Мискоммуникация

      Олег просыпается ровно в шесть-тридцать, как по будильнику – черт бы побрал армейскую привычку, сколько ее там было – той армии? Даже в режиме почти отпуска, когда не надо подрываться резко и срочно менять дислокацию, не получается полностью расслабиться.       Вытягивается всем телом, протирает глаза, стряхивая остатки сна, и садится на постели, свешивая ноги. В мягком солнечном свете, пробивающемся сквозь неплотно закрытые жалюзи, любуется спящим Серым.       Тот спит, подпихнув подушку куда-то себе под живот, щекой прижимается к простыне, едва заметно похрапывая. Разметавшиеся по постели волосы, обычно просто ослепительные при ярком солнце, в полусумраке спальни отдают темной медью. Олег бы мог смотреть на Сергея вечно, как тот на свою Афродиту.       Хочется наклониться, почувствовать теплое дыхание на своем лице, провести пальцем по пересохшим во сне губам, прижать его, мягкого и плохо соображающего спросонья к постели всем телом, пока еще Серый просто Серый, пока не проснулись все его демоны, и медленно и сладко выебать, игнорируя становящиеся все более настойчивыми просьбы ускориться.       Олег трясет головой, отворачивается. Никуда Сережа не денется, теперь – никуда. Пусть выспится, мозгу нужно переварить все впечатления последней пары дней, иначе, кто знает, какие еще чудовища могут пробудиться.       Олег натягивает шорты на голое тело, выходит на балкон особняка в надежде застать утреннюю прохладу и любуется через пролив просыпающимся Копером. Воровато выкуривает сигарету из припрятанной пачки, сдерживая подступающий приступ кашля: в голову лезут воспоминания, как когда-то, в прошлой жизни, кажется, Серый частенько подшучивал, мол, опять пошел подышать свежим никотином?       Сейчас он так не шутит, если застает Олега с сигаретой, только смотрит на него нечитаемым взглядом, иногда бесцветно просит не делать себе хуже, чем уже есть, и виновато отводит глаза. Шутка в том, что Олег его не винит.       Он возвращается внутрь, цепляя по пути телефон со стола, и идет на кухню – надо бы успеть сообразить какой-то завтрак, пока не проснулся Сережа. Запускает приложение с главного экрана, тихо ругаясь на тупящий вай-фай, выставляет на плиту сковороду, и, наконец, любуется загрузившейся картинкой с камеры.       На экране: неподвижно лежащий на надувном матрасе – вот не зря Серый считает Олега заботливым – светловолосый парень. Грудная клетка движется ритмично, значит, дыхание не затруднено, вокруг чисто – Олег опасался, что того может знатно полоскать после намешанного Сережей коктейля седативных.       Что ж, их гость очень удачно еще не пришел в себя – как раз есть время сварганить что-нибудь на скорую руку и порадовать Серого завтраком в постель.         Конечно же, Серый предлагает отметить блестящее завершение операции по вызволению Афродиты из плена злого перекупа. Олег хмурится тогда недовольно – неудачно вышло с охранником, пришлось его убрать, а в план это не входило. Олег терпеть не может, когда что-то идет не по плану.       Все сорок минут по пути в Изолу – да благословит Кутх старушку Европу за компактность - Сергей очаровывает Маршалла на заднем сидении. Разливается соловьем, какая из них вышла замечательная команда, как ему нравится работать с такими профессионалами, ну если ты, мон шер, понимаешь, о чем я, и пошло дергает бровями. Влажно дышит ему в ухо, игриво накручивает чужие пряди на палец, лапает за коленки – в общем, ведет себя как типичный озабоченный извращенец.       Олег посмеивается про себя, бросая быстрые взгляды в зеркало заднего вида, наблюдая за слегка поплывшим от такого напора парнем, но никак не комментирует. Чем бы дитя не тешилось.       Когда пальцы Сергея настойчиво гладят внутреннюю поверхность чужого бедра, уверенно подбираясь к заметно напрягшемуся члену, Олег пересекается в зеркале с немного озадаченным взглядом Маршалла: тот явно не знает, как себя вести.       Приходится вежливо улыбнуться и кивнуть едва заметно, и неловкость растворяется.       - Алекс, - зовет Олег, но увлекшийся вылизыванием чужой шеи Серый не сразу понимает, что обращаются к нему. Приходится напрячься и чуть повысить голос. – Алекс!       Сергей устремляет на него слегка ошалевший взгляд и мурлычет:       - Да, дорогой?       - Будь так любезен, не заляпай салон. Чистить будешь сам. Я уверен - твой рот с этим прекрасно справится, - Олегу не нравится, как дешево и пошло это звучит, но приходится поддерживать создаваемый Серым образ.       Сергей хохочет в голос, запрокинув голову и открывая шею, в которую Олег бы сам впился зубами с огромным удовольствием прямо сейчас, но им нужно вернуться в Словению чем раньше, тем лучше. Да и Серому не вредно будет помариноваться немного в собственных желаниях. Тот наконец отлипает от Маршалла и отворачивается к окну.       Смит просит высадить его из машины в центре Изолы – умный мальчик – и, многообещающе улыбнувшись на Сережино пожелание встретиться вечером, исчезает на узких улочках.         Олег успевает накормить Сережу завтраком и по-быстрому отсосать ему в душе, насадив на свои пальцы. Тот еще не до конца проснувшийся, мягкий, разморенный уверенной лаской, жалко всхлипывает, стонет отчаянно на каждом движении внутрь, царапает голову острыми ногтями и спускает за считанные минуты от настойчивой стимуляции.       Когда они, шутливо переругиваясь из-за перепутанных полотенец, вываливаются наконец из ванной, настойчивый писк телефона оповещает о сработавшем датчике движения: спящая красавица проснулась. Серый преображается за долю секунды: поджимаются губы в тонкую линию, глаза блестят маниакально и, отказавшись от сопровождения Олега, спускается в подвал.       Олег приближает картинку на экране, удостоверившись, что цепь наручников никуда не исчезла с очухивающегося Смита, цепляет телефон в держатель над столом, оставляя его в поле зрения, и принимается загружать посудомойку.       Жаль, конечно, что камера для наружного наблюдения и не пишет звук – иногда бывает интересно, что Серый им говорит, и говорит ли что-то вообще, но, зная его любовь к звуку собственного голоса – наверняка толкает какую-то проникновенную речь.       Олег наблюдает как Серый усаживается прямо на пол в метре от Маршалла и что-то вдохновленно ему вещает, перекатывая тонкий нож между пальцами. Смита его слова, судя по раскрывшимся широко глазам, не слишком вдохновляют, но он явно вступает в диалог.       Общение внезапно затягивается на добрые минут пятнадцать, и Олег уже планирует пойти вниз и выяснить, что же сбило Сережин сценарий, как тот сам машет в камеру, явно приглашая присоединиться.       Встречает его напряженная тишина, которую тут же разбивает возбужденный голос Серого:       - Мы тут пообщались с нашим гостем, Волче, - он указывает кончиком лезвия Смиту куда-то в переносицу, и тот едва заметно вздрагивает. – И договорились, что я его не убью.       Олег удивленно вздергивает бровь:       - Ясно. И что, мне сходить за ключами?       - Было бы неплохо, - подает голос явно осмелевший Маршалл. – Мы же так хорошо провели время, парни, зачем было устраивать это представление? Я бы и сам мог задержаться, если бы, ну, меня спросили, - он садится на матрасе, встряхивает волосами, явно пытаясь выглядеть увереннее, чем ощущает себя. – Так что насчет ключей?       Серый смеется пронзительно и резко, звук отражается от голых стен и неприятно бьет по ушам:       - Нет, мон шер, так будет не интересно.         В гостиницу возвращаются уже под утро: неплохо бы помыться и поспать, на вечер дурная рыжая голова опять изобрела им социальную активность.       Сергей с трепетным благоговением извлекает из черной спортивной сумки свою Афродиту, водружает ее на стол и молча любуется в лучах восходящего солнца. Олег мягко прижимается к нему со спины, зарывается носом в волосы, обнимает за талию руками.       - Ты бы ее еще в окно вывесил, чтобы наверняка, - усмехается ему в затылок.       - Иногда ты бываешь таким занудой, Олежа, - Серый дергает плечом, но не отстраняется, откидывает голову Олегу на плечо. Олег чувствует, как он мелко подрагивает, напрягается всем телом, словно готовится сорваться с места. Или просто сорваться. Спрашивает:       - Ну и зачем тебе этот мальчишка? Что ты собрался с ним делать?       - Все, Олег. Я собрался с ним делать все, - Сергей словно каменеет в руках, удерживая свое тело в статике, дрожь усиливается.       Олег резко перехватывает его за горло, сжимает ощутимо, выдыхает в ухо:       - Успокойся, ну. Как ты будешь развлекаться вечером в таком состоянии?       Серый стонет сдавленно, под пальцами заполошно бьется пульс:       - Успокой меня. Волч. Пожалуйста.       Как будто Олега нужно просить дважды. Как будто его вообще нужно просить. Он отпускает Сережину шею, вплетает пальцы в волосы, прочесывает, заматывает хвост в кулак и тянет сильно, заставляя развернуться к себе.       У Серого лихорадочно блестят глаза, он рассеяно мажет языком по пересохшим губам и тянется к Олегу, притирается всем телом. Он напряженный как струна, твердый, жесткий, Олег буквально вжимает его в себя, обхватывая за талию второй рукой, позволяет потереться стояком о свое бедро, оттягивает волосы, заставляя отклониться назад, запрокидывая голову.       Олег утыкается носом в натянувшуюся шею, шумно по-звериному вдыхает, лижет длинно от ключицы до подбородка под несдержанный Сережин стон, и, наконец, вгрызается в нежную кожу, как хотел еще в машине. Серый рвано выдыхает, расслабляется, растекается в его руках, жмется пахом ближе – давай, пожалуйста. Часто-часто облизывает губы, кусает нижнюю, блестит глазами из-под растрепавшихся рыжих прядей, но молчит упрямо.       Олег отпускает его талию, продолжая удерживать за волосы, вцепляется пальцами в подбородок, фиксируя голову, обводит языком его покрасневшие губы и жестко проталкивается внутрь, практически трахая его рот. Серый мычит в поцелуй, хватается руками за его предплечья, жадно гортанно стонет и пытается отстраниться.       - Серый, что? – Олег внимательно изучает его лицо. Уплывший взгляд, румянец пятнами покрывает щеки, в целом все в порядке.       - Дай мне, - хрипит Сергей. – Хочу твой член, - и пытается сползти на пол.       Олег понятливо хмыкает и тянет его за волосы вниз сам. Серый бухается на колени с таким энтузиазмом, что Олег невольно морщится – будут синяки – но вслух говорит совершенно другое:       - Без рук, Сережа.       Сергей вскидывает на него удивленный взгляд, но проглатывает возражения. Ведомый чужой рукой прижимается губами к поясу тонких брюк – хотел бы Олег посмотреть, как Серый без рук будет справляться с тактическим костюмом, оставшимся в багажнике машины – и вцепляется зубами в пуговицу.       Олег слегка ослабляет хватку, предоставляя больше свободы действий. Сергей беспорядочно шарит руками по его бедрам, несколько раз пытаясь потянуться, чтобы помочь себе, впивается наконец пальцами в ягодицы и остервенело тянет несчастную пуговицу.       Олег уже почти готов ему помочь, как пуговица наконец поддается, выскальзывает из петли, и Серый с тихим стоном трется щекой об Олегов член через ткань, перед тем как подцепить языком собачку молнии и впиться в нее зубами. Зрелище будоражит.       Сережа тянет бегунок вниз, расстегивая наконец ширинку, носом распихивает ткань в стороны – Олег радуется своей предусмотрительности и летней духоте Адриатики, что не стал заморачиваться с бельем – обводит языком головку давно стоящего члена вкруговую и благодарно стонет.       Олег туже натягивает его волосы и одним движением проталкивается в услужливо приоткрытый рот до самого горла, выбивая потрясающий булькающий звук и слезы из глаз.       Серый ерзает, садится на пятки, не выпуская член, старательно расслабляет глотку и прикрывает глаза – принимает правила, отдается полностью – даже руки его безвольно повисают вдоль тела: бери, пользуйся.       Отказываться Олег не намерен – не так часто Серый позволяет вот такое: ему всегда нужно контролировать все до мелочей в какой бы позе они ни трахались, и такая покорность слегка рвет крышу. Он снимает Сережу со своего члена, любуясь тянущейся от головки к чужим губам ниточкой слюны, и снова плавно толкает внутрь.       Сергей гулко сглатывает на каждый толчок, постанывает, дразня вибрацией чувствительную кожу, давится, хрипит, скребет ногтями по своим коленям, но не пытается прекратить, словно находится в каком-то трансе, позволяет трахать себя в горло.       Олег ускоряется, понимая, что долго так не продержится, срывается на жесткие толчки без ритма – Серый лишь открывает шире рот, вытягивает язык, облегчая скольжение. Ощущая подступающий оргазм, Олег вдалбливается до основания, утыкает Сережу носом себе в пах и замирает на несколько секунд, чувствуя судорожно сжимающуюся чужую глотку, рывком снимает Серого с себя и с хриплым стоном кончает, забрызгивая тому губы и подбородок.       Сергей открывает глаза, ошалело смотрит вверх, ловя Олегов взгляд и довольно и сыто облизывается. Олег опускается на пол, слизывая с Сережиного лица сперму, собирает на язык и целует его, проталкивая ее тому в рот, смешанную со своей слюной. Серый стонет как-то особенно жалобно и потерянно, вздрагивает всем телом и буквально рушится на Олега. Тот лезет рукой под пояс его брюк, натыкается на влажное пятно на трусах и пораженно разглядывает Сережу – тот пожимает плечами как будто виновато: ну да, извини, кончил без рук от того, что ты выебал меня в горло и затолкал мне в рот коктейль из своих биологических жидкостей.       - Серый, ты, - Олег сглатывает, переводит дыхание. – Ты, блядь, невозможный, - выдыхает восторженно.       - Я не понял, Олеж. Блядь – это обращение? – Сережа улыбается хитро – пришел в себя уже, зараза – и снова тянется за поцелуем.         - Серый, что ты придумал опять? – Олег переходит на русский, неотрывно глядя на полностью голого Смита, уже почти вольготно расположившегося на матрасе, словно отдохнуть прилег - общее впечатление портит только уходящая в стену цепь.       - Ну знаешь, Олеж, - Сергей нервно облизывает губы и поигрывает ножом. – Он решил, что мы маньяки.       Олег молча глядит на Серого, всем своим видом вопрошая: а мы не?       Сережа фыркает:       - Нет, другие маньяки. Ну типа выебать его хотим.       - Бля, вприсядку что ли? – Олег смеется и ловит взгляд Сергея. – Ты серьезно?       - Абсолютно, - тот хищно улыбается и произносит на-английском. – В общем, я не смог отказаться от его заманчивого предложения. Говорит, что будет послушным мальчиком и не станет сопротивляться. Ну или станет, если так нужно. Так ведь, сладкий? – поворачивается к Маршаллу, и Олег впервые ловит тень страха на его красивом лице.       Сергей подбирается весь, словно хищник, учуявший жертву, дышит поверхностно, и медленно подбирается к Смиту, словно боясь спугнуть. Словно тому есть, куда деться. Олег опирается плечами о стену, скрещивает руки на груди, наблюдая – в целом, это что-то новенькое. Возможно, такое у Серого впервые: тело перед ним абсолютно покорное, не будет сопротивляться и визжать, по крайней мере, первое время. Олег видит, как у того чуть подрагивают пальцы – похоже, тоже осознал.       Такого Сережу он не видел давно – не разогнанного адреналином и жаждой, а упивающегося ощущением власти и вседозволенности, хотя еще ничего даже не произошло. Он как будто умиротворен, рассматривает Маршала с видом естествоиспытателя, спокойно и почти равнодушно.       Смит сдается инстинкту самосохранения – немного поздновато уже - и отползает к стене, шаря испуганным взглядом вокруг себя, будто хочет спрятаться, прикрыться, и Олег ощущает как по телу прокатывается легкий жар возбуждения, даже не сексуального, а словно перед хорошей дракой.       Серый наконец опускается коленями на матрас, кончиками пальцев поглаживает чужое запястье, будто в попытке успокоить, и скалится почти безумно:       - Ну что ты, мы же договорились. Я не буду тебя убивать.       Прижимает лезвие плашмя к светлой коже, ведет им по предплечью до локтя, будто лаская, и наносит несколько легких надрезов, завороженно глядя, как выступает кровь. Маршалл усмехается нервно, прикрывает глаза и не двигается.       Воздух вокруг Серого будто искрит, так он напряжен, сосредоточен, прекрасен в своей одержимости. Олег гулко сглатывает и выдыхает длинно через нос – не хочет мешать Сереже, но зрелище это начинает возбуждать во вполне однозначном смысле.         Олегу не очень нравится идея снова светиться на публике, пусть эта публика и состоит в основном из пришедших хорошо провести время и, возможно, найти себе кого-то на ночь одиночек. Сережа сходу прилипает к бару, вознамерившись, судя по всему, продегустировать все коктейли, которые тут подают, и сканирует разгоряченную толпу маниакальным взглядом.       Олег думает, что если Маршалл хотя бы вполовину умный настолько, каким хочет казаться, то должен быть уже на полпути на Пхукет: тратить бабло, которое Серый ему щедро отсыпал. На плечо ложится изящная кисть, длинные пальцы слегка сжимают кожу:       - Один тут отдыхаешь? – выдыхают на ухо, и щекочут шею мягкие пряди.       - С парнем своим, - Олег растягивает губы в хищной улыбке. – Хочешь присоединиться?       Смит наклоняется ниже, мягко трогает губами мочку:       - Хочу танцевать, - и настойчиво утягивает Олега на танцпол. Тот ловит взгляд Серого – в глазах отражаются то ли вспышки стробоскопов, то ли всполохи пламени – и позволяет увести себя в гущу народа.       Маршалл жмется к нему дешевой блядью, притирается задницей к паху в лучших традициях грязных танцев, разворачивается, сверкает бешено глазами, прижимаясь еще ближе, всем телом, губами ловит хриплые выдохи.       Олега никогда не заводило такое ни с кем, кто не Серый, всегда казалось излишней показухой, но сейчас Сергей смотрит на них, и горящий взгляд его ощущается всей кожей. Олег крепче вцепляется в чужие бедра, тянет на себя, толкается выразительно пахом навстречу – черт, у него уже стоит, у них обоих - и приходится отгонять шальную мысль закончить все быстро и грязно в местном туалете.       Серый возникает словно из ниоткуда, впечатывается в Смита сзади, вдавливая его в Олега с плохо контролируемой яростью, вплетает пальцы в светлые пряди, резко и больно запрокидывая чужую голову, шипит на ухо:       - Это мое.       - Я думал, - Маршалл улыбается уголками губ, сглатывает так, что дергается шея. – Ты не против поделиться.       - Если будешь хорошо себя вести, - в глазах Сергея мерещатся Олегу золотистые всполохи, он дышит так, будто словил гипервентиляцию и часто-часто облизывает губы.       Пора сворачивать этот балаган: скоро их выгонят отсюда за непристойное поведение, а если Серого продолжит так вести – то и за что похуже.       - Танцы кончились, - бросает Олег, обхватывает Сережу за талию и уверенно ведет к выходу.       Маршалл нагоняет их на улице:       - Хэй, парни, покатаемся?       Олег закатывает глаза – бессмертный ты что ли – и улыбается приглашающе:       - Обязательно. Запрыгивай, - кивает на кабриолет и поворачивается к Серому.       Тот смотрит неверящим восторженным взглядом и шепчет едва слышно:       - Олег, ты… Можно?       - Можно, Сереж, - Олег гладит его по спине, успокаивая. – Но не здесь же.         Бледная кожа все сильнее расцветает порезами: какие-то едва царапают, часть уходит глубже, но ни один пока не угрожает жизни, однако уже точно не может считаться прелюдией. Смит бьется под Сережей уже всерьез, пытаясь скинуть чужое тело, и Серый усаживается ему на бедра чуть выше колен, прижимая крепче, и оборачивается на Олега.       Тот отрывается наконец от стены, слегка сжимая напряженный член – такого он раньше за собой не замечал, но с Серым у него все в первый раз – и устраивается в изголовье, заводя руки Маршалла – скованную и свободную – ему за голову. Тот воет и матерится, понося гребаных извращенцев на чем свет стоит, и Олег почти ласково гладит его по волосам.       Серый расчерчивает распростертое под ним тело одному ему понятными символами, провожая жадным взглядом стекающую и тут же впитывающуюся в ткань кровь, с вдохновением художника разрисовывает бока, грудь, обводит ключицы, оставляет тонкие порезы на щеках, замирает, словно осматривая картину целиком, на несколько мгновений, и возвращается к своему занятию.       Олег не может оторвать от него взгляда – настолько Сережа извращенно прекрасен в этом своем убийственном вдохновении, погружен в себя так, что, кажется, не замечает ничего вокруг. Руки его уже не дрожат, каждое движение точное, словно выверенное годами, и Олег любуется этой маниакальной увлеченностью, расцветающим узором на чужом теле, как Сережа любовался своей Афродитой.       Сергей разгоняется неизбежно, нож с каждым разом входит все глубже, чавкает в плоти, разрезая мышцы, и Маршалл орет уже бессвязно, срывая голос и дергаясь на каждую новую рану. Олег чувствует, как напрягаются чужие руки в его хватке, но с каждым разом все слабее и слабее от обильной кровопотери.       Наконец Серый прицельно всаживает лезвие Смиту слева между ребрами – не смертельно, Олег помнит, что где-то тут у незнакомых с Сергеем людей находится селезенка - тот дергается, обмякает на матрасе, смотрит на Олега светлыми глазами, дышит сипло и выговаривает с трудом:       - Мы же договорились…       - Вы договорились, - уточняет Олег и под мерзкий хруст ломает ему шею в одно движение.       Сергей выдыхает шумно, отпускает рукоять ножа, поднимает на Олега глаза:       - Зачем ты?       - Не хотел, чтобы ты нарушал свои обещания, - Олег улыбается ему мягко и, перегнувшись через тело, тянет на себя для поцелуя.         Номер отеля встречает их темнотой и тишиной, которая через мгновение нарушается низким стоном Маршалла – Серый вгрызается ему в шею, стоит только переступить порог, запускает ладони под цветастую рубашку, скребет ногтями по бледной коже, неумолимо подталкивая его вглубь комнаты.       Сергей заваливает того на кровать, фиксирует руки над головой, обхватывая изящные запястья одной ладонью, воодушевленно нашептывает что-то на ухо, от чего у Смита широко распахиваются глаза и напрягаются мышцы, он дергается в хватке, но очевидно не может вырваться.       Олег жадно наблюдает за попыткой освободиться – да, дорогой, первое впечатление обманчиво – подходит ближе, опускает пальцы на Сережино плечо:       - Что ты ему сказал?       - Просто, - Серый шумно выдыхает. – Обрисовал некоторые перспективы, - улыбается широко и немного безумно, и Олег готов сейчас вложить ему в руку нож и искупать в чужой крови.       Сергей стекает вниз, освобождая Смита, но тот лишь стонет тихо и подкидывает бедра, явно передумывая сбегать. Вдвоем они вытряхивают его из одежды в считанные секунды, и Серый припадает к ключицам, впивается зубами, оставляет яркие багровые следы, лижет напрягшиеся соски под жалобные стоны, выкручивает жестко, до болезненного вскрика.       Олег освобождает Серого от майки и брюк, выпутывается из одежды сам и прижимается всем телом к его спине, медленно оглаживая бока, целует мягко в шею, прихватывая губами кожу.       Сергей дергает плечами, отвлекаясь:       - Ну и что ты делаешь?       - Хочу тебя, - сипит Олег в рассыпавшиеся по плечам рыжие волосы.       - Меня ты можешь получить в любое время, - и все равно прикрывает довольно глаза, подставляясь под поцелуи. – А вот он хочет тебя. Так ведь, Маршалл?       Тот вскидывается, кажется, не до конца понимая суть вопроса, смотрит расфокусировано.       - Хочешь, чтобы Виктор, - с нажимом проговаривает Серый, - натянул тебя на свой толстый вкусный член, а? А что должен делать я? Заткнуть твой рот, может быть? Или присоединиться к Виктору? Выдержишь двоих?       - О мой бог, пожалуйста, - тянет Смит, пытаясь притереться к Сережиному бедру стояком. На головке красиво блестит выступившая капля смазки, и Серый растирает ее по нежной коже указательным пальцем, больше дразня, чем лаская.       Маршалл вздрагивает, стонет протяжно и разводит длинные ноги, подставляясь бесстыдно. Сережа сплевывает на ладонь, массирует резко и ритмично влажными пальцами анус, проталкивает внутрь, с почти научным интересом глядя, как они исчезают в чужом теле.       Смит дергается, будто пытается уйти от прикосновения, Олег прячет кривую ухмылку – жестковато, да? – и отпускает Серого ненадолго, отходит, выуживает из сумки флакон смазки и пачку презервативов, кидает это все на кровать:       - Алекс, давай полегче. Ты же не хочешь, чтобы он сбежал?       Сергей кивает медленно, шлепает Маршалла по бедру, вынуждая перевернуться на живот и щедро льет смазку ему между ягодиц, разминает аккуратно, снова вставляя пальцы, теперь уже не спеша, приноравливается некоторое время и наконец слышит длинный стон, улыбается довольно.       - Так лучше, скажи? – прижимается грудью к чужой спине, мягко двигая рукой, прикусывает почти ласково за плечи, трется своим стояком о бедро.       Олег рушится рядом на кровать, за волосы разворачивая к себе голову Смита, массирует затылок, тянет аккуратно пряди, филигранно останавливаясь на той границе, когда натяжение становится болезненным, целует светлую кожу, слушая сбивающиеся стоны.       Серый добавляет вторую руку, растягивает припухшую дырку уже на четырех, не сдержавшись ввинчивается языком внутрь – Маршалла подкидывает на постели, Олег видит, как у того закатываются глаза, сбивается дыхание, и он шепчет:       - Хватит, ну. Пожалуйста…       Сережа улыбается довольно, отстранившись, и поднимает глаза на Олега:       - Виктор, дорогой, все для тебя, - заливает еще из флакона прямо внутрь и приглашающе разводит руки. – Посмотри, какой он мокрый. Как ты любишь.       Маршалла перетряхивает то ли от возбуждения, то ли от стыда, он утыкается лицом в постель, но приподнимает задницу, встает на четвереньки.       - Сер… Алекс, мать твою, - Олег раскатывает быстро презерватив и вбивается в чужой зад одним резким движением. Смит стонет, кажется, слегка болезненно, но как же плевать, пока Сережа следит за ними с такой жадностью и медленно наглаживает свой стояк.       Олег впивается пальцами в подставленные ягодицы, удерживая на месте тело под собой и тянется к Серому за поцелуем. Тот вжимается жадно в его губы, сходу проталкивая язык чуть ли не до самой глотки, и трахает его рот в ритме ускоряющихся движений своей руки на члене.       Смит приноравливается наконец к быстрому темпу, подмахивает жадно, гортанно стонет на каждое движение внутрь и, уперевшись лбом в кровать, надрачивает себе, явно не желая отставать, и с долгим хриплым выдохом кончает.       Олег подтягивает его за бедро одной рукой и вбивается в жаркое нутро уже безо всякого ритма, накручивает на кулак рыжие пряди, беспорядочно целуя Сережу в шею и плечи, и с глухим стоном спускает. Позволяет Маршаллу обессиленно упасть на кровать, валит Серого на спину и насаживается ртом на его член, ловя выплескивающую сперму и жадно сглатывая.       Пару минут лежат почти в тишине, восстанавливая дыхание. Тикают часы – перевалило за полночь. Серый начинает возится на постели, выбирается из-под Олега, встает, тянет насмешливо:       - Водички? Шампанского? Второй раунд?       Смит согласно кивает, кажется, на все сразу, перевернувшись на спину и приваливаясь боком к Олегу, тот гладит его по животу и бедрам, размазывая пот и сперму, Серега шуршит чем-то у стола и возвращается с полным стаканом.       - Давай помогу, - улыбается ласково, от глаз лучиками разбегаются тонкие морщинки. – Садись, - командует мягко. – Что-то мы погорячились, извини, - нервно пожимает плечами, дожидаясь, пока Маршалл чуть подтянется вверх. Рука Олега тяжело лежит у него на животе.       Серый подносит стакан к чужим губам, Смит делает глоток, отплевывается, дергается встать, но его крепче прижимают к кровати, спрашивает:       - Что за черт? – глядит ошарашенно на Сергея, но тот смотрит мимо него, куда-то ему за плечо, зовет спокойно:       - Олег.       Олег быстро перехватывает Маршалла за локти, выкручивает за спину, не давая опомниться, придавливает своим весом.       - Всего лишь небольшой коктейль. Не хотелось ранить тебя раньше времени, - и демонстрирует зажатый в пальцах другой руки шприц. Смит отчаянно пытается вывернуться из хватки, но чужие руки только напрягаются сильнее, не давая пошевелиться, и чувствует быстрый укол в шею. А потом не чувствует ничего.         Сергея слегка потряхивает на адреналине, он тянет за собой Олега из подвала – на пороге приходится оглянуться, удостоверившись, что тот не захватил с собой нож - вверх по лестнице, обтирает им стены, жмется стояком к бедрам, жадно лапает заляпанными чужой кровью бока под майкой, дышит жарко в шею:       - Олеж, хочу тебя, так хочу тебя…       - Душ, Серый, - строго предупреждает Олег.       Сережа кивает китайским болванчиком, впивается пальцами в бедра, трется пахом о задницу, не отпуская ни на сантиметр от себя, и подъем занимает непозволительно долгое время.       Стоя в ванне, Серый глядит завороженно, как утекает в слив розовая вода, тщательно смывая с себя разводы, поворачивается к Олегу с мочалкой в руке:       - Потереть тебе спинку? – и ржет, зараза.       Олег молча поворачивается к нему спиной, упираясь руками в кафель, подставляется под мягкие прикосновения. Серый тщательно смывает с него чужую кровь, льет на руки еще геля и растирает скользкими пальцами зажатые плечи, прикусывает за холку, отфыркивается смешно от мыла.       - Ну все, хватит, - хрипло просит Олег, когда мыло утекает в канализацию, расставляет слегка ноги и трется задницей о Сережин стояк. Тот стонет, проезжаясь членом между ягодицами, оглаживает длинными пальцами кисти, пробегается между костяшками, предлагает:       - Спальня? Смазка?       - К черту, Серый, - Олег возбужден еще с первого нанесенного Сережей пореза и, кажется, скоро перегреется нахрен.       Серый выключает душ, тщательно облизывает пальцы и загоняет внутрь сразу два. Жестковато, но как же пофиг. Олег подается назад, насаживаясь до самых костяшек, стонет сипло.       Сережа убирает пальцы, собирает скопившуюся слюну на ладонь, протискивается в Олега тремя, растягивает быстро. Сует ему под нос вторую руку, командует:       - Сплюнь, - и мажет по своему члену.       Вставляет медленно, цепко держит за бедра, натягивает на свой стояк под шумное Олегово дыхание, выстанывает:       - Как же, мать его, хорошо…       Олег шире разводит ноги, чуть прогибается, подставляясь, скрадывая разницу в росте, и опускает руку на свой стояк.       Серого не хватает надолго, толкается буквально несколько раз, кончает с высоким стоном и, не давая себе передышки, рушится на колени, ввинчивается внутрь языком.       Олега перетряхивает резко в оргазменной судороге, и он крепче жмется к стене, чтобы не упасть, но Сережа утягивает его вниз.       - Серый, мы сидим в ванной. Тут мокро и холодно.       - Ага, - счастливо кивает Сережа и кусает Олега за ухо.       - Будем жить здесь? – Олег улыбается и ерошит намокшие рыжие волосы.       - Ага, - снова кивает Серый и стонет обреченно. – Черт, еще же в подвале прибираться.       - Вечером займемся, не убежит он никуда, - Олег звучно чмокает Сережу в макушку. – Давай вылезать.