Иллюзия

Когда Гермионе Грейнджер было десять с половиной лет, в доме её родителей появилась женщина в странной шляпе. Она рассказала им о существовании волшебного мира, и с этого момента жизнь Гермионы кардинально изменилась. Оказалось, у волшебников есть школа чародейства и волшебства Хогвартс, в которую она и отправилась учиться. На первом курсе Гермиона подружилась с Гарри Поттером (он же Мальчик-Который-Выжил, он же Избранный) и Роном Уизли (он же рыжеволосый парень с кучей родственников и раздражающей привычкой говорить с набитым ртом), чуть не погибла от лап тролля, стала свидетельницей того, как вылупился дракон, самая первая научилась чарам левитации, помогла спасти Философский камень от Тёмного Лорда и прочитала кучу книг. И это всего лишь за год! Когда она повзрослела, то поняла: её роль в борьбе с Волан-де-Мортом весьма значима. На пятом курсе Гермиона сформировала Отряд Дамблдора, заставив Гарри обучать их Защите от Тёмных Искусств, потому что уроки профессора Амбридж не имели ничего общего с качественным образованием. После сражения с Пожирателями Смерти в Министерстве у Грейнджер не осталось никаких сомнений: им придется уничтожить Волан-де-Морта любой ценой. Поэтому на шестом курсе вместе с Гарри и Роном она вступила в Орден Феникса, хотя Молли сильно и долго возмущалась — разве можно принимать в Орден детей?! Гермиона старалась быть реалисткой, поэтому понимала: в этой войне многие погибнут. Но сама она решила сделать всё, чтобы выжить. Год, проведённый в бегах, и битва за Хогвартс сильно вымотали её, и когда всё закончилось, она хотела всего лишь вернуть воспоминания родителям и хотя бы немного пожить нормальной, спокойной жизнью. Поэтому мисс Грейнджер вернулась в Хогвартс, чтобы наверстать упущенный седьмой курс, а после окончания учёбы поступила на службу в аврорат к Гарри и Рону, чтобы усердно трудиться ради сохранения мира в Магической Британии. К двадцати четырём годам она гордо могла назвать себя замужней ведьмой и мамой десятимесячной Роуз Кэтрин. Гермиона делала всё возможное, чтобы в волшебном мире больше не появился никто, подобный Тому Реддлу, и, как аврор, делала всё для охраны спокойствия и безопасности. Мужа и дочь она любила больше жизни. Грейнджер познакомилась с будущим супругом, когда ей было одиннадцать, и, если честно, поначалу он ей абсолютно не понравился. Но со временем их отношения становились всё лучше и лучше, а затем переросли в любовь. Каждый день Гермиона думала о том, как благодарна судьбе за то, что муж появился в её жизни. Конец рабочей недели лишь завтра, но она уже чувствовала себя абсолютно измотанной. Сегодняшний день показался Гермионе особенно долгим и утомительным, и она вернулась домой в свою лондонскую квартиру голодная и в расстроенных чувствах. Закрыв за собой дверь, она почувствовала себя немного лучше. В доме царили тишина и уют: все, вероятно, уже спали. Жить здесь было настоящим удовольствием. Преимуществом была и подключенная каминная сеть, по которой до родителей можно было добраться за пару минут. Разогрев на ужин творожный пирог, оставшийся с понедельника, Гермиона села ужинать в одиночестве, запивая еду сливочным пивом. Сил на то, чтобы вымыть посуду, не осталось: отправив тарелку в раковину, Гермиона пошла проверить малышку Роуз. В детской горел свет: муж склонился над пеленальным столиком, заканчивая менять подгузник. Уложив сладко сопящую дочку в кроватку, он с легкой улыбкой повернулся к жене. — Ты сегодня рано. Гермиона слегка улыбнулась в ответ и распустила свои длинные густые каштановые волосы, собранные в тугой хвост. Кудри рассыпались по спине. — Думаю, стоит расстаться, — задумчиво произнесла Гермиона, рассматривая секущиеся кончики. — Расстаться из-за маленькой шутки? — хмыкнул муж. — Кажется, ты драматизируешь. — Ты такой остроумный, — сухо ответила она, но чмокнула его в губы, а затем склонилась над кроваткой, чтобы проверить свою малышку, которая уже спала. — Трудный день, Гермиона? — Теперь почти все дни такие, — тяжело вздохнула Грейнджер. — Есть один человек, который называет себя Королём Фолтерна, и, по всей видимости, он собирает вокруг себя последователей. Есть версия, что в прошлом он был одним из сторонников Сам-Знаешь-Кого, а теперь стремится завершить начатое Темным Лордом. — Фолтерн? Не припомню такого семейства, — удивленно приподнял бровь муж. — С немецкого фамилия переводится как «пытка». На самом деле всё очень странно, потому что мы уверены на сто процентов, что этот парень из Англии. — И вправду странно. — А я о чем. Муж потянулся, а затем поцеловал жену в лоб. — Ну, я иду спать. А ты? — Не сейчас. Я приду чуть позже. Он понимающе кивнул и, мягко поцеловав Гермиону, ушел в спальню, а она ещё несколько минут смотрела на Роуз, любуясь. Чашка горячего ароматного чая могла бы сделать её вечер приятнее, поэтому Грейнджер сходила на кухню, заварила напиток и вернулась обратно. Устроившись поудобнее в кресле-качалке рядом с кроваткой дочки, она обхватила кружку пальцами. Гермиона знала, что слишком измотана после долгого рабочего дня, но чересчур взбудоражена, чтобы уснуть: такое на работе с ней часто случалось, но успокаивающее тепло чая всегда действовало на неё благотворно. — Посижу ещё пару минут, а потом пойду спать, — прошептала она в полумрак детской и прикрыла глаза. Ей казалось, что прошло несколько мгновений, когда послышался встревоженный голос: — Гермиона, дорогая, просыпайся. Тебе, наверное, снится кошмар. Ну же, любимая. Она сонно распахнула глаза: похоже, все-таки уснула, не добравшись до кровати. — Северус? — мягко улыбнулась Гермиона. — Который час? — Уже поздно, дорогая. Пойдем в постель. Она кивнула. Северус протянул руку, и её ладонь легла в его: так правильно, словно они были созданы друг для друга. — У меня был ужасный день, — расстроенно вздохнула Гермиона, покорно следуя за мужем. — Просто отвратительный. Всё внутри сжимается от мысли, что мы не найдем этого Фолтерна. А что, если мы выйдем на него, но будет слишком поздно? И власть снова окажется в руках очередного Реддла или Грин-де-Вальда? — Мне очень жаль, что тебе приходится беспокоиться об этом, дорогая. Поверь мне, я понимаю, почему ты так переживаешь. Иди ко мне: не зря же я дал клятву делить с тобой и горе, и радости, — ухмыльнулся Снейп, похлопав по постели рядом с собой. Грейнджер послушно села на край кровати, и его ладони опустились на её плечи, мягко массируя. — Ты такая напряженная. Всегда беспокоишься, даже из-за мелочей, — мурлыкнул Северус, оставляя нежный поцелуй на её шее. — Знаешь, это не мелочи, — недовольно фыркнув, обернулась к нему Грейнджер. — Я действительно сильно переживаю из-за этой ситуации! — Я знаю, — успокаивающе прошептал Северус, смотря ей прямо в глаза. — Знаю лучше, чем кто-либо ещё. Но все будет хорошо, я обещаю. Ты со всем справишься. — Что бы я без тебя делала?! — мурлыкнула Грейнджер, обвивая руками его шею. Притянув мужа к себе ближе, она нежно и мягко поцеловала его, наслаждаясь тем, как мужские ладони поглаживали её по спине. Поцелуй становился всё настойчивее, и когда Северус отстранился, его лицо было спокойно, но вот взгляд… Голодный. Оценивающий. Обещающий. — Что бы ты делала? А что бы я делал? Что бы мы делали, если бы… — Ой, заткнись, — хмыкнула Гермиона и поцеловала его снова: чувственно, страстно. Пожалуй, заняться сексом с мужчиной, которого она любила больше всего на свете, заодно выплеснуть избыток энергии и успокоиться — не такая уж плохая идея. Его язык скользнул внутрь, лаская, подчиняя, и Гермиона почувствовала, как возбуждается. Северус погладил её по спине, спустился вниз, к талии, его пальцы аккуратно стянули рубашку, открывая кружевное белье. Его ладони неторопливо погладили её грудь, а Гермиона повторила то же самое с ним: провела руками по его груди, скользнула ладонями под рубашку, а затем стянула её через голову. Она забралась к нему на колени и оседлала, не разрывая поцелуя. Северус медленно расстегнул её бюстгальтер, и Гермиона мягко простонала: ей хотелось его пальцы на своих сосках — чтобы сжимали, поглаживали, оттягивали. Слегка отстранившись, она прошептала: — Ты планируешь меня трахнуть или нет? — Как всегда несносная, да? — хмыкнул Северус. Он раздевал её медленно, неспешно, как долгожданный подарок, который настолько важен и дорог, что не верится, что он наконец-то оказался в твоих руках. Она же стремилась поскорее расстегнуть его брюки, чтобы полностью обнажить подтянутое, худощавое тело. — Ты — моё самое заветное, сокровенное желание, — соблазнительно мурлыкнула Гермиона мужу на ухо, и он простонал. Его ладони обхватили её ягодицы, сильнее и ближе притягивая к себе. Умелые, столь желанные пальцы оттянули уже намокшую ткань белья, а затем накрыли набухший клитор, мягко лаская. Гермиона чувствовала, как его твердый член касается её. Опустив ладонь, она погладила его, надеясь, что Северусу так же приятно, как и ей. — Поверить не могу, как мне с тобой повезло, — протянул он. — Думаешь? — улыбнулась Гермиона и надавила ладонями на его плечи. Он лег на спину, не отрывая от неё взгляда. Вот таким — искренним, открытым, ненасытным — она обожала его. Долгие ласки, нежные поцелуи — всё это она отложит на утро, а сейчас ей хотелось лишь медленно опуститься на его твердый член, ощущая, как он проникает внутрь, растягивая стенки влагалища, наслаждаясь тем, как Северус хрипло постанывает. Так она и поступила. Её ладони уперлись в его грудь, когда Гермиона насадилась на него, несколько мгновений наслаждаясь ощущением наполненности. А затем, смотря мужу прямо в глаза, начала двигаться: сначала медленно, неспешно, пытаясь насытиться долгожданным соитием, а затем всё быстрее, грубее. Они были единым целым, слились телами, казалось, что у них на двоих одно дыхание, мысли и чувства. Северус чувствовал все её желания, прикасался так, как Гермионе хотелось и нравилось. И Гермиона знала, что нравилось ему, поэтому провела кончиками пальцев по широким плечам, а затем слегка царапнула его спину короткими ногтями, заставив Северуса рыкнуть. Даже под ней он не мог отказаться от контроля: его ладони крепко обхватили её ягодицы, насаживая на член, и Гермиона всхлипнула, отдавая ему власть, позволяя поменяться местами: пусть делает всё, что хочет, пока его пальцы ласкают клитор так умело, приближая к оргазму. Северус, перевернув её на спину, входил всё быстрее, жестче, Гермиона обхватила ладонями грудь, зажимая между пальцами набухшие соски. Толчки стали беспорядочными, она чувствовала, что муж готов кончить — и громко простонала от блаженства, когда пара смазанных движений подарила ей оргазм. Она не видела, как жадно Северус всматривался в её лицо, наслаждаясь выражением удовольствия, а затем, сквозь сжатые зубы, сдавленно рыкнул, позволяя себе кончить. Горячая сперма наполнила её, и если это — награда за трудный день, то Гермиона готова усердно трудиться снова и снова. Аккуратно Северус отодвинулся, с удовольствием разглядывая, как из неё сочится сперма, а затем перекатился на бок, тяжело дыша. Грейнджер, как и её муж, была абсолютно измотана: их спонтанный секс казался марафонной пробежкой, настолько трудно было дышать. Стресс тяжелого дня сплелся с физической разрядкой, и Гермиона поняла, что больше не в силах держать глаза открытыми. Удовлетворенно всхлипнув, она прижалась к мужу и закрыла глаза. — Гермиона! Гер-ми-о-на! Кто-то тряс её за плечи. Что, уже утро?! — Я… — сонно пробормотала она, — ммм, чего ещё? А, дорогой, это ты, — удивленно произнесла она, проснувшись. Она всё еще была в детской, сидела в кресле-качалке у кровати, а над ней склонился муж. Сколько сейчас вообще времени? — Солнце, я думаю, пора в постель, — отметил он, помогая Гермионе подняться. Выключив свет в детской и прикрыв дверь, они вышли в коридор и дошли до спальни. Он заботливо усадил её на край кровати, помогая раздеться. — Похоже, я заснула, — расстроенно заметила Гермиона. — Очевидно, — хмыкнул он, — но ты не выглядишь отдохнувшей. Позволь мне снять твое напряжение? Его ладони опустились на плечи, массируя напряженные мышцы. Это было приятно, и, возможно, он надеялся, что это перетечет во что-то большее, но после горячего секса, который уже случился во сне, а не в реальности, у неё абсолютно не было настроения. Может быть утром? Ну, или когда она отдохнет? — Знаешь, я хотела бы просто выспаться, — заметила Гермиона, а затем чмокнула мужа в губы. — Ладно, — пожал плечами он и, раздевшись, скользнул под одеяло: не слишком близко, но и не далеко. Каждую ночь, снова и снова, они засыпали рядом, но не вместе. Гермиона почти задремала, когда услышала свое имя. — Да, любимый? — Извини, мне просто интересно, но… Что тебе снилось? Ты так металась в кресле, что-то бормотала… — Знаешь, я даже и не помню, — ответила она, радуясь, что в темноте не видно, как покраснели её щеки. — Может утром вспомню? — Может быть, — хмыкнул муж, натянув одеяло почти до подбородка. — Спокойной ночи, Гермиона. Он повернулся на другой бок, и уже через несколько мгновений его дыхание стало медленным и ровным. Она улыбнулась, зная: через несколько минут он захрапит. — Спокойной ночи, Рон.