Шаг назад

      Как рассказать всё и остаться?

      — Как я допустил такое?       Металлические руки судорожно тряслись, словно их прошибало током, пока с ладоней и пальцев медленно тянущимися нитями стекала нефтяного цвета жидкость, падая на снег и превращая его в грязно-серую жижу. Золотые неоны опустели, становясь всё более блеклыми и безжизненными. По белой щеке неторопливо скатилась слеза.       — Ты сам во всём виноват.

      Как рассказать всё, тебя не покинув?

      Он стоял посреди полуразрушенной улицы, недоумённо почёсывая затылок и стараясь удержать фуражку на месте от неприятных порывов ветра, что свистел между домов и гонял туда-сюда белоснежные снежинки.       В спину с ощутимой силой прилетает снежок, от которого системы боевой готовности срабатывают на мгновение и тут же утихают, стоило позади услышать заливистый и звонкий смех, сопровождаемый хрустящей поступью, что пыталась максимально тихо приблизиться. Он улыбнулся не оборачиваясь, пока на дисплее загорелись небольшие чёрточки румянца.       Он всё видит, всё слышит и…       Небольшие ручки резко обхватили талию сквозь пальто, пока их хозяйка беспардонно чуть ли не запрыгнула на чужую спину с ехидным смешком и более сильными объятиями, от чего ядро в груди забилось быстрее.       Он всё чувствует.

            Как чувства мне облечь в слова?

      Он не может отвести своего взгляда от по весёлому хмурого лица, на котором растекалась беззлобная ухмылка. Не может не краснеть при каждом её прикосновении и объятии. Не может не желать большего взаимодействия и ответной реакции. Не может удержать свой хвост, что либо подёргивался от нахлынувших эмоций, либо пытался обвиться вокруг хрупкой талии.

            Если вынести всё это не смог я?

      Он захлёбывался собственными слезами и истошными завываниями, что стремились разорвать горло от боли и отчаянья. Не мог поверить, что она почти истерично посмеивалась от сложившейся ситуации и прижимала руку к животу, стараясь не дать внутренностям выпасть наружу.       Не мог осознать произошедшего.

            Раскрывать тайны не желаю

      Он смотрит на своего командира с неприязнью, которая сочится сквозь движения и тон голоса. Она недовольствует, именует самыми “лестными” словами, которые только знает, и пытается силой выпытать правду где пропадает напарник.       Он истекает маслом, отхаркивается и даже не пытается отбиться.       Он продолжает молчать.

            То, как тебя любил, не узнают

      Ничего им не скажет, не выдаст и не откроет шкаф с секретом. Не будет обращать внимания на грубость, подозрение и ненависть. Не будет ночевать в капсуле в холодной атмосфере смерти.       Будет говорить только с ней, улыбаться только ей и раскроет свою душу только перед ней. Будет ловить каждый взгляд, каждый вздох и каждое касание. Будет засыпать в их тайном убежище среди тепла и заботы.       Будет прятать её до конца.

            Вряд-ли поймут они это, и

      — Количество твоих убийств снизилось. Не разочаровывай нас ещё больше.

      Вряд-ли дано мне стать частью их…

***

      Сердце, разум мои

            В схватке сошлись как будто враги

      Он боится, волнуется и терзается сомнениями. Выбор разрывает изнутри, пока её глаза вопросительно буравят лицо. Чувствует, как напряжение заставляет цепенеть каждый нанит в теле. Лежащие на чужой талии руки слабо дрожат, когда он, сидя на полу, утыкается лбом в её спину, выдыхая практически горячий воздух.       Пытается что-то сказать, принять тяжёлое решение, оттолкнуть и уничтожить чувства. Ради её жизни. Слова застревают в горле болезненным комком.       Замирает, когда тонкие ладони протягивают подобие снежного шара, а отвёрнутое лицо заливается румянцем. Аккуратно берёт подарок и, не дыша, вглядывается внутрь, пока она быстро что-то тараторит о почти сломавшейся оптики от создания мелких деталей и подсветки.       Он глотает слёзы и слегка встряхивает стеклянное сокровище, завороженно наблюдая, как среди искусственного снега мелькают жёлто-фиолетовые блёстки, невесомо окружая искусно сделанный фонарь и небольшое покосившееся здание.       Окружая его новообретённый дом.

            Умоляю спаси от этой войны!

      Дисплей покрывается потом и румянцем, а держащие драгоценный шар пальцы подрагивают. Она смотрит с интересом, слегка склоняя голову на кошачий манер.       — Я… Я люблю тебя.       От её ехидного смеха и протянутых ладоней хочется умереть из-за переизбытка чувств.       — Я тебя тоже.

      Узи, сердце твоё

      Стало моим ключом

      — Убей.       — Она моё всё.       — Тогда это сделаю я.

            Только вот тщетны эти попытки

И мне не сбежать…

      Она улыбается до боли грустно, пока его ядро готово остановиться от безнадёжности и тоски. Слёзы градом стекают по лицу и падают на чужую одежду, словно оставляя последние следы своего пребывания.       — Не плачь.       Дрожащая ладонь мягко касается щеки, пока по снегу катится снежный шар, тут же потухнув навсегда.

      Милая, возьми же сердце обратно

      Он сидит на крыше и смотрит в пустоту, сильно сжимая последнее, что от неё осталось. Прошло много, очень много времени. Дни сменялись ночами, месяца передавали бразды правления друг другу, а года текли неумолимо быстро. Сколько прошло? 5? 10? 15 лет?       С того дня время как будто остановилось, отражаясь лишь в его внешности. Пальто покрылось прожжёнными дырами от пуль, изорвались полы, все пуговицы давно поотрывались, а ремень держался на святом духе. Фуражка посерела и покрылась инеем, значок пилота покрылся наполовину ржавчиной. Некогда светло-серебристые волосы, что забавно кудрявились кверху, покрылись копотью, грязью и маслом, прилипнув к голове тёмными ошмётками. Золотые глаза еле светились и иногда сменялись помехами в месте глубокой трещины, лампочки потухли и потрескались. Белоснежный металл покрылся царапинами, грязью улиц и ржавчиной, что забилась в каждый шарнир и разъедала тело изнутри.       Он поднял уставшие глаза на небо, что вот-вот должно было озариться солнечным светом, и, закрыв их, сделал шаг в пустоту.       Не смог защитить. Не смог спасти. Не смог смириться.       Потухший шар слегка заискрил.

      Я любил, но всё ж потерял

      Он испуганно подскочил на месте и оглянулся по сторонам, пытаясь угомонить бешено бьющееся ядро, отдающее болью по всему телу. Металл ощущался кипятком и скрипом, а ладони что-то крепко сжимали. Кое-как отдышавшись, он попытался оглядеться и замер, разинув рот от удивления.       Это было их тайное убежище в том же виде, в каком оно было до её смерти.       Голова закружилась и взгляд опустился на собственное, полностью целое и белоснежное, тело, которого не коснулось время.       — Ты в порядке?       Медленно крутанулся на кресле, в следующую же секунду готовясь разреветься. Всё казалось просто сном. Нереальным. Неосязаемым. Она стояла в нескольких шагах с гаечным ключом в руках и немым вопросом в глазах, что тут же переместились на предмет в его ладонях.       — Ух ты, где такое нашёл?       Внутри тут же похолодело от осознания, когда он посмотрел вниз. Это был шар. Снежный шар, который она подарила незадолго до смерти. Снежный шар, который ярко сиял и переливался своими естественными цветами.       В горле встал ком, стоило посмотреть на число в календаре.

Как болит в груди…

      — Конечно ты мне дорог. Что за глупые вопросы?       Он боится поднять глаза. Боится увидеть в них сожаление, нутром ощущая собственное отвращение к самому себе. На этот раз он не допустит ошибки. Не позволит ей умереть.       Не позволит больше быть рядом.

      Больно чёрт возьми!

      — Ты… Ты бросаешь меня? После всего что между нами было?       Она пытается сдержать слёзы и дрожь в теле. Пытается взять контроль над своим голосом. Пытается дотянуться до него.       Схватить, ударить и обнять.       — Прости.       Но он уходит. Уходит с холодом и тоскою на душе. Уходит не оборачиваясь, сжимая в руках сияющий шар.       Уходит навсегда.

      Тлеет боль моя…