Двойная фамилия

      Капитан Джонатан Прайс ранним утром сидел в любимом кожаном кресле у себя в кабинете и с удовольствием курил сигару, лениво размышляя о своих парнях, благо заветные полчаса до начала работы принадлежали только ему, и никто не врывался к нему с бумажками наперевес.       Прайс был самым молодым капитаном за всю историю SAS. Должность свою он получил не за красивые глаза, а за умения, опыт, и с успехом завершенные задания командования. Прайс всегда хорошо разбирался в людях, что позволило ему отобрать в свою группу золотые самородки SAS: Кайл Гэррик, позывной “Газ”, спокойный и рассудительный боец, прекрасный аналитик и штурмовик; Гари Сандерсон, позывной “Роуч”, шустрый юморной парень, хороший стрелок и поддержка, и неизменная парочка: Гоуст и Соуп. Снайпер и подрывник. Ледяное спокойствие и пламенный шторм. Признаться честно – капитан, пригласив Джона к себе в группу, немного беспокоился о Райли. Тот очень тяжело сходился с людьми, и только-только привык к Газу и Роучу. А неугомонный шотландец ещё в учебке бил все рекорды по коммуникативности, сразу же перезнакомившись со всеми окружающими. Перейдя в 141ю, Соуп предсказуемо моментально подружился с Газом и Роучем, и начал прощупывать подходы к нелюдимому лейтенанту.       Прайс затянулся и фыркнул в усы, вспоминая прошлое. Неизвестно каким чудом Соуп умудрился найти подход к Гоусту, и сработаться с ним до такой степени, что их двойка била все рекорды по результативности. Капитан радовался успехам пары бойцов, и начал переживать за них, замечая, что те сплотились ещё сильнее, зачастую оставаясь на ночь у койки раненого напарника в лазарете или переживая бессонные ночи с чашкой кофе за столом в их небольшой кухоньке, когда другой уходил на одиночную миссию.       Потихоньку капитан начал замечать за этими двумя несвойственные им ранее вещи: в баре они всегда садились рядом, касаясь друг друга коленом, та же картина представала взгляду Прайса и в самолёте, когда Соуп бессовестно дрых на широком плече абсолютно не возражающего лейтенанта. С недавних пор Гоуст, практически никогда не бравший увалы, стал брать выходные одновременно с МакТавишем. Да и вообще – со временем эти двое превратились в попугайчиков-неразлучников, и уже вся база знала, что если где-то слышен шотландский акцент МакТавиша, то рядом непременно обнаружится Райли, и наоборот: если на горизонте виднелась высокая, затянутая в чёрное фигура Гоуста, то рядом обязательно торчал ирокез Соупа.       С истинно шотландским упорством проломив круговую оборону Саймона Райли, Джон МакТавиш занял самое важное место в его сердце. Саймон всё ещё иногда терялся, проваливаясь в мысли и думая о том, что же такого Джонни, у которого не было никаких проблем в общении с обоими полами, в нём нашёл. Обычно скатиться в депрессию и самокопание ему не давал Соуп, немыслимым образом от него не отлипающий. Сперва Райли чувствовал себя странно, впервые не оставаясь одиночкой среди толпы, а потом потихоньку он привык к тёплому плечу рядом и невнятному шотландскому акценту над ухом. Джонни старался не оставлять Гоуста одного слишком часто, дорвавшись до предмета своего обожания и по возможности стараясь находиться как можно ближе к лейтенанту, постепенно приучая того к своему присутствию в его жизни. Возможно, это уже выглядело перебором со стороны обитателей базы, но никто им в лицо ничего так и не сказал, а свои парни, ухмыляясь, как-то поздравили их с началом отношений на очередной пьянке и больше эту тему не поднимали, лишь иногда по-доброму подкалывая. Прошло несколько месяцев, за которые Гоуст и Соуп умудрились получить по паре-тройке ранений на каждого. Сколько тревог и волнений им пришлось перенести, когда второго не пускали к первому в больницу, знал один лишь капитан, собственноручно подписывавший для них допуски и пропуски. И хотя Джонни и Саймон как-то обменялись своими жетонами, почему-то до колец дело у них ещё не дошло, что вызывало искреннее недоумение у наблюдавшего за ними капитана и напарников по группе, ведь такая крепкая любовь среди военных встречалась редко и была более чем достойна заключения брака.       Капитан выдохнул струю дыма и затушил сигару в красивой бронзовой пепельнице, изображавшей свернувшегося в кольцо дракона. Он от души потянулся, встал и включил кофемашину, принюхиваясь к аромату свежезаваренного напитка. Налив себе долгожданную чашечку утреннего кофе, Джонатан уселся в кресло и снова провалился в воспоминания, улыбнувшись и с удовольствием отпив из чашки. Иногда, глядя на своих парней, он чувствовал себя отцом четверых великовозрастных мальчишек. И недавно нечаянно подсмотренная им на миссии сцена с Соупом и Гоустом это доказывала.       Однажды на одном из привалов на нудной миссии, вышедший утром из палатки отлить Прайс умудрился подслушать разговор неразлучников, сидящих у костра и видно уже не первый раз спорящих про брак и фамилию. Соуп, по обыкновению, не мог спокойно усидеть на месте, и увлечённо жестикулируя доказывал Саймону: – Да с чего ты взял, что твоя фамилия плохая? Мне вообще-то нравится! Джон Райли… – МакТавиш вытянул ноги и мечтательно посмотрел на танцующее в костре пламя. Саймон устало потёр лицо, скрытое балаклавой и тихо ответил: – Я же тебе много раз рассказывал, Джонни, что мой отец был редкостным уродом, недостойным ходить по этой земле. И поменять фамилию я не могу, так как по документам я толком не существую. Если только… – Если только ты не женишься на мне. Саймон МакТавиш… – довольно перебил его Соуп, – если по мне, то звучит как-то хреново… Словно старый пыльный профессоришка на богом забытой кафедре. А вот Джон Райли совсем другое дело! Как имя какого-нибудь знаменитого детектива! – Соуп ухмыльнулся и толкнул сидящего рядом Гоуста локтем в бок.       В ответ раздался тяжёлый вздох. Они уже в миллионный раз начинали этот разговор, так толком ничем и не закончившийся – оба продолжали топтать грешную землю каждый под своей фамилией, ни в какую не желая уступать другому. Саймону никогда не нравилась его фамилия, а Джонни был против того, чтобы клан МакТавишей пополнился ещё одним членом, мотивируя это тем, что: “МакТавишей в Шотландии и так перебор, а Райли у меня один.”       Гоуст повернул голову и утонул в синеве глаз Джонни, внимательно вглядывающегося в лицо лейтенанта. – Саймон… – серьёзно начал шотландец, – твоя мама, брат и его жена, твой племянник, ведь они все – Райли…       Гоуст до хруста стиснул зубы, отводя взгляд в сторону. Любое упоминание о семье до сих пор резало по живому. На плечи лейтенанта легла тяжёлая рука Соупа, мягко привлекая его к себе: – Сай. Я вот честно не понимаю, ты же такой умный, а до сих пор не понял – я тоже хочу быть твоей семьёй… Любить тебя, остаться с тобой навсегда и больше никогда не устраивать истерик на посту охраны в больнице, доказывая всем, что я имею право навестить тебя.       Гоуст почувствовал, как когтистой лапой сдавило грудь, заставляя слёзы подступить к глазам. Он незаметно шмыгнул носом, повернулся к Соупу и хрипло ответил: – И я тоже хочу быть с тобой, Джонни. Просто… я не могу понять, почему ты так легко отказываешься от своей фамилии? Это ведь клановая, ты же сам говорил, что гордишься ей? – Я же не отказываюсь от семьи – я просто меняю фамилию. Я так и останусь для своих сынулей-распиздяем, братом-оболтусом и любимым дядюшкой. Изменится только набор букв в паспорте, и всё. – Соуп пожал плечами и прижался лбом к виску Гоуста. Тот повернул голову, упираясь лбом в лоб шотландца и заглядывая тому в глаза: – Джонни…       Капитан, совершив утренний моцион и возвращаясь из кустов, услышал разговор парней, сидящих у костра. Он остановился, невольно прислушавшись. Ему стало интересно, до чего они договорятся на этот раз. Постояв несколько минут и поняв, что ничего нового они так и не придумали, Прайс, которому уже давно надоело торчать в кустах и кормить местных злющих комаров, дожидаясь, пока эти влюбленные голубки наворкуются, громко рявкнул, с треском выбираясь из зарослей: – Даю вам месяц на то, чтобы расписаться! Парни, я честно заебался смотреть на ваши пиздострадания! Сколько можно?!       Гоуст и Соуп, к своему стыду позорно прозевавшие появление капитана, отпрянули друг от друга, смущённо краснея – Соуп, и отводя взгляд – Гоуст.       Прайс посмотрел на своих тут же зажавшихся бойцов, тяжело вздохнул и сел на бревно у костра рядом с ними. – Ребята, вот честно – вы всерьёз думали, что я ничего не знаю о том, что вы вместе? Да я подозревал, что вы сойдётесь даже раньше вас двоих. – Капитан огладил рукой свои шикарные усы, тепло глядя на растерянных парней. – И то что Газ и Роуч вас покрывают, я тоже знаю. И ругаться не собирался, слишком уж коротка наша жизнь, да и вы не косячили на работе до такой степени, чтобы я должен был вмешаться. Так что… – Джонатан хитро улыбнулся, – Совет вам да любовь! И месяц на раздумья! Ну честно – взрослые мужики, а мнётесь как целка перед брачной ночью…       Капитан встал, хлопнул сидевшего ближе к нему Гоуста по плечу, и скрылся в своей палатке, оставив напарников ошарашенно смотреть друг на друга.       Соуп только открыл рот, чтобы что-то сказать, как вжикнула молния на палатке сержантов, и оттуда высунулся помятый и сонный Газ: – Парни, простите за вторжение, но вас было слишком хорошо слышно. – Кайл демонстративно поковырялся пальцем в ухе и продолжил: – А чё вы так с фамилией паритесь? Берите двойную и всё! У меня у тётки как раз такая. И вообще: МакТавиш-Райли звучит гораздо лучше! Да и на бумаге будет выглядеть солиднее, сами зацените: лейтенант МакТавиш-Райли! – Кайл с умным видом задрал палец в воздух и посмотрел на испепеляющего его взглядом Гоуста. Джонни надулся, глядя на друга: – А что, сержант МакТавиш-Райли не звучит что ли? Газ ухмыльнулся: – Если честно, вас по фамилии никто звать-то и не будет толком: Гоуст и Соуп куда как привычнее вашей новой километровой фамилии.       Выдав своё заявление, Гэррик с кряхтением вылез из палатки и сонно убрёл в уже потрёпанные Прайсом кустики, оставив Гоуста и Соупа задумчиво коситься ему вслед.       Наступила тишина, слегка разбавленная далеким журчанием счастливо вздыхающего Газа и звенящим писком вездесущих комаров. Джон поёрзал и с хрустом почесал заросший подбородок, смотря на шевелящиеся кусты, скрывшие за собой товарища: – Слууушай, Сай, а чего это мы с тобой сами до такого не допетрили? Гоуст пожал плечами – он тоже ни разу не задумался о парной фамилии, всё время зацикливаясь на отрицании своей. – Хорошая идея, как по мне. Соуп просиял: – Значит, МакТавиш-Райли? – Значит да. Сам слышал – задание кэпа надо выполнять. Гоуста тут же сгребли мощные объятия заоравшего от радости сержанта: – Урааа, я женюсь! Или замуж выхожу? Тьфу, запутался, в общем – мы поженимся?! – Да, Джонни. Мы поженимся. – смиренно вздохнул лейтенант, с удовольствием прижимаясь к теплому телу своего будущего мужа. Из кустов и двух палаток донеслось слитное: – НУ НАКОНЕЦ-ТО!!!!