* * *
8 марта 2025 г., 20:17
Ближе к вечеру воздух стал резким и колючим. Тучи на небе висели низко, предвещая ещё больше снега, который вот-вот должен был выпасть в кампусе и по всему городу. Вокруг парня от здания к зданию сновали студенты, кутаясь в тёплые пальто и шарфы, а их дыхание клубилось в морозном воздухе. Джисон засунул руки глубоко в карманы и ссутулился от холода, из-за чего чехол с гитарой на его плече начал соскальзывать. Он направился из кампуса в музыкальную студию, где репетировала группа, чтобы укрыться от стужи.
— Джисон, — услышал он знакомый голос прямо позади себя.
Джисон обернулся и едва успел заметить Минхо, прежде чем омега схватил его за край большого свитера и притянул ближе. Он прижался к нему, уткнувшись в изгиб шеи, а Джисон почувствовал слабый аромат сосны и цитрусов, когда руки обвились вокруг него. И запах приближающейся течки: Минхо легко прильнул к нему достаточно близко, чтобы понять это.
— О, ты пришёл? — поддразнил парень, обнимая Минхо за плечи. Тот ничего не ответил, вместо этого тихо мыча, касаясь кожи Джисона. Его дыхание было тёплым и успокаивающим на морозе. Джисон крепче прижал его и опустил одну руку ниже, чтобы провести по спине. — Ты мог бы написать мне. Я бы зашёл за тобой.
Минхо пожал плечами, но не отпустил Джисона, всё ещё прижимаясь щекой к его шее.
— Всё в порядке, — пробормотал он.
Они простояли так ещё какое-то время, не обращая внимания на любопытные взгляды проходящих мимо людей. Остальной мир вокруг них словно затих, их объятия были маленьким уютным уголком в зимнем воздухе. Джисон продолжал наслаждаться моментом, на его губах играла нежная улыбка, пока Минхо прижимался к нему. Тот всегда становился более прилипчивым, когда приближался период течки.
— Ладно, — наконец сказал Джисон, ослабив хватку. — Давай отведём тебя в тёплое место, пока ты окончательно не прирос ко мне.
Минхо неохотно поднял голову и посмотрел на Джисона. Его щёки и нос порозовели от холода, а он сонно моргал, глядя на парня. Джисон не мог сдержать улыбки.
— Давай, прилипчивый омега, — дразнил он, не замечая ворчание Минхо в ответ, взял его за руку и переплёл пальцы.
Минхо позволил вести себя, даже не пытаясь скрыть довольную улыбку, что расплылась на его губах. Снег мягко хрустел под их ногами, пока они шли по кампусу.
— Думаешь, кто-нибудь заметил, что ты снова прилип ко мне? — спросил Джисон, взглянув на Минхо.
— Неважно, — легко ответил он и сжал руку парня. — Ты ведь не против, да?
Джисон фыркнул от смеха.
— Когда я был против?
Минхо снова хмыкнул, слегка прижимаясь к нему, пока парни шли рядом, наслаждаясь теплом, исходящим от Джисона, которое идеально согревало их в холодный зимний день.
Музыкальная студия была настоящим убежищем от пронизывающего мороза на улице, её тепло окутало их, как только они зашли в помещение. Парней встретил приглушённый гул голосов и настраиваемых инструментов. Минхо продолжал держать Джисона за руку, немного сжимая его пальцы. Он знал, даже не глядя, что Джисон ведёт его к дивану в дальнем конце комнаты. К удобному и мягкому дивану, заваленному разномастными одеялами, которые по настоянию Сынмина хранились там для общего пользования.
— Хорошо, — сказал Джисон, подталкивая Минхо, — давай устроим тебя поудобнее, чаги.
Минхо продолжал позволять Джисону вести себя вглубь помещения и отпустил его руку, лишь чтобы снять пальто с шарфом и бросить их на рядом стоящий складной стул. Мягкий вязаный свитер прилип к его телу, когда он плюхнулся на диван и тихо вздохнул. Джисон присел перед ним на корточки, стряхнул с волос Минхо оставшиеся снежинки и разгладил края его свитера в том месте, где тот задрался. Затем он взял одно из одеял и помог Минхо завернуться в него.
— Ты в порядке? Тебе не холодно?
Минхо промычал, мягко улыбнувшись, и потянулся к рукаву Джисона, чтобы слегка его потянуть.
— Всё хорошо, жить буду, — пробормотал он.
— Хорошо, — Джисон улыбнулся и взъерошил волосы Минхо, хихикая над тем, как тот лениво отмахнулся от его руки, прежде чем встать. — Оставайся здесь, хорошо? Может, вздремнёшь? Мы скоро закончим.
Джисон вышел в центр комнаты, чтобы присоединиться к остальным музыкантам у оборудования, и Минхо поудобнее устроился на диване. Всё это время он не сводил глаз с парня, наблюдая за тем, как тот снял с плеча чехол с гитарой и стянул пальто. Проследил, как Джисон отбросил верхнюю одежду в сторону, прежде чем достать инструмент, настроить его и убедиться, что тот готов. Парень непринуждённо болтал с Чаном и Хёнджином, обсуждая последовательность аккордов. Хёнджин уже поставил свою клавиатуру рядом с ними. Чонин и Чанбин о чём-то спорили рядом с ударной установкой, бас- и ритм-гитарой, которые стояли на подставках в полу. Их голоса были тихими, но оживлёнными.
Минхо не мог не почувствовать, как его наполняет тёплое приятное чувство, когда он смотрел на них. Однако момент был прерван, ведь Феликс плюхнулся рядом с ним на диван, как обычно полный солнечного света и энергии.
— Минхо-хён, — радостно сказал Феликс, забираясь в кокон из одеял вокруг парня.
Минхо едва моргает, подняв руку, чтобы обнять Феликса за плечи и притянуть к себе. Тот легко прижался к нему, уткнувшись щекой в его грудь. Для Минхо не редкость так проводить время со своими друзьями, особенно в преддверии течки. Феликс всегда пользовался этой возможностью, ибо Минхо не был большим любителем обниматься.
— Ты так хорош в объятиях, — поддразнивал Феликс, улыбаясь ему.
— Прирождённый талант, — сухо ответил Минхо, нежно сжимая чужую руку и наслаждаясь его тёплым летним ароматом, который щекотал нос, когда он уткнулся в макушку Феликса.
Тот что-то пробормотал в воротник Минхо.
— Ты снова пахнешь Джисоном, — ухмыльнулся Феликс, голос был достаточно тихим, чтобы его не было слышно через всю комнату, где находится группа. — Ты уверен, что вы не встречаетесь?
Омега закатил глаза, но на лице тоже промелькнула улыбка.
— Заткнись, — пробормотал он, мягко и нежно. Феликс глубже погрузился в объятия, и между ними повисла тишина, прежде чем Минхо перевёл взгляд на Чонина, который всё ещё разговаривал с Чанбином, но время от времени поглядывал в их сторону. — Знаешь... Чонин в последнее время часто смотрит на тебя.
Парень рядом слегка напрягся, но не отстранился. Его щёки слегка порозовели, и даже насмешка, кторую он издал, не смогла этого скрыть.
— Прекрати, — произнёс он, глядя куда угодно, только не на Чонина.
Минхо слегка улыбнулся.
— Он тебе нравится, да? — спросил он, его тон был мягким, дразнящим, но не злым. Феликс заёрзал в объятиях Минхо, бормоча что-то невнятное, а румянец на его лице стал ярче и дошёл до ушей. — Не думай, что я не замечаю. Это мило, правда.
Феликс застонал, уткнувшись лицом в грудь Минхо.
— Ты можешь прекратить? — проныл он.
— Ладно, ладно, — Минхо смягчился, тихо усмехнувшись. — Я остановлюсь, Ёнбок-и. Пока что.
Мгновение спустя репетиция группы была в самом разгаре: Чан отбивал ритм на барабанах, а Джисон сидел на стуле с гитарой на коленях. Чонин держал в руках бас-гитару и пел первые строчки песни, пока Чанбин играл на ритм-гитаре. Хёнджин стоял за синтезатором и умело порхал пальцами о клавишам. Окутанный теплом и музыкой, с Феликсом, свернувшимся калачиком у него под боком, Минхо закрыл глаза и медленно начал погружаться в сон.
Парень слегка пошевелился в объятиях, прижимаясь щекой к его плечу и с тихим восхищением наблюдая за тем, как Чонин играет и поёт. Минхо даже не поднял взгляд, когда Сынмин сел на подлокотник дивана рядом с ними. Но в конце концов голова склонилась набок, и он прижался к боку Сынмина, а тот лениво начал играл с его волосами, пропуская пальцы сквозь мягкие пряди с непринуждённостью, порождённой привычкой. Он ухмыльнулся, заметив, что Минхо неосознанно подался навстречу прикосновению, — омега, скорее всего, близок к течке, если она уже не наступила.
— Ты перегибаешь палку, — прошептал Феликс, почувствовав, что делает Сынмин.
Тот приподнял бровь и сказал:
— Я ничего не делаю. Это он прилип ко мне.
Феликс безобидно закатил глаза, но не стал спорить — он слишком привык к тому, что дружба Минхо и Сынмина всегда балансировала между ссорами, пререканиями и нежными, ободряющими прикосновениями, когда они думали, что никто другой не обращает на это внимание. Оба знали, что, несмотря на то, что из-за течки Минхо стал более ласковым, позже он будет ругать Сынмина, но пока он просто спал, его дыхание было мягким и ровным.
Минхо пошевелился, только когда по комнате разнёсся скрежет стульев, пока парни встали, и громкий смех Чана, возвещавший об окончании репетиции. Его ресницы затрепетали, и Минхо слегка поморщился, потянувшись, насколько это было возможно под одеялом, всё ещё обнимая Феликса, и замер, почувствовав, как чьи-то пальцы расчёсывают его волосы. Сонно моргая, Минхо поднял голову и увидел, как Сынмин ухмыляется ему.
— Что за?.. — сказал парень, резко выпрямившись и заставив Феликса заскулить, когда его толкнули и отодвинули. — Как давно ты здесь сидишь?
Слишком привыкшие к подшучиваниям Сынмина и Минхо, остальные проигнорировали их, начав собирать свои инструменты.
— Достаточно долго, — ответил тот певучим голосом, положив руку на спинку дивана. — Можешь не благодарить. Из меня получилась отличная подушка, не так ли?
Минхо усмехнулся и провёл рукой по волосам, словно пытался стереть прикосновения Сынмина.
— Ты невозможен.
— О, хён! Не надо так говорить, — Сынмин поддразнил его, притворно надув губы, и протянул руку, чтобы смахнуть пылинку со свитера Минхо. — Ты всегда такой милый, когда у тебя течка.
Минхо замер на полсекунды, прежде чем сузить глаза.
— Тебе повезло, что я слишком добр, чтобы задушить тебя прямо сейчас.
Феликс посмеялся рядом с Минхо.
— Однако, он прав. Ты прилип ко мне до того, как пришёл он.
— Предатель, — сказал Минхо, сильнее кутаясь в одеяло, пока Сынмин и Феликс обменивались улыбками.
К тому времени, как все закончили собирать свои вещи и решили, куда пойти ужинать всей компанией, Минхо уже почти перестал смущаться, хотя всё ещё бросал на Сынмина предупреждающие взгляды всякий раз, когда тот выглядел слишком самодовольным. Надев пальто, они вышли на улицу, в холодный ночной воздух. Их дыхание вырывалось белыми облачками, пока Феликс прижимался к Минхо во время прогулки. Хёнджин тоже держался рядом с Минхо, а Джисон шёл чуть позади них, разговаривая с Чаном. Чонин и Чанбин были впереди и вели всех к выбранному ими ресторану.
Это было небольшое, но уютное заведение залитое золотистым светом, что освещал и тротуар, приглашая внутрь. Группа заняла большой стол в глубине зала, устроившись на разномастных стульях, а Чан взял меню, и все начали обсуждать, что заказать. Минхо оказался зажатым между Феликсом и Сынмином, а Джисон сел напротив него. Феликс тут же прислонился к Минхо, взбудоражено болтая о разных блюдах, в то время как Сынмин оперся локтем о стол и наблюдал за парнем с весёлым блеском в глазах.
— На этот раз ты собираешься что-нибудь съесть, да? — спросил Сынмин.
Минхо закатил глаза и ответил:
— Я всегда ем. Ты ведёшь себя так, будто я морю себя голодом.
— Нет, ты просто ковыряешься в своей тарелке, а потом воруешь еду из чужих.
Минхо открыл рот, чтобы возразить, но Феликс улыбнулся и сказал:
— Я не против поделиться, хён.
— Вот почему Ёнбок-и самый лучший.
Ужин прошёл в атмосфере смеха и разговоров, в тепле ресторана и в компании друг друга. Вечер подходил к концу, и Сынмин откинулся на спинку стула, посмотрел на Минхо и спросил:
— Ну и каково это — быть всеобщим любимцем для объятий.
Минхо фыркнул, сделал глоток чая и ответил:
— Не знаю. Ты явно преувеличиваешь.
Улыбка Сынмина стала шире. Феликс, почувствовав новый виток их перепалки, положил голову на плечо Минхо и сказал:
— Ну, ты мой любимчик, хён.
Услышав это, Минхо смягчился, его рука поднялась, чтобы нежно взъерошить чужие волосы.
— Спасибо, Ёнбок-а, — сказал он. — По крайней мере, хоть у кого-то здесь хороший вкус.
В конце концов, компания наконец-то вышла на улицу, холодный ночной воздух обжигал их лица, но общее тепло всё ещё сохранялось. По группе прокатилась волна тихого смеха, но та быстро стихла, когда все начали расходиться. Джисон стоял рядом с Минхо, засунув руки в карманы пальто, и смотрел на остальных, прежде чем перевести взгляд на него. Минхо стоял достаточно близко, чтобы тот мог легко почувствовать слабый цитрусовый аромат от его предстоящей течки, смешивающийся с резким холодом вокруг них.
— Ты идёшь со мной, да? — спросил он Минхо.
Тот улыбнулся и кивнул.
— Конечно, — ответил он. — У тебя теплее, чем у меня.
Джисон тихо рассмеялся и слегка толкнул его плечом.
— Ого, какая высокая оценка. Ты знаешь, как заставить парня почувствовать себя особенным, чаги-я.
Уголки губ Минхо дрогнули при этом ласковом обращении, но он ничего не ответил. Вместо этого он пошёл рядом с Джисоном по тихим улицам к чужой квартире. К тому времени, как они добрались до неё, ночной холод пробрался сквозь их пальто, и Минхо, не теряя времени, сбросил его, как только они оказались в тёплом доме. Джисон последовал его примеру, скинув верхнюю одежду на спинку стула, и направился на кухню. Минхо устроился на диване, положив рядом с собой рюкзак, а затем взял с дивана маленькое одеяло и накрылся им.
— Хочешь выпить что-то определённое? — спросил Джисон с кухни, немного приглушив голос, пока рылся в холодильнике.
Минхо покачал головой, несмотря на то, что Джисон его не видел.
— Неа.
Через мгновение Джисон вернулся в гостиную со стаканом воды в руке. Он поставил его на кофейный столик, а затем достал из рюкзака ноутбук.
— Ладно, нужно сделать домашку, — сказал он, усаживаясь рядом. — Ты не можешь так уснуть, чаги-я.
Минхо фыркнул и взял стакан с водой, делая глоток.
— Ничего не обещаю, — он поставил стакан обратно на стол и достал из рюкзака книгу, в которой должен был делать заметки.
Следующий час прошёл в приятной тишине, и единственными звуками в комнате были отдалённое жужжание водонагревателя, скрип ручек по бумаге и редкие ругательства Джисона, когда он работал над особенно сложным заданием. Взгляд Минхо блуждал из стороны в сторону, его веки становились все тяжелее по мере того, как воздух в квартире теплел, а легкость, которую он всегда чувствовал рядом с Джисоном, убаюкивала, погружая в приятную дымку.
Поняв, что больше не сможет работать, Минхо отложил книгу.
— Я пойду в душ, — произнёс он, откинув одеяло и встав.
Джисон не поднял глаз и рассеянно отмахнулся от него:
— Давай, чаги-а.
Минхо не в первый раз пользовался душем или ночевал у него вместо того, чтобы возвращаться домой, когда они вместе делали домашнее задание. Шум воды в душе наполнил квартиру, пока Джисон продолжал сидеть за ноутбуком, сосредоточенно нахмурив брови.
Когда Минхо вышел несколько минут спустя, его волосы были влажными, а кожа слегка раскраснелась от теплой воды и предстоящей течки, Джисон едва сдвинулся со своего места за столом.
— Твоя очередь, — сказал Минхо, взъерошивая волосы полотенцем, которое держал в руке, и задержался в коридоре, что вел в спальню и ванную Джисона.
Джисон, наконец, поднял взгляд. Он замер лишь на секунду, смотря на Минхо в одежде, украденной из собственного гардероба, но потом дёрнулся и начал:
— Спасибо, что согрел для меня ванную, — дерзко улыбнулся он, зная, что плитка на стенах будет в этот раз тёплой, а не холодной, как для Минхо. Затем он встал и со стоном потянулся, прежде чем направиться в ванную, но остановился, чтобы взять одежду.
Пока Джисон принимал душ, Минхо прошёл в чужую спальню. Он положил полотенце в корзину для грязного белья и с довольным вздохом плюхнулся на кровать Джисона. Затем Минхо взял пульт, чтобы включить телевизор, стоявший на импровизированной подставке (это была просто пара пластиковых ящиков с оригинальной коробкой от телевизора), и стал переключать каналы, пока не нашёл что-то более-менее интересное. А после он поудобнее устроился на кровати, укрывшись мягкими пушистыми одеялами.
Когда Джисон вошёл в комнату чуть позже, его волосы всё ещё были влажными и торчали в разные стороны. Он удивлённо приподнял брови, увидев, как Минхо закутался. Парень молча забрался в постель, матрас прогнулся под его весом. Минхо слегка сдвинулся, приподняв край одеяла, чтобы Джисон тоже мог забраться под него.
Оба молча устроились поудобнее в постели рядом друг с другом, за годы эти действия стали такими привычными. Вскоре Минхо удобно устроился на груди Джисона, подложив голову ему под подбородок. Тот машинально обнял Минхо за талию, а другой рукой зарылся в его волосы. Он перебирал пальцами мягкие пряди, легко и рассеянно.
— Удобно? — спросил Джисон низким и тёплым голосом.
Минхо промычал в ответ, прикрыв глаза и сосредоточившись на телевизоре.
— Ты неплохая подушка.
— Неплохая... — хмыкает Джисон, стараясь не смеяться, но звук всё равно вырвался из его груди. — Я оскорблён, чаги-я. Думал, я твоя любимая подушка.
— Лишь вполне сносная, — несмотря на его слова, на лице Минхо появилась мягкая улыбка, которую парень не мог видеть, но Минхо знал, что тот понимал, что он просто дразнил его.
Джисон снова усмехнулся и лениво поцеловал Минхо в макушку. Они погрузились в непринуждённую тишину, звук телевизора наполнял комнату, а Джисон продолжал успокаивающе гладить Минхо по волосам. В конце концов, телевизор превратился в фоновый шум, тихие разговоры затихли, когда их начал одолевать сон. Дыхание Джисона замедлилось, а его рука так и осталась лежать на волосах Минхо, когда он закрыл глаза. Тот слегка пошевелился, прижимаясь ближе к груди Джисона, его дыхание выровнялось.
Утреннее солнце проникало сквозь открытую занавеску в спальне Джисона, заливая комнату мягким золотистым светом. Минхо пошевелился в постели, его волосы спутались на подушке, и он проворчал что-то неразборчивое, когда Джисон выскользнул из-под одеяла. Парень двигался тихо, не желая будить омегу, который за ночь растянулся на половине кровати.
На кухне Джисон тихо напевал, разбивая яйца в миску и перемешивая их с привычной легкостью. Тишину квартиры наполнило шипение масла на сковороде, за которым последовал запах яичницы-болтуньи и тостов. Он быстро управился, аккуратно раскладывая еду по тарелкам, и вернулся в спальню.
— Минхо-хён. Чаги-я, — говорил он мягко, но всё равно настойчиво, нежно потряхивая Минхо за плечо. — Завтрак готов.
Минхо моргнул, глядя на него мутными глазами, и пробормотал:
— Ещё пять минут.
— Неа, — сказал Джисон, ухмыляясь и стягивая с Минхо одеяло. — Давай, поешь, пока тёплое. Кроме того, тебе поскорее нужно домой.
Ворча себе под нос, Минхо наконец-то выбрался из постели и босиком прошлёпал на кухню вслед за Джисоном. Он сел за маленький столик и посмотрел на тарелку, которую Джисон поставил перед ним.
— Ты слишком добр ко мне, — пробормотал он, беря вилку.
— Само собой, — игривый тон Джисона заставил Минхо вздохнуть, когда тот сел напротив него. — Ты избалован, чаги-я. Кто-то должен о тебе заботиться, — Минхо закатил глаза, но не стал спорить. Вместо этого он сосредоточился на завтраке.
После того, как они поели и Джисон убрал со стола, Минхо переоделся в свою одежду, а ту, что взял у Джисона, положил в корзину для белья. Затем вернулся в гостиную и увидел, как парень надевает пальто.
— Я провожу тебя до дома, — сказал он.
— Не нужно, — ответил Минхо, надевая ботинки и хватая пальто.
Джисон придержал для него дверь и жестом показал Минхо, чтобы тот вышел из квартиры первым.
— Я знаю, что не нужно, — Джисон пожал плечами. — Но я всё равно хочу.
Они молча шли к квартире Минхо, под их ногами похрустывал снег, который не успели убрать после предыдущего снегопада. Минхо всё время держался рядом с Джисоном, время от времени касаясь его плечом. Когда они подошли к дому, Джисон остановился и засунул руки в карманы пальто.
— Ладно, — сказал он с тихим вздохом. — Что ж, отдохни, когда сможешь. И не беспокойся о прогулах в университете.
Минхо моргнул, глядя на него, слегка наклонил голову и начал:
— Почему я не должен…
— Я уже предупредил, что тебя не будет, — с ухмылкой сказал Джисон. — Потому что я знал, что ты забудешь.
Минхо открыл рот, чтобы что-то сказать, но не произнёс ни слова. Вместо этого он усмехнулся и покачал головой.
— Спасибо, Джисон-и.
Тот ухмыльнулся ещё шире, протянул руку и взъерошил волосы Минхо, прежде чем сделать шаг назад, выглядя почти сожалеющим.
— Увидимся позже, хён.
Минхо смотрел, как Джисон уходит, и в его груди разливалось странное тепло, прежде чем он прогнал наваждение и направился внутрь. Оказавшись в своей квартире, он бросил сумку и пальто на диван и потянулся, тихо застонав от боли в мышцах. Его течка приближалась, он уже был на грани. Знакомое чувство усталости и чувствительности наваливалось на него — Джисон был прав, предупредив университет, потому что Минхо был уверен, что течка начнётся этой ночью. Вздохнув, он достал телефон и пролистал контакты, пока не наткнулся на знакомое имя: Джехён.
Альфа ответил на звонок после нескольких гудков:
— Минхо-я?
— Привет, — ответил он, прислонившись к столешнице на своей кухне. — Снова это время, — Минхо тихо рассмеялся, услышав, как Джехён тихо выдохнул через нос в ответ на это. — Ты свободен в ближайшие несколько дней? Ты сможешь прийти сегодня вечером? — Минхо сначала подумал, что у него есть ещё пара дней на подготовку, но он почувствовал знакомое жжение под кожей, означавшее, что течка нахлынет с новой силой, прежде чем он успеет опомниться.
Прежде чем ответить, Джехён сделал паузу.
— Да, конечно. Обычный план?
— Ага, — их разговор продлился недолго, потому что больше им нечего было обсуждать.
Когда Джехён пришёл позже тем же вечером, Минхо быстро впустил его, радуясь. Однако, как только тот прошел в квартиру, в воздухе разлился резкий запах раздражения, альфа нахмурил брови и перевёл взгляд на Минхо.
— От тебя пахнет другим альфой, — сказал он ровным тоном. Не то чтобы он считал, что имеет какие-то права на Минхо — их отношения были «деловыми» и платоническими. Минхо доверял ему настолько, что позволил помочь себе во время течки без возможности романтических отношений. Однако это не помешало альфа-части Джехёна раздражаться из-за очень сильного чужого запаха, исходящего от него.
Минхо удивленно моргнул и спросил:
— Что?
— Другой альфа, — повторил Джехён, бросив сумку у двери. — Ты весь пропитан им.
Минхо нахмурился, рефлекторно понюхав рукав своего свитера. Запах Джисона всё ещё слабо ощущался на его коже – тёплые древесные нотки, к которой Минхо настолько привык, что уже почти не замечал.
— Это просто Джисон, — сказал он, пожимая плечами. — Мы друзья.
Джехён кивнул, но, похоже, не был полностью уверен. Тем не менее, он не стал настаивать. Вместо этого он закатал рукава и начал говорить с Минхо о том, на какой стадии течки он находится, и о том, что у них есть всё необходимое, чтобы продержаться следующие несколько дней. В течение следующей недели Джехён был внимательным и терпеливым, поддерживая Минхо и удовлетворяя его потребности по мере того, как течка шла своим чередом. Он ни разу не дрогнул, следил за тем, чтобы Минхо было комфортно, не забывал кормить его и поить, и в целом заботился о нём на протяжении всего изнурительного испытания.
Когда туман его состояния наконец рассеялся, Минхо растянулся на кровати, чувствуя тяжесть в теле. Джехён, который только что принял душ и привёл себя в порядок, чтобы предстать перед миром за пределами квартиры Минхо, прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди, и посмотрел на Минхо с лёгкой ухмылкой.
— Тебе действительно стоит попросить своего альфу помочь тебе с этим, — сказал Джехён. Его тон был немного игривым, но в то же время многозначительным.
Минхо фыркнул и приподнялся на локте.
— У меня нет альфы, — сказал он, постучав по чистой коже на шее, где должна быть метка.
Джехён выгнул бровь. Он оглядел комнату, где увидел один ботинок Джисона, брошенный рядом с гардеробом Минхо, толстовку Джисона, небрежно висящую на зеркале в полный рост в углу, их общую фотографию из караоке, где Джисон обнимает Минхо за плечи.
— Мог бы и не врать. От тебя всегда пахло им, когда я с тобой — и в твоей квартире тоже.
Минхо открыл рот, чтобы ответить, но не смог произнести ни слова. Вместо этого на его лице промелькнуло замешательство, а мысли зацепились за слова Джехёна. Запах Джисона. Он говорил о запахе Джисона. Минхо попытался отмахнуться от парня, слабо рассмеявшись и откинувшись на кровать.
— Тебе кажется, — пробормотал он.
Джехён вздохнул, но кивнул и взял свою собранную сумку с того места, куда положил её у двери.
— Как скажешь. Увидимся позже, Минхо.
Как только дверь за ним закрылась, Минхо перевернулся на спину и уставился в потолок. Слова Джехёна крутились у него в голове. «Джисон — просто мой друг», — подумал он, хотя эти слова казались странно пустыми. Джисон был его другом. Его другом — его другом-альфой, который называл его «чаги-я», провожал домой, играл с его волосами и всегда был достаточно близко, чтобы коснуться его в почти любой момент.
Минхо нахмурился и беспокойно заёрзал, когда тишина квартиры окутала его тяжестью его мыслей.
— Это ничего не значит, — пробормотал он себе под нос, хотя знал, что это просто потому, что для Джисона это ничего не значило. Минхо давно перестал надеяться, что отношения между ними могут измениться. И всё же, когда он это сказал, в его груди поселилось странное беспокойство, вопрос, от которого он не мог избавиться, пока отдыхал остаток ночи и готовился к занятиям на следующий день.
В то утро Минхо не пошёл на первые занятия, слишком уставший, чтобы заставить себя встать с постели. Но к обеду он всё-таки добрался до кампуса. Он вошёл в столовую, и знакомый гул голосов и звон подносов каким-то образом помогли ему успокоиться после разговора с Джехёном. Было приятно вернуться к нормальной жизни. Минхо остановился, оглядывая зал в поисках друзей, пока не увидел их за одним из столиков в дальнем конце зала. Странное чувство в его груди ослабло, когда он направился к ним, и на его лице появилась улыбка.
— Минхо! — Чанбин поприветствовал его широкой улыбкой, когда увидел, что старший омега из их компании друзей направляется к ним. Он подвинулся, освобождая место за столом рядом с собой. — Рад, что ты вернулся целым и невредимым, — поддразнил он, и Минхо закатил глаза. — Как всё прошло? Джехён снова приходил тебе на помощь, да?
Минхо на мгновение замер при упоминании чужого имени, и его мысли быстро вернулись к чужим словам о том, что от него пахнет Джисоном. Минхо подавил чувство дискомфорта, прежде чем оно отразилось на его лице, и, улыбнувшись, сел, небрежно пожав плечами.
— М-м-м. Он помог, — ответил он. — Всё было хорошо. Ничего особенного.
Минхо взглянул на Джисона, сидевшего по другую сторону от него, когда Чанбин заговорил о том, что теперь, когда Минхо вернулся, они могут планировать выходные всей группой. Минхо заметил, что пальцы Джисона замерли над тарелкой с обедом, когда речь зашла о партнёре Минхо в течку. Выражение лица Джисона было непроницаемым, но в его позе появилось что-то напряжённое, чего раньше не было. Минхо не особо прислушивался к разговору вокруг него, пока остальные обсуждали, чем заняться в эти выходные. Вместо этого он обратил внимание на Джисона, который почти не притронулся к еде. Взгляд его был устремлён на тарелку перед ним, но казалось, что он погружён в свои мысли.
— Ты в порядке, Сон-и? — тихо спросил Минхо, в его голосе прозвучала тревога, а рука инстинктивно коснулась руки Джисона.
Тот резко поднял взгляд, словно испугавшись, но быстро скрыл это за полуулыбкой.
— Я в порядке, — сказал он. — Просто... устал.
Минхо его слова не убедили, но он понимал, что бы то ни было, Джисон не был готов говорить об этом. Поэтому он кивнул и мягко сжал его руку, прежде чем самого втянули в разговор Феликса и Чанбина о возможных планах.
— Ты в порядке? — спросил Чан у Джисона достаточно тихо, чтобы его не было слышно из-за разговора по другую сторону от них. — Ты выглядишь немного... — Чан не знал, как это описать, — угрюмым, — наконец, подобрал он слово. — Думаешь о чём-то?
Джисон прищурился, на лице отразилось легкое раздражение, но он всё равно ничего не сказал, прежде чем Чан поддразнил его:
— Ревнуешь, что Джехён помогает Минхо, а не ты?
Джисон быстро перевёл взгляд на Чана, собираясь отчитать его, но тут Хёнджин забрался к тому на колени и обнял за шею.
— Твоя ревность душит меня, Сон-и, — поддразнил он, и в его голосе была нежность, которая не соответствовала его словам. Джисон уже хотел послать их обоих, но Хёнджин просто добавляет: — Вы двое были бы очаровательны вместе, — он мягко улыбнулся и поцеловал Чана в щёку.
Руки Чана обвились вокруг талии Хёнджина, притягивая его ближе с довольным мурлыканьем.
— Но мы лучше, — пробормотал он, его губы коснулись шеи Хёнджина рядом с меткой, которую Чан поставил там несколько лет назад.
Остальные, что не слышали их тихого разговора, похоже, поняли, чем те заняты , потому что Феликс драматично застонал, ковыряясь вилкой в салате, и сказал:
— Фу, я даже не могу есть, когда вы двое так… тошнотворно себя ведёте.
Чанбин изобразил рвотный позыв и сказал:
— Серьёзно, тебе обязательно делать это прямо сейчас? Мы пытаемся поесть.
Минхо тихо усмехнулся, но его внимание было сосредоточено в основном на Джисоне, который теперь игнорировал шутки за столом о том, как сильно Чан и Хёнджин влюблены друг в друга с тех пор, как начали встречаться в старших классах. Казалось, что ни одно из их слов не доходило до него, потому что его мысли были далеко.
Когда обед закончился, и все начали собирать свои вещи, Минхо почувствовал сильное нежелание уходить. Он не был готов уйти, не разобравшись во всём происходящем и не получив от Джисона внятных ответов на то, что его беспокоило. Прежде чем Минхо успел попросить Джисона остаться и поговорить с ним, тот встал и отошёл от группы, едва взглянув на Минхо и пробормотав «увидимся позже» всем остальным.
Минхо сидел и смотрел на удаляющуюся фигуру Джисона, а его сердце громко колотилось в груди.
Поздний послеобеденный солнечный свет проникал в окна студии, отбрасывая длинные тени на пол. Это был долгий день для всех, и, казалось, в атмосфере, наполнявшей комнату, что-то изменилось. В тот день всё было странно, и то, что Минхо был на своей тренировке, только усиливало это ощущение.
— Джисон, — непринуждённо начал Чанбин, вытягивая руки над головой и прислоняясь к стене, наблюдая за реакцией парня. — Ты весь день был не в духе. Что с тобой такое?
Джисон пытался не обращать на него внимания, вместо ответа возился со своей гитарой. Он был тише, чем обычно, и это не осталось незамеченным ни Чанбином, ни кем-либо другим. Джисон поймал себя на том, что смотрит на диван, где сидел бы Минхо, если бы был на их репетиции. Но он не был уверен, что небольшая боль в груди, которую он чувствовал, была вызвана отсутствием Минхо в тот день или чем-то ещё.
— Я в порядке, — пробормотал Джисон. Его голос прозвучал чуть резче, чем он хотел, но он не стал извиняться.
Чанбин скрестил руки на груди и приподнял бровь.
— Конечно. Ты в порядке. Просто ты ведёшь себя тише, чем обычно, и избегаешь Минхо с тех пор, как он вернулся после течки. Что-то случилось?
— Ничего не случилось, — сказал он, стараясь говорить непринуждённо, но даже сам слышал в своём голосе резкие нотки.
Феликс, сидевший на одном из стульев в комнате, сказал:
— Ну же, Сон-и, — он мягко улыбнулся, когда Джисон посмотрел на него. — Не притворяйся, что мы не знаем, почему ты сейчас дуешься. Ты считаешь секунды до того, как поедешь забирать его с тренировки, да?
Комментарий заставил Джисона на мгновение застыть. Он крепче сжал гитару и отвернулся, слегка нахмурившись.
— Минхо — мой друг. Разве я не могу забрать его с тренировки?
— Да, конечно, — подал голос Чонин с другого конца комнаты, едва скрывая улыбку от того, что кое-кто наконец-то заставил Джисона говорить об этом. — Просто друзья, которые, кажется, всегда обнимаются или прикасаются друг к другу после того, как проводят раздельно больше двух минут. Друзья, которые постоянно рядом и, кажется, говорят на каком-то молчаливом, своем собственном языке.
Джисон старался держаться, но чувствовал, как под кожей нарастает раздражение, хотя и не понимал, почему.
— Я не знаю, о чём вы говорите, — он отложил гитару и встал, скрестив руки на груди. — Я ему не интересен в таком плане.
— О, правда? — спросил Чанбин с понимающей улыбкой, приподняв уголки губ. — Значит, ты не интересен Минхо... Но Минхо интересен тебе?
Джисон открыл рот, чтобы возразить, но обнаружил, что не может произнести ни слова. Его сердце бешено колотилось в груди, и на долю секунды ему показалось, что все в этой комнате смотрят на него. Он чувствовал, как учащается его дыхание. Он не мог отрицать, что его живот не сжимался каждый раз, когда Минхо улыбался ему, или что его руки не всегда тянулись к Минхо, когда они лежали в кровати, глядя друг на друга во время ночных разговоров. Он также не мог отрицать, что напоминание о том, что Минхо недавно был с кем-то другим — с кем-то, кто не был им и никогда им не будет, — заставило что-то в Джисоне неприятно скрутиться. Но он не мог сказать ничего из этого, поэтому и не стал.
— Минхо не испытывает ко мне таких чувств, — наконец сказал он низким, но твердым голосом. — Мы... просто друзья.
Феликс приподнял бровь и бросил на Джисона слишком понимающий взгляд.
— Ты уверен? Потому что мы все видим, как ты ведёшь себя с ним, — сказал он.
От слов Феликса у Джисона неприятно царапнуло в груди. Ему казалось, что друзья видят его насквозь, что они уже точно знают, что он чувствует, и просто пытаются заставить его признаться.
— Я не знаю, — пробормотал он, но, произнося это, снова бросил взгляд на дверь, словно надеясь, что Минхо войдёт и всё снова станет нормально.
Чонин откинулся на спинку стула, поставив его на две задние ножки, а затем снова опустив на пол, и сказал:
— Значит, ты хочешь сказать мне, хён, что ничего не чувствуешь, когда Минхо наклоняется к тебе, когда вы вместе смотрите фильмы, или когда он прижимается к тебе на диване? Или когда вы практически срастаетесь, пока провожаешь его на пару?
Джисон стиснул зубы, но прежде чем он успел ответить, Хёнджин, который молча наблюдал за происходящим, сидя за клавиатурой, сказал:
— Не притворяйся, что ты не влюблён в него, Джисон. Ты знаешь, что это так.
Эти слова были как удар под дых, и Джисон не совсем знает почему. Он открыл рот, чтобы что-то произнести, сказать Хёнджину, что тот ошибается, но понял, что не может. Он не мог, потому что Хёнджин на самом деле не ошибался. И всё же Джисон почувствовал, как его грудь сдавило от паники, если он позволял себе думать об этом.
— Я просто не… Я не могу… — пробормотал Джисон, снова проведя рукой по волосам. — Я не могу признать это прямо сейчас.
— Правда? — Чанбин наблюдал за ним, нахмурив брови. — Ты серьёзно собираешься продолжать притворяться? Почему ты просто не признаешься ему?
Сердце Джисона, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, когда он с трудом сглотнул.
— Я не собираюсь признаваться, — сказал он, ненавидя себя за то, что его голос дрожал. — Не в чем признаваться.
Сынмин тихо рассмеялся в ответ.
— Да, конечно, — сказал он с сарказмом в голосе, — как скажешь. Только не приходи к нам плакаться, когда ты застрянешь во френдзоне, в которую сам себя загнал, а Минхо будет с кем-то другим.
Джисон резко встал, засунув руки в карманы толстовки, и отвернулся от них, не в силах встретиться с кем-либо из них взглядом. Он знал, что они были правы — они всегда были правы. Он просто… был в ужасе. Он был в ужасе от того, что признавался в этом даже самому себе. Джисон почти направился к двери, больше не чувствуя себя готовым к репетиции, но прежде чем он успел дойти до неё, Хёнджин снова заговорил.
— Почему ты просто не скажешь ему, Джисон? — Хёнджин вздохнул. — Клянусь, ты как главный герой романтического фильма, который слишком боится признаться, несмотря на то, что должен.
Мысли Джисона путались, сердце по-прежнему слишком громко билось в груди.
— Заткнись, — пробормотал он. Парень отошёл от двери в глубь студии. Ему хотелось просто проигнорировать то, что они говорили, настаивать на том, что они слишком много себе напридумывали. Но он знал, что они были правы, они всегда были правы. Джисону нужно было это признать — он не был готов и, возможно, никогда не будет готов.
Небо стало нежно-серым, температура понизилась с наступлением вечера, и первые нежные снежинки нового снегопада закружились в воздухе. Однако Джисон не обращал на это внимания, стоя у здания театрального факультета, засунув руки глубоко в карманы пальто и выдыхая маленькие облачка пара. Холодный воздух обжигал его щёки, но это было ничто по сравнению с холодом, поселившимся в его груди после того, что произошло на репетиции. Его разум продолжал прокручивать этот разговор снова и снова.
Ты ждёшь подходящего момента, чтобы признаться. Ты влюблён в него и слишком боишься это признать.
Джисон покачал головой, пытаясь сосредоточиться на чём-то другом — на чём угодно, что не имело бы отношения к его чувствам к Минхо. Его сердце билось чуть быстрее, а живот сводило каждый раз, когда он думал об этом. Они были просто друзьями. Просто друзьями, которые каждый день проводили вместе по несколько часов, делились тихими и успокаивающими моментами, притягивались друг к другу, как магниты, когда оказывались рядом. Но всё же они были просто друзьями.
И этого было достаточно. Этого было более чем достаточно, если это было всё, чего Минхо хотел от него. Вздохнув, Джисон поднял взгляд к небу, позволяя мягким снежинкам оседать на его ресницах. Небо не могло дать ему ответов, не могло посоветовать ничего, кроме настойчивых комментариев друзей, призывающих его сказать Минхо правду. Тяжело вздохнув, он снова посмотрел на выход в здание и стал ждать.
Дверь в кабинет актёрского мастерства распахнулась, и из неё вышла небольшая группа студентов. Джисон сразу же заметил среди них Минхо, он заметно выделялся среди остальных. На лице Минхо была его обычная улыбка, его глаза светились теплотой, пока он болтал с несколькими одногруппникам. Когда он заметил Джисона, стоящего в стороне, его улыбка смягчилась и превратилась в ту улыбку, от которой у Джисона всегда сжималось сердце.
Не раздумывая, парень направился к нему, уже протягивая руки для объятий, как делал это миллион раз до этого. Ему всегда было так легко обнять Минхо и прижать его к себе. Но на этот раз, подойдя ближе к Минхо, он заметил, что тот держит в руках очень маленький букет цветов, аккуратно завернутый в коричневую бумагу. Цветы были простыми, без изысков, да и не в этом было дело, но они сразу привлекли внимание Джисона. Минхо никогда не покупал цветы сам себе. Джисон почувствовал, как его внезапно охватило острое чувство тревоги. Однако Минхо, похоже, ничего не заметил. Он улыбнулся и обнял Джисона, как всегда. Тот быстро ответил на объятие, обхватив Минхо руками, пока его мысли метались, а желудок переворачивался.
Когда Джисон отстранился, он облизнул губы, прежде чем заговорить.
— От кого цветы? — спросил он, стараясь говорить непринуждённо, несмотря на то, что его сердце бешено колотилось. Ему не нравилось, что его голос звучал немного напряжённо, и он надеялся, что Минхо этого не заметил.
Минхо улыбнулся, слабый румянец пополз по его шее и смешался с морозным розовым, которым холодный воздух окрасил его щеки и нос, когда он посмотрел на цветы в своих руках.
— О, — сказал он почти застенчиво. — Ёнхун, один из альф, с которыми я проводил время раньше, подарил их мне, — затем он взглянул на Джисона, сделав паузу, как будто пытался оценить реакцию парня. — Он, э-э-э... он пригласил меня на свидание.
Джисон почувствовал внезапную тяжесть в груди — смесь замешательства и чего-то ещё, чего он не мог определить. Он изо всех сил старался сохранять нейтральное выражение лица, но его мысли путались. Альфа? Минхо давно не говорил о том, что кто-то из альф интересуется им, — и вот теперь один из них подарил ему цветы? Сердце Джисона ёкнуло, и на какой-то пугающий момент он задумался, сможет ли сохранить самообладание. Он не хотел нервничать, не хотел, чтобы казалось, будто ему не всё равно. Но он не мог полностью игнорировать то, что чувствовал при мысли о Минхо с другим альфой.
— О, — сказал Джисон. Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. — Это... это мило с его стороны, — парень откашлялся, надеясь, что Минхо подумает, что он просто замёрз и поэтому ведёт себя так. — Что ты ответил? — он надеялся, что Минхо не заметит лёгкую хрипотцу в его голосе.
Минхо колебался, его взгляд блуждал по чужому лицу, словно он что-то искал. На его лбу появилась небольшая морщинка, едва заметная неуверенность, из-за которой Джисон задумался, осознаёт ли Минхо его внутреннее смятение. Минхо нервно теребил цветы в руках и говорил тише.
— Я сказал ему, что мне нужно подумать, — признался он, снова опуская взгляд на букет. — Я не знал, что сказать... Я-я имею в виду, что он... он хороший и всё такое, но я просто... не знаю, правильно ли это.
Джисон кивнул, пытаясь скрыть, как сильно у него упало сердце при этих словах: он подумает. Это было всё, что Джисону нужно было услышать, чтобы убедить себя, что он был прав, промолчав, несмотря на то, что говорили ему другие. Он был так занят сохранением нейтрального выражения лица, что не заметил, как Минхо, казалось, искал что-то на его лице, что угодно, что дало бы повод отказать другому альфе.
— Что ж, не торопись, — сказал Джисон с мягкой улыбкой. — Тебе не нужно ничего решать прямо сейчас.
Минхо посмотрел ему в глаза, и на мгновение стал непроницаемым. Джисон не знал, что об этом думать. Затем Минхо медленно кивнул, словно чужие слова его успокоили.
— Спасибо, Джисон, — мягко сказал он, и его улыбка вернулась, несмотря на тень сомнения в глазах.
Казалось, что мгновение между ними затянулось, и ни один из них не знал, что сказать дальше. Минхо переминался с ноги на ногу, всё ещё сжимая цветы в руках. Джисон тем временем старался не позволять своим мыслям уводить его в сторону и не давать беспокойству поглотить.
— В любом случае, — сказал Джисон, пытаясь снять напряжение лёгкой улыбкой, — нам пора идти. Здесь холодно.
Минхо слегка рассмеялся, всё ещё немного смущаясь, но кивнул.
— Да, ты прав, — ответил он. — Пойдём.
Они пошли бок о бок, под их ногами хрустел свежий снег. Воздух был таким же холодным, как и всё это время, но Джисон почти не чувствовал этого, потому что Минхо шёл рядом с ним. Его мысли всё ещё метались, но он старался сосредоточиться на настоящем, на их молчаливой прогулке.
Сосредоточиться стало легче, когда непринуждённый разговор перешёл на безобидную тему. Они поговорили о своих занятиях, планах на предстоящие выходные со своими друзьями и о том, как продвигаются тренировки Минхо. Все это был разговор на поверхностном уровне, но так было всегда, когда они не хотели серьёзности.
К тому времени, как они добрались до дома Джисона, Минхо, казалось, тоже вел себя как обычно. Он улыбался и шутил с Джисоном, когда они вошли в квартиру. Они поставили свои вещи на пол, и Джисон тут же достал свой телефон, чтобы заказать что-нибудь поесть, когда они приступят к учебе. Минхо устроился на своем обычном месте на диване, откинув голову на спинку и завернувшись в одеяло, которое Джисон оставил там для него.
Джисон был рад, что, несмотря на его неловкость, между ними, кажется, ничего не изменилось. Тем не менее, он почувствовал, как с его плеч свалилась какая-то тяжесть после того, как Минхо ушёл домой на ночь. Джисон заметил это только тогда, когда начал собирать остатки еды, которую они заказали. Цветы, которые подарили Минхо, оказались в мусорном ведре. Из-за этого Джисон быстро посмотрел на дверь своей квартиры, не совсем понимая, почему ему вдруг захотелось побежать за Минхо и потребовать, чтобы тот остался на ночь. Джисон этого не сделал, несмотря на то, что всё его существо буквально кричало об этом.
Вместо этого он рухнул на кровать, пытаясь понять, что значит то, что Минхо не забрал цветы с собой.
Был субботний вечер, они решили пойти в клуб, чтобы выпустить пар. Парни давненько не ходили в клуб всей компанией. Поэтому они выбрали своё любимое заведение и отправились туда. Воздух на улице уже гудел от предвкушения, когда они собрались у входа, и неоновые огни отбрасывали яркие блики на их лица. Им не потребовалось много времени, чтобы попасть внутрь и сдать верхнюю одежду. Они все сняли верхнюю одежду и передали гардеробщику, а Джисону показалось, что кто-то выбил из его лёгких весь воздух, когда он посмотрел на Минхо. Тот поправил рукава своей чёрной шёлковой рубашки, ткань переливалась при каждом его движении. Пуговицы были расстегнуты ровно настолько, чтобы обнажить ключицы, рубашка аккуратно заправлена в узкие брюки с высокой талией, которые подчёркивали его стройную фигуру. Его обычная сдержанная уверенность в себе в тот вечер усиливалась едва заметными следами макияжа на лице и лёгкими волнами волос, спадавшими на лоб.
Джисон напрягся, когда Минхо посмотрел на него, чувствуя себя слишком разодетым, но в то же время не одетым совершенно. Его образ был немного более смелым, чем обычно: тёмная дымчатая подводка вокруг глаз и чёрный лак на ногтях. Он выбрал бордовый сетчатый топ поверх чёрной майки в сочетании с тёмными рваными джинсами и своими любимыми армейскими ботинками. Минхо замер, глядя на Джисона, и тот заметил, как парень резко вдохнул, но не смог расслышать это из-за музыки в клубе.
Чан привлёк их внимание, прежде чем кто-либо успел что-то сказать, и жестом пригласил всех следовать за ним. Минхо на секунду замешкался, но пошёл. Несмотря на то, что на этот вечер Джисон выбрал смелый наряд, он не мог не чувствовать, как отходит на второй план, когда Минхо рядом. Пока они шли по клубу, его взгляд то и дело останавливался на покачивающихся бёдрах Минхо, на блеске его серёжек и на том, как он проводит рукой по волосам, не замечая, что очаровывает всех вокруг — альф, бет и омег, которые строят ему глазки, словно хотят получить шанс.
Клуб был полон энергии, басы сотрясали пол, а огни танцевали по всему залу, освещая толпу людей, которые уже двигались в такт музыке. Чан продолжал вести их к столику в дальнем углу, который они забронировали на вечер. Это более уединённое место, где можно было поговорить, но при этом хорошо видеть танцпол.
Сотрудник, подошедший к столику, быстро принял их заказы, и они продолжили болтать в ожидании. Официанту не потребовалось много времени, чтобы вернуться и поставить напитки на стол. Чан и Хёнджин заказали газировку, заявив, что ни один из них не хочет страдать от похмелья на следующее утро, в то время как остальные заказали коктейли или пиво. Минхо сидел рядом с Джисоном — как и всегда — и неторопливо потягивал свой напиток, оглядывая клуб. Изгиб его губ вокруг края стакана, когда Минхо делал глоток, не давал Джисону сосредоточиться на чём-либо ещё, даже на собственном пиве. Каждый раз, когда Минхо двигался, его рубашка приоткрывалась ровно настолько, чтобы показать больше загорелой кожи, и Джисон ловит себя на том, что его мысли закручиваются быстрее, чем он успевает их остановить. Он был очень рад, что тусклое освещение клуба скрыло румянец, который постепенно заливал его щёки.
Разговор протекал легко, все они повышали голос, чтобы их было слышно сквозь музыку, что вызывало смешки среди всех, когда музыка на мгновение затихала. Чонина первым отвлекли от всех другие его друзья, которые заметили его. Чонин охотно ушёл, пообещав скоро вернуться. Он рассмеялся, когда один из друзей хлопнул его по плечу, а другой наклонился, чтобы что-то сказать ему на ухо.
Феликс, который потягивал свой напиток и смеялся вместе с остальными, казалось, застыл в тот момент, когда Чонин отошёл от него. Он обвёл взглядом клуб, пока не заметил парня. Взгляд остановился на Чонине, а точнее, на том, как один из его так называемых друзей небрежно положил руку на его бедро, наклонившись, чтобы что-то сказать ему на ухо. От этого небрежного прикосновения у Феликса сжались челюсти. Разговоры остальных превратились в фоновый шум, пока он продолжал смотреть, крепче сжимая стакан. Парень был настолько сосредоточен, что едва ли заметил, как Джисон подшучивал над ним из-за того, что он отвлекся.
Прежде чем он успел осознать, что делает, Феликс вскочил на ноги — его сердце бешено колотилось в груди по причинам, которые он не хотел анализировать в тот момент. Не объясняя, куда он направляется, Феликс отошёл от стола и целеустремленно направился через танцпол. Его шаги замедлились, только когда Чонин повернул голову, чтобы посмотреть на него, как будто почувствовав его с другого конца помещения.
Чонин слегка наклонил голову, и его тёмные глаза встретились с глазами Феликса, что у того перехватило дыхание. Они были слишком далеко друг от друга, но, казалось, в этом не было необходимости, потому что между ними что-то безмолвно пронеслось, и Феликс расслабился. Губы Чонина изогнулись в лёгкой улыбке, и он быстро что-то сказал своему другу, прежде чем отойти, не особо заботясь о том, что тот ответит, и начал сокращать расстояние между собой и Феликсом.
Как только Феликс оказался в пределах досягаемости, руки Чонина легли ему на бёдра, притягивая его ближе. Мягкая улыбка Чонина стала ещё шире, когда Феликс обнял его за плечи, прижимая к себе. Они не танцевали, но двигались вместе, и казалось, что их тела покачиваются под другую песню, а не под ту, что играла из колонок, и остальной клуб словно отошёл на второй план для них обоих. А затем Чонин наклонился и нежно коснулся губ Феликса, что контрастировало с напряжённой атмосферой в комнате. Феликс мгновенно ответил, и поцелуй стал глубже, как будто он ждал этого момента целую вечность.
Крики и улюлюканье от столика, за которым сидели их друзья, вернули их в реальность, и Феликс рассмеялся, прижавшись губами к губам Чонина, когда они отстранились друг от друга. Они оглянулись и увидели, что их друзья стоят на ногах, хлопают и кричат, а голос Джисона перекрывает остальных, когда он кричит:
— Наконец-то!
Феликс покачал головой, смущённо улыбаясь и оглядываясь на Чонина.
— Прости, что так долго, — сказал он, и его голос был едва слышен из-за музыки. Руки Чонина скользнули обратно на поясницу Феликса, прижимая его к себе.
Его взгляд был мягким, когда он сказал:
— Я бы ждал вечно, если бы понадобилось, — теплота в голосе Чонина развеяла все сомнения, которые мог испытывать Феликс. Он продолжал прижимать его к себе, их лбы соприкасались, пока они наслаждались этим моментом, не обращая внимания ни на что другое.
По мере того, как ночь продолжалась, энергия в клубе, казалось, только усиливалась, музыка пульсировала во всём здании, как сердцебиение. У барной стойки Чанбин и Сынмин стояли достаточно близко, чтобы их плечи соприкасались, когда они держали в руках свои напитки. Несмотря на кажущуюся непринуждённость их позы, в том, как рука Чанбина слегка лежала на пояснице Сынмина, а пальцы касались края его рубашки, чувствовалось явное притяжение. Пока они стояли там, это было негласное заявление, которое отпугивало любого, кто мог попытаться приблизиться к Сынмину.
Сынмин не возражал против этого. Он лишь приподнял бровь в ответ на собственническое прикосновение Чанбина и сделал глоток с лёгкой улыбкой. Его улыбка ясно давала понять, что он знает, что делает Чанбин, и что он не против.
— Знаешь, — наконец сказал Сынмин, наклонив голову, чтобы встретиться взглядом с Чанбином, — ты мог бы хотя бы попытаться быть более сдержанным.
Чанбин ухмыльнулся, слегка сдвинув руку так, что его большой палец оказался на пояснице Сынмина под рубашкой, и стал медленно рисовать круги на тёплой коже.
— Зачем мне это делать? — спросил он. — Сдержанность переоценена.
Сынмин закатил глаза, но не отстранился. Даже если бы он попытался, его улыбка выдала бы его истинные чувства по поводу этого взаимодействия.
— Ты невыносим.
— И тебе это нравится.
Сынмин не ответил, но то, как его губы изогнулись в ухмылке, было достаточно. Они допили свои напитки, тихо перешучиваясь, прежде чем Чанбин наклонился ближе, и его тёплое дыхание коснулось уха Сынмина.
— Потанцуй со мной.
Сынмин не сказал ни слова. Вместо этого он просто схватил Чанбина за запястье и потянул его на танцпол. Они легко двигались вместе, их тела были близко друг к другу, и их химия была неоспорима, когда они позволяли музыке направлять их движения. Невысказанное напряжение, которое всегда витало между ними, казалось, исчезло, и они остались только вдвоём в своём маленьком мире — совсем как Феликс и Чонин до того, как исчезли.
Вернувшись к столику, Джисон застонал, наблюдая за Чанбином и Сынмином.
— Наконец-то, — сказал он. — Может, теперь эти двое разберутся со своими отношениями…
Джисон замолчал на полуслове, и у него отвисла челюсть, когда он понял, что видит, повернув голову. Хёнджин забрался на колени к Чану. Руки старшего удобно лежали на бёдрах Хёнджина, и они целовались так, словно были наедине в своей гостиной. Поцелуй был неприличным и бесстыдным, рука Чана скользнула ниже, чтобы схватить Хёнджина за задницу, и он притянул его ближе, пока тот облизывал его губы. Ответный стон Хёнджина был достаточно громким, чтобы его было слышно сквозь музыку.
— Серьёзно? — выпалил Джисон, быстро моргая, словно не был уверен, что видит это на самом деле, несмотря на то, что они не в первый раз целовались у них на глазах. И это не было последним разом. Честно говоря, Джисон был почти уверен, что, если бы Хёнджин захотел, Чан бы тоже трахнул его у них на глазах — не то чтобы Джисону хотелось это увидеть, но Хёнджин был достаточно бесстыдным, чтобы это произошло.
Минхо, который всё ещё стоял рядом с ним, насмешливо фыркнул, а затем слегка толкнул его и сказал:
— Ты пялишься.
— Я не пялюсь! — возразил Джисон, надув губы, и повернулся к Минхо, а не к их друзьям.
Минхо слегка наклонился к нему с мягкой улыбкой на лице.
— В таком случае, может, потанцуешь со мной?
У Джисона перехватило дыхание, когда он увидел, как тёмные глаза Минхо озорно сверкнули в свете огней клуба. Он должен был сказать «нет». Он знал, что должен. Но Минхо не стал ждать, пока Хёнджин снова обретёт дар речи. Вместо этого он грациозно встал и протянул руку. Его ухмылка стала ещё шире, когда Джисон на мгновение замешкался, прежде чем взять Минхо за руку и встать.
Когда Минхо вывел Джисона на танцпол, сердце забилось быстрее — рука Минхо была тёплой, пальцы сжимали его руку так, словно тот не собирался отпускать её в ближайшее время. Музыка продолжала пульсировать в воздухе, и Джисон пытался сосредоточиться на её ритме, пока они с Минхо покачивались в такт посреди переполненного танцпола. Сначала между ними было приличное расстояние, которое ясно давало понять, что, хотя они и вместе, но не как пара — пространство, из-за которого у Джисона болело в груди, пока он боролся с желанием притянуть Минхо ближе к себе. Каждое движение Минхо, каждое покачивание его бёдер заставляло Джисона инстинктивно желать сократить расстояние, обнять Минхо и никогда его не отпускать.
Но затем кто-то толкнул их, и Минхо пришлось придвинуться ближе, чтобы не столкнуться с кем-то вновь. Воздух между ними, казалось, потрескивал, и Джисон не смог сдержаться. Его руки легли на бёдра Минхо, удерживая его на месте. Омега замер на мгновение, его тёмные глаза встретились с глазами Джисона, прежде чем он обнял его за шею, сокращая расстояние между ними, когда они двинулись вперёд.
Джисон чувствовал, словно тонул посреди танцпола. Запах Минхо наполнял его легкие. Он был тёплым и пьянящим, сжимался вокруг его, как тиски, и затягивал на дно. Каждое едва заметное движение их тел друг к другу погружало Джисона всё глубже и глубже в чувства, которые он так долго пытался игнорировать. Он крепче сжал бёдра Минхо, слегка впиваясь в них кончиками пальцев и удерживая себя на плаву, пока его мысли метались в беспорядке.
Минхо был так близко, слишком близко. Это был уже не просто танец, это больше не было похоже на танец. Это было что-то большее, какое-то обещание. Внезапно Джисон почувствовал, что ему нужно сделать Минхо своим, заявить на него права и сделать так, чтобы никто больше не смел приближаться к нему. Он хотел ясно дать всем понять, что Минхо принадлежит ему и что никто другой не может его трогать. Он хотел пометить его, сделать так, чтобы он забыл обо всех альфах, кроме него. Желание поддаться этим инстинктам было непреодолимым, и Джисон не осознавал, как изменился его запах, ясно показывая, насколько сильно он желал парня в своих объятиях. Джисон скорее почувствовал, чем услышал, как у Минхо перехватило дыхание в ответ.
Минхо крепче обнял Джисона за шею, прижимая его к себе как можно ближе, и наклонился, шепча Джисону на ухо:
— Альфа, — произнёс Минхо, и его голос уже звучал хрипло, несмотря на то, что они ещё ничего не сделали.
Дело было не только в этом слове. Дело было в том, как Минхо его произнёс — так, будто оно было всё, чего он хотел — и это заставило Джисона понять, насколько сильно Минхо был взволнован в тот момент. Он чувствовал это по тому, как Минхо крепче обнял его за шею, по тому, как Минхо прижался к нему всем телом, тая от его прикосновений. Минхо хотел этого. Хотел его. Но тяжесть осознания слишком сильно и слишком быстро обрушилась на Джисона, его охватило беспокойство. Сила собственных чувств ошеломила его. Что, если я всё испорчу? Что, если это изменит нас? Что, если он на самом деле не хочет меня так, как хочу его я?
Джисон запаниковал от этой мысли, отпустил бёдра Минхо, словно они обожгли его, и, споткнувшись, сделал шаг назад, бормоча что-то бессвязное под музыку. Запах Минхо тут же изменился: от желания к замешательству, а затем к беспокойству, и эта перемена ударила Джисона под дых. Он хотел исправить это, но не мог. Он не мог остановить панику и продолжал отходить от Минхо всё дальше и дальше. Он развернулся и протиснулся сквозь толпу, направляясь к выходу и не обращая внимания на то, что голос Минхо звал его сквозь музыку. В ушах у него стучало, заглушая все, кроме звука его собственного сердцебиения, когда он протискивался сквозь двери клуба на холодный ночной воздух.
Оставив своё пальто в клубе, Джисон побежал. Он продолжал бежать, когда вышел на улицу. Он продолжал бежать, когда у него начали гореть лёгкие. Он бежал всю дорогу до дома, несмотря на расстояние, отчаянно пытаясь спастись от бури чувств, разрывающих его грудь. Только когда он оказался в безопасности за дверью своей квартиры, прислонившись к ней спиной и сползая на пол, он наконец позволил себе дышать.
Он глубоко и медленно вдохнул, пытаясь успокоиться, но образ глаз Минхо, эхом отдающийся звук его шёпота «альфа», как будто это было единственное важное слово, не давали ему покоя. Как бы Джисон ни старался успокоиться, он не мог этого сделать, переходя от одного приступа паники к другому. Из-за беспокойства, что он всё испортил, и воспоминаний о том, как ему удалось заставить Минхо пахнуть так, что тот расстроился, Джисон чувствовал, будто задыхается.
Или, может быть, это просто влияние его квартиры. Тут было слишком жарко, и казалось, что стены надвигались на него. Джисон быстро вскочил на ноги и начал расхаживать по комнате. Его сердце бешено колотилось, а мысли продолжали кружиться в хаотичной мешанине из желания и паники. Чем дольше он ходил взад-вперёд, тем больше понимал, что у него начинается жар, температура продолжает повышаться, несмотря на то, что он так долго бегал по морозу без куртки. Всё его тело словно воспламенялось, как это всегда происходило, когда он был близок к гону. Но это должно было случиться только через несколько недель! Почему это началось сейчас?
Джисон застонал и ударил рукой по стене, отделявшей прихожую и гостиную от кухни, изо всех сил стараясь дышать, несмотря на жару, тревогу и беспокойство, от которых у него кружилась голова. Тоска, которую он всегда испытывал к Минхо, казалось, только усиливалась с каждым его вдохом, и желание сделать Минхо своим снова начало расти. Его переполняли мысли о том, каково это — притянуть Минхо к себе и сделать его своим самым первобытным способом, от которого всё его существо сгорало от желания.
— Чёрт возьми, — пробормотал он, проведя пальцами по волосам. Он попытался выровнять дыхание, стоя на месте, и почувствовал, как от охватившего его волнения сдавило грудь. Ему нужно было быстро взять себя в руки.
Внезапный стук в дверь заставил Джисона застыть на месте. Его пульс участился от этого звука и запаха, который он почувствовал даже через дверь. Минхо был там, и Джисону пришлось прикусить губу, чтобы не застонать от осознания.
— Джисон-а, — сказал Минхо по ту сторону двери. Его голос был спокойным, таким он всегда говорил, когда пытался кого-то успокоить, но в нём всегда чувствовалась срочность. — Чаги, открой дверь.
У Джисона скрутило живот. Он не знал, каково это. Он знал, что Минхо пришёл проверить его, беспокоясь из-за того, что он так быстро убежал. Но он не мог впустить Минхо в квартиру, не сейчас. Он не мог, когда его инстинкты разрывали грудь, требуя, чтобы он взял то, что принадлежит ему, даже несмотря на дверь между ними. Джисон сделал глубокий вдох, сжимая пальцы, чтобы не распахнуть дверь.
— Я не могу, — ответил Джисон, надеясь, что его голос звучит не так поддавлено, как ему казалось. Но в его голосе слышались нотки жалости. Джисон ненавидел это.
— Почему нет? — голос Минхо звучал раздражённо, но почти умоляюще. Он был почти так же отчаян, как и Джисон, ведь тому потребовалась вся выдержка, чтобы не распахнуть дверь. — Пожалуйста, чаги.
Джисон сделал ещё один глубокий вдох, едва удержавшись от того, чтобы схватиться за ручку, в последнюю секунду вцепился в дверную раму. Он прислонился лбом к двери, которая их разделяла, и закрыл глаза. Ему нужно было заставить Минхо уйти, пока он не сделал что-нибудь глупое, например, не впустил Минхо. Он чувствовал типичную тоску и боль, которые обычно терзали его тело. Он не мог впустить Минхо только для того, чтобы тот потерял последние остатки самообладания, с которыми он боролся.
— Если я впущу тебя… — голос Джисона дрогнул, и он замолчал, облизнув губы, прежде чем продолжить. — Если я впущу тебя, я сделаю с тобой то, за что ты никогда меня не простишь.
Повисла тишина, и Джисон обрадовался, что не видит выражения лица Минхо. Он представил, как Минхо с отвращением смотрит на него, осознав, что он имел в виду. Затем из-за двери раздался голос Минхо, менее дрожащий, чем раньше.
— Я никогда тебя не прощу, если ты не впустишь меня.
Эти слова ударили Джисона как пощёчина, у него перехватило дыхание, когда противоречивые эмоции нахлынули на него. Всё его тело кричало, отчаянно желая просто распахнуть дверь и затащить Минхо внутрь, чтобы присвоить омегу себе, наконец-то сделать его своим. Мысль о том, что он может потерять Минхо или причинить ему боль, настолько пугала Джисона, что он продолжал сдерживать чувства, которые были настолько сильными, что всё его тело дрожало.
Но он не мог и оставить дверь закрытой. Его решимость пошатнулась, когда жар, казалось, охватил его целиком, мешая ясно мыслить. Его руки дрожали, когда он наконец открыл дверь, но лишь настолько, чтобы можно было заглянуть в щель.
— Хён, — пробормотал он, и его голос снова задрожал.
Минхо посмотрел на него сквозь щель, и сердце Джисона забилось быстрее. Он без слов протиснулся в квартиру, Джисон позволил ему. Парень позволил ему и чуть не всхлипнул от того, как тепло Минхо, казалось, заполнило пространство между ними. Ему потребовались все силы, чтобы не протянуть руку и не коснуться его, как он отчаянно хотел. Джисон с удивлением обнаружил, что Минхо не выглядит напуганным — на его лице было то же выражение, что и в клубе, с тех пор, как он так сладко застонал «альфа» на ухо Джисону.
Одного взгляда на Минхо было достаточно, чтобы Джисон захлопнул дверь. Не раздумывая, его руки уже были на Минхо, притягивая его вплотную к своему телу. Тот ахнул, и у него перехватило дыхание, когда Джисон прижал его к двери. Минхо тут же отреагировал, подняв ногу и обхватив ею талию Джисона. Парень же, не теряя времени, помог Минхо обхватить его обеими длинными ногами за талию, чтобы сам мог прижать его к двери. Он застонал от ощущения, что Минхо обхватил его и прижался к нему всем телом, в то же время утыкаясь лицом в его шею.
Минхо захныкал, но не попытался оттолкнуть Джисона или сказать ему, чтобы он остановился. Джисон приготовился, ожидая, что Минхо скажет, что на самом деле не хочет этого. Но вместо этого он выгнул шею, открывая доступ к тёплой коже. Джисон издал сдавленный звук, похожий на всхлип, и прижался губами к шее Минхо. Минхо ахнул и провёл пальцами по волосам Джисона, почувствовав, как язык коснулся его кожи. Он потянул Джисона за волосы, вызвав у него стон в ответ.
— Я хочу пометить тебя, — выдохнул Джисон низким голосом, дрожащим от усилий сдержаться. — Я хочу пометить тебя, сделать так, чтобы ни один другой альфа не смог тебя заполучить. Я сделаю так, что никто больше не сможет прикасаться к тебе так, как я. Ты мой — только мой.
Минхо застонал в ответ, его губы снова коснулись уха Джисона, когда он заговорил, но это никак не могло скрыть, как голос Минхо дрожал от того же отчаяния, которое пробежало по телу Джисона.
— Я не хочу никого другого, — сказал Минхо, его руки вцепились в плечи Джисона, пытаясь притянуть его ближе, несмотря на то, что между ними и так не было никакого пространства. — Я хочу тебя. Сделай меня своим. Пожалуйста, чаги.
Всё тело Джисона содрогнулось, когда слова Минхо обрушились на него, и из его горла вырвалось гортанное рычание вместе с остатками сил и способности сопротивляться. Его инстинкты продолжали требовать, чтобы он взял Минхо прямо здесь, чтобы омега в его объятиях принадлежал ему. Несмотря на почти непреодолимое желание сделать это, он знал, что не сможет причинить боль Минхо, даже несмотря на то, что этого требовал его гон. Дыхание Джисона было прерывистым, когда он прижался лбом к лбу Минхо, пытаясь успокоиться. Минхо убрал руки с волос Джисона и нежно обхватил его лицо, заставив Джисона всхлипнуть, когда он посмотрел в глаза Минхо, а тот большим пальцем обвёл контур его губ.
— У меня гон, — прошептал Джисон, его голос дрожал от усилий, которые он прилагал, чтобы контролировать себя, чтобы не сорвать с Минхо одежду и не взять его прямо здесь. — Он наступил рано… Тебе лучше уйти, хён. Если только… если только ты не хочешь помочь.
Глаза Минхо вспыхнули желанием и чем-то, чему Джисон был слишком далеко, чтобы дать название. Он убрал руку с подбородка и положил ее на его затылок Джисона.
— Я не оставлю тебя, — тихо сказал он. — Я не собираюсь оставлять тебя разбираться с этим в одиночку или позволять кому-то другому помочь тебе.
Джисон не смог сдержать раздражённого рычания, которое вырвалось у него при этих словах. Он не мог вынести мысли о том, что может быть с кем-то другим. Это будет только Минхо. Он нуждался в Минхо.
— Я хочу этого. Я хочу тебя, чаги-я.
Несмотря на слова Минхо, что он здесь по собственному желанию, Джисон всё ещё колебался, борясь с собой; его брови были нахмурены, даже когда его тело двигалось навстречу Минхо в отчаянной попытке облегчить боль, которую он испытывал, находясь так близко и в то же время так далеко от того, что ему было нужно. Минхо наклонился вперёд, поцеловал Джисона в переносицу и прижался к нему бёдрами, заставляя того тереться о него сильнее.
— Альфа, — снова застонал Минхо, и Джисон почувствовал, как от этого звука у него внутри всё сжалось.
Он подался вперёд, впиваясь в губы Минхо яростным поцелуем, и снова двинул бёдрами, заставляя Минхо застонать ему в рот. Руки Джисона блуждали по всему телу, и неистово тёрся о него, чтобы облегчить боль, которую чувствовал, пока Минхо хныкал, прижимаясь к нему везде, где мог. Минхо дёргал и тянул за рубашку Джисона, пытаясь снять её. Он не мог полностью стянуть её, ибо Джисон прижимал его к двери и продолжал так страстно целовать, но он провёл руками по обнажённой спине Джисона, слегка царапая кожу ногтями. Тот зарычал ему в губы.
— Чаги, — выдохнул Минхо, когда бёдра Джисона снова прижались к его бёдрам, он уже почувствовал, как из него вытекает смазка, а член Джисона твердеет в штанах. — В постель, малыш, — Минхо снова провёл пальцами по волосам Джисона и поцеловал его в подбородок, давая им обоим возможность перевести дыхание. — Отнеси меня в свою постель.
Джисон просунул руку под бёдра Минхо, чтобы поддержать его, а другой рукой надавил на поясницу, прежде чем последовал просьбе и отнёс его в спальню, сразу же к кровати. Минхо с выдохом приземлился на матрас после того, как Джисон опустил его и начал снимать с него рубашку, стоя рядом. Затем Джисон поставил колено на край кровати, собираясь забраться на неё поверх Минхо, но замер, глядя на него. Минхо лежал на его кровати, на которой он так часто бывал раньше, но на этот раз Минхо попал на нее не требуя, чтобы Джисон погладил его по волосам или спину, пока они обнимались. Нет, на этот раз Минхо лежал, опираясь на локти и раздвинув ноги. Его губы припухли, а волосы были в беспорядке, когда он посмотрел на Джисона так, словно предлагал ему себя — и они оба знали, что так оно и было. Джисон практически застонал при мысли о том, как выглядел бы Минхо в такой же позе, если бы на нём не было столько одежды.
— Чёрт возьми, ты прекрасен, — выдохнул Джисон, прежде чем успел остановить себя.
Минхо засмеялся, глядя на Джисона, а затем поднял руку и жестом пригласил его снова подойти ближе. Джисон провёл рукой по бедру Минхо, желая, чтобы джинсы, которые были на парне в ту ночь, уже исчезли, и он мог почувствовать тёплую кожу под ними. Он подполз вперёд, чтобы оказаться между раздвинутых ног, и наклонился, чтобы снова его поцеловать. Минхо застонал, открыл рот и позволил языку Джисона проникнуть внутрь, практически растворяясь в постели от того, как тот целовал его так страстно, словно хотел завладеть каждым сантиметром его тела. От одной этой мысли Минхо всхлипнул.
Джисон застонал от того, как запах возбуждения Минхо окутал его, смешиваясь с его собственным. Не желая возиться с пуговицами, на рубашке Минхо, Джисон схватил её и потянул в стороны, пока пуговицы не оторвались и грудь не обнажилась. Всхлип Минхо сменился стоном, когда Джисон наклонился и прижался губами к ключицам, что дразнили его всю ночь. Он кусал и посасывал кожу так сильно, будто собирался оставить заметный след, подстёгиваемый тем, как у Минхо перехватывало дыхание. Продолжая целовать грудь, Джисон просунул руку между ними и погладил выпуклость Минхо через штаны, ухмыляясь, когда тот застонал и выгнулся под ним.
— Альфа, пожалуйста, — выдохнул он, заставив Джисона хмыкнуть, прежде чем он начал расстёгивать ремень и штаны Минхо.
Он поспешно снял с него остальную одежду, а его собственная присоединилась к куче на полу.
— Перевернись, — приказал Джисон, надеясь, что его голос звучит более властно, а не так отчаянно, как ему казалось.
Минхо подчинился, с лёгкостью опустился на локти и колени, выгнув спину и подставив себя Джисону. Смазка уже покрывала внутреннюю поверхность его бёдер. Джисон застонал, проведя большим пальцем по изгибу его ног и вверх к входу, из которого она вытекала. Он прижал большой палец к отверстию Минхо, пока не вводя его внутрь, но надавливая так, чтобы тот почувствовал. Поскольку у Минхо не было течки, его тело не вырабатывало достаточно смазки, чтобы обойтись без лубриканта, и его тело нуждалось в надлежащей подготовке, но Джисон застонал, когда уже поймал себя на мысли о том, каково было бы просто взять Минхо, используя только его естественную смазку.
— Почему ты останавливаешься? — Минхо практически рыдал, пытаясь насадиться на палец Джисона. — П-пожалуйста, чаги-я. Ты мне нужен, — голос Минхо дрожал, он уткнулся лицом в простыни. Его тело пылало, содрогалось от предвкушения и желания, всхлипывая. — Джисон, пожалуйста.
Джисон резко вдохнул при звуке мольбы Минхо, желая слышать её снова и снова, но в то же время желая сдаться. Джисон продолжал стоять позади него, его руки дрожали, пока он пытался сохранить самообладание. Его пальцы скользили по бёдрам Минхо, благоговейно очерчивая изгиб его талии и позвоночника. Минхо вздрогнул от его прикосновения, снова выгибая спину, словно стремясь к теплу рук Джисона.
— Хён, — прошептал Джисон хриплым и низким голосом, в котором смешались сдержанность и желание. — Ты не знаешь, о чём просишь.
— Нет, — сказал Минхо, его голос звучал приглушённо, но всё равно твёрдо. Он слегка повернул голову, и Джисон заметил отчаянный блеск в его глазах. — Я не пьян. Я трезв. Просто… Ты мне нужен. Я так сильно тебя хочу, что мне больно. Пожалуйста, альфа.
Это слово было произнесено так нежно и страстно, что Джисону потребовались все силы, чтобы не войти в Минхо прямо там, на месте. Несмотря на то, что его тело дрожало от желания, он все равно не хотел причинять Минхо боль. Одной мысли о том, что он может сделать это даже случайно, было достаточно, чтобы сдерживать себя. Джисон наклонился вперёд и прижался губами к пояснице Минхо, вызвав у того вздох, от которого по спине побежали мурашки.
— Скажи мне, чтобы я остановился, если будет слишком больно, — пробормотал Джисон. Его рука скользнула по бёдрам Минхо, разминая мягкую кожу, а другой рукой он потянулся к флакону со смазкой на тумбочке.
Минхо покачал головой и дрожащим голосом ответил:
— Не останавливайся. Я хочу тебя всего.
Джисон застонал, наливая прохладную жидкость на пальцы, прежде чем нежно провести ими по входу Минхо. Он колебался всего мгновение, его сердце бешено колотилось, когда он в последний раз молча спросил Минхо глазами. Тот слегка подался бедрами назад, тихий стон сорвался с его губ. Это был единственный ответ, в котором нуждался Джисон.
Первый палец надавил медленно, осторожно, и Минхо прерывисто выдохнул, его руки сжали простыни под собой, пока он приспосабливался к мягкому растяжению. Джисон осторожно пошевелил пальцем, свободной рукой выводя успокаивающие узоры на бедре Минхо.
— У тебя так хорошо получается, — пробормотал Джисон, его голос был хриплым от нежности и желания.
Минхо застонал от похвалы, его тело расслабилось, когда Джисон осторожно растянул его настолько, чтобы он мог ввести второй палец в дополнение к первому. Минхо прижался к нему, его дыхание стало коротким, нуждающимся.
— Джисон, — взмолился Минхо, его голос дрогнул, когда он прижался лбом к матрасу. — Мне нужно больше. Пожалуйста.
Сердце Джисона сжалось от отчаяния, и он ещё раз поцеловал Минхо в поясницу, прежде чем пробормотать:
— Ещё немного, малыш. Мне нужно убедиться, что ты готов, — он поцеловал Минхо чуть выше. — Потому что, как только я войду в тебя, не уверен, что смогу быть таким нежным.
Минхо застонал, его тело задрожало, когда Джисон продолжил растягивать его, осторожно вводя пальцы. Звуки, слетавшие с губ, опьяняли, и решимость Джисона снова подвергалась испытанию с каждым тихим вздохом и стоном, слетавшим с его губ. Когда Джисон наконец убрал пальцы, Минхо издал тихий протестующий вскрик, слегка подавшись назад, словно пытаясь продлить контакт.
— Ш-ш-ш, — прошептал Джисон, успокаивающе поглаживая Минхо по бёдрам. — Всё хорошо. Я позабочусь о тебе.
Минхо повернул голову и посмотрел на Джисона через плечо. Его взгляд был затуманен желанием, но в то же время он полностью доверял Джисону.
— Пожалуйста, альфа. Пометь меня.
Джисон тихо зарычал, когда наклонился над Минхо, чтобы поцеловать его в затылок.
— Я так и сделаю. Ты мой, Минхо.
Минхо не смог сдержать дрожь, пробежавшую по его спине, когда Джисон беззастенчиво использовал его имя вместо любого из ласкательных прозвищ, которые слетали с его губ всю ночь.
Весь мир Джисона сузился до омеги, лежащего перед ним. Спина Минхо выгнулась дугой, его тело дрожало, когда он так откровенно предлагал себя. Все инстинкты Джисона кричали ему взять, сделать Минхо своим всеми возможными способами.
— Альфа, — снова захныкал Минхо. Его губы распухли от того, что он их кусал, голос был прерывистым. — Перестань сдерживаться. Я выдержу. Я хочу тебя. Я хочу чувствовать тебя ещё несколько дней.
Джисон низко и грубо зарычал, схватив Минхо за бёдра, словно за спасательный круг, и устроился позади. Он прижал головку своего члена ко входу Минхо. Тот ахнул, и его голова снова упала на матрас. Пальцы Джисона впились в мягкую плоть бёдер Минхо.
— Ты мой, — произнес Джисон, толкаясь вперёд, в тот момент, когда он вошёл в Минхо, все остатки сдержанности исчезли.
Минхо издал резкий вскрик, который перерос в протяжный стон, когда его тело приспособилось к растяжению. Он снова сжал кулаки, вцепившись в простыни, и шире раздвинул колени. Джисон ни на секунду не колебался, задавая отчаянный, грубый темп, входя и выходя из скользкой дырочки Минхо, движимый потребностью обладать парнем под собой. Он чувствовал себя пьяным от того, как Минхо ощущался, от жара и тесноты, которые погружали его всё глубже в туман удовольствия.
— Мой, — прорычал Джисон, подчёркивая это слово резким толчком, от которого Минхо снова вскрикнул. — Никто другой не сможет прикасаться к тебе так. Никто другой не сможет видеть тебя таким.
Минхо кивнул, не отрывая головы от матраса.
— Да, — выдохнул он, и его голос дрогнул от того, как он чувствовал себя рядом с Джисоном. Его тело дрожало при каждом движении, дыхание сбивалось, когда он прижимался к Джисону. — Твой. Только твой.
Джисон крепче сжал бёдра Минхо, его толчки стали более беспорядочными, и он почувствовал удовольствие при мысли о синяках в форме пальцев, которые, скорее всего, появятся на бёдрах Минхо к утру. Он наклонился вперёд, прижимаясь грудью к вспотевшей спине Минхо, и его губы оказались рядом с ухом. От его стонов и хриплого дыхания Минхо застонал громче.
— Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, — прохрипел Джисон. — Я испорчу тебя для всех остальных. Никто даже не подумает снова пригласить тебя на свидание, когда узнает, кому ты принадлежишь.
Минхо захныкал, поднимая голову, чтобы снова положить ее на плечо Джисона. У него перехватило дыхание, когда он повернулся, чтобы встретиться с пристальным взглядом Джисона остекленевшими и нуждающимися глазами.
— Тогда сделай это, — прошептал он дрожащим голосом, несмотря на попытку подзадорить Джисона. — Уничтожь меня, Джисон. Я хочу этого.
Джисон застонал, когда его руки скользнули вниз по бёдрам Минхо и обхватили его чуть выше коленей. Быстро потянув, он раздвинул ноги Минхо ещё шире, чтобы войти глубже, и издал стон, который эхом разнёсся по комнате. Тихие, редкие всхлипы Минхо превратились в прерывистые мольбы, когда он начал извиваться под ним.
— Сильнее, — умолял Минхо. — Пожалуйста, альфа. Пожалуйста, не останавливайся.
Разум Джисона был слишком затуманен, чтобы воспринимать что-то, кроме ошеломляющих ощущений от Минхо, но он уловил чужие слова — отчаянный, надломленный тон его голоса, который Минхо не контролировал.
— Тебе стоит перестать так меня называть, — прорычал Джисон, кусая Минхо за плечо так, чтобы не остался видный след, но так, чтобы тот сошел через несколько дней, — если ты не серьёзно.
— Нет, — выдохнул Минхо, отчаянно кивая. Его тело дрожало под Джисоном, бёдра тряслись, когда он встречал каждый новый толчок. — Я серьёзно. Ты мой альфа. Только ты.
Темп Джисона стал ещё более грубым, его хватка стала болезненной, когда он потерял себя в отчаянных словах Минхо и в ощущении его вокруг себя. Стоны Минхо стали громче, его слова превратились в бессвязные вздохи и всхлипы, когда Джисон грубо вошел в него. Минхо никогда не нравилось быть с альфой в гоне, он ненавидел то, что чувствовал после этого, но не мог насытиться ощущением, когда Джисон был сверху, используя его тело, чтобы получить необходимую разрядку. На его глаза навернулись слёзы, когда он понял, что делал бы это снова и снова, если это означало, что Джисон будет внутри него.
— Хорошо, — наконец-то прохрипел Джисон, в последний раз толкнув бёдрами вперёд, прижимаясь к нему. Его грудь вздымалась, а узел внутри Минхо начал набухать. — Потому что ты мой.
Минхо захлебнулся стоном, выгнув спину, когда почувствовал, как узел соединяет их, и в тот же момент его накрыл собственный оргазм. Ему было плевать на то, что он был липким от пота, скользким и покрытым спермой. Ему было плевать на всё, кроме потрясающего ощущения наполненности Джисоном внутри себя и того, как вес чужого тела придавил его после того, как Джисон рухнул на него, удерживая на месте на кровати, словно ему там и место.
— Ты так хорошо ощущаешься внутри, — прошептал Минхо мягким, но надломленным голосом, лёжа рядом. — Я не хочу никого другого. Только тебя, Джисон. Всегда тебя.
Джисон вздрогнул от этих слов и прижался к Минхо ещё теснее. Он уткнулся лицом в шею и обхватил его руками за талию. Они лежали так, и комната наполнялась их тяжёлым дыханием, пока они оба приходили в себя после оргазма.
— Ты мой, — снова прошептал Джисон, теперь его голос был мягче, но не менее уверенным.
Минхо улыбнулся и устало хихикнул, его тело всё ещё дрожало, пока он лежал.
— Я всегда был твоим, — пробормотал он.
Они лежали, сплетясь телами, и пытались перевести дыхание. В комнате было тепло, в воздухе витал их запах — пьянящая смесь сладости Минхо и собственничества Джисона. Долгое время они не двигались, просто наслаждаясь близостью, пока узел Джисона наконец не ослаб, и он смог осторожно, неохотно выйти из Минхо.
Тот поморщился, но больше не двигался, его тело было податливым и расслабленным. Он перевернулся на спину, и у Джисона перехватило дыхание от того, как его раскрасневшаяся кожа буквально сияла. Джисон быстро устроился над ним, опираясь на предплечья, чтобы снова не давить всем весом на Минхо.
Их губы встретились в медленном, тягучем поцелуе, который резко контрастировал с недавним желанием, охватившим их обоих. Пальцы Джисона скользили по груди и бокам Минхо, исследуя каждый сантиметр кожи, словно запоминая её. Его губы присоединились к исследованию тела Минхо, но были гораздо менее деликатными, когда он оставлял дорожку из поцелуев на челюсти, шее и ключицах Минхо. Там, где его губы не задерживались, это делали зубы и язык, оставляя на коже Минхо засосы и едва заметные укусы, которые со временем заживут и исчезнут.
Минхо тихо усмехнулся, проведя рукой по волосам Джисона.
— У меня скоро не останется места для метки, альфа, — поддразнил он.
Джисон слегка зарычал от этого прозвища, проведя губами по плечу Минхо, прежде чем пробормотать:
— Когда дело касается тебя, нет такого понятия, как «достаточно».
Минхо хмыкнул и откинул голову назад, обнажив шею, но Джисон не стал снова покрывать её поцелуями, а нежно обхватил его щёку одной рукой и заставил посмотреть на него.
— Ты ведь не волнуешься, правда?
Джисон застыл, нахмурив брови, и на его лице отразилось чувство вины, которое он пытался игнорировать.
— Я просто… не хочу, чтобы ты думал, что я пользуюсь тобой. Я не подумал. Я…
Минхо прервал его слова крепким поцелуем, нежно придерживая Джисона за лицо, а другой рукой прижимаясь к его груди. Когда они отстранились, Минхо заговорил ровным голосом с решительным выражением на лице.
— Я хотел этого, чаги. Я хочу тебя. Ты не пользуешься мной. Я пришёл сюда в надежде, что ты снова меня коснёшься, — он провёл большим пальцем по скуле Джисона, и его тон стал ещё мягче. — Если уж на то пошло, я беспокоился, что ты меня не захочешь.
Джисон нахмурился, и его пальцы, лежавшие на рёбрах Минхо, дрогнули.
— Почему ты так думал?
— Потому что, — Минхо усмехнулся, прежде чем продолжить говорить тихим голосом, — ты никогда не переходил черту. Ты никогда… не давил и не пытался ничего добиться. Ты никогда не давал мне понять, что видишь во мне нечто большее, чем друга. Я не думал, что ты когда-нибудь… Я имею в виду, я надеялся, но… — он замолчал, его щёки покраснели.
Сердце Джисона сжалось, и он поцеловал Минхо в лоб.
— Я не сделал этого, потому что думал, что ты возненавидишь меня за это. Ты слишком много значишь для меня, хён, и я слишком сильно тебя уважаю, чтобы рисковать потерять тебя из-за своих желаний.
Минхо мягко и нежно улыбнулся, слушая Джисона.
— Я мечтал об этом, — тихо признался он. — Каждую течку я делал всё возможное, чтобы пережить её. Но это всегда было… Это было просто ужасно. Единственное, что хоть как-то облегчало мне жизнь, — это… — Минхо отвел взгляд, колеблясь, не зная, стоит ли признаваться Джисону.
— Что?
Минхо тяжело сглотнул и взглянул на Джисона, который смотрел на него с такой любовью в глазах, что Минхо подумал, что может утонуть в ней.
— Я представлял, что это ты внутри меня. Никто другой никогда не был так хорош.
Эти слова вызвали у Джисона новую волну собственнических чувств. Из его груди вырвалось низкое рычание, и он крепче сжал бедро Минхо.
— Те альфы, которым ты позволил помогать тебе…
— Я просто хотел, чтобы это был ты.
Зрачки Джисона расширились от этого признания, дыхание сбилось, а тело снова начал накрывать гон. Он с лёгким потрясением осознал, что новая волна желания, прокатившаяся по нему, снова погрузила его в пьянящее, всепоглощающее море желания, которые, казалось, всегда сопровождали его. Минхо не упустил из виду, как потемнел запах Джисона и как дрожали руки альфы, когда он схватил его за бёдра.
— Чаги-я, — сказал Минхо низким и дразнящим голосом, проведя пальцами по губам Джисона, — ты собираешься снова меня трахнуть?
Пальцы Джисона впились в бёдра, его руки скользнули ниже, и он придвинулся ближе к Минхо.
— Ты слишком много болтаешь, — прохрипел он, его голос был низким и напряжённым, когда он тёрся бёдрами о бёдра, и его член скользил по члену Минхо между ними.
Минхо ухмыльнулся, запустив пальцы в волосы Джисона и слегка потянув их.
— Тогда перестань сдерживаться и заставь меня заткнуться, альфа, — это было всё, что нужно было Джисону, чтобы податься вперёд и прижать Минхо к матрасу, целуя его в губы, зубы и язык, блуждая руками по его телу и снова полностью отдаваясь зову гона.
В течение следующих нескольких дней Джисон не забывал оставлять на теле Минхо множество следов, проникая в него всякий раз, когда мог, иногда используя тело Минхо, даже когда тот уже не мог кончить, но всё равно умолял Джисона об этом. Минхо покидал Джисона только для того, чтобы приготовить им еду, принять душ или один раз написать Чану, что он будет с Джисоном следующие пару дней и чтобы никто их не беспокоил. Когда гон у Джисона, наконец, подошел к концу, его лихорадка наконец-то прекратилась, и он погрузился в глубокий сон рядом с Минхо, которого не мог добиться, пока был в горячке.
Когда Джисон наконец проснулся поздним утром следующего дня, он почувствовал знакомую боль. Его тело было тяжёлым и вялым, как будто он пробежал марафон во сне. В комнате стоял сильный запах его и Минхо — сладкий цитрусовый аромат вперемешку с землистым мускусным запахом гона. Он уткнулся лицом в подушку, и от аромата у него скрутило живот. На мгновение он почувствовал себя комфортно, как будто Минхо был рядом. Но реальность нахлынула на него, холодная и острая, когда он смутно вспомнил.
Минхо не мог быть здесь. Минхо никак не мог появиться и провести с ним гон.
Джисон вздохнул и перевернулся на спину, уставившись в размытый потолок. Должно быть, из-за жара он снова бредил. Он представлял, что Минхо рядом с ним. Это был не первый раз, когда его разум создавал чей-то образ во время гона, чтобы справиться с сокрушительным одиночеством. Однако впервые у этого призрачного человека было лицо — лицо Минхо.
«Боже, я жалок», — подумал он, проведя рукой по лицу и слегка застонав. Снег за окном отбрасывал тусклые блики на потолок, мир казался пугающе неподвижным после бури, которая разразилась, в то время, пока он был на пике своего гона. Он помнил, как смотрел на снег, падающий с неба, и представлял, как Минхо наваливается на него, скачет на нём, пока он снова не кончит в него. Он ненавидел себя за то, что на этот раз позволил своему воображению разыграться, за то, что оно создало для него иллюзию того, чего он никогда не сможет получить.
Он был так погружён в свои мысли, что не обратил внимания на звук закрывающейся душевой кабинки. Джисон продолжал смотреть в окно, рассеянно проводя пальцами по волосам, пока его мысли крутились вокруг и около.
— Доброе утро, — раздался знакомый голос в дверях, разрушая его мысли.
Джисон застыл, каждая мышца в его теле напряглась, когда он бросил взгляд на дверной проём. Там стоял Минхо, его влажные волосы были взъерошены из-за полотенца, которым он их вытирал. На нём была одна из теплых толстовок Джисона и спортивные штаны, которые низко сидели на бёдрах, — глубокое горло одежды открывало изгиб его ключицы и засосы, расцветающие на шее и плечах.
Засосы, которые, как знал Джисон, оставил он. У него отвисла челюсть, когда он уставился на Минхо, и рука, которая была в его волосах, безвольно упала на кровать. На него разом нахлынули воспоминания: Минхо подходит к его двери, Минхо обвивает его ногами, Минхо нежно обнимает его и шепчет «альфа» ему на ухо. У Джисона скрутило живот.
— Ч-что?.. — прохрипел он, и его голос был едва громче шёпота.
Минхо склонил голову набок, и на его губах появилась забавная улыбка.
— Что случилось? — спросил он, бросив полотенце на стул.
— Это правда случилось? — сумел спросить Джисон, его голос слегка дрожал.
Минхо ответил мягким и дразнящим смехом и направился к кровати.
— Конечно. Что? Ты думал, тебе показалось?
Джисон честно не знал, что ответить. Он всё ещё пытался отделить реальность от лихорадочного бреда, но доказательства были прямо перед ним. Минхо — его Минхо — стоял там, одетый в его одежду и выглядевший невероятно нежным, в то время как его следы ярко выделялись на коже Минхо.
Он не успел долго размышлять об этом, как Минхо забрался на кровать и встал на колени рядом с ним. Не колеблясь, Минхо толкнул его в плечи, чтобы он лёг на спину, а затем наклонился над ним так, что их носы почти соприкоснулись. Джисону показалось, что его сердце вот-вот разорвётся. Минхо коснулся его губ лёгким поцелуем, а затем отстранился, чтобы ухмыльнуться.
— Я?... — Джисон начал было спрашивать, но замолчал, поняв, что не знает, как спросить о том, что он хочет, не показавшись грубым, каким Джисону не хотелось быть, если только это не было в пылу момента.
— Да, чаги, — сказал Минхо, и в его голосе прозвучало игривое раздражение, из-за которого Джисон чуть не рассмеялся, потому что Минхо, казалось, точно знал, о чём он хочет спросить. — Ты трахнул меня. Много раз. В разных позах. Так хорошо, что я никогда не захочу другого альфу.
Джисон покраснел и инстинктивно прикрыл лицо руками.
— О боже мой, — пробормотал он, закрыв лицо ладонями.
Минхо усмехнулся, хотя в его глазах читалась настороженность.
— Знаешь, уже слишком поздно брать свои слова обратно, — он сказал это как шутку, но Джисон уловил в его голосе слабую неуверенность, невысказанное беспокойство о том, что, возможно, Джисон на самом деле не хотел этого, что всё это было наваждением, вызванным гоном, что он сожалеет об этом.
Джисон опустил руки, встречая взгляд Минхо с большей уверенностью, чем тот, казалось, чувствовал.
— Я не хочу забирать свои слова обратно, — настаивал он. — Я… — его горло сжалось, слова застряли в горле, но выражение лица Минхо смягчилось, и ему не нужно было заканчивать. Вместо этого Джисон выпалил первое, что пришло в голову его охваченному паникой разуму в попытке подобрать слова, чтобы сказать. — Ты собираешься позвать другого альфу, чтобы он помог тебе во время следующей течки?
Минхо моргнул, поражённый, а затем прищурился, глядя на Джисона так, словно тот был самым большим идиотом на свете.
— Зачем мне это делать, если мой парень, мой альфа, может провести её со мной?
Слово «парень» заставило мозг Джисона отключиться. Он безрезультатно открывал и закрывал рот, пытаясь осознать это слово.
Минхо рассмеялся, и его лицо озарила дразнящая улыбка.
— Да, Джисон. Ты мой парень. Если только ты не жалеешь, что сказал мне это прошлой ночью, когда вырубился на мне.
Что-то в груди Джисона отпустило, и, прежде чем он успел осознать, что делает, он притянул Минхо к себе и поцеловал. Он обхватил его лицо ладонями и вложил в поцелуй все чувства, которые не мог выразить словами. Минхо прильнул к нему, его губы были мягкими и податливыми, и впервые за… Джисон не знал, как давно, он почувствовал себя счастливым.
Следующее утро было как глоток свежего воздуха, морозное зимнее утро окутывало кампус сверкающим инеем. Джисон шёл на занятия, и события последних нескольких дней крутились у него в голове, как вихрь, который он всё ещё не мог осознать. Они с Минхо взяли выходной на следующий день после окончания его гона, чтобы отдохнуть и подготовиться к возвращению к занятиям. Ему было трудно вернуться к привычному расписанию после того, как он провёл весь день, целуя и лаская Минхо, когда ему хотелось. Время от времени он проводил пальцами по губам, и от фантомного ощущения поцелуев Минхо у него замирало сердце.
Всё это было по-настоящему, верно?
Джисону было трудно понять, что он чувствует. Конечно, они провели предыдущий день вместе, но после возвращения в кампус казалось, что ничего не изменилось. Они по-прежнему были неразлучны, по-прежнему шли слишком близко друг к другу, соприкасаясь руками, когда в то утро вместе бродили по кампусу. Минхо по-прежнему щёлкал Джисона по лбу, когда тот отвлекался на их общей паре, по-прежнему воровал кусочки его еды во время обеда с той же непринуждённой наглостью, что и всегда. Но были мелочи, моменты, которые казались … другими.
Например, мягкая улыбка Минхо задерживалась на долю секунды дольше, когда Джисон смотрел на него, или то, как его пальцы нежно сжимали руку Джисона под столом во время их совместной лекции. Эти маленькие прикосновения — намеренные, мимолетные, но электризующие касания кожи Минхо к его собственной — говорили Джисону, что это должно быть по-настоящему, даже если он не мог до конца поверить, что ему так повезло.
К концу занятий в тот день Джисон шёл как в тумане, погрузившись в свои мысли, когда они встретились с остальной группой у главного здания. На земле всё ещё лежал снег, но холод казался не таким пронизывающим, когда Минхо был рядом.
— Эй, — мягко сказал омега, его голос прорвался сквозь туман в сознании Джисона.
Прежде чем парень успел ответить, Минхо обнял его за талию и притянул к себе. Этот жест был не новым. Все в их компании привыкли к тому, что Минхо и Джисон держатся за руки, особенно перед течкой, хотя все знали, что в ближайшее время этого не случится. Джисон почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда Минхо уткнулся лицом ему в шею.
А потом, прежде чем Джисон успел подобрать слова, Минхо поцеловал его.
Это не было торопливо или робко — это было уверенно и спокойно, губы Минхо прижимались к губам Джисона так, словно это было самым естественным делом на свете. Джисон замер на долю секунды, его сердце бешено заколотилось, прежде чем он растворился в поцелуе. Мир вокруг них размылся, оживлённый кампус исчез, и всё, на чём мог сосредоточиться Джисон, — это тепло Минхо и то, как его губы двигались по его губам, мягко, но решительно, не оставляя Джисону места для сомнений.
То, что произошло, не было случайностью или чем-то, что можно забыть, когда они вышли из спальни Джисона. Это было по-настоящему.
Когда поцелуй закончился, Джисон моргнул, приходя в себя, и его щеки покраснели, как только он вспомнил, что они не одни. Их друзья стояли вокруг и ухмылялись, как будто выиграли какой-то приз.
— О, да ладно, ну! — простонал Сынмин, нарушая ошеломленное молчание окружающих.
Чонин просто обрадовался и ухмыльнулся, сказав:
— Вы все должны мне денег!
Феликс застонал, когда Чонин притянул его к себе, обняв за плечи.
— Зачем я вообще согласился на это дурацкое пари? — простонал он.
Чанбин тихо присвистывает, и на его губах появляется дразнящая ухмылка.
— Чёрт, Джисон, ты собираешься просто позволить Минхо так целовать тебя на людях? Смело.
Сынмин ухмыльнулся, едва сдерживая смех, и сказал:
— Смело, но как раз вовремя.
Хёнджин драматично вздохнул, прислонившись к Чану.
— Это как смотреть дораму, — сказал он. — Вся эта тоска, все эти переживания…
Взгляд Джисона был прикован к Минхо, который, казалось, совершенно не обращал внимания на поддразнивания, продолжая обнимать Джисона за талию. С серого неба начали лениво падать снежинки, оседая на тёмных волосах Минхо, словно крошечные звёздочки.
— Ты покраснел, — поддразнил Минхо, наклоняясь ближе.
— Я не… — пробормотал Джисон, но его уши покраснели, выдавая его.
Ответный смех Минхо был мягким, тёплым и совершенно обезоруживающим. Он протянул руку, чтобы смахнуть со щеки Джисона случайную снежинку, и его прикосновение было таким нежным, что у Джисона защемило в груди.
— Да, так и есть, — сказал Минхо достаточно тихо, чтобы его услышал только Джисон.
Джисон ничего не мог с собой поделать. Он широко и безудержно улыбался. Его счастье переполняло его, когда он крепче обнял Минхо. Снег мягко падал вокруг них, смех и подшучивания друзей снова отошли на второй план, когда Джисон наклонился, чтобы украсть ещё один поцелуй.
