделяется особое внимание. Феликс не знает всей правды, но замечает, что во всех гостиницах, в которых ему доводилось останавливаться, пахло приятно.       Но не все отели могут похвастаться роскошным дизайном. Регистрационная стойка по левую сторону от входа выполнена из лакированного тёмного дерев. За ней стена, обшитая красным велюром с золотыми кнопками, создающая ромбовидный узор. Чуть дальше обустроена пропускная система, за которой скрываются все прелести для заселившихся — крытый бассейн, ресторан высокой кухни, крохотный бар, неоновая игровая комната и просторные лифты. Справа от входа — зона ожидания с креслами из красного велюра, журнальными столиками из полупрозрачного тёмного стекла, ампельными цветами и продуктовыми автоматами. Высокие потолки, арочные окна и массивные хрустальные люстры лишь закрепляют престижность заведения.       Феликс здоровается с сотрудниками за регистрационным столом, проходит к турникетам и собирается приложить ключ-карту номера, как его окликает знакомый надоедливый голос. Приходится обернуться.       — Феликс! Подожди минуточку, — просит Хëнджин, подбегая к нему из зоны ожидания.       — Чего тебе? — разворачиваясь, вздыхает Феликс и окидывает подошедшего оценивающим взглядом.       Как всегда — стиль Хёнджина безупречен. На ногах красуются голубые джинсы с обыкновенной пряжкой на ремне; серебряная цепочка изящно подчёркивает линию шеи и вносит светлый акцент в строгое сочетание чёрной водолазки и серого пиджака. Просто, но со вкусом. Хотя Хëнджин и в мешке из-под картошки будет выглядеть отлично. Феликс не сомневается и, на самом деле, хочет это увидеть. Ну так, чтобы точно убедиться…       — Прости, что вот так отвлекаю…       Хëнджин облизывает губы и мнëт пальцы, похрустывая. Феликс закатывает глаза и громко выдыхает. Сопровождающее его расслабление испаряется в одно мгновение — встреча с Хëнджином раньше рабочего расписания в планы не входила.       — Давай шустрее, — подгоняет его Феликс. — Я занят.       — Прости-прости! Я быстро. У нас будет вторая встреча для создания эскиза, но мне нужно узнать, когда ты свободен, чтобы заброни-       — По вопросам моего расписания обращайся к Сынмину.       Феликс выдыхает заученную фразу и разворачивается к турникетам, мечтая поскорее спасти себя от присутствия глупого дизайнера. Без предварительной подготовки длительное незапланированное нахождение рядом с Хёнджином крайне опасно для психики и нервов. Но тот, словно назойливая муха — никак не отстанет.       — Я хотел только узнать, свободен ли ты послезавтра?       Феликс закрывает глаза. Вдох-выдох. Абстрагироваться. Прислушаться к окружающим звукам — в зале ожидания приглушённо играет джаз, а девушка за стойкой регистрации едва слышно шуршит бумагами. Всё, как учил Сынмин. Огонёк раздражения удаётся потушить.       — Дизайнер Хван.       Хëнджин молчит несколько секунд, пока Феликс заканчивает дыхательные упражнения и неторопливо открывает глаза, сталкиваясь с заинтересованным взглядом напротив.       — Да, модель Ли? — тихо, но с твёрдой внимательностью.       Губы Феликса дëргаются в подобии усмешки.       — Обращайся к Сынмину.       Хëнджин негромко и коротко смеётся.       — Да ладно, ты что, не знаешь своего расписания?       — К Сынмину, Хёнджин, — приказывает он и бросает строгий взгляд через плечо. — Ему деньги платят не для того, чтобы ты меня по глупым вопросам дёргал.       В разговоре ставится точка. Все деловые вопросы, тем более касающиеся его расписания, решаются исключительно через агентство. Приходить в свободное от работы время и заводить деловые разговоры — верх глупости и неуважения, наверняка, не только в модельном бизнесе. Независимо от результата таких переговоров, одной из сторон всё равно придётся обратиться к посреднику в лице букера с просьбой пересмотреть рабочий график модели для новой задачи. Несомненно, Феликс своë расписание знает, но не может распоряжаться им так, как ему вздумается, а тратить свободное время на разрешение рабочих проблем — обесценивать собственный труд. Тем более, что проблема дизайнера по контракту его никак не касается. Феликс не виноват в том, что какой-то дилетант пытается прыгнуть выше собственной головы.       Феликс прикладывает ключ-карту к считывателю и проходит в зону для постояльцев.       — Ладно, погоди! — примирительно кричит Хëнджин. — Скажи хотя бы какой стиль танцев ты любишь?       — Кордебалет, — даже не оглядываясь бросает Феликс.       — Что?       — Что слышал, пупсик, — дразнит его Феликс и салютует. — Чао!       Он заворачивает в ближайший коридор и выходит к вовремя прибывшему лифту. Дождавшись, пока кабина освободиться, Феликс заходит, нажимает кнопку «14» и достаëт смартфон из кармана джинс. На дисплее высвечивается половина десятого вечера.       — Этому придурку заняться нечем, что ли? — тихо негодует Феликс.       Вернувшись в просторный номер, он оставляет ненужные вещи и через десять минут отправляется ужинать в местном ресторане вместе с Ичжоу. За непринужденными разговорами о событиях последних дней, предстоящих рабочих задачах и простом обмене опытом проходит оставшаяся часть вечера.       В номере Феликс, как и планировал, наслаждается манговым смузи и юмористическим шоу по местному телевидению, а затем, вымотанный долгим днём, ложится спать.

***

      Под конец следующего рабочего дня Сынмин оповещает об изменении в расписании. Феликс разочарованно стонет, догадываясь, кто стал тому причиной, и на утро следующего дня нерасторопно собирает сумку в танцевальный зал.       — Я точно сюда работать приехал, а не на свиданки бегать? — ноет Феликс, роняя голову на плечо сидящего рядом Сынмина.       Загорается зелёный цвет светофора. Автомобиль трогается и в салон задувает прохладный ветерок, ероша распушенные волосы и лаская кожу.       — Одно другому не мешает, — беспристрастно отмахивается Сынмин, вычеркивая записи в блокноте.       — Я бы поспорил, — вздыхает он. — Обычно чувства сносят башню так, что работа потом не работается.       — Но на тебя это не распостраняется.       Феликс со смешком погружается в воспоминания. Последние отношения хоть и закончились весьма плачевно, но конфетно-букетный период того времени подарил много приятных впечатлений. Первая любовь всегда волнует и будоражит, но Феликс, то ли из-за воспитания, то ли наученный жизненным опытом никогда не позволяет чувствам брать вверх и к любому вопросу подходит с холодной головой. Сначала карьера и финансы, затем — всё остальное.       — На самом деле что я, что мой бывший — мы оба были увлечены работой больше, чем отношениями, — хмыкает Феликс и задирает голову. — А вот ты. Долго собираешься в холостяках ходить?       — Не начинай мамкину шарманку, Феликс, — с возмущением цокает Сынмин и сжимает в пальцах ручку. — Иначе я прикажу тебя высадить. Пешком пойдёшь.       — Ты этого не сделаешь, — смеётся Феликс, пока букер отталкивает его от себя. — Серьёзно, ты помимо работы ничего не видишь. У тебя хоть раз были отношения? Может, ну, нравится кто-то?       — Мне нравится молчаливый и послушный Феликс. Давай, переключайся на деловой мод, — огрызается он.       — Ну вот опять ты про работу! У тебя когда в последний раз свидание хоть было?       Сынмин опускает руки с блокнотом на колени, прикрывает глаза, глубоко вдыхает и медленно выдыхает.       — Мы на работе, — сдержанно напоминает Сынмин и стреляет в него строгим взглядом. — Веди себя соответствующе, пожалуйста.       — Просто я никогда не видел тебя рассеянным или взволнованным во время работы.       — Значит я из тех, кто умеет держать эмоции в узде, — он с характерным звуком захлопывает ежедневник и отворачивает голову к окну. — Поболтаем вечером, друг. У тебя ещё две важные встречи после танцев с дизайнером Хваном.       Феликс дует губы и отсаживается от букера, складывая руки на груди.       — Умеешь настроение портить.       Со времён предыдущих встреч ничего не меняется — стремление видеться с Хëнджином всё так же где-то на уровне нуля, а желание заниматься с ним всякими глупостями и вовсе уходит в отрицательное значение. Мысли об предстоящей встрече клюют мозг с момента пробуждения. Урок танцев? С исполнителем контракта? Серьёзно? Феликсу казалось, что эта глупая затея пачкает его, как липкий грим в конце съемочного дня. Стыд за насильственно организованное мероприятие «под друзей» ощущался физически — как песок на зубах или пыль на идеально белой рубашке. Наверное, разговор с близкими другом на отвлечённые темы мог бы поднять настроение, но тот, похоже, сегодня не в духе.       Сынмин — оплот перед любыми трудностями. Он работает в модельном агентстве с момента совершеннолетия — восемь лет, шесть из которых руководит Феликсом. Рассудительное спокойствие, намëтанный глаз и аналитический ум смогли очаровать Криса и вызвать доверие у моделей. Только работая с ним, Феликс впервые смог ощутить, что находится под надёжной защитой — как со стороны заказчиков, так и со стороны тех, кого считал близкими. Быстро сработались, затем сдружились. Поэтому, будучи его близким другом, не заметить излишнюю раздражительность не получается. Не с той ноги встал? Феликс решает его больше не беспокоить.       До танцевальной студии они доезжают за двадцать пять минут. В раздевалке Феликс видит единственную сложенную стопочку одежды, чёрный рюкзак и обувь. Со вздохом закатив глаза, он принципиально занимает место в противоположном краю помещения. Переодевшись в оверсайз футболку и свободные джоггеры, Феликс завязывает пряди волос в хвостик и следует за Сынмином в танцевальный зал. Возникшая немногим ранее догадка подтверждается — Хëнджин уже на месте.       — Добрый день, модель Ли! — с улыбкой кланяется Хëнджин, отвлекаясь от разговора с широкоплечим парнем. — Какая радость снова вас видеть!       — Взаимно, дизайнер Хван, — вздыхает Феликс, отвечая на поклон.       — Всем доброго дня, — кланяется Сынмин. — Ким Сынмин, букер модельного агентства «Mirage Models», курирую Ли Феликса. Представьтесь, пожалуйста.       Широкоплечий парень одного с Феликса роста облизывает губы и улыбается при поклоне.       — Ян Чонвон, сегодня я ваш хореограф, приятно познакомиться, — произносит он удивительно высоким и мягким голосом.       — Замечательно. Ян Чонвон, вы не против, если я поприсутствую на занятии?       — Нет-нет, конечно, нет. Хёнджин-хён меня уже обо всём предупредил, не переживайте.       Феликс улыбается. По первому впечатлению хореограф кажется совсем юным и худощавым парнишкой, едва ли старше двадцати лет. Возможно, это генетика: округлое лицо, маленький подбородок, аккуратные губы и кошачий взгляд придают ему моложавость.       — Спасибо, — кивает Сынмин и, бросив взгляд на Феликса, устраивается на пуфике в углу зала.       Феликс вздыхает и сталкивается взглядом с Хëнджином. Длинная чëрная футболка с мелкой надписью на груди, тëмно-серые карго, белые кроссовки — ничего примечательного, но даже в спортивном стиле Хëнджин выглядит безупречно. Есть хоть что-нибудь, что ему не идёт?       — Думаю, если модель Ли готов, то можем начинать, — предлагает Хëнджин, потуже затягивая резинку на мальвинке.       Чёрная чëлка обрамляет его лицо до уровня чуть ниже глаз, височные пряди собраны в высокий хвостик, а свободные задние едва касаются плеч.       — Скорее начнём — скорее закончим, — хмыкает Феликс и складывает руки на груди. — Что танцевать будем?       — Молодёжный парный танец под Beyonce «Crazy in Love», — Чонвон со смешком отходит к музыкальному центру.       Феликс распахивает глаза.       — Что?! В смысле… Парный?       Хëнджин смеётся и роняет голову набок, моментально привлекая внимание.       — Ты не знаешь, что такое танец в паре? Я ведущий, ты — ведомый, а из двух партий у нас получается единый классный танец.       Феликс сжимает ладони, игнорируя жгучее желание отвесить нахальному партнёру звонкую пощëчину, и до белых мушек жмурит глаза. Опять за него всё решили! От самоуправства окружающих людей уже откровенно начинает тошнить.       — Слушай, может стоило спросить меня? Я не давал разрешения на это непотребство!       — Вообще-то, я спрашивал.       В мягком голосе прослеживается нотка издëвки, а сознание Феликса простреливает свежим воспоминанием. Действительно ведь… Спрашивал. И всё равно — так не делается! Подобные вопросы решаются либо через букера, либо на месте.       — Ты… Вот ты чëрт!       Феликс громко выдыхает и прожигает взглядом забавляющегося дизайнера. Хëнджин заливисто смеётся и упирается руками в колени. Чонвон прикрывает ладошкой рот, а Сынмин прячется за ежедневником, стоит только их взглядам пересечься.       — Что смешного?!       — Ты такой милый, когда злишься. Как котёнок, — негромко замечает Хëнджин и с озорством заглядывает в глаза. — Шутка на шутку, успокойся, пупсик. Кордебалет тут не практикуют. Мы танцуем хип-хоп.       Феликс складывает руки на груди, отворачивает голову и плотно сжимает губы. Жар опаляет щёки, в горле встаёт сухой ком. Происходящее напоминает анекдот — за всю карьеру не приходилось ещё так унижаться. Отчасти — его лажа, но другая — высмеивание колющей потребности в уважении. Ненамеренно, вероятно: откуда этому болвану знать о его уязвимых местах? Но всё равно оставляет неприятный осадок.       — Дурацкое у тебя чувство юмора.       — Хоть в чём-то мы похожи, — Хëнджин подмигивает.       Чонвон включает музыку, занимает место в центре зала и предлагает начать разминку, заканчивая бессмысленную перепалку. Феликс вздыхает и повторяет движения за хореографом. Разминка от шеи до ног по ощущениям занимает не больше пятнадцати минут, затем следует блок разогревающих упражнений для подготовки к изучению хореографии.       Занятие проходит спокойно. Во время разучивания танцевальных связок, Феликс успевает забыть о причине своего появления в танцевальном зале и почти не обращает никакого внимания на Хëнджина, фокусируясь исключительно на указаниях хореографа, технике исполнения и ритме музыки. К приятному удивлению, Чонвон подбирает для них среднюю по сложности хореографию, которая с лëгкостью ложится на яркие биты «Flo Rida — Low».       Следовать за ритмом несложно. Когда Чонвон включает песню на оригинальной скорости, Феликс практически не отстаëт и исполняет хореографию всего с парой запинок, пока Хëнджин останавливается где-то на середине, запутавшись в ногах. Феликс самодовольно улыбается и несколько раз повторяет элементы, на которые ещё не успели закрепиться в памяти, за что получает похвалу от Чонвона.       — Я не понимаю это движение, — сдаëтся Хëнджин, пытаясь повторить перебор ногами в середине хореографии.       — Попробуй заучить его отдельно от хореографии, — подсказывает Феликс и демонстрирует безупречное выполнение. — Ничего сложного. Две опорные точки — пятка одной ноги и носок другой. После прыжка правую ногу ставишь на носок, а левой опираешься на пятку и отводишь носок в сторону.       Феликс смотрит в зеркало и замечает сконцентрированный взгляд Хëнджина на своих ногах. Тот медленно следует за инструкцией.       — Возвращаешь в обычное положение.       Феликс становится ровно и дожидается, когда Хëнджин выполняет указание.       — И делаешь то же самое в правую сторону, меняя ноги, — Феликс делает выпад вправо, ставит левую ногу на носок, а правую отводит в сторону на пятке, повторяет несколько раз. — И снова скользишь в обычное положение. Ты нечасто танцуешь?       — Хип-хоп — немного не мой стиль.       — С практикой футворк станет привычной вещью. Попробуй закрепить без музыки, почувствуй ритм движения тела, оно должно заучить эту технику.       Феликс упирает руки в бока и через зеркало наблюдает за неуклюжими попытками Хëнджина выучить проблемную связку. Тот что-то нашёптывает себе под нос и закатывает рукава футболки, бессовестно демонстрируя рельефные мускулы. Феликс сглатывает, переключая внимание. Кожа дизайнера в свете потолочных ламп поблескивает от проступившего пота, а редкие прядки чёрных волос выбиваются из хвостика, дополняя собой его сконцентрированное лицо.       Феликс скользит взглядом по плечам Хёнджина, оценивает их ширину и закусывает нижнюю губу. Не зря деловые партнёры так часто говорят о значении стиля в человеческой жизни. Феликсу не раз доводилось наблюдать за работой профессиональных стилистов и потому знает, что правильно подобранные стиль, фасон и цвет одежды преображают человека до неузнаваемости: подчеркивают индивидуальность или, наоборот, скрывают.       У Хëнджина хорошо развитое чувство стиля — это очевидно и совсем неудивительно, учитывая его профессиональную принадлежность к миру моды. В спортивном аутфите он выглядит преимущественно мужественнее и сильнее, что не прослеживается в его повседневных образах. Ныне обнажённая атлетичность и сила мускул обычно прячутся за слоями материалов и форм.       Мысли плавно перетекают в воспоминания. На кончиках пальцев всё ещё хранится память об упругости бицепсов, трицепсов и очертания кубиков пресса. В нос ударяет душный запах пота, по телу бежит дрожь от фантомного прикосновения горячих комплементов к ушной раковине. Зал для практик, музыка, танцы… Сброшенная одежда, прохладная стена и разгорячённая грудь, зеркало напротив… Кажется, это было незадолго до внезапного решения съехаться? И перед подготовкой к первой Сеульской недели моды, на которую этот мудак так и не явился.       Пора прекращать — до добра не доведёт. Это давнее воспоминание осталось в прежней глупой и наивной жизни. Больше не колышет. Хёнджин красив и очень в какой-то мере сексуален — спору нет, но Феликс на такое больше не ведётся.       — Модель Ли, — Чонвон щëлкает пальцами перед глазами, вынуждая вынырнуть из размышлений. — С вами всё хорошо? Можем продолжать?       Феликс переключается на внимательное лицо хореографа перед собой, затем ещё раз обводит взглядом фигуру Хёнджина и кивает, возвращаясь к повторению танца под музыку. Однако, сконцентрироваться не получается. Упорное исполнение Хëнджина перетягивает внимание и Феликс не удерживается от соблазна лишний раз понаблюдать за пластикой его тела, поразительной чëткостью в движениях и светотенью, играющей на мускулах. Ничем не хуже его бывшего — вполне опытного танцора, вообще-то! Зрелище оказывается настолько пленительным, что Феликс отвлекается, только когда что-то сковывает движение ног и он с громкой руганью валится на пол.       — Феликс! — кричит Чонвон.       Окружающий мир перестаёт существовать. Феликс промаргивается, аккуратно принимает сидячее положение и жмурится. Локоть и колено болезненно ноют. Он шипит, потирая ушибленные места. Рядом присаживается Чонвон.       — Ты как, в порядке? — воркует он, приобнимая за плечи. — Сильно ушибся? Принести аптечку?       — Пошевели-ка рукой, не сломана? — с другой стороны отзывается Сынмин.       Феликс прижимает руку к груди. Боль от перелома невозможно спутать с лёгким ушибом.       — Всё в порядке, просто упал. Поболит и пройдёт.       — Точно? Голова не кружится? Тебе не плохо? — продолжает волноваться Чонвон и осматривает его руку на повреждения. — Погоди, я принесу воды.       — Всё со мной отлично! — протестует Феликс, но хореограф уже выбегает из зала. — Нет причин для беспокойства, правда!       — Растяпа, — ласково вздыхает Хëнджин, присаживаясь напротив, и принимается завязывать шнурки на кроссовке. — Что-нибудь про марафонский узел знаешь?       Феликс в оцепенении наблюдает за тем, как длинные пальцы ловко справляются со шнуровкой и связывают два конца в узелок, сводя шансы повторного падения из-за развязавшихся шнурков к нулю.       — Люди не обязаны знать очевидные для твоего ума вещи, умник, — ворчит он.       — Не знаешь, значит, — хмыкает Хëнджин, перешнуровывая второй кроссовок, и поднимает взгляд.       Мир вокруг теряет чёткость. Весёлые искорки в ласковых глазах выбивают из лёгких весь кислород. Мягкие линии его лица расплываются, и поверх них, словно на выцветшей кинопленке, проступает другой знакомый образ. Та же теплота во взгляде, те же морщинки у глаз, та же сладкая улыбка.       Пол рассыпается на золотые песчинки, бросая в тёмную пучину давно похороненных воспоминаний о заразительном смехе, о крепких объятиях и ненасытных поцелуях, начавшихся после падения с подиума, жгучей боли из-за вывиха предплечья и ласковых подбадриваний педагога. Череда некогда счастливых моментов проносится чередой потрескавшихся и потускневших кадров: пробуждающий аромат горячего завтрака, залитая солнечным светом кухня, поцелуи с кофейным вкусом в тёмных закутках агентства, обмен кокетливыми взглядами на занятиях по подиумной практике, медленные танцы под лунным светом на узеньком балконе крохотной квартирки со старомодным ремонтом. В ушах шумит перематывающаяся плёнка времён, когда Феликс мог чувствовать что-то ещё, помимо кроме скуки и раздражения.       Мягкий голос и похлопывание по колену вырывают из оцепенения.       — Его используют спортсмены, чтобы шнурки не развязывались во время забега. Полезная штука, но учти, что против моей красоты не поможет.       — К чему это ты клонишь?! — хмурится Феликс.       — К тому, чтобы ты на меня не засматривался, а сконцентрировался на танце, — мягко смеётся Хëнджин и упирается ладонями в пол.       — Что за глупости?! Больно мне надо на тебя смотреть!       Феликс отсаживается назад и демонстративно отворачивает голову. От назойливой наглости в груди разгорается покалывающий пожар. Это насколько сильно нужно себя любить, чтобы воображать всеобщую влюблённость в собственную персону? И вообще, что плохого в том, чтобы поразглядывать объективно красивого человека? А то, что этот человек пробуждает воспоминания о бывшем… Просто обстоятельства похожи. Так бывает, что иногда какие-то вещи напоминают нам о некогда близких людях, оставшихся в прошлом. Не более того.       Краем глаза он замечает, как Хëнджин прикрывает глаза и протяжно выдыхает.       — В чём наша проблема, Феликс? Почему мы не можем спокойно сотрудничать? Мне правда надоели эти бессмысленные перепалки.       — Проблема? Серьёзно? — усмехается Феликс и закатывает глаза. — Ты в зеркало давно смотрел?       — Прости? — обескураженно бросает Хëнджин.       Феликсу от его ошеломительно-нахмуренной гримасы хочется рассмеяться. Да у него серьёзные проблемы с самоидентичностью! Печальная картина, что еще тут сказать — люди, вроде него, проблем в себе предпочитают не замечать и отрицают их, даже если указать на них напрямую. Есть ли смысл вести такой диалог дальше?       — Модель Ли, не провоцируйте конфликт, вы на работе, — настойчиво напоминает Сынмин и хватка его рук на плечах становится жëстче.       — Хочешь сказать, это со мной что-то не так? — говорит Хёнджин громче и напористее.       — О, так ты не так глуп, как кажешься! Может, даже умнее рыбок.       — Феликс! — предостерегает Сынмин. — Прекращай сейчас же!       — Да что?! — взрывается Хëнджин, становится на колени и взмахивает руками. — Что не так?! Ты можешь сказать по-человечески?! Что я сделал нет так? Каким словом тебе не угодил?       — Родился, вот что! — рыкает Феликс. — С короной на голове. Но знаешь что? Никто тебе ничего не должен! Вокруг тебя не крутится весь мир! Ты не можешь обходиться с людьми так, как вздумается!       — О чëм ты, Феликс?! Я тебя совсем не понимаю!       Хёнджин шлёпается обратно на пол. В распахнутых глазах быстро бегают зрачки, словно в старательном поиске недостающих ответов на животрепещущие вопросы. Искры гнева тухнут также быстро, как вспыхли, обнажая ничем неприкрытое недоумение.       — Вот именно! Ты живёшь в своём уютном мирке! Тебе чуждо потребительство, чужды ситуации, где ты — лишь ресурс: деньги, статус, обёртка! С чего бы тебе меня понимать?!       — Это бизнес, Феликс! Вся сфера бизнеса построена вокруг потребительства! Для извлечения прибыли. Так устроен мир. Ты что, серьёзно не понимаешь?       Феликс сглатывает давящий в голе ком, складывает руки на груди и опускает голову, смотря на дизайнера исподлобья.       — А в семье это норма?       Хëнджин замирает и смотрит долгим немигающим взглядом. Между бровей залегает морщинка. Феликс закрывает глаза и обнимает себя руками, старательно отгоняя давно и глубоко зарытые воспоминания, игнорирует звенящие в ушах обвинения матери, проглатывает жгучие оскорбления в адрес бывшего парня.       — Семья тоже систематически извлекает из тебя прибыль? Пользу? Или, может быть, друзья? Девушка?       — Феликс… — жалостливо шепчет Сынмин и прижимает к себе сильнее, в успокаивающем жесте гладит сначала по голове, потом между лопаток.       В зале повисает звенящая тишина и удушающая духота. Феликс прислушивается к своему дыханию, к неразборчивыми голосами в коридоре и хватается за голову. Все воспоминания, которые он долго и старательно пытался навсегда оставить в прошлом, необузданным ураганом вырываются из глубин подсознания и разъедают мозг. В колющей молчанием тишине по барабанным перепонкам бьют указания, требования и оскорбления от людей, которых принято называть близкими. Грудь сдавливает раскалённая ярость, глаза жжёт наворачивающаяся на них пелена.       — Феликс, ты уверен, что мы говорим об одних и тех же вещах? — негромко спрашивает Хëнджин, наклоняясь и пытаясь заглянуть в глаза.       Он вытирает ладонью влагу и приподнимает взгляд, встречаясь с растерянным лицом дизайнера — причиной рухнувшей дамбы, отгораживающей умиротворённое «сейчас» от тягостного «тогда». Причиной, из-за которой устаканившаяся жизнь Феликса даёт трещины. Причиной, вызывающей навсегда выжженные потребности и чувства. Он подскакивает с места, вынуждая Хёнджина на рефлексе немного отклониться.       — Я, блять, уверен в том, что твои дизайнерские проблемы не имеют ко мне никакого отношения! Перечитай контракт, придурок, он не предусматривает этого.       — Феликс, тебе надо успокоиться.       Сынмин хватает его за руки в безуспешных попытках усадить обратно, но он без труда вырывается и стреляет в друга свирепым взглядом.       — Подожди, Сынмин! — рявкает Феликс и вновь оборачивается к Хёнджину. — Честное слово, у меня эти бессмысленные встречи поперёк горла стоят. Ты создаëшь, я презентую! Что из этого тебе не понятно, бездарь?       Он сжимает челюсти и смело вскидывает голову, посылая Хёнджину немой вызов.       — Скажи, ты со всеми такой грубый? — Хëнджин опускает взгляд в пол.       Феликс сдувает упавшую на лицо прядь волос.       — Я отношусь к людям так, как они этого заслуживают. Люди любят пользоваться наивными и терпеливыми дурочка́ми, если ты не знал.       — А я искренне не понимаю, почему заслужил такое отношение, — вздыхает он, отводя взгляд. — Но ты, наверное, прав. Не стоило браться за этот концепт. Я должен был помнить, что безупречный образ из Интернета не всегда совпадает с реальностью.       Феликс распахивает глаза и замирает. Похолодевший взгляд Хёнджина тушит клокочущую в груди ярость, лицо меняется с нежного и улыбчивого на пугающе серьёзное. Он сжимает губы в тонкую линию и отворачивается в сторону зеркала. Кончики пальцев холодеют от ощущения возникшей между ними стены. Собственная язвительность теперь кажется дешёвой и жалкой попыткой защитить то, что уже давно мертво. Мысли пустеют, сердце отзывается скручивающей болью. Каждый вдох пропитывает горечью язык, с короткого слетели резкие слова.       Дизайнер смотрит недолго, но эти несколько секунд оборачиваются вечностью. Сияющие осколки обиды обжигают глаза сильнее, чем софиты на подиуме. Феликс не может выдавить ни единого слова, обречённо наблюдая за тем, как Хëнджин направляется к выходу из зала. Храбрости не хватает даже окликнуть его и прошептать ничтожное «извини».       — Иди, если хочешь. Не смею тебя задерживать, — не оборачиваясь, бросает Хëнджин.       Лишенный прежней искренности голос бьет по ушам сильнее материнского крика. В похолодевших руках — дрожь, в мыслях — сумбур. Во рту безжалостно пересыхает. Пока Феликс теряется в ощущениях, Сынмин с тихим ругательством подрывается с места и догоняет уходящего партнёра.       — Дизайнер Хван, прошу, не делайте поспешных решений. Мне очень жаль, что произошла такая ситуация. Феликс сейчас очень нагружен расписанием и ещё не адаптировался к смене обстановки, много нервничает. Давайте встретимся в удобное для вас время и ещё раз обсудим условия контракта?       — Букер Ким, мне нужно время, чтобы обдумать произошедшее. Отвечу позже.       — Конечно, как пожелаете, — сглатывает Сынмин и кивает несколько раз. — Наша компания всегда открыта к разговору и заинтересована в поиске компромиссов. Ещё раз простите, что доставляем вам неудобства.       Хëнджин тяжко вздыхает и молчаливо покидает танцевальный зал. Сынмин громко выдыхает и зажимает пальцами переносицу. С уходом дизайнера атмосфера в помещении легче не становится. Всё ещё давит. Всё ещё душно. Беспорядочный рой мыслей отяжеляет голову. Тело пробивает холодный пот, когда Сынмин награждает его яростным взглядом.       — П-прости, Сынмин! — пищит Феликс.       Глаза щиплет от нахлынувшего осознания. Репутация беспристрастной и собранной модели даёт трещину из-за ничтожных эмоций, образ достойного известности человека в глазах важного партнёра рушится, а лояльность незаслуженно хорошего букера и надежного друга теряет значение. Феликс знает — он впервые перешёл черту вседозволенности.       — Вот что творится в твоей голове?       — Сынмин…       — Нужно серьёзно поговорить. Жду в раздевалке.       С этими словами букер выходит за дверь, а Феликс ладонью вытирает намокшие глаза. Он смотрит на дверь ещё некоторое время и переводит взгляд на зеркало, рассматривая собственное отражение. Впервые за всю карьеру он не удерживает эмоции в узде и тем самым ставит на кон всё, чего добивался всю сознательную жизнь. Потеря репутации в модельном бизнесе равнозначна потере работоспособности. Культура отмены — зверь в несколько раз пострашнее публичного каминг-аута, ведь за пределами моделинга Феликс ничего из себя не представляет. Но даже потенциальная потеря работы не кажется настолько ужаснейшим явлением, как возможная потеря дружеского доверия.       Феликс глядит на своё отражение: поникшее лицо, покрасневшие глаза. Он отводит взгляд и сжимает челюсти, чувствуя, как ядовитая ненависть к самому себе пропитывает грудную клетку. Смотреть на себя тошно. Хочется провалиться под землю или перестать существовать вовсе. Без него всем будет лучше.       — Тебе нужна помощь? — робко спрашивает подошедший Чонвон и протягивает бутылку воды.       Феликс вздрагивает и вскидывает голову. Видимо, из-за разгоревшегося конфликта они не замечают даже возвращение хореографа в зал. В выразительных кошачьих глазах плещется неприкрытое искреннее сожаление. Он принимает бутылку, делает несколько глотков и принимает помощь Чонвона, вставая с пола.       — Спасибо за занятие, — подавленно бормочет он, когда кладёт ладонь на ручку двери. — Прости, что развели балаган.       — Надеюсь, вы помиритесь. Твои слова, кажется, сильно обидели его. Хёнджин очень добрый парень и он несколько раз помогал моей семье, даже когда я не просил. Он совсем не такой, каким тебе кажется.       — Спасибо, Чонвон, — Феликс вымученно улыбается. — Мы сами как-нибудь разберёмся.       Он выходит, тихо прикрывая дверь, проходит по коридору и останавливается у входа в раздевалку. Руки всё так же бьёт дрожь, сердце громко стучит о рёбра. Как жаль, что у него нет возможности отмотать назад и переснять неудачный жизненный дубль, как это делается на съёмной площадке. Смочив языком губы, Феликс собирает все крупицы оставшейся храбрости и робко заходит вовнутрь.       Сынмин облокачивается спиной о встроенные в стену шкафчики и складывает руки на груди. Его стеклянный взгляд и закусанная нижняя губа свидетельствуют о глубокой задумчивости, но стоит Феликсу сесть на скамью со своими вещами, как тот начинает разговор.       — Я уже не раз делал тебе предупреждения, Феликс, — строго начинает тот. — Ты пойми, я переживаю за тебя не только как за модель, за которую несу ответственность, но и как друг. Сначала я не хотел докладывать Крису о возникающих между вами перепалках, надеясь, что вы просто ещё не сработались. Но теперь, Феликс, я вынужден это сделать. Как и применить к тебе меры дисциплинарной ответственности.       — Я понимаю, Сынмин. Делай, как нужно делать. Я заслужил в полной мере.       Сгорбившись, Феликс упирается локтями в колени и головой ложится на ладони, зарываясь пальцами в волосы.       — Из-за твоей выходки мы сейчас находимся в подвешенном состоянии. Невозможно предугадать захочет ли дизайнер Хван пойти нам навстречу или наотрез откажется сотрудничать и потребует разорвать контракт. Время на подбор новой модели у него ещё есть, а вот наше агентство однозначно уйдёт в минус.       — Думаешь, Крис будет очень зол?       Сынмин бросает на него оценивающий взгляд и громко вздыхает.       — Он будет разочарован, — тихо выдаёт он. — Ты его фаворит. Безупречная модель с самой высокой востребованностью в агентстве. Обидно будет, если твой рейтинг начнёт падать.       Феликс обречённо вздыхает и сжимает корни волос.       — Не стоило мне соглашаться на этот контракт. За всю поездку ещё не произошло ничего хорошего. Я ходячая проблема.       Сынмин молчит, но Феликс считает, что не заслужил его поддержку или утешение, потому и не рассчитывает на доброе слово со стороны. Не тогда, когда навлёк проблем на себя и на единственных дорогих людей. Но Сынмин всё-таки присаживается рядом и приобнимает за плечи. Тяжёлое сердце болезненно сжимается и дрожь наконец-то проходит. Присутствие Сынмина всегда оказывает на него целебное влияние.       — Феликс, мы можем поговорить откровенно? Как друзья, — негромко спрашивает Сынмин.       Феликс выравнивается и поддаётся манящей слабости — укладывает голову на его плечо.       — Ты тоже во мне разочарован?       — Не говори глупостей, — мотает головой Сынмин. — После прилёта ты сам не свой. Я давно не видел тебя таким вспыльчивым, вот и переживаю. У тебя всё хорошо? Как здоровье? Ничего не беспокоит? Может, семейные конфликты на нервы давят?       — Да нет, всё как обычно, — пожимает он плечами. — Ты же знаешь, всё это осталось в прошлом и больше не обсуждается.       — А мне кажется, ты что-то недоговариваешь.       — Какой мне смысл тебе врать?       — Чтобы не заставлять волноваться? — предполагает Сынмин. — Слушай, ты уверен, что обижен конкретно на Хёнджина? Мне просто показалось, что ты кричишь от боли старых незаживших ран.       — Какое это имеет значение в моëм конфликте с Хваном? — закатывает глаза Феликс и отстраняется, складывая руки на груди.       — Не знаю, причины разными могут быть, — Сынмин пожимает плечами и отводит взгляд. — Может быть ты подсознательно видишь в Хёнджине что-то знакомое или думаешь, что он может закрыть какие-то потребности, но сближение с ним может пугать. Такое иногда бывает, если были проблемные отношения в прошлом. Я не психолог и это просто предположения. Как пример.       — Я? Сблизиться с Хëнджином? Да зачем он мне сдался, дизайнер недоделанный.       Они молчат, погружаясь каждый в собственные размышления. Тишину помещения нарушают лишь шум торопящихся машин из приоткрытого окна и энергичная музыка со стороны танцевального зала. Феликс в самом деле своей жизнью доволен. Ему хватает дружбы с Сынмином и Крисом, умиротворённого одиночества, жизни по своим правилам и крохотной мечты о вилле у побережья океана. Однажды Феликс попробовал утолить жажду безусловной любви и исключительного понимания, но обжёгся так, что решил: к людям лучше не привязываться — больнее будет.       — Хëнджин — не Уëн, Феликс, — заключает Сынмин, словно прочитав его мысли.       — Причём здесь мой бывший? — краснеет Феликс.       Ну в самом деле? Отношения у него под запретом. Тем более с такими, как Хван Хёнджин. Тому есть целый список причин.       — Других близких друзей и любовников у тебя не было. Вряд ли Хёнджин напоминает тебе мамочку.       — Да уж, с ней никто не сравнится, — усмехается Феликс и подходит к окну, разглядывая торопящийся куда-то поток машин.       — Я без понятия, что происходит в твоей голове, но Хёнджин не сделал ничего дурного. Вот Уëн — да, никогда с тобой не считался и ни во что не ставил. А Хëнджин прислушивается к твоему мнению и старается организовывать комфортные встречи. Обычный деловой партнёр, к твоему сведению. Тебе на него не за что злиться.       — То были отношения, а это работа, Сынмин, — закатывает глаза Феликс.       — Ты прав, может сравнение не самое равнозначное, но после расставания ты ни к одному человеку не горел такой ненавистью. Меня это пугает. Уверен, что тебе не нужна помощь специалиста? У меня есть знакомый психолог. Только не стесняйся попросить помощи, ладно?       — Тебе напомнить, что я не ищу отношений? Если ты думаешь, что я на Хëнджина глаз положил, то глубоко ошибаешься. Мне всё равно. Мне комфортно жить одному.       — Насчёт личной жизни решай сам, меня это не касается, — вздыхает Сынмин. — Но я по-дружески прошу тебя подумать над своими эмоциями и чувствами, хорошо? Если тебе захочется высказаться или что-то обсудить, то я всегда готов тебя поддержать, ты же помнишь?       — Помню, Сынмин-а, помню.       Феликс кивает и опускает взгляд в пол. Сегодняшний эмоциональный ураган переворачивает все мысли вверх дном и впервые за длительное время там образуется страшный беспорядок. То, что было давно и глубоко закопано, вырывается наружу, чтобы внести эмоциональный дисбаланс в новую размеренную жизнь хладнокровного Феликса. Для чего? Почему именно сейчас? И какое всё-таки влияние на него оказывает Хёнджин — катализатор выпущенных воспоминаний? Правда ли Феликс злится на его поступки, а не на людей из прошлого, которые оставили на его сердце незаживающие раны?       — И Феликс, — серьёзно зовёт его Сынмин.       — М?       — Никакой самодеятельности, ладно? Мы с Крисом во всём разберёмся, а ты рефлексируй. Это лучшее, что ты сейчас можешь сделать.       Феликс вздыхает и мычит «угу». Мысль о возможном расторжении контракта и возвращении домой отдаётся странной дрожью в солнечном сплетении и покалывающим холодом в кончиках пальцев. Во-первых, Феликс — первоклассная модель своего агентства и всегда доводит работу до конца. Во-вторых, разрыв контракта в большинстве случаев негативно влияет на репутацию. В-третьих, что-то в его сознании меняется. Возможно, это тихий зов совести, а может, внезапное и стыдливое желание узнать настоящего Хёнджина ближе.