Я на тебя смотрел

Глаза.... Эти глаза смотрели на него пристально... Не моргая. Не отводя взгляд. И по крайней мере, в данный момент, только лишь одно слово могло их охарактеризовать в полном объёме — пустые. Эти глаза не говорили ни о чём, но и одновременно с этим говорили столько, что за что-то конкретное было не ухватиться. Шен стоял ровно, его руки висели расслабленно вдоль тела, а он сам вёл себя спокойно. И не дышал. Его грудная клетка не двигалась в такт дыханию. А может он и дышал, но дышал так медленно и так тихо, что не было этого ни слышно, ни видно. Рука Муана останавливается где-то на уровне груди Шена, не касаясь того, но очень сильно дрожа. Он не понимает что тут происходит и как он тут оказался. Почему Шен... такой? Почему его такое привычное красное одеяние на груди словно... застывшее и отличается другим оттенком? Почему он не двигается и ничего не говорит? Почему он смотрит своим пустым взглядом куда-то внутрь души Муана и одновременно с этим сквозь него? Да ни одна живая душа не может ТАК смотреть! Рука старейшины опустилась, так и не прикоснувшись даже к этим красным одеяниям. А живой ли он вообще? «Шен?..» Мысленный голос Муана надломился. Вслух он это имя даже и не произнёс бы — не смог. На его слова ответила тишина. Как же она давила на него! Вокруг одна тишина. Словно создай источник звука и всё вокруг разрушится как карточный домик. Муан боится сломать этот свой домик. Безумно этого боится. В голове крутится целый тайфун мыслей, переживаний, беспокойства. Страх словно пелена перекрывает взор мечника. Его охватывает дичайшая паника, с которой он упорно борется, но выходит с трудом. — Ш... Шен... Шёпотом, но всё же получилось что-то сказать. Тишина нарушилась тихим глубоким голосом. Жалостливым — так бы сказал сам Муан, услышь он его со стороны. Но его сейчас это совсем не волнует. Перед ним стоит его тихая гавань, которую что-то тревожит. И очень сильно. Он это чувствует. Упорно старается отделить своё быстро нарастающее в груди беспокойство от ощущений Шена. Столько он тут стоит? Час? День? Как он тут вообще оказался? Тут. Тут тепло. Тут дует лёгкий ветерок. Тут светло. Тут цветут ликорисы. Такого же цвета как и одежды Шена. Такие же красные. Такие же цепляющие взгляд. Бесконечное поле ликорисов. И Шен посреди этого поля. Стоит и смотрит на Муана. И моргает, пока тот не видит. Муан наконец осматривается вокруг, пока не замечает где-то недалеко на горизонте, за спиной Шена, небольшую промятую часть поля. Она была не сильно заметная, если не всматриваться, что и делал старейшина пика Славы, не отбрасывая мысль о возможной какой-нибудь опасности. Взгляд Шена опускается вниз и вправо. Словно бы виновато. Словно и не было того пронзительного странного взгляда некоторое время назад. Муан сжимает в руке рукоять меча, готовый тут же в случае чего вступить в бой. Но он чувствует этой рукой возникшее неожиданно тепло — Шен мягко присёк бесполезные действия старейшины. Он всё также смотрел вниз, словно бы ещё больше чувствуя вину. Но вместе с этим ещё и сожаление. Муан окончательно запутался в происходящем. С Шеном тоже. Руки переплетает нежно, никуда не торопясь. Он доверяет Шену. Тут нет опасности. Или уже нет. Взгляд вновь возвращается к синим глазам. "Не ходи" — так и кричат ему взгляд напротив. И это же он слышит у себя в голове. "Я пойду" — рука сжимает в ответ. Но мысленно не отвечает. Шен уже его понял. Старейшины пиков Славы и Чёрного лотоса много провёли времени вместе, чтобы понимать друг друга. Взять ту же связь, что только крепчала с каждым днём, которые они проводили рядом. И вот такие касания стали новой ступенью общения между ними. Муан хотел отпустить руку, но Шен резко повёл его к тому пятну. Мышцы всего тела заныли, поскольку до такого резкого движения он стоял неподвижно много часов. А Шен словно бы и не замечал перемены в своём поведении, медленно ведя Муана следом за собой вдоль рядов ликориса. Мягкой остановки не предвещается. Чем дальше они отходили от того места, где стояли друг напротив друга, тем отчётливее виднеется "пятно". Цветы упорно прятали лежачего человека, но черные волосы незнакомца спрятать было им не под силу. Руки этого человека лежали на груди, что-то словно прижимая. Подойдя к нему, Муан понял, почему издалека это место было тяжело заметить — красные одежды этого человека легко сливались с цветом окружающих цветов. Поправив рассыпанные волосы на лице, он убедился в своих мыслях. По его телу прошла дрожь. Мягко коснувшись холодной бледной щеки, старейшина выпрямился и посмотрел в глаза Шена, взгляд которого стал пронзительно ожидающим. Ожидающим словно бы приговора. Он ждал услышать всё что угодно, но следующие слова словно бы окончательно провели грань между ними. — Как ты умер? Муан говорил сломанно. Он разбился как глиняная чашка, брошенная об пол резко и безжалостно. Его голос звучал, словно его вывернули наизнанку. Он знал, кто перед ним был изначально, но убедил себя, что это ложь. Он отказывался в это верить и признавать. Он убедил себя, что это всё иллюзия больного мозга. Но может именно поэтому он опустил руку. Не хотел признавать правду. — Я помню лишь то, как ты меня обнимал... Ответил Шен мягко и без запинки, поскольку на призраков не влияют факторы человеческого тела в виде дрожания и судорог. Тогда почему они соприкоснулись руками? Это была ещё одна подлянка мозга Муана? Мало ведь было просто отринуть мысль о потери этого человека. Муану пришлось сломать свою иллюзию и разбиться о камень суровой правды. Перед ним никого уже не было. Связь оборвалась. Золотые всполохи в глазах лежачего тела погасли, а тело застыло во времени. Ах, эти глаза, что пестрили яркими красками на черном фоне... Жаль их уже не встретить в этом мире никогда...