Магический контракт

В Бриджертон Хаусе царила привычная суматоха, которая обычно предшествовала балам. Вайолет Бриджертон, как всегда, держала ситуацию под контролем, не замечая, что её строгие распоряжения лишь усиливают напряжение среди слуг. Она шагала по бальной зале, приказывая переставить цветочные композиции, подровнять занавески и проконтролировать, чтобы подавалось только лучшеевино. Но за её уверенными движениями скрывалось нечто большее, чем просто желание устроить безупречный вечер. Ви остановилась возле длинного дубового стола и взглянула на старшего сына, стоявшего у камина. — Энтони, ты ведь понимаешь, насколько важен этот вечер? Виконт, облачённый в строгий тёмный костюм,поверх которого была накинута мантия казался полностью поглощённым своей книгой. Однако это была лишь маска. Он прекрасно знал, что мать ждёт от него реакции, но решил дать ей поволноваться ещё немного. Закрыв том с едва заметным вздохом, он повернулся к ней. — Мама, ты повторяешь это уже третий раз за последние пятнадцать минут. Неужели я настолько ненадёжен в твоих глазах? — Не смей так говорить, — Вайолет сложила руки на груди, игнорируя сарказм в голосе сына. — Но этот бал важен не только для семьи, но и для тебя лично. Энтони вздёрнул бровь. — Кажется, я догадываюсь, к чему ты клонишь. Пенелопа Прюэтт, не так ли? Мать прищурилась, как будто вглядываясь в его мысли. — Она больше не та маленькая девочка. Прекрасно воспитана, умна и... перспективна. Её семья желает, чтобы договор был выполнен, Энтони. А как глава семьи, ты обязан рассмотреть этот вопрос всерьёз. Мужчина чуть качнул головой, скрывая улыбку. Это было так похоже на мать — облечь жёсткие требования в мягкие слова. Он отошёл от камина, скрестив руки за спиной. — Мама, я прекрасно понимаю значение семейных обязательств. Но ты же знаешь, что я не склонен принимать такие решения впопыхах. — Вопрос в том, принимаешь ли ты их вообще, — резко ответила Вайолет, а затем смягчилась. — Я хочу лишь одного, чтобы ты задумался о своём будущем. Энтони не ответил, но в его взгляде читалось больше, чем он мог выразить словами. Конечно, он знал о договоре. Но мысли о том, что судьба решена за него много лет назад, будили в нём не только раздражение, но и настороженность. — Пенелопа будет на балу? — наконец спросил он, прервав затянувшуюся тишину. — Будет, — Ви улыбнулась, почувствовав, что его интерес разжёгся, пусть даже совсем немного. — Ты удивишься, как она изменилась. Энтони коротко кивнул и, не сказав больше ни слова, вышел из зала. Он не собирался давать обещаний, которые не мог исполнить. Между тем в доме продолжалась подготовка, и никто, кроме, пожалуй, самой Вайолет, не осознавал, какой ключевой вечер их ждёт. Карета Прюэттов, покачиваясь, замедлила ход и остановилась у ворот поместья Бриджертонов. Пенелопа осторожно выглянула в окно, её взгляд скользнул по ярко освещённому фасаду дома. Свет фонарей и приглушённый шум музыки создавали атмосферу, обещающую праздник. Однако вместо трепета Пенелопа ощутила лёгкое напряжение. — Выглядишь прекрасно, дорогая, — произнесла её мать, поправляя всё ещё идеальный локон в прическе дочери. — Спасибо, мама, — Пенелопа натянула дежурную улыбку, но её голос звучал рассеянно. Для большинства молодых женщин их первое появление на подобном балу в обществе Бриджертонов было бы событием, достойным волнения. Но Пенелопа думала совсем о другом. У неё в голове всё ещё крутились фразы для статьи, которую она едва успела закончить передотъездом. Работа в Ежедневном пророке была для неё настоящей страстью, и перспектива проводить вечер в кругу семейных интриг вовсе не вдохновляла. Тем более после скандалов связанных со смертью её отца полукровки, посещение Визенгамота, после того как было объявлено что его гибель была не случайной и желание Порции вернуть для них с дочерью её девичью фамилию, чтобы постараться избежать ещё больших пересудов. Воспоминания о том как на похоронах крайне беременные Прюденс и Филиппа старались держаться вместе, в то время как Пенелопа была рядом с матерью. Единственная из незамужних дочерей, вынужденная быть практически тенью Порции. Карета остановилась, и один лакеев открыл дверь. Пенелопа вздохнула и шагнула наружу, стараясь сохранить спокойствие. Она знала, что весь вечер ей предстоит быть в центре внимания, и, возможно, это станет её единственным шансом показать Бриджертонам, что она больше не та девочка, которую они помнят. — Постарайся вести себя достойно, Пенелопа, — наставляла мать, поправляя складки её платья. — Ты должна произвести впечатление, особенно на Энтони. — Достойно, но не слишком скучно, Мерлин подери эти чистокровные семьи с их магическими контрактами— отозвалась Пенелопа с лёгкой улыбкой, чтобы смягчить колкость в своём тоне, но последнюю часть всё равно практически пробубнила себе под нос. Они вошли в дом, и Пенелопу сразу окутало тепло множества свечей и звуки струнного квартета. Гости двигались по залам, словно плавные волны, яркие ткани платьев перемешивались с блеском драгоценностей. Пенелопа почувствовала, как её сердце начало биться чуть быстрее, но она уверенно прошла по ковру, встречая несколько знакомых взглядов. — Пенелопа! — раздался знакомый голос. Её внимание привлекла высокая фигура Элоизы Бриджертон, которая уже спешила к ней сквозь толпу. — Элоиза! — Пенелопа улыбнулась, искренне обрадовавшись этой встрече. — Я не могла поверить, что это правда — ты снова в Лондоне! И, клянусь, ты выглядишь так, будто только что вышла из модного журнала! — Элоиза обвела её взглядом и усмехнулась. — Хотя, возможно, это просто мой скучный гардероб заставляет так думать. — Ты как всегда преувеличиваешь, — Пенелопа засмеялась. — мы с тобой не виделись всего четыре года, после выпуска из Хогвартса. И ты совсем не изменилась, – хихикнула рыжеволосая. — Значит, как в старые добрые продолжим с сарказмом и ворохом неудобных вопросов? — Элоиза хмыкнула. — Прекрасно. Тогда первый вопрос: давно ты здесь? Неужели согласна мириться с этими светскими играми, раз после такого долго перерыва снова решила вернуться в магическое светское общество? Пенелопа не успела ответить и лишь хмыкнула. Музыка сменилась на более энергичную, и в зале началось движение — гости расходились по своим местам или готовились к следующему танцу. — Об этом поговорим позже, но к сожалению, я в данной ситуации лишь заложница, если бы всё зависело от моего желания, — Пенелопа слегка склонила голову. — Кажется, меня кто-то заметил. Элоиза проследила за её взглядом. — Энтони, — коротко сказала она, скрещивая руки на груди. — Готовься. Он наверняка захочет занять нас наискучнейшими разговорами. Пенелопа успела только закатить глаза, прежде чем к ним подошёл Энтони, с той самой невозмутимой уверенностью, которая всегда делала его похожим на героев старых романтических новелл. — Мисс Прюэтт, — произнёс он, слегка поклонившись. Его тон был безупречно вежливым, но холодным. — Рады видеть вас снова в Лондоне. — Лорд Бриджертон, — ответила Пенелопа с лёгкой, но осознанной улыбкой. — Ваше торжество великолепено, как и ожидалось. Элоиза, явно наслаждаясь напряжённостью, бросила на Пенелопу лукавый взгляд и отошла, оставив их наедине. Пенелопа почувствовала себя, будто её заперли в комнате, полную негласных правил и ожиданий. — Ты изменилась, — заметил Энтони, скользнув взглядом по её лицу. — А ты нет, — парировала Пенелопа, с лёгкой улыбкой. Энтони чуть прищурился, но уголки его губ едва заметно дёрнулись вверх. — Возможно, это к лучшему, — сказал он, но в его голосе прозвучал намёк, который Пенелопа пока не смогла расшифровать. Торжество набирало обороты. Зал был заполнен светом люстр и звуками смеха. Гости, как причудливо расставленные фигуры на шахматной доске, двигались в ритме музыки. Пенелопа, уже успевшая обменяться формальными приветствиями с несколькими влиятельными семьями, вновь оказалась в центре внимания. Энтони, хотя и вернулся к группе гостей, в которой обсуждалась политика Министерства магии, изредка бросал взгляд в её сторону. Егоинстинктстаршего брата — или что-то другое — заставлял его внимательно следить за каждым её движением. Пенелопа же, откинув мысли о договоре, скользила по залу, демонстрируя уверенность, которой сама удивлялась. Она почти привыкла к изучающим взглядам, когда услышала знакомый голос за спиной. — Мисс Прюэтт, я должен признать, что Лондон преобразился с вашим возвращением. Пенелопа обернулась и встретилась взглядом с Бенедиктом Бриджертоном. Его лёгкая улыбка и раскованная осанка сразу создали контраст с официальностью старшего брата. — Мистер Бриджертон, — ответила она, слегка наклонив голову. — Вы чересчур добры, хотя думаю, Лондон мало заметил моё отсутствие. — Не скромничайте, — сказал он, подходя ближе. — Я почти уверен, что вы успели вдохновить читателей не одной колонки в Ежедневном пророке. Или, возможно, ещё не успели? — И вы, как всегда, в курсе всех новостей, — заметила Пенелопа, не удержав лёгкой улыбки. — Признаться, у меня есть слабость к хорошим историям, — признался Бенедикт. — Особенно если они касаются тех, кто умеет их рассказывать. Он протянул ей руку. — Позволишь? Пенелопа на мгновение задумалась. Она знала, что танец с Бенедиктом привлечёт внимание, но в его улыбке было столько искренности, что отказать ему казалось почти невозможным. Она вложила свою руку в его, и он мягко повёл её на танцпол. — Ты всегда так умело делал комплименты, Бен? — спросила она, когда они начали двигаться в такт музыке, от прежней официальности не осталось и следа. — Только когда встречаю достойного собеседника, — ответил он. — И, признаться, это редкость. Пенелопа улыбнулась, чувствуя себя более расслабленно. Танец с Бенедиктом оказался не только изящным, но и неожиданно лёгким. Они обсуждали её работу, его интерес к искусству, и Пенелопа впервые за вечер почувствовала себя не как объект ожиданий, а как личность. Когда музыка закончилась, Бен отвёл её с танцпола, но прежде чем он успел продолжить разговор, к ним приблизился третий Бриджертон. — Могу я украсть её на минуту? — спросил Колин, весело взглянув на брата. — Только на минуту? — спросил с ухмылкой Бенедикт с приподнятой бровью. — Это будет подвиг для тебя, Колин. Кол отмахнулся от поддразнивания, уже протягивая руку Пенелопе. — Давай сбежим отсюда, Пен. Я уверен, что эти залы слишком душные для настоящей беседы. Пенелопа засмеялась и последовала за ним, почувствовав, как атмосфера изменилась. Колин был полон энергии, и, когда они остановились на балкончике, он посмотрел на неё с неподдельным интересом. — Итак, Пен, расскажи мне. Это правда, что ты написала ту колонку про скандал с министром магии? Она слегка вздрогнула от неожиданности. — Что? Нет, конечно, — ответила она, улыбаясь. — Но мне любопытно, откуда у тебя такие слухи? — У меня есть свои источники, — ответил он с лукавым блеском в глазах. Они смеялись, обменивались шутками, и Пенелопа ощущала, как напряжение постепенно уходит. Колин был слишком искренним и живым, чтобы с ним можно было оставаться настороженной. Но в какой-то момент она заметила, что его взгляд стал более серьёзным. — Ты счастлива, Пен? — неожиданно спросил он. Она задумалась, не зная, как ответить. Её жизнь была насыщенной, но была ли она по-настоящему счастливой? — Настал тот момент, когда мы решили перейти к сложным вопросам, — наконец сказала она, попытавшись отшутиться. — Но разве у всех не бывает моментов, когда они тоже не уверены? Колин чуть улыбнулся. — У меня бывают моменты, когда я уверен, что вопрос важнее ответа. И прежде чем она смогла ответить, к ним подошёл Энтони, чей холодный взгляд скользнул по их фигурам. — Колин, тебе не кажется, что ты слишком задержал нашу гостью? — спросил он, давая понять, что разговор окончен. Младщий лишь пожал плечами и, подмигнув Пенелопе, отошёл, оставив её один на один со старшим братом. Энтони молча смотрел на Пенелопу, его взгляд был одновременно холодным и пристальным, словно он пытался понять, что она чувствует. Девушка выпрямилась, готовая к новому раунду неизбежной напряжённости. — Ты находишь моего брата столь же забавным, сколь и надоедливым? — наконец спросил Энтони, слегка приподняв бровь. — Смотря о каком брате идёт речь, – Прюэтт улыбнулась и продолжила, - Колин вовсе не надоедлив, — ответила Пенелопа с лёгкой улыбкой. — Он очень искренний. Энтони усмехнулся, но в его глазах не было и намёка на веселье. — Искренность — не всегда достоинство, — заметил он, окидывая взглядом толпу. — Особенно когда она превращается в излишнюю болтливость. Пенелопа почувствовала, как её терпение начинает истощаться. — Мне кажется, ты слишком строи к нему, — сказала она, стараясь сохранить вежливый тон. — Возможно, его лёгкость — это то, что многим из нас иногда не хватает. Энт повернулся к ней, слегка склонив голову. — А что, по-вашему, не хватает мне, мисс Прюэтт? Она задержала взгляд на его лице чуть дольше, чем собиралась. Её ответ был скорее импульсивным, чем продуманным. — Может быть, свободы? — сказала она. — Или способности позволить себе быть настоящим, хотя бы на мгновение. На миг лицо Энтони смягчилось, но он быстро вернул себе привычное выражение. Мужчина подтолкнул её войти внутрь в тепло, видя как гостья поглаживает себя по плечам, пытаясь согреться. — Настоящим? — повторил он. — В нашем мире это редкая роскошь, Пенелопа и ты должна это знать, лучше всех остальных. Мы действуем так, как должны, а не так, как хотим. Это — единственный способ поддерживать порядок. Девушка кивнула, но её взгляд оставался холодным. — Быть может. Но иногда именно то, что мы хотим, и делает нас теми, кем мы являемся. Энтони не успел ответить. Звук громкого смеха привлёк их внимание, и они оба повернулись. У противоположной стены Колин и Бенедикт стояли в центре небольшой группы гостей, вызывая весёлые возгласы своими шутками. — Ваши братья, похоже, понимают, как жить в моменте, — заметила Пенелопа, не скрывая улыбки. Энтони снова усмехнулся, но на этот раз с намёком на раздражение. — Мои братья редко задумываются о последствиях, — сказал он. — Именно поэтому они могут позволить себе жить так, как им нравится. Пенелопа поняла, что за его словами скрывается нечто большее, чем просто упрёк. Это была горечь. Она хотела что-то сказать, но в этот момент музыка сменилась на более плавную, и пары стали выходить на танцпол. Энтони взглянул на неё и протянул руку. — Если вы настаиваете на настоящем моменте, мисс Прюэтт, позвольте мне предложить вам танец. Пенелопа колебалась лишь секунду, прежде чем вложить свою руку в его. — Это было бы честью, лорд Бриджертон, — ответила она. Энтони повёл её на паркет, и они встали в центр зала, окружённые десятками пар. Когда музыка зазвучала, они начали двигаться в ритме вальса. Танец с Энтони был совсем не таким, как с Бенедиктом. Его движения были точными и уверенными, но Пенелопа чувствовала, что он держит дистанцию, даже находясь так близко. — Ты хорошо танцуешь, — заметила она, стараясь разрядить напряжение. — Спасибо, это лишний балл в мою пользу? — коротко спросил он. Пен решила не отвечать на этот явно провокационный вопрос. Несколько секунд они двигались молча, пока Энтони не посмотрел на неё снова, на этот раз с большим интересом. — Мисс Прюэтт, вы кажетесь мне не такой, как остальные, — сказал он. — Это комплимент? — спросила она, приподняв бровь. — Скорее наблюдение, — ответил он. — Вы не боитесь высказывать своё мнение. — Возможно, потому что я привыкла, что меня не слышат, — сказала она. Его губы дрогнули, как будто он хотел улыбнуться, но передумал. — Я всегда тебя слышу, — сказал он. Танец подошёл к концу, но напряжение между ними осталось. Пенелопа чувствовала, что за холодной маской Энтони скрывается что-то, что он старательно прячет. Ей хотелось узнать, что именно, но она понимала, что это будет непросто. Когда они покинули танцпол, Энтони отпустил её руку и слегка наклонил голову. — Спасибо за танец, Пенни. — И тебе, Тони, — ответила она, глядя ему в глаза. Его взгляд на миг задержался на ней, прежде чем он отвернулся и вернулся к своим обязанностям хозяина вечера. Пенелопа осталась стоять на месте, осознавая, что этот вечер только начал раскрывать свои секреты. Бенедикт стоял у стены, с интересом наблюдая за происходящим в зале. Его взгляд то и дело возвращался к Пенелопе, которая стояла в окружении небольшой группы гостей, улыбаясь и поддерживая разговор. Он не мог не заметить, как легко она теперь притягивала вниманиек себе, не прилагая никаких усилий. — Удивительно, как быстро ты нашёл новую цель для своего очарования, — раздался весёлый голос рядом с ним. Бенедикт обернулся и встретился с лукавым взглядом Элоизы. Она скрестила руки на груди, явно наслаждаясь моментом. Рядом с ней стояла Джинни Уизли, которая тоже улыбалась, но в её глазах читалась лёгкая насмешка. — Элоиза, Джиневра, — протянул он, делая вид, что не замечает их настроения. — Рад видеть вас в столь приподнятом духе. — Конечно, ты рад, — отозвалась Элоиза. — Особенно теперь, когда у тебя появился столь интересный объект для внимания. — Объект? — переспросил Бенедикт, приподняв бровь. — Мне кажется, вы обе преувеличиваете. — Неужели? — Джинни усмехнулась и сложила руки за спиной. — Мне так не кажется. Я слишком хорошо знаю Пенелопу. И, признаюсь, зрелище весьма забавное. — Зрелище? — Бенедикт изобразил возмущение. — Вы слишком суровы. А ты Джин, постыдилась бы, она же твоя кузина. — Нет-нет, — быстро возразила Элоиза, словно оправдываясь. — Просто ты выглядишь, как подросток, который только что впервые увидел заклинание, которого не понимает. Джинни захихикала. — Ну что ты, Эл, — сказала она, слегка подтолкнув подругу локтем. — Бенедикт ведь просто человек искусства. Он не может не восхищаться... — Её умом? — подхватила Элоиза с невинным видом. — Её грацией? — добавила Джинни. — Или её умением так дипломатично вести себя на танцполе, что даже Энтони не может найти ни единой причины для критики, — закончила Элоиза, бросив на брата пристальный взгляд. Бенедикт не удержался и тихо засмеялся. — Вы обе невыносимы, с вами могут посоревноваться разве что близнецы и это славно что они ещё не приехали, а то вечер превратился бы в непойми что — сказал он, качая головой и ухмыляясь, благодаря Мерлина за то что Фред и Джордж были слишком заняты работой в этот вечер, а то ему было бы не спастись от их подколов. — Неужели у вас нет других тем для разговоров? — Конечно есть, — ответила Джинни, улыбаясь шире. — Но никакая из них не такая весёлая, как ты. — Именно, — подтвердила Элоиза. — А теперь иди. Пенелопа ждёт. — Она, может быть, и ждёт, но явно не меня, — парировал Бенедикт. — Не будь трусом, — бросила Элоиза, подталкивая его вперёд. Джинни подняла руки, изображая капитуляцию. — Мы тебя не задерживаем, Бенедикт. Иди и покажи всем, что у тебя есть талант не только в искусстве. Не оставив ему шанса ответить, девушки ретировались, бросив напоследок на него довольные хитрые взгляды. Бенедикт, поправив манжеты своего пиджака, сделал шаг в сторону Пенелопы. Она стояла у окна, чуть в стороне от главной толпы, будто наслаждаясь моментом тишины. Её лицо казалось расслабленным, а взгляд был устремлён куда-то вдаль. — Мисс Прюэтт, — произнёс он нарочито официально, останавливаясь рядом. Пенелопа повернула голову, встретив его взгляд, и улыбнулась. — Мистер Бриджертон, — ответила она. — Вы всегда так тихо подходите, когда я меньше всего этого ожидаю. — Возможно, я просто чувствую подходящий момент, — сказал он, облокотившись на подоконник рядом с ней. — Тогда вы, должно быть, прирождённый повелитель времени, — пошутила она, слегка склонив голову. — Возможно, — отозвался он. — Но в последнее время я больше интересуюсь не временем, а людьми, которые его украшают. — Очередной комплимент? — Пенелопа улыбнулась, но её взгляд стал более внимательным. — Нет, — Бенедикт чуть наклонился к ней, будто доверяя секрет. — Всего лишь честное признание и констатация факта. Она отвела взгляд, словно его слова выбили её из равновесия. — Вы мастер находить нужные слова, мистер Бриджертон, — тихо сказала она. — Но я всё ещё не уверена, что могу вам доверять. — И это справедливо, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Но вы позволите мне попытаться заслужить ваше доверие? И прежде чем она успела ответить, к ним подошёл Колин, с улыбкой блестяще скрывающей его намерения. — Надеюсь, я не помешал? — спросил он, глядя на Пенелопу, но явно обращаясь к Бенедикту, прерывая их разговор. Некоторое время спустя: Энтони, в отличие от остальных, явно был не в духе. Его строгий взгляд скользил по залу, пока он не заметил Бенедикта, стоящего у буфета с бокалом огневиски. — Бенедикт, нам нужно поговорить, — коротко бросил Энтони, направляясь к брату. Бенедикт взглянул на него с лёгкой усмешкой, но по выражению лица Энтони понял, что шутить сейчас не стоит. Он поставил бокал на ближайший стол и жестом предложил перейти в угол комнаты, где их разговор не могли бы подслушать. — Ты сегодня выглядел напряжённым весь вечер, — начал Бенедикт, опершись на спинку стула. — Хочешь рассказать, что тебя гложет? — Это всё становится сложнее, чем я ожидал, — признался Энтони, окинув взглядом зал, словно проверяя, кто их может услышать. — Контракт с семьёй Прюэтт должен быть исполнен. Вопрос лишь в том, кто из нас... — ...женится на Пенелопе, — закончил Бенедикт, его тон стал серьёзным. В комнате было слишком много лишних ушей, поэтому Энтони велел проследовать Бенедикту за ним в его кабинет. И там уже продолжить разговор. — Именно, — кивнул Энтони. — И мне не нравится, что ты так активно стремишься завоевать её внимание. Бенедикт прищурился, в его взгляде появилось вызов. — А почему бы и нет? Это вопрос только контракта для тебя? — Это вопрос чести нашей семьи, — твёрдо ответил Энтони. — А не твоих... увлечений. Бенедикт молчал несколько секунд, затем рассмеялся коротким, сухим смехом. — Ты говоришь об этом так, будто чувства вообще не имеют значения. Или, может, они имеют значение только для тебя? Энтони напряжённо выдохнул, не отвечая. — Ты знаешь, что я прав, Энтони. Пенелопа заслуживает больше, чем быть пешкой в игре между семьями. Энтони хотел что-то возразить, но услышал шорох за дверью. Он бросил настороженный взгляд, и Бенедикт повернулся следом. Элоиза и Джинни, укрывшиеся за дверью, старались не дышать слишком громко. — Ты слышала? — прошептала Джинни, её глаза блестели от возбуждения. — Конечно, слышала, — так же тихо ответила Элоиза. — Контракт? Брак? Я должна узнать, что это значит. — Может быть, Пенелопе стоит об этом рассказать? — предположила Джинни, но её глаза говорили, что она хотела бы продолжить подслушивать. — Ещё нет, — покачала головой Элоиза. — Сначала мы выясним всё до конца. В этот момент за их спинами раздался строгий голос. — И чем это вы здесь занимаетесь? Джинни и Элоиза вздрогнули и резко обернулись. Перед ними стояла Дафна, сложив руки на груди и глядя на них с укором. — Мы просто... — начала Элоиза, но Дафна подняла руку, останавливая её. — Подслушивать — это низко даже для вас, — заявила она. — Идите обратно в зал, пока я не рассказала обо всём Энтони. — Но, Дафна, это касается... — попыталась возразить Джинни, но строгий взгляд Дафны заставил её замолчать. — Неважно, чего это касается, — твёрдо сказала Дафна. — Это не ваше дело. Элоиза нахмурилась, но ничего не сказала. Джинни же кивнула, и обе девушки поспешили удалиться, бросив друг на друга недовольные взгляды. Когда они скрылись из виду, Дафна тихо выдохнула и качнула головой. — Братья, — пробормотала она. — Они всегда всё усложняют. Пенелопа стояла у окна, наблюдая за тем, как в саду постепенно тускнеет свет магических ламп, чтобы снова зажечься с новой силой. Её ум был занят разговорами, что велись в доме, но, несмотря на внешнее спокойствие, в её мыслях всё равно оставалась тень напряжения. Вечер начинал уходить в более личное русло,а она чувствовала, что ответы на её вопросы всё ещё были далеки. Её взгляд снова остановился на Бенедикте, который, кажется, тоже был поглощён своими мыслями, стоя чуть поодаль. Он заметил её взгляд и подошёл. — Нелл, — произнёс Бенедикт с лёгкой улыбкой, хотя в его голосе звучала какая-то скрытая тяжесть. — Позволь мне ещё раз поблагодарить тебя за чудесный танец. Пенелопа повернулась к нему, на её лице играла искренняя улыбка. — Мне тоже было приятно. И благодарю за комплимент, хотя, честно говоря, танцевать с тобой было гораздо легче, чем ожидала. Бенедикт склонил голову, явно наслаждаясь её доброжелательностью. — Думаю, ты слишком скромна. Но признаюсь, я был несколько удивлён тем, как ты умеешь оставаться такой спокойной даже в самых напряжённых ситуациях. Пенелопа слегка вздохнула, с улыбкой потянувшись к бокалу на столе. — Это умение, которое приобретаешь в какой-то момент, — сказала она, слегка пожав плечами. — В нашем мире сложно избежать напряжения, если ты не научишься с ним справляться. Однако прежде чем Бенедикт успел ответить, в разговор вмешался знакомый весёлый голос. — Не слишком ли серьёзно ведёшь себя, Пен? — Колин Бриджертон подошёл к ним с широкой улыбкой и положил руку на спинку ближайшего к ним стула, сжимая его до побеления костяшек. Пенелопа повернулась и увидела его лицо, залитое светом веселья, и в тот же момент её настроение стало легче. Она засмеялась, но это был тот смех, который редко звучал в последние месяцы — искренний и беззаботный. — Колин, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Ты никогда не меняешься. Колин подмигнул и устроился рядом с ней, как будто без всякого намерения влезть в разговор. Однако момент был уже упущен и Бенедикт был вынужден отойти к их матери, которая подзывала его. — Разве может быть что-то плохое в том, чтобы воспринимать жизнь с лёгкостью? — спросил он, с игривым выражением на лице. — В отличие от некоторых, я предпочитаю не усложнять всё до невозможности. — Может быть, стоит усложнить всё немного больше, Кол, — ответила Пенелопа с укоризной в голосе, но в её глазах была нежность. — Возможно, ты слишком легко относишься ко всему. Колин усмехнулся и подбоченился. — Возможно, ты и права, — ответил он. — Но если бы я серьёзно воспринимал все эти старые деспотические правила и моральные нормы, то так бы и не смог по-настоящему наслаждаться моментом. Пенелопа задумалась, но её лицо вновь стало мягким и расслабленным. — Иногда момент требует серьёзности, — тихо сказала она. — Иногда нужно понять, когда остановиться. — Может быть. Но я всё равно предпочитаю действовать, а не размышлять. Тут он посмотрел на неё с блеском в глазах, будто у него возникла идея. — Пен — сказал он с широкой улыбкой. — Как насчёт того, чтобы присоединиться ко мне за ужином? Скажем на следующей неделе. Мы могли бы обсудить философию жизни и... ещё кое-что. Пенелопа удивлённо подняла брови. Колин часто приглашал её, но его предложение в этот раз звучало более серьезно, чем обычно. — Думаю, это хорошая идея, — ответила она, всё ещё с улыбкой, но с лёгким сомнением в голосе. — Но не ожидала, что вы так серьезно на это настроены. Колин подмигнул. — Я всегда серьёзен, когда речь идёт о... еде, — сказал он с игривым тоном. Пенелопа засмеялась, но в её смехе была лёгкая неловкость. Однако в тот момент, когда её взгляд случайно встретился с Энтони, стоявшим у двери, её улыбка тут же исчезла. Он, казалось, был поглощён своими мыслями, но взгляд его был твёрдым и немного напряжённым. Пенелопа почувствовала лёгкую волну неловкости и разочарования. Она заметила, как его губы сжались, и его глаза вспыхнули от ревности. Это было так очевидно, что ей стало неловко. Энтони не мог не заметить, как её внимание переключилось на Колина. Бенедикт тоже заметил, как изменилось настроение у Энтони, и его выражение лица стало чуть более строгим. Он мягко подошёл к брату и, наклонившись, шепнул: — Не переживай, Энтони. Они просто друзья детства. Но Энтони не ответил, его взгляд оставался на Колине и Пенелопе, а напряжённость в комнате усиливалась. Бал в доме Бриджертонов был в полном разгаре. Лёгкие шёпоты гостей, звуки музыки, хрустальные бокалы, смех и весёлые разговоры наполняли просторный зал. Бродя по этому уютному миру, в котором переплетались магия и светские разговоры, три женщины нашли укромное местечко у большого окна с видом на цветущий сад. Вайолет Бриджертон, матриарх семьи, стояла немного в стороне от прочих гостей, но её глаза с нежностью скользили по каждому своему ребёнку, то и дело останавливаясь на Бенедикте и Энтони. Она тихо наблюдала за ними, понимая, что тот момент, который так долго избегался, наконец настал — нужно будет принимать решение. Рядом с ней стояли Порция Прюэтт, мать Пенелопы, и Молли Уизли, с которой её связывала не только дружба, но и давняя родственная связь. Порция, всегда строгая и внимательная, держала себя сдержанно, в то время как Молли, напротив, не могла скрыть своего беспокойства. Они давно наблюдали за тем, как дети растут, и как каждая из них всё больше чувствует не только родительскую ответственность, но и вес семейных обязательств. — Что думаешь, Порция? — наконец нарушила тишину Вайолет, склонившись к своей подруге. — Как считаешь, кто из них, из этих троих, должен стать мужем Пенелопы? Порция слегка пожала плечами и сделала паузу, чтобы осмотреть зал, где её дочь, с лёгкой улыбкой, разговаривала с Колином Бриджертоном. — Ах, Вайолет, это не так просто, как может показаться, — ответила она, устало глядя на детей, к которым в какой-то момент жизнь уже не могла быть такой лёгкой и беззаботной. — Все трое хороши, это правда, и в каждом есть свои достоинства. Но мне кажется,что Пенелопа... она ещё не совсем уверена, что хочет одного из них. Она слишком многое взяла на себя в этой жизни. И разве не ясно, как тяжело будет для неё выбрать? Конечно, как мать я хотела бы, чтобы её выбор пал на виконта, что означало бы стабильность и безопасность, но я не могу решать, кого выберет её сердце. — Ты права, — согласилась Вайолет, устремив взгляд на Энтони, который с напряжённым видом общался с Бенедиктом. — Особенно когда есть те, кто думает, что решение уже принято. — Могу вам сказать, что и у меня в семье сейчас не менее сложная ситуация, — вмешалась Молли, немного вздыхая. — Чарли всё никак не может остапениться, всё ещё увлечён своими драконами, а с Перси мы не виделись последние полтора года из-за того что он пропадает днём и ночью на работе в министерстве, я всё же иногда чувствую себя виноватой, что не могу ничего сделать, чтобы облегчить жизнь своих детей. Но бедняжка Пенелопа, на её хрупкие плечи пала слишком большая ответственность, этоне просто вопрос о том, кто будет её мужем. Это вопрос всей жизни. Я всегда переживала, что, несмотря на все её таланты, Пенелопе будет слишком тяжело в этом мире, где чувства всё чаще оказываются на втором плане. — Ну, Молли, ты же знаешь, что для Пенелопы семья всегда будет на первом месте, — мягко сказала Вайолет, кидая взгляд на свою «названную» дочь, которую она должна была скоро принять в семью и чего не могла дождаться, которая наконец заметила взгляды матерей и послала им лёгкую улыбку. — Но она взрослая женщина и имеет право на свой выбор. Порция взглянула на Пенелопу с лёгким волнением. — Конечно. Но знаете, когда я думаю об этом контракте, который они должны выполнить, мне становится как-то тревожно за её будущее. Как ни крути, она не такая, как мы с вами. Она не может просто выбрать, что ей нравится. Это не просто вопрос чувств. Она сдержана в рамках выбора. Молли поджала губы. — Я не могу не переживать за неё, — сказала она, и в её голосе звучала лёгкая печаль. — Но, знаете, Джинни ровесница Пенелопы, но, хотя она и взрослая, я всё равно не могу представить, чтобы она была вынуждена выйти замуж по договору, как Пенни. Это просто не её путь. Порция слегка пожала плечами. — Да, но, возможно, для нашей Пенелопы это единственный путь. Кто знает, как она будет чувствовать себя через несколько месяцев? Возможно, она найдёт в этом свою силу. А может быть, эта ситуация её сломает. Это так сложно. Вайолет внимательно смотрела на Порцию, размышляя над её словами. — Думаю, всё будет зависеть от того, как она примет эту роль, — сказала Ви. — Если она будет следовать за своим сердцем, возможно, она сможет найти счастье, даже если этот путь не самый лёгкий. Но если она будет идти по этому пути только потому, что так велит долг… тогда всё будет гораздо сложнее. Молли с тяжёлым вздохом посмотрела на племянницу. — Я надеюсь, что всё будет хорошо, — произнесла она. — Но, честно говоря, мне сложно представить, чтобы эта девочка, которая всегда была такой свободной и независимой, смогла бы согласиться на такой выбор. Это слишком... как бы сказать, неподходяще для неё. — Знаете, — сказала Вайолет, её взгляд снова стал твёрдым, — я думаю, что наша Пенелопа обладает характером твёрже, чем кажется на первый взгляд. Возможно, она в конце концов решит, что этот выбор — это не просто её обязанность, а шанс на что-то большее.Но это будет её решение. Как и у всех нас в этом мире. Порция кивнула, не соглашаясь полностью, но понимая, что не всё в этой жизни зависит от нас, хотя мы и пытаемся контролировать всё вокруг. Три женщины молча продолжили наблюдать за танцем детей и остальными гостями, их мысли были поглощены размышлениями о том, как непросто иногда бывает выбирать путь, который предстоит пройти. Бал продолжался, и гости наслаждались музыкой, танцами и беседами. Однако для братьев Бриджертонов вечер был не просто праздником, а настоящим испытанием. Каждый из них, сдерживая свои чувства и тщательно следя за тем, как развиваются события, наблюдал заПенелопой Прюэтт. Энтони, стоявший немного в стороне от остальных, украдкой наблюдал за Пенелопой, её разговором с Колином и смехом, который она не могла скрыть. Он не мог избавиться от ощущения, что она идеально подошла бы в их семью. С другой стороны, её независимость, еёсила и стремление идти своим путём всё чаще беспокоили его. Он привык контролировать свою жизнь и жизнь окружающих, но Пенелопа казалась ему иной. Её не так легко было "встроить" в систему, к которой он так привык. — Она хороша, не так ли? — сказал Энтони, поворачиваясь к Бенедикту, который стоял рядом, тоже наблюдая за Пенелопой. — Она подходит нашей семье. Но её независимость меня беспокоит. Бенедикт, не отрывая взгляда от девушки, на минуту задумался. В его глазах сверкала искра восхищения. — Мне она нравится. Она умна, остра на язык, сильная. Мне кажется, у нас с ней много общего, — сказал Бенедикт с лёгкой улыбкой. — Мы оба стремимся быть собой, не поддаваться на общие ожидания. Думаю, её независимость — это то, что делает её такой... притягательной. Энтони покачал головой. — Ты же понимаешь, что с этим контрактом нам не позволено выбирать, что нам нравится. Мы обязаны сделать то, что нужно семье. Не стоит забывать об этом, Бенедикт. Бенедикт бросил на него короткий взгляд, но в его ответе не было ни тени сомнения. — Пенелопа не вещь, Энтони. Мы не можем "разделить" её между собой, как просто какой-то объект. Это не так работает. Пенелопа, смеясь, разговаривала с Грегори, и это привлекло его внимание. Он невольно отметил, как легко она вела беседу с его младшим братом. Кол стоял неподалёку и наблюдал за ними, не вмешиваясь в разговор. Но его взгляд, чуть более задумчивый, чем обычно, всёчаще возвращался к Пенелопе. — Ты прав, Бен, — тихо произнёс Колин, привлекая внимание обоих братьев. — Но всё-таки, кажется, она привлекает внимание не только меня. Он немного покраснел, осознавая, что только что произнёс свои мысли вслух. Ранее Колин всегда воспринимал Пенелопу как свою давнюю подругу, не обращая особого внимания на то, как сильно она менялась за последние годы. Но сейчас, когда она стояла с его младшимбратом, она выглядела совершенно иначе: уверенная, умная, острая на язык... и слишком привлекательная. Он ощущал, как ревность медленно подкрадывается к нему, хотя ещё несколько месяцев назад он и не думал об этом. Энтони заметил, как его младший брат застывает, следя за Пенелопой, и его лицо слегка смягчилось. — Ты ведь понимаешь, что в конце концов этот выбор будет стоять перед тобой, как и перед нами. Мы не можем позволить себе игнорировать долг, Колин, — сказал Энтони, его голос был строгим, но в нём не было злости. Он знал, что эта ситуация сложная для всех,но понимал, что должен напомнить брату о реальности. Колин с ухмылкой наклонил голову, пытаясь скрыть, что его тревожит не только сам факт договора, но и то, как сильно она влияла на его чувства. — Ну, не думаю, что мне придётся так скоро принимать это решение, — ответил он, стараясь шутить. — К тому же, есть ещё время. Но если честно, я вообще считаю, что этот договор — полный абсурд. Мы все не чья-то собственность, чтобы нас разыгрывали как фишки на шахматнойдоске. Бенедикт слегка улыбнулся, но в его глазах промелькнула тень напряжения. — Ты прав, Колин, договор — это абсурд. Но нам придётся его соблюдать. И что бы мы ни думали о нём, всё равно придёт момент, когда нам нужно будет выбрать. Энтони молча наблюдал за братом, осознавая, что эта ситуация затруднительна для всех. Но для него, как старшего, выбора не было — долг перед семьей, контракт, эти обязательства были для него важнее всего. Пенелопа, тем временем, продолжала смеяться с Грегори, её смех звучал естественно, искренне. Эту искренность не могли скрыть ни её слова, ни её действия. И, несмотря на свою решимость, Энтони не мог не признать, что в её поведении была какая-то магия — то,что притягивало не только его, но и его младших братьев. И теперь ему предстояло решить, что важнее: собственные чувства или долг перед семьей. Энтони, Бенедикт и Колин продолжали стоять в сторонке, каждый в своих мыслях, но не могли не замечать, как Пенелопа продолжала с лёгкостью завоёвывать внимание окружающих. Она не делала этого намеренно, не выставляла себя на показ, но её способность быть умной, остроумной и при этом искренней привлекала всех вокруг. И в этом было что-то завораживающее. Энтони взглянул на Бенедикта, который продолжал наблюдать за Пенелопой, едва ли скрывая лёгкое восхищение. В его глазах было что-то большее, чем просто интерес. Энтони понял, что его брат, несмотря на свой обычный лёгкий подход к жизни, был серьёзно настроен. Это не укрылось от его внимания, и даже если Бен и старался скрыть свои чувства, Энтони знал его слишком хорошо. — Ты знаешь, что это не просто игра, брат, — тихо сказал Энтони, его голос был низким, как всегда, когда он говорил о серьёзных вещах. — Мы все здесь связаны обязательствами. И для нас, для всех, это гораздо больше, чем просто личные симпатии. Бенедикт, хотя и слушал брата, не сразу ответил. Его взгляд всё ещё был направлен на Пенелопу, и, казалось, его мысли были далеко от настоящего момента. Но, наконец, он перевёл взгляд на Энтони и покачал головой. — Я понимаю, — сказал он тихо, но с лёгким раздражением в голосе. — Но я не могу относиться к этому, как к чему-то, что нужно просто "выполнить". Это не контракт о продаже. Это касается жизни, чувств, и это не то, с чем можно легко распрощаться. Энтони вздохнул, понимая, что этот разговор снова скатится в безрезультатную дискуссию. Бенедикт всегда был более романтичным, склонным к идеализированию ситуации, чем он сам. Но сейчас, в этот момент, Энтони чувствовал, что ему нужно было сказать своё слово. — Ты можешь думать, что всё это временно, что мы ещё можем обойти все эти правила, Бен. Но если мы проигнорируем их сейчас, это может навредить всем нам. И ты знаешь это. Колин, который всё это время стоял немного в стороне, не вмешиваясь в разговор, наконец, поднял глаза и с лёгкой ухмылкой вмешался в разговор. — Ну, ну, ну, похоже, что старший брат здесь становится серьёзным. — Он взглянул на Энтони с выражением лёгкой иронии, но в его глазах мелькала скрытая напряжённость. — Не думаю, что Пенелопа — это просто часть какого-то бизнес-сделки, Энт. Не переживайтак, нам ещё предстоит долго разбираться, кто с кем и зачем. Энтони почувствовал лёгкое раздражение, но постарался сдержать эмоции. Он знал, что Колин, несмотря на свою склонность к шуткам и лёгкому отношению ко всему, всё же был не менее вовлечён в происходящее, чем он или Бенедикт. — Колин, ты не понимаешь, — ответил Энтони, слегка повышая голос, но всё ещё пытаясь сохранять спокойствие. — Мы не можем позволить себе думать только о себе. Это не просто игра. У нас есть долг перед семьёй, перед предками. Бенедикт и Колин обменялись взглядами. Бенедикт, осознав, что разговор начал выходить из-под контроля, тихо вздохнул и вмешался. — Я понимаю твою точку зрения, Энтони, — сказал он мягко. — Но если мы будем думать только о долге, мы забудем о том, что делает нас людьми. Что делает этот выбор значимым. Колин, стоявший в стороне, неожиданно почувствовал, как что-то внутреннее сдвинулось. Он знал, что не может больше стоять в стороне, смеясь и шутя. В тот момент, когда Пенелопа бросила взгляд в его сторону, его сердце слегка пропустило удар. Он осознал, что чувства, которые он всегда старался игнорировать, теперь начали проявляться с новой силой. — Всё будет решаться в своё время, — сказал Колин, его голос теперь был более серьёзным. — Но пока мы можем только наблюдать. И, возможно, в этом есть смысл. Пока мы не сделаем шагов, которые окажут влияние на других. Энтони почувствовал, как напряжение между братьями слегка ослабло. Они все знали, что этот разговор не приведёт к решению, но в душе каждого теперь было одно чёткое осознание: их чувства к Пенелопе стали гораздо более сложными, чем они могли бы себе представить. Когда Энтони снова взглянул на неё, он понял, что всё, что ему казалось очевидным, теперь становится зыбким. С каждым взглядом, с каждым её словом всё меньше он был уверен в том, что не мог бы выбрать её, если бы выбор стоял только перед ним. Но контракт былконтрактом, и долг был долгом. И эта женщина, которая стала настолько важной для него и для его братьев, могла бы стать частью их семьи, как и ожидалось. Братья Бриджертон стояли рядом, их разговор потихоньку стих, и каждый погрузился в воспоминания. В зале было шумно, музыка доносилась слабыми волнами, но их мысли унеслись в далёкое прошлое, к той Пенелопе, которую они знали когда-то. Когда она была ещё ребёнком, стеснительным и немного зажатым, но в то же время искренним и добрым. Как она менялась, и как они воспринимали её тогда — все эти годы, когда она была частью их жизни. Энтони задумчиво покачал головой, вспомнив моменты, когда он был старше её, следил за её взрослением, порой даже не замечая, как быстро она менялась. В его памяти врезались те моменты, когда она ещё была маленькой девочкой, сдержанной и закрытой. — Помню, как она пряталась за спину Элоизы и Джинни, — сказал Энтони, оглядываясь на своих братьев. Его голос был мягким, словно он действительно возвращался в те давние дни. — Она всегда была тихой, не любила быть в центре внимания. А если начинала говорить, то чаще всего с каким-то смущением, будто боялась, что кто-то её осудит. Бенедикт, слушая старшего брата, вспомнил, как он часто пытался развеселить Пенелопу, но это никогда не было просто. Даже самые лёгкие шутки, которые казались ему забавными, могли оставить её в замешательстве, а её улыбка, когда она всё-таки смеялась, казалась особенно редкой и ценной. — Я помню, как она заразительно смеялась, когда я пытался её рассмешить, — сказал Бенедикт с лёгкой улыбкой. — Иногда мне казалось, что она даже не могла понять, почему я шучу. Но если уж она начинала смеяться, это было настоящим успехом. Мне как-то удалось убедить её присоединиться к одной из наших шалостей, и она даже немного освоилась. Но это было редко. Она всегда оставалась в тени, наблюдая, как мы творим свои выходки. Колин же не мог не вспомнить, как они, будучи немного старше, пытались развлекать её, но её скромность и стеснительность оставались непреодолимым барьером. Энтони кивнул, вспоминая, как тяжело было разговорить Пенелопу. Даже с теми, с кем она чувствовала себя комфортно, она оставалась настороженной и неохотно раскрывалась. Но была одна, кто умела это делать — Дафна. — Дафна была тем, кто мог разговорить её, — сказал Энтони, вспоминая, как они все наблюдали за тем, как старшая сестра налаживала контакт с Пенелопой. — Она всегда знала, как помочь ей расслабиться, как вывести её из её раковины. Пенелопа могла сидеть с нами, но её слова были редки, а вот с Дафной она могла поговорить часами. Даф всегда была такой... тёплой и доброй с ней. Бенедикт кивнул, соглашаясь. Их младшая всегда умела быть именно такой — внимательной, понимающей. И именно её поддержка помогала Пенелопе перестать быть той стеснительной девочкой, которой она была раньше. Конечно Пен больше дружила с Эл, но с учётом её темперамента, Элоиза мало кому давала прерывать свои монологи и с ней Пенни чаще была слушателем. — Да, Дафна как будто бы могла вытянуть её, даже если Пенелопа не хотела говорить, — сказал Бенедикт. — У неё была такая способность раскрывать людей. И если бы не она, может, Пенелопа так и осталась бы той самой скромной девочкой, которая никогда не выражала своих настоящих чувств. Колин взглянул на старших братьев, улыбаясь, но в его глазах всё ещё оставалась некоторая озорная искорка. — Не могу поверить, что такая тихая девочка, с которой мы когда-то играли в саду, стала такой... уверенной и яркой. Когда она была младше, ей было так трудно встать на свой путь. Сейчас же она даже привлекает внимание не только из-за своей красоты, но и своей силы характера. Энтони, Бенедикт и Колин снова погрузились в мысли. Они видели, как Пенелопа менялась, как она перестала быть той скромной девочкой, что всегда стояла в стороне, и стала женщиной, в которой было что-то большее — нечто сильное, привлекающее всех, кто её окружал. Но в её глазах всё ещё оставалась та самая искренняя, уязвимая девушка, с которой они росли. Тот момент, когда она перестала быть просто частью их детства и начала становиться частью их настоящего, только начинал оседать в их душах. И каждый из них осознавал, что несмотря на магический контракт, несмотря на обязательства, они, возможно, уже были втянуты в этот мир с Пенелопой намного глубже, чем они думали. Её смех, её взгляд, её сила... Всё это было теперь частью них, даже если они пытались это игнорировать. В другом конце зала, где музыка, веселье и свет отражались от изысканных зеркал, Дафна и Саймон танцевали, держась за руки. Их движения были синхронными, словно они были частью этой вечной вуали веселья и света. Но за их улыбками и лёгкими шагами скрывалсяострый взгляд, наблюдающий за всем происходящим. Они оба были людьми, способными читать между строк, замечать скрытые нюансы и распознавать эмоции, скрытые под фасадом вежливости и светской беседы. Дафна, слегка наклонив голову, взглянула на своих братьев, которые стояли вдалеке, поглощённые своими собственными мыслями и разговором. Она заметила, как они все в какой-то момент обратили внимание на Пенелопу, их взгляды неуловимо перемещались в её сторону. Это было так очевидно, что Дафна не могла не задаться вопросом, что именно происходило между ними и девушкой, которая в последнее время всё чаще попадала в их поле зрения. Дафна не могла забыть того, как ещё несколько лет назад Пенелопа была чуть ли неневидимой, затенённой всеми громкими именами, но теперь... — Они все на неё смотрят, — сказала Дафна тихо, слегка скосив глаза в сторону своих братьев. Саймон, который всё это время был поглощён танцем, без труда проследил за её взглядом. Он знал, как она воспринимает такие вещи — её интуиция была всегда на высоте, и она точно чувствовала напряжение, которое с каждым минутой возрастало. — Не могу не заметить, что их взгляды не просто случайны, — ответил Саймон, чуть склонив голову, чтобы взглянуть на своих друзей. — Кажется, их чувства к Пенелопе — не такие уж и скрытые. Дафна пожала плечами, её губы всё ещё сохраняли лёгкую улыбку, но в глазах появилась тень озабоченности. — Ты прав, но есть кое-что ещё, что не позволяет мне спокойно смотреть на это. Этот магический контракт. Мы все понимаем, что за всем этим стоит что-то большее, чем просто симпатия. Саймон кивнул, понимая, о чём говорит Дафна. Он знал, что да, есть определённые обязательства и контракт, который связывает семьи Бриджертон и Прюэтт. Это было давно предсказано — брак должен был быть заключён. И хотя Пенелопа и была частью этой семейной структуры, она никак не вписывалась в ту картину, которую ожидали все. — Да, контракт, — пробормотал Саймон, и его взгляд стал более хмурым. — Но что-то мне подсказывает, что этот брак уже не так однозначен. Я вижу, как Пенелопа меняется. И эти чувства, которые ты заметила у твоих братьев… они не могут оставаться только на уровне обязательств. Дафна вздохнула, её сердце немного сжалось от тревоги. Она видела, как её братья, особенно Энтони, пытались держать контроль над ситуацией. Но, несмотря на их решимость, что-то в их глазах подсказывало ей, что выбор уже не такой простой, как кажется на первый взгляд. — Ты же знаешь, Саймон, как они относились к этому. Энтони всегда настаивал, что это не место для любви, а для долга. Но что, если любовь здесь не такая, какой она была бы в идеале? Пенелопа — она не та, кого можно просто взять и передать по контракту. Я сомневаюсь, что она согласится на такую судьбу. Саймон задумался, его рука плавно велела Дафне в такт танцу, но его мысли были куда более беспокойными, чем её. — Понимаю, — сказал он, его голос тихий, почти мрачно-задумчивый. — И в этом заключается опасность. Слишком многое зависит от того, как этот контракт будет трактоваться. Если Пенелопа выберет одного из них... кто останется для остальных? Дафна покачала головой, понимая, что ситуация может выйти за пределы того, что они могли себе представить. — Я думаю, что на самом деле этот контракт — не единственное, что здесь важно, — сказала она. — Всё остальное будет зависеть от того, как они смогут с этим справиться. И кто из них на самом деле готов на жертвы ради этой девушки. Саймон бросил взгляд на Пенелопу и её внимание, которое она явно привлекала, а затем снова перевёл взгляд на своих друзей. Он знал, что все трое братьев были связаны этим обязательством, но чувства, которые они теперь испытывали, могли привести к чему-то большему. И кто бы ни выбрал Пенелопу, это решение точно не останется без последствий. — Мы скоро это увидим, — сказал он, его голос твёрдый, но с оттенком предвкушения. — Судьба каждого из них уже будет решаться через неё. Дафна, хоть и попыталась скрыть это, почувствовала, как её сердце сжалось. Она знала, что их жизнь, как и жизнь их близких, может повернуться в совершенно другую сторону, в момент, когда всё будет решено. И пока они продолжали танцевать, напряжение в воздухе было настолько ощутимым, что даже самые лёгкие шаги не могли скрыть тех чувств, что лежали под поверхностью. В зале было всё так, как обычно на таких мероприятиях — светлый, чуть приглушённый свет отражался от множества хрустальных люстр, создавая атмосферу праздника. Но несмотря на бурю звуков и лиц, Пенелопа ощущала себя всё более напряжённой. Она не привыкла ктому, чтобы её внимание было столь активно востребовано. Её мысли путались, и ей нужно было время, чтобы собраться. Элоиза, заметив, что подруга выглядит несколько взволнованной, подошла к ней, бросив быстрый взгляд в сторону танцующих пар. — Ты выглядишь, как будто переживаешь больше, чем тебе позволено, — с лёгкой улыбкой сказала Элоиза, садясь рядом с Пенелопой. — Этот вечер тебе не по душе? Пенелопа вздохнула и покачала головой, отпивая глоток шампанского. — Это не совсем так, Элоиза, — начала она, стараясь найти подходящие слова. — Я просто… Я не привыкла быть в центре внимания. Это всё как-то… не моё. И эти разговоры о браке — я чувствую, как тяжёлый камень давит на меня. Я не хочу быть просто частью договора, частью чьего-то плана. Элоиза внимательно смотрела на неё, её глаза полные понимания. — Ты права, конечно, — сказала она, — иногда кажется, что на тебя давят с обеих сторон. Но ты же знаешь, что ты всегда можешь быть собой, даже если все вокруг пытаются построить какие-то планы для тебя. Пенелопа улыбнулась, но в её глазах был след грусти. — Мечты о карьере, о свободе... Они кажутся такими далекими, когда каждый шаг, каждый взгляд напоминает о тех обязательствах, которые уже существуют. Я не хочу, чтобы мой выбор определялся только этим контрактом. Я хочу найти своё место в мире, а не быть просто частью чьей-то судьбы. Элоиза наклонилась немного вперёд, её лицо озарилось мягким светом. — Ты сильная, Пенелопа. Я знаю, что ты можешь построить свою жизнь так, как тебе хочется. Неважно, что говорят другие. Ты не обязана следовать чьим-то ожиданиям. Ведь твоя жизнь — это твой выбор. Пенелопа смотрела на подругу с благодарностью, но чувство внутренней тревоги оставалось. Она не могла представить себя замужней, ради выполнения обязательств, как бы она ни пыталась быть честной с собой. — Но как быть с тем, что лежит перед нами? Как бы ни старалась избежать этого, я всё равно чувствую, что я в ловушке. Этот контракт... он всегда будет тенью, за которой скрываются все мои решения. Элоиза кивнула, понимая, о чём речь. — Иногда обстоятельства бывают такими, что тебе приходится делать выбор, который ты не хотел бы делать. Но ты всегда должна помнить, что, в конце концов, ты управляешь своей жизнью. Время всё расставит на свои места. Они несколько минут сидели в тишине, и Пенелопа почувствовала, как её напряжение постепенно исчезает. Она чувствовала, что с Элоизой можно поговорить обо всём — она была для неё настоящим другом, который никогда не осуждал, всегда поддерживал. Но даже в этом моменте спокойствия, чувство неуверенности в будущем оставалось. Пенелопа подняла взгляд и заметила, что балконная дверь была слегка приоткрыта. Она решила, что немного свежего воздуха поможет ей очистить голову. Выходя на балкон, Пенелопа почувствовала, как прохладный воздух ночи обвивает её. Вдалеке слышались голоса гостей, но здесь было тихо, почти умиротворённо. Она закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как лёгкий ветерок разгоняет её мысли. Однако внезапно дверь открылась, и перед ней оказался кто-то из братьев Бриджертонов. Пенелопа чуть не вскрикнула от неожиданности, но быстро сдержалась. Это был Бенедикт, стоящий прямо перед ней, с лёгкой ухмылкой на лице, будто он случайно забрел сюда, как и она. Их взгляды встретились, и напряжение в воздухе стало сразу ощутимым. — Похоже, мы оба ищем немного тишины, — сказал он с лёгкой ироничной улыбкой, стоя напротив неё. Пенелопа не знала, что ответить. В её груди слегка сжалось, и она почувствовала, как пульс ускоряется. Даже в такой обстановке, как сейчас, разговор с ним всегда оставлял след. — Да, я просто хотела… немного отдохнуть. Много всего происходит, — её голос был слегка дрожащим, но она старалась скрыть это. Бенедикт не отводил взгляд, его глаза были полны какого-то нового, непонятного чувства. Они не говорили много, но каждый момент их молчания был наполнен смыслом. Было очевидно, что это не просто случайная встреча, как могла бы показаться на первый взгляд. — Знаешь, — сказал он, не отрывая глаз от неё, — я думал, что ты всегда была такой, как на этих приёмах — немного скрытной, но изящной и умной. Но теперь, кажется, ты… немного другая. Пенелопа не могла не отметить, как его слова заставляют её сердце биться быстрее. — Может, я изменилась, — ответила она, пытаясь сдержать улыбку. — Или, может быть, просто научилась скрывать больше, чем раньше. Бенедикт немного наклонился вперёд, как бы заинтригованный её словами, но в его глазах было что-то другое — что-то более глубокое. — Я всегда был уверен, что ты гораздо сильнее, чем показываешь, Пенелопа, — его голос был тихим, но с какой-то твердостью, которая удивила её. — Но ты ведь не обязана быть скрытной, не так ли? Пенелопа почувствовала, как её живот сжался. Момент был напряжённым, и в глазах Бенедикта был огонь, который невозможно было игнорировать. И хотя она хотела сказать что-то, что вернуло бы её на привычную дистанцию, она вдруг поняла, что, возможно, именно эта близость, этот момент значат для неё больше, чем она хотела бы признать. — Может быть, — тихо произнесла она, — но в некоторых ситуациях, кажется, нам всем нужно скрывать то, что мы на самом деле чувствуем. Этот разговор стал для неё почти откровением. Не только из-за слов Бенедикта, но и из-за того, как он смотрел на неё, как если бы её чувствами уже давно были не чужды.