Лето, которого не было

      Сегодня цвет неба был окрашен в ярко желтый с оранжевыми просветами, и на нем висели полоски облаков, напоминая канат к плавающему по желтому воздуху солнцу.       Сону постепенно привыкал к парадоксальным явлениям города и почему-то чувствовал себя, банально, «как дома». Однако спалось ему, не так, как дома. Отчего-то он всё думал и думал, представляя перед собой Суён.       «Забавная» - думал он, поглядывая на свой пиджак, на котором все еще красовалась скорлупа от семечек.       Ночь, как он подметил себе, похаживал на, не поверите, простое ночное время.       Встав с утра так и не сомкнув глаз, он принялся умываться контрастной водой, подытоживая ритуал «монинга» увлажняющей маской для лица.       В то время Суен заканчивала читать уже пятидесятый оборот новой полюбившейся книги за сегодня.       Из кухни доносились звуки стукающихся друг о друга посуд, и Суен решила, что это мать готовит завтрак.       Не спеша вставая с дивана в гостиной, взгляд невольно упал на пачку семён, которую она так и не догрызла вчера, зато охотно подбрасывала их во все четыре стороны света: то на товары в лавке; то на чужой пиджак.       Семечки в голове расцвели вчерашними воспоминаниями, и русоволосая слабо улыбнулась про себя, представляя перед собой потерянное лицо Сону.        «Дурак», – сказала она почти шёпотом.       Она бы и сидела так, улыбаясь в пустоту и чесала себе пузо, если бы не колючий уши голос мамы.        — Суён-а! Кушать иди! — донеслось из кухни. Девушка ярко отреагировала, слегка дернувшись, и спешно стала идти к столу.                — Бегу!       — Во сколько ты проснулась? – спросила мама, стоило ей лишь взглянуть на книгу в руке, которую та забыла оставить в гостиной. — Поспала бы на часок побольше, да читала бы за лавкой.       — Бо-бо-бо, — протянула она понижая голос, — ворчишь уже с утра, — она вытянула стул из за стола, чтобы было удобнее сесть.       — На твоем месте я бы встала за пять минут до выхода, но зато выспалась, — мягкая улыбка на лице женщины и утреннее ворчание не гармонировали в голове Суён, и она подумала, не маньячка ли её мама.       — Ты так и делаешь обычно, — ответила она, принимаясь за кашу.       — Что делала вчера? Спокойно отработала? — Вытирая руки тряпочкой, мама тоже села напротив дочери. Суён замолкла, структурируя воспоминания, укладывая их в порядок, словно в очередь.        — Чудак один приходил, — подала она наконец голос.        — Чудак?       — Ага. Фотограф из Сеула. Приехал исследовать лето у нас, — Мама заметно насторожилась.       — И что ему было нужно от тебя?       — Ничего необычного. Сколько оно длится, почему, как, и так далее, — делилась она с набитым ртом.       — А ты что?        — А я что? Я рассказала всё, как есть, — вдруг припоминая. — А, ещё… Рассказывая ему о городе, я снова вспомнила те сцены, — Мама нахмурилась, отворачивая голову к панорамным окнам с разочарованным видом.       — Опять ты за своё.       — А что я, мам? — обиженно возразила Суён на реакцию матери.       — Я уже тебе говорила, что эти «воспоминания» твои — детские фантазии, — изменение настроения мамы в силе контраста ощущалось сильнее, чем есть. Суён раздраженно опустила ложку на стол.       — Ты до сих пор мне не веришь, — констатировала она, не смотря на мать, но на тарелку с кашей.       — Не смей рассказывать об этом никому. Не морочь людям голову бредом детской головы.       — Бред? — взглянув маме в глаза, ранилась о  её слова Суён.       — Суён-а…       — Спасибо, я сыта. Приятного аппетита, — бросила она и поспешила к выходу.       Испорченное настроение, недоеденный завтрак, не выпитый утренний чай сделали свое. Суён дергала ногой под лавкой, очередной раз прокручивая диалог с мамой, жалея, что не ответила тогда как-то по-другому.       Казалось, что совсем скоро, и она загрызет этот большой палец вместе с ногтем. Она похаживала на слишком сильно надутый шарик: — стоит только коснуться, как он громко взрывается, пугая всех вокруг.       — Бред? М-да уж. И это мама называется, — выражает свое недовольство она, пока не видит знакомую макушку через витрину.       — Сону? — бросает, спрашивая саму себя, и подрывается с места к выходу. Дверь резко распахнулась, — Блин. Не он, — успела расстроиться она, пока фантомное касание в плечо не заставило её забыться на мгновение от неожиданности, — Ой, мамочки! — пугается она. — Сону?! — вопрос вышел слишком эмоциональным, поэтому она спешит прикрыть рот и неловко опустить глаза.       — Он сам. Как ты? — улыбаясь, здоровается он.       — Неважно, если честно.        — Почему? — склоняя голову в бок. «Он похож на лисичку» –пронеслось в русоволосой головушке.       — С мамой поцапалась, — сказала она, скрещивая руки.        — Давай зайдем сначала, там ты мне все расскажешь, — предложил он, и они так и сделали. Запах старого дерева ударил в нос, и Сону поморщился. Они сели за маленький пустующий столик в углу для работников, когда Суён, заметив сантиметровую пыль на ней, не ушла искать тряпочку. Протерев столик, она принялась рассказывать:       — Понимаешь, мама не верит, что когда я говорю про свои воспоминания, я не вру. Всё называет это бредом, детскими фантазиями, да чем угодно, только верить мне не хочет! — жалуется Суён.       — Хм-м… — протянул Сону, пытаясь понять причину такого поведения матери подруги. — Может, она что-то знает?        — Что имеешь в виду? — прежде не раздумывавшая на эту тему, она удивленно возвышает брови ко лбу и лезет локтями на стол.       — Не утверждаю, но могу предположить, что она так пытается тебя защитить от чего-то. Пока сам не знаю, от чего, — признался он, неловко усмехаясь.       — Да от кого меня защищать, — расстроенно откидывается назад, опираясь на спинку стула, — это от меня нужно всех защищать.       Сону не сдерживает желания засмеяться от слов девушки. Та мгновенно хмурит брови:       — Чего?! Я что, что-то смешное сказала?! — забавно злится она, хмуря глаза. — В любом случае… — продолжает, успокаиваясь, — мне обидно, что родная мать так со мной поступает, — Сону понимая о чем она, кивает и опускает голову. — Что, если мои воспоминания — единственный способ вернуть лето?       — Ты хочешь вернуть лето? — вдруг спрашивает Сону.       — Не знаю, возможно ли это… Но я бы очень хотела этого.        — Мы постараемся.       — Мы? — не понимая, переспрашивает.       — Я помогу тебе.

***

      — Говорила я тебе, что этой дорогой пойдешь — обратно не вернешься, — ворчит, с трудом поднимая ногу для шага из слякоти.       — Сама же сказала, что это короткий путь к порту, — напоминает он.       — Да мало ли, что я там говори… — не успев договорить, девушка спотыкается о ветку, и мгновенно летит вниз. Она жмурит глаза, ожидая падение, однако его не случается.       — Аккуратнее ходить надо! — ругается Сону, придерживая девушку одной рукой, наклоняясь к чужому лицу слишком близко.  В животе защекотило. У обоих.        — О..ой… — единственное, что смогла выронить изо рта Суён и поспешно освободиться из хватки Сону.        — В порядке?       — В полном. Пошли.       — Дай руку хоть. В этом болоте риск упасть выше, чем я, — любезничает он.       — Дурак, ты выше меня всего на десять сантиметров.       Ответ девушки смешит парня, и он прячет оголенные зубы в воротник.       — Долго нам еще идти? — нетерпеливый он, все не думает помалкивать.       — Господи, Сону, — сказав, оборачивается к нему. Время замедляется, и она забывает, что хотела сказать. Сону долго ждет, когда она наконец подаст голос, и кивает головой, немым жестом спрашивая: «Ну?». — Не долго.        К тому времени обеденное небо игралось временем, как акварелью, окрашивая себя в светло-голубые оттенки. Лавка осталась позади, все так же отчаянно желая редких посетителей.       Они шли через небольшой лес, зато покрытый добрым слоем густой земли, и молились, чтобы дойти до пункта назначения. Иногда Сону тянуло взять девушку за руку, видя как тяжело ей дается делать шаги с ее, на вид, неудобными ботинками, но все не решался. Возможно, посчитал, что еще рано.       И они дошли.        Дом часовщика стоит в самом сердце старого города, скрытый за узкими улочками, которые будто закручиваются вокруг него, точно спираль времени. Это двухэтажное здание из тёмного дерева и выцветшего кирпича, с высокой черепичной крышей, на которой всегда сидят чайки. Вечером тёплые окна дома светятся, как циферблаты, но никто не помнит, когда последний раз видел, чтобы кто-то входил или выходил.       Суён неуверенно делает шаг ближе к дому, выходя вперед Сону. Он настораживается, спеша догнать её.       Девушка поднимает ладонь к ручке двери, но останавливает её в воздухе: боязно. Будто она уколит, ужалит или сожжет.       Сону замечает все. Как летят лепестки деревьев и приземляются на крыше старого дома. Как с порывом ветра они летят в абсолютно другую сторону света. Как дрожат руки Суён, и как она тяжело дышит, когда пытается открыть чертову дверь.        Он сглатывает, прежде чем мягко коснуться чужой руки и взять инициативу в свои руки. Они коротко переглядываются. Глаза Суён, как себе подметил Сону, под светом солнца красятся в сладкий, янтарный оттенок. «Прямо как у меня», прячет тайну в себе парень и открывает дверь.       Пыль поднимается со старой мебели и взору предстает картина с переизбытком коричневых цветов: это из-за дерева.       Все было сделано из дерева. Столы, стулья, даже кровать. Прямо напротив двери красуется окно.       — Где он?        — Не зна…       — Кого ищете, молодые люди? — медленно рече мужчина пожилых лет. Почти полностью облысевшая седая голова, волосы на которой больше похаживали больше на заснеженные ветви деревьев глубокой зимой. Хромая, он подошел чуть ближе к паре. Суён куксится, прежде чем ответить.       — Вас, на самом деле, — неуверенно подает голос она.       — Для каких целей? — садясь на стул возле окна.       — Мы хотим узнать тайну лета, — вместо Суён отвечает Сону. Суён оборачивается на парня.       — Тайну лета? — переспрашивает часовщик.       — Да. И вы можете нам помочь, — решительно выдает парень и на эту решительность часовщик реагирует неоднозначно: он молча смотрит на юношей, затем неторопливо достает из нагрудного кармана сигареты. Воздух начинает казаться тяжелее, когда старик закуривает одну из соломок.       — Сдается мне, юноша, последнее предложение было бы вежливее выразить в вопросительной форме.       Сону молча глядит на то, как часовщик делает затяжку, и не находя себе места от его взаимного пристального взора, ему не остается ничего, как отвести взгляд на часы, повешенные высоко на стенах старого жилища. Только теперь он замечает странность: на часах нет стрелок.        Все еще ощущая на себе его тяжелый взгляд, юноша снова переводит взгляд в противоположный угол, и там же находит следующую странность: ранее незнакомый механизм, отсчитывающий вовсе не время, а смену сезонов.       Сквозь занавесь дыма и полумрак помещения Сону не может разглядеть точно: весна или осень?       Суён не сдерживается от накопленной тревоги, и быстро касается рукавов парня:       — Знаете, кажется, нам уже пора. Мы зайдем попозже.

***

      «С ним что-то не так» – прозвучало в унисон.       — У него часы висели, без стрелок.        — Без стрелок? Зачем ему тогда часы? — прошептала Суён, словно старик всё ещё шёл за ними, даже спустя полчаса после того, как они покинули дом.       — Если б я только знал. А! Еще у него странная штука, вроде как, времена года насчитывает.       — Действительно странно.        — Ты слышала, как он ответил мне? Он точно против нашей идеи.        — Ну и… ну и пусть катится куда подальше! Мы и вдвоем справимся, — решительно заявляет Суён, обгоняя Сону и вставая перед ним. Она мягко улыбается ему, едва уловимо касаясь плеча.        — Ты… — неожиданно срывается у Сону. — Ты…       — Что? Что я? — умирая от любопытства, Суён невольно поднимается на носочки, представая перед парнем слишком близко.        — Смешная, — бросает наконец Сону. На самом деле, он хотел сказать не это. «Ты красивая» крутилось у него в голове, но чертов язык, закрутился в танце, не позволив вымолвить признание.

***

      Странное, тяжелое чувство в груди не покидало парня, даже когда он вернулся домой после встречи с Суён. Они пешком дошли до лавки, и он чуть ли не забыл, что пора бы обменяться с ней контактами. В арендованном доме вдруг показалось пусто и одиноко.       — Нуна, я облажался, — бросил Сону в трубку телефона.       — Нуна? — удивляясь обращению брата не по имени, сестра сразу же заподозрила неладное. — Похоже ты реально в жопе.