т-с
8 января 2025 г., 14:07
джи: ты скоро домой приедешь?
муж: думаю, сейчас последний перерыв на заседании, а после домой
джи: макароны или овощи?
муж: овощи
джи: хорошо, буду ждать
муж: милый
джи: а?
муж: ты давно сцеживал?
джи: ну не сегодня
муж: ну пожалуйста
джи: дома поговорим
Часто складывается, что после родов молодые папы остаются без грудного молока или оно у них присутствует только первое время, из-за чего детей кормят искусственными смесями. Но в случае Джисона все шло даже слишком хорошо. Грудного молока в нем было столько, что хватило бы, минимум, на близнецов. Ему даже приходилось его иногда сливать, когда их с Минхо сыну не нужно было его в таком количестве, ведь хранить долго тоже нельзя. Минхо не сразу застал, как Джисон делал это. Ну, сцеживал его. Как белая капелька превращалась в тоненькую струю, стреляя молоком в заданном направлении. Сначала Хану не всегда удавалось сделать это аккуратно, но со временем приноровился.
Ли много работал. Правда много. Дело даже не в цели обеспечить свою семью, потому что денег и так хватало, а в том, что работа у него такая. Он отучился на юриста, затем получил дополнительную квалификацию экономиста, сдал на лицензию адвоката, проработал некоторое количество лет за копейки, набрав безусловно полезный опыт, а после отправился в свободное плавание, как только успел заполучить добрую репутацию среди совсем недоброго слоя общества. Минхо стал отличным адвокатом, за услуги которого профессиональные мошенники башляли круглые суммы. Лучше заплатить ему и остаться на свободе, чем для тех же целей оплачивать отпуска чуть ли не всему полицейскому составу, занимающемуся их делом. Законники Минхо не любили, а вот преступники обожали.
Был ещё один человек, который обожал Минхо, – его муж. Добрейшей души парень, с которым они познакомились ещё в студенчестве, который прошел весь этот тернистый путь вместе с ним и которого Минхо не бросит ни при каких условиях, потому что никому больше не сможет так довериться, особенно с его работой. Слишком опасное это поприще, а Джисон слишком хороший. Его нужно защищать и лелеять теперь ещё и потому, что этот потрясающий парень не так давно родил ему сына. Такого долгожданного, которого Минхо просил ещё с тех времен, как финансово встал на ноги.
И вот теперь Джисон сидел дома в декрете, а Минхо постоянно торчал на работе, хотя каждый раз безумно рвался домой, как только последняя встреча заканчивалась. Как уже было сказано, Джисон – единственный, кому Минхо мог доверять на все двести процентов. Это касалось всего, начиная с внутренних переживаний, заканчивая странными вкусами и закидонами.
И вот, однажды вернувшись с работы, Минхо застал момент, когда Джисон сцеживал молоко. Это произошло примерно спустя полгода после рождения их сына, когда тот как раз мирно спал в своей кроватке. Минхо замер, вглядываясь в этот процесс, как в нечто священное. Джисон даже не понял сначала, что случилось, и остановился, забеспокоившись за мужа, но тот уверил его, что все хорошо, и попросил продолжить начатое. Затем подошел медленно, отвел руку мужа с бутылочкой в сторону, наклонился и коснулся языком его соска, слизав каплю молока с него. Джисон настолько растерялся, что ничего не предпринял, пока Минхо совершал свои странные действия.
Оказалось, что у Минхо кинк на лактацию.
Наконец вернувшись домой, Ли скинул с себя надоевший пиджак и туфли, прошел дальше в квартиру, пока на кухне не встретил мужа, что как раз доставал из духовки свежеприготовленную курочку с овощами. Даже слишком вовремя. Но только Минхо не собирался сразу приступать к ужину. Он дождался, когда Джисон поставит противень, взял его за руку, да так резко, что прихватка из нее улетела в сторону, и притянул к себе, накрывая чужие губы своими.
– Ты Ёнсу разбудишь, – Джисон не ругался, а тихо напомнил, сразу отстранившись, но альфа уже держал свои руки на его талии, которая наконец пришла в былую форму после родов, и прижимал к себе.
Джисон после рождения сына немного пополнел, но занимался дома, чтобы вернуть точеные изгибы, которые в свое время так нахваливал Ли. Однако последнего и новый вид мужа устраивал. В том, что у Джисона появилось, за что схватиться, тоже были свои плюсы.
– Не причитай, тогда никто не проснется, – Минхо тоже прошептал, но ещё тише, чем это делал Хан.
Альфа спустил руки вниз, на чужую задницу, а поцелуем впился в шею, оставляя красное пятнышко после себя. Джисон оперся руками на чужие плечи, пытаясь сохранять хоть какую-то дистанцию, но все без толку.
– Откуда в тебе столько сил после работы?
Минхо схватился одной рукой за джисоново бедро и поднял его вверх, задирая ногу омеги и прижимая ее к себе внутренней стороной. Ли поднял голову, посмотрев на совсем опешевшего парня.
– Выключи печку, милый, – Минхо кивнул в сторону духовки, из которой только достали курицу. Она была совсем близко, и Джисон мог дотянуться до нее, что он и сделал.
Не то чтобы Хан был против столь игривого настроя своего мужа, просто он тоже устал за день, но и соскучился не меньше. Он вообще часто скучал, несмотря на то, что все время был занят сыном или уходом за квартирой. Жизнь в декрете оказалась не такой легкой, как он себе представлял. Но когда возвращался Минхо, все вокруг начинало играть новыми красками.
– Вот так, – альфа теперь подхватил и второе бедро, усаживая Джисона на столешницу позади, а сам уперся пахом в его промежность. Тем самым членом, которым успел разок оплодотворить своего омегу, и надеялся, что не последний. – Я будто в рай попадаю, когда вижу тебя.
– Ну да, все лучше тех грязных рож, которых тебе приходится защищать.
– Нет, ты всегда был для меня ангелом, не требующим сравнений, – и снова поцелуй. – Как там наш мальчик?
– Спит уже минут сорок как, – дыхание у Хана успело сбиться, поэтому его стало слышно.
– Сколько у нас ещё времени?
– Максимум – час.
– Хватит.
Минхо вновь подхватил омегу за бедра, подвесив в воздухе и понес в одну из спален. У них их было две: одна та, где они спали с ребенком, и вторая – гостевая, которая уже давно стала той, в которой они могли уединиться в свободные минуты. Когда придет время, они переделают ее под детскую.
Аккуратно кинув омегу на кровать, Минхо остался стоять перед ним, оттягивая галстук, чтобы затем снять его через голову и бросить на кровать. Он им ещё пригодится.
– Не вздумай трогать себя, я все сделаю сам, – раздавать указания Минхо умел, у него это профессиональное. Без сильной хватки он бы не добился таких успехов.
Джисон смотрел на него уже куда возбужденнее, чем когда тот только вернулся с работы. Ему действительно хотелось хотя бы футболку снять, чтобы тело освободилось от ненужной ткани, но ему запретили. Он пялился на альфу даже немного жадно. Последний секс у них был… недели две назад? Может, еще раньше. С этой вечной усталостью и делами сложно найти время для такого занятия. А что будет, когда сын вырастет? Представить страшно. Но пока у них была возможность, нужно было ею пользоваться.
Не торопясь расстегивая пуговицы, Ли избавился от рубашки. Затем в ход пошел ремень. Тут Джисон заметил, как через брюки выпирал член. Возбудился. Честно говоря, Джисон был безумно рад, когда понял, что у Минхо вставало на него все так же, как и раньше. Ремень, пуговица, ширинка. И вот Джисон уже мог лицезреть тот самый член, который желал оказаться в нем уже на протяжении стольких лет.
– Я сейчас испепелюсь, Минхо, – грудь его тяжело приподнималась, а сквозь ткань футболки начали выпирать соски, о которых так грезил Минхо весь рабочий день, как только вспомнил о них.
Подойдя ближе, альфа резко стянул со своего мужа шорты, под которыми ничего не было, и откинул их в сторону. Следом он раздвинул чужие ноги, залез на кровать и плавно устроился между ними, внимательно рассматривая тело перед собой. Он положил руки на чужие бедра, начав их поглаживать. Тянул время перед самым сладким. Его хоть и не так много, но должно хватить. Маленький член омеги во всю стоял, будучи налитым до ярко-розового цвета и немного дергаясь время от времени, требуя внимания.
– Даже не возмущался. Тоже соскучился?
– Да, – уверенно ответил Хан, наблюдая за всем от первого лица. Ему уже нечего было скрывать от человека, с которым он вместе почти десять лет.
Наконец Минхо поднял руки по телу Джисона к его талии, но наткнулся на край футболки. Ее он поднимать пока не хотел, поэтому переместил их, положив сверху. Он натянул ткань на торсе Хана, что соски начали выпирать ещё сильнее, а на их местах футболка пропиталась влагой грудного молока.
– Блять, как же красиво, – Ли почувствовал, как по его телу прошлись мурашки.
Он отпустил ткань и наклонился к омеге, а точнее к его груди. Тот весь настолько напрягся, что готов был застонать в любую секунду, но оба понимали, что делать этого нельзя, чтобы не пришлось заканчивать раньше времени. Минхо потянул за край футболки сверху, заставляя ее проскользить по нежной коже какие-то несколько сантиметров, но этого было достаточно, чтобы стимулировать соски омеги ещё сильнее. Хан поджал нижнюю губу, тихо промычал. Ткань так красиво цеплялась за возбужденный бугорок, что Минхо готов был душу продать за это зрелище. Кое-где даже крохотные влажные точки остались. Жуть как красиво.
Минхо сильнее наклонился и коснулся кончиком языка одного из сосков, совсем невесомо, но достаточно для того, чтобы Джисон снова промычал, даже можно сказать – проскулил.
– Сладкий, – добавил Ли. – Несправедливо, что только я могу лицезреть эту красоту. Какое счастье, что меня нельзя назвать честным человеком, – Минхо вдруг прикусил тот самый бугорок, заставляя Джисона с глухим звуком выгнуться от приятной боли. Он ещё и почувствовал, как его собственного члена коснулся член мужа, который так и хотелось ощутить в себе. Здоровый член альфы прямо в своей омежьей заднице. Может, ещё один ребенок – не такая уж плохая идея?
– Минхо… – тихо протянул Хан.
Сначала идея с тем, чтобы Минхо попробовал пососать его сосок во время лактации, показалась Джисону даже в какой-то мере недопустимой. Но потом он подумал, что плохо от этого никому не будет. Да и Минхо, хоть и получил отказ в первый раз, все равно попробовал это сделать. Просто, чтобы убедиться. Джисону понравилось. Когда Минхо так жадно присасывался к его соскам, кусал и облизывал их – это не могло не сводить с ума. Это же его секси-муж, который даже выглядел в эти моменты как-то по-особенному.
Наконец Минхо решил избавиться от последнего элемента одежды. Он отстранился ртом и медленно продолжил задирать футболку Хана. Он притормозил, когда ему только-только открылся вид на разбухшие от постоянного кормления и сцеживания соски омеги. Они такие розовые и выпирающие, что только и хотелось взять их ртом и не отлипать.
Резким движением Минхо стянул футболку почти до конца, оставив ее на уровне запястий Джисона.
– Похер на галстук, это слишком долго.
Он затянул футболку покрепче, чтобы она скрепляла руки Хана у него над головой, а сам вновь опустился к его груди. И снова этот прекрасный молочный привкус на губах. Минхо сначала просто лизнул сладкий бугорок, вновь заставив Джисона выгнуться, а затем опустился руками вниз, раздвигая его ноги. Он двинулся бедрами, скользнув своим стволом вдоль чужого, что Хан пискнул тихо.
– Минхо, я прямо так кончу, если ты не войдешь в меня. У меня, блять, недотрах, чертов ты лактофил, – у Джисона уже совершенно не осталось сил сдерживаться.
– Т-с, я наслаждаюсь, – глупо отрицать, что у Минхо вовсе крышу срывало, когда он был занят своим извращением. Безобидным, но все же извращением.
Он припал губами к коже рядом с соском, посасывая ее, а между тем одной рукой взял свой член и направил его головкой к уже сочащейся дырочке.
– Ты со всех сторон течешь, – оторвавшись, добавил Ли. – Можно было бы догадаться, что мне так понравятся твои мокрые соски, раз я всегда усердно вылизывал твою дырочку, – тут Минхо толкнулся толстым стволом в омегу, раздвигая его стеночки быстро и резко. Секс у них был давно, отчего ощущения казались ещё острее.
Джисон откинулся головой назад, вжимаясь затылком в поверхность. Следом он почувствовал, как Ли снова впился в сосок, создавая в своем рту легкий вакуум, отчего молоко начало выходить из омеги, а член входить в него. Пальцами другой руки Минхо сжал второй бугорок. Несколько капель оттуда тоже вышли и стекали по нежной коже, переходя на подушечки пальцев альфы. Он то размашисто проходился языком, то снова присасывался. Когда Минхо касался только самым кончиком языка, Джисон отлетал в другое измерение на этот момент. И все это время в него долбился член альфы, иногда сбавляя скорость, когда тот был особенно занят другим делом, но не останавливался.
– Ещё… Минхо, глубже… – заскулил Джисон, сжимая ладони в кулачки у себя над головой и выгибаясь от напряжения.
Минхо снова укусил, но за кожу на груди омеги, и продолжил толкаться. Глубже, как и просил Хан. Он начал вбиваться по самое основание, заполняя Джисона настолько, насколько это возможно. Он оставил ещё несколько укусов, а потом снова вернулся к соску, кусая его и теребя кончиком языка.
– Кончи в меня, – произнес Джисон.
– Но… – Минхо даже оторвался от своего дела, услышав эту просьбу. – Даже без сцепки…
– Залечу снова – значит будешь сосать мое молоко на два года дольше.
Минхо выбил из него тихий стон сразу, как тот закончил говорить, а потом еще один, и ещё. Он теперь не сбавлял темп, вбиваясь в горячее нутро омеги. Только прильнул губами к другому соску, слизывая успевшие вытечь капли и даже тонкую струйку молока, как Джисон кончил с протяжным, но все таким же тихим стоном, изливаясь им на животы, а Минхо вбился в него снова до самого упора и наполнил своего омегу изнутри горячим семенем, которое ещё и вытекать стало за края.
– Блять… – протянул альфа. Он расслабился, улегшись сверху, головой на омежью грудь, которая вся была искусана им, а соски вздулись еще сильнее. – Ты великолепен.
Джисон сам освободил свои руки, что на самом деле не составляло никакого труда, и положил их на голову Минхо, принявшись мягко поглаживать по волосам, когда немного перевел дыхание.
– Если бы я знал, что тебя это возбуждает настолько сильно, то позволил бы меня обрюхатить раньше.
– Раньше ты меня возбуждал не меньше, – попытался возразить Ли.
– Ага, только и набрасывался ты не так жадно, – Джисон говорил это с улыбкой. Он не пытался никак уколоть своего мужа, просто подшучивал над ним. Хоть и доля правды в им сказанном была.
– Раньше мы и трахались чаще пары раз в месяц, – закатил глаза альфа. Он все понимал. Но ещё он понимал, что эти чертовы сочащиеся молоком соски его мужа все же пробуждали в нем нечто более зверское, чем что-либо другое.
