С Рождеством, мой любимый младший брат!..

…Все вокруг оказываются заморожены, и только герои остаются в движении… *** Вару закрыл глаза, расслабленно располагаясь на упавшем бревне. Снег покрыл всё вокруг, но ему это даже нравилось — холод всегда помогал прийти в себя. Даже бяло как-то жаль, что после перемещения в этот мир из карточного ему не досталось чего-то настолько притягательного, как магия льда. Это чудо, как назло, досталось Куромаку. — Чёртов Курилка!.. — выругался Вару, пиная какой-то камень вблизи. Камень не сдвинулся с места, а сам парень лишь почувствовал боль — удар был слишком сильным, пожалуй. Сейчас Вару находился в лесу близ Блудграда, владения красного Джокера. Он всей душой ненавидел и этот лес, и Блудград, и самого Джокера, но ничего не мог поделать с тем фактом, что он не может решать, где и с кем ему быть. Он живёт в этом мире уже несколько лет, с тех пор, как после разрешения карточного мира Фёдор отправил их в совершенно другой мир, неизвестный им раннее. Здесь было так много чудес и волшебства… Магия наполняла всё вокруг, но не его. Здесь Вару был никем. У него не было сверхъестественных способностей, не было власти… Не было сил что-либо делать. Вару — не больше, чем простой смертный, если не меньше. Говорят, что он любимый младший брат нынешнего правителя Империи Красной Розы, но на деле он был… Лишь пленником одержимого им Джокера. Это вело за собой ряд различных ограничений, включая в себя невозможность ходить без присмотра стражников. Вот сейчас, например, Вару сбежал от них. Вероятно, его скоро найдут. Вару не очень старался спрятаться. Чем сильнее он будет противиться, тем серьёзнее будет наказание от Джокера. Да и тем больше у него будет шансов получить жалость от этого императора. Он так и представлял, как будет манипулировать этим чёртом, как и делал всегда. Сказать, что он скучал по свободе, по природе, по их совместным прогулкам — легче лёгкого. Джокер не был дураком, но либо он очень хорошо притворялся, что верит Вару, либо действительно настолько ослеплён любовью к своему «младшему брату», что готов делать многое для него. Рядом прошли стражники. Они нашли его, но отвести к императору не спешили. Знали, что парень воспримет это не очень положительно. Вару хорошо их знал (А руководящего стражей — знал ещё лучше), успел с ними ранее подружиться. Кем бы ни являлся Вару сейчас, он никогда не разучится находить полезные связи. — Какие слухи? — шёпотом спросил Вару, так как был осведомлён, что у стражников, являющихся родом из поселения Габриэля, был хороший слух. Один из стражников подошёл чуть ближе, на расстояние одного метра: — «Джокер, безумный гений и маг, был неразрывно связан с магией. Его жизнь была полна хаоса и смеха, но в этом безумии всегда сквозила забота о брате. Он был готов на все, чтобы защитить Вару, ведь его любовь к брату была безграничной». — явно кого-то передразнивая, сказал стражник. Вару скривился. Такие слухи… Претили ему. — Откуда информация? — спросил он ещё тише, и смотрел вниз, на покрытую инеем траву. Сейчас уже был январь, но в Империи Красной Розы было тепло, хоть и снежно. Мокро. Стражники улыбнулись, переглядываясь: — Кажется, эти слухи распускает принцесса Клео из Империи Чёрной Розы. Вару вздрогнул. Империя Чёрной Розы — место, где он должен был находиться, и, если бы не предательство со стороны его короля… И со стороны Трефов. Отдать его под прицелом Красного Джокера, как гарант мира — подло по отношению к нему, но вполне рационально. Что, в конце концов, значит его более менее комфортная жизнь здесь по сравнению с более чем жизни тысячи и миллионов людей… Воспоминания о одномастниках почему-то до сих пор отдавались болью где-то в районе груди. Пик, его король, который почти без сомнений отдал его; Эмма, твердившая, что так будет лучше; Риккардо, молча наблюдавший со стороны. Зонт, который вдруг убедил всех, не только чёрную масть, но и красную масть в том, что так будет лучше — раздражал больше всего. Куромаку, конечно, верил своему вальту, тем более, что Зонт был прав. От этой мысли становилось больнее всего. Всё это заставляло Вару бессильно сжимать руки в кулаки и… И молиться. Молиться богу — неважно какому — что когда-нибудь он будет счастлив, по-настоящему счастлив. Ждать и молиться, что он перестанет чувствовать себя как в ловушке. За этими мыслями Вару и не заметил, как рыцари ушли. Он мог поспорить, что они постарались уйти как можно быстрее после разговора, ибо, хоть они и были приятелями, но проблем себе они не хотели. Рыцари ушли. И именно потому Вару сильно удивился, когда на его плечо легла рука. — Кто? — спросил он, не оборачиваясь. Он уже имел представление, кто это может быть. Человек сзади него засмеялся: — Ну чего ты так испугался, братец? Да, всё-таки это был Джокер. Жаль, лучше бы к нему подошёл Верховный жрец Данте. Было бы… Комфортнее. Вару молчал. Желания разговаривать с этим человеком не было совсем. Даже манипулировать этим чёртом не хотелось. — Молчишь? — спросил император, наклоняясь ближе к лицу пленника, — Что тебя расстроило на этот раз, братец? — шёпот раздался у самого уха, обжигая и заставляя дрожь идти по всему телу. Через несколько секунд молчания Джокер разочарованно вздохнул. Они оба сегодня были не в настроении: император был недоволен тем, что его пленник сбежал, а пленник тем, что его нашли. Джокер посмотрел на снеговика внизу склона, там, где начиналась деревня. И только сейчас он вспомнил о том, что сегодня был праздник. «Рождество, чёрт бы его драл!» — раздражённо подумал император. Праздники он любил только в том случае, когда они приносили веселье и пользу лично ему. Возможно, если сегодня этот случай даст ему шанс сблизиться с Вару, он получит этот день. Если же ничего не выйдет, то он будет очень зол, и, вполне вероятно, вычеркнет этот праздник из списка отмечаемых в его стране. — Ты расстроился из-за того, что я не подарил тебе подарок на Рождество? — спросил Джокер, сев рядом с Вару на бревно, предварительно магией убрав снег. Вару удивлённо посмотрел на Джокера. На самом деле, Вару был того же мнения о всех праздниках, что и Джокер, только относился ко всему этому намного проще, без лишних ожиданий. Да и вообще о празднике парень как-то забыл. Однако, предположение Джокера играло Вару только на пользу. — Ты всегда говорил, что я тебе дорог, но почему-то… В этот праздник ты будто совсем забыл обо мне… — парень изобразил на лице почти искренние растерянность и грусть. Джокер, не понятно, поверивший или нет, шокировано вдохнул свежий холодный воздух, будто это известие выдавило из него весь дух. — Так ты… Всё таки думаешь обо мне? — радость на лице Джокера вот точно была не наигранной, но это и пугало Вару больше всего. Всё, что волновало правителя Империи Красной Розы: его собственные интересы. Вару входил в интересы императора, и потому тот беспокоился о его здоровье, но не о чувствах. Джокера заботило только то, ответит ли Вару взаимностью на его чувства, но не больше. Вару постарался вложиться в эту актёрскую игру так, чтобы она выглядела правдоподобной: — Сложно не думать о тебе, когда ты — это всё, что есть вокруг меня. — сказал Вару, но видя лёгкое непонимание в глазах Джокера, продолжил, — Место, где я живу — твоя империя. Всё своё время я должен посещать тебе, так как я — твоя собственность. — парень помолчал пару секунд, выделяя драматичность предыдущих слов, — А ты так не считаешь? Джокер безумно ухмыльнулся, щурясь, как довольный кот. — О, конечно, ты моя собственность, мой любимый братец. — подтвердил он, прижимаясь ближе к Вару, — Раз уж мы с тобой согласны, я не против подарить тебе подарок сегодня. Вару был рад, но не был до конца уверен в том, что Джокер имел ввиду. Значит ли это, что безумный император согласен исполнить любое желание своего любимого пленника? Джокер, будто читая мысли Вару, продолжил: — Всё, что захочешь, Вар-ру. — ласково прорычал он, поглаживая щёку парня своей ладонью. Вару думал недолго. Эта мысль крутилась у него в голове уже несколько дней, но оформилась только сейчас. — Хочу увидеть других клонов. Хочу знать, чувствуют ли они вину передо мной. — он впервые говорил Джокеру чистую правду, без всяких двусмысленностей. Джокер сначала не понял такого желания Вару, но потом кивнул, принимая. — Я сделаю это хоть сейчас, мой дорогой братец. Только вот… Надо проинформировать этих… клонов. — на последних словах он запнулся, словно ему было крайне неприятно говорить о них. Вару смотрел на Джокера так, будто увидел восьмое чудо света: — Правда? — спросил он, не веря. Джокер кивнул, подтверждая: — Это самое честное, что ты когда-либо видел, братец. *** На следующий день Джокер действительно сдержал обещание, но не совсем так, как это ожидал Вару. Все клоны собрались к главном зале дворца Блудграда, хотя и не многие были рады этому. Особенно не рады были представители чёрной масти, так как, видимо, не хотели иметь ничего общего с Империей Красной Розы. А также они… Не хотели вспоминать о Вару. Впрочем, не смотря на это всё, Куромаку умудрялся оставлять какие-то пометки в своём дневнике. «Главный гостевой зал дворца Блудграда представляет собой сочетание роскоши и эксцентричности. Вход в зал украшен каменными гаргульями, готическими узорами и фигурами чудовищ. Сами двери выполнены из дуба, украшенные резными рунами и символами». Запись прерывалась ненадолго, из-за того, что в повествование влез Зонтик: — Я бы добавил там каких-нибудь художественных оборотов. — неуверенно предложил он, сжимая ворот своей рубашки. Куромаку нахмурился. К мнению своего вальта стоило прислушаться, но он не мог писать что-то более… Не научное. Просто не мог писать так. — Генеральный инспектор Зонт, ваше желание помочь своему королю весьма похвально, и вы отлично разбираетесь в теме искусства в последнее время, но сейчас это не совсем уместно. К тому же, наш друг Куромаку… Не очень хорошо умеет использовать такие художественные обороты, в отличие о вас. — рядом оказался Риккардо, весьма услужливо помогая трефовым избежать конфликта. Президент Куромаку и его генеральный инспектор благодарно кивнули, а рядом появилась их Верховная Жрица. Она подошла ближе к Риккардо, чтобы быть услышанной только им: — Спасибо, что помогаете нам, генеральный инспектор Пикового Королевства. — вежливо улыбнулась Клеопатра. — Рад, что был полезен, Верховная Жрица Курограда. — нежно улыбнулся Риккардо, подавая руку леди, — Не окажете мне честь сопровождать вас сегодня на этом собрании? Клеопатра думала не долго: — С превеликой радостью, Риккардо. Наблюдая за этой парочкой, Куромаку оставалось только закатить глаза и продолжить писать: «Стены, которые внутри зала, украшены тканями со страшными сюжетами, картины на потолке изображают мрачные сцены и демонов. Потолок украшен кристаллическими люстрами в виде паучьих ног и черепов, а пол покрыт коврами из мехов чудовищ и гигантских пауков. Мебель в зале такая же по стилистике: золоченые стулья украшены изображениями смерти и адских мук, диваны перетянуты кожей мистических животных». Что ещё написать про это, Куромаку не знал, а потому закрыл свой личный дневник с записями, и стал ждать появления хозяина дворца. Со стороны Джокера было невежливо вот так опаздывать на встречу, которую он сам же и устроил, но упрекать его никто бы не стал, так как военное преимущество сейчас было на стороне империи Красной Розы. Даже император Пик, известный своим скверным характером, стоял молча, вынужденный держать злость глубоко в себе. — И всё же, он задерживается. — мельком бросила главнокомандующая войсками Пиковой Империи, известная как Эмма, — Возникли проблемы? — она обратилась ко стражникам. — Наверное, Император слишком занят любованием своим «любимым младшим братцем». — ответил весьма недалёкий стражник, явно не понимающий, что ведёт себя не подобающе. Остальные стражники смотрели на него косо, да и отошли от него, от греха подальше. Эмма вздрогнула, не совсем понимая, о чём идёт речь. — Клеопатра, — позвала она свою подругу, — Ты мне недавно говорила нечто похожее, — напомнила главнокомандующая войсками Пиковой Империи, и после уточнила, — Так это была правда? Ты это предвидела, Верховная Жрица? Клеопатра кивнула, не отводя грустного и понимающего взгляда от подруги. Если бы такое произошло с её дорогим Зонтом, если бы Зонт стал жертвой одержимости кого-либо… Клео была бы сама не своя. Эмма отвернулась и стала о чём-то перешёптываться со своим королём. — Клеопатра, вам лучше не трогать её сейчас. В данный момент Эмма слишком… Не готова принять правду. Особенно от вас, ведь вы близки к Зонтику, который убеждал Эмму в обратном. — Риккардо остановил попытки Клео подойти к подруге. Клео молчала, признавая, что Риккардо прав. *** Представители империи Красной Розы вошли в зал медленно, совершенно не торопясь. Впрочем, раньше они приходили на их собрания в карточном мире точно также. — Давно не виделись, друзья! Рад вас всех видеть! — пожалуй, Феликс остался всё тем же, и не растерял позитивного настроя с момента их последней встречи. Представители чёрной масти сухо покивали. Сейчас было не то время, чтобы поддаваться эмоциям. — Разве вы ничуть не скучали? — спросил Ромео, подходя ближе. Иногда было весьма забавно видеть, что этот парень всегда остаётся уверенным в себе, даже сейчас, когда он больше не является червовым королём, а лишь подчинённым короля Феликса. — Как тут не соскучишься, когда твои почтовые голуби постоянно приносят твои письма к моему генеральному инспектору — недовольно ответил Куромаку. — «Письма, как и мысли, могут носить в себе не только новости, но и тяготы времени». — Данте процитировал Анну Ахматову, но большая часть присутствующих, об этом, конечно, не знала. —Вот-вот! — поддакнул Ромео. — Ребят, не нужно ссориться!.. — ласково улыбнулась Хелен, подходя к своему парню, к Ромео. — Ромео, а кто это? Это ваша Верховная Жрица? А что она делает? Это твоя новая девушка? А как её зовут? — рядом возник главнокомандующий армией Империи Красной Розы, Габриэль. — Габриэль, это действительно девушка Ромео. — ответила Николь, сама тем временем идя в сторону градоначальника Курограда, к Куромаку, — Давно не виделись, Куромаку! Как поживаешь? — Рад встрече, Николь. У нас всё стабильно. А как продвигаются дела у Генерального инспектора империи Красной Розы? — Куромаку доброжелательно улыбнулся, протягивая Николь руку. — О, Куромаку, у меня всё прекрасно! Дела идут в ногу со временем! Дети из сиротских семей, за которыми я слежу по программе образования молодого населения нашей империи, просто чудесные! Схватывают всё налету! — дальше послышался какой-то неразборчивый шёпот, известный им двоим. *** Джокер щёлкнул пальцами. Все в сборе. — Вот видишь, Вару… Сейчас мы зайдём в зал… И те, кто чувствуют вину, заговорят с тобой… А те, кто пренебрегал тобой, будут наказаны, и не смогут оправдаться. — ласково прошептал Джокер, открывая дверь в главный зал, и пропуская Вару вперёд. Вару вздрогнул, когда увидел всё своими глазами. Главный гостевой зал был прекрасным и таинственным, как и раньше, но было то, что пугало: одиннадцать людей, часть их которых превратилась в ледяные статуи. — Вару! Ты в порядке! — к нему подбежала Эмма, обнимая его почти до хруста костей. — Валет… — Пик улыбнулся уголками губ. — Мы рады, что ты жив. — произнёс Риккардо, таща короля Пика ближе к Вару, чтобы они наконец помирились. Его одномастники… Волновались за него. И поэтому они остались нетронуты. В отличие от других… Хелен и вся бубновая масть также осталась нетронутой. Получается… Что людей, которые действительно ценили его, оказалось намного больше, чем тех, кому было плевать на него. Вару посмотрел в сторону трефовых. Зонт, замерший в моменте, был испуган, словно знал, что с ним что-то произойдет. Он, как заметил Вару, замёрз не до конца. Глаза и губы генерального инспектора империи Чёрной Розы беспорядочно двигались. Он что-то шептал, будто молился. Клео была в том же положении, что и Зонт. Она смотрела виноватым взглядом не на Вару, а на Эмму. Ей было жаль подругу. Клео молилась — это было точно. Куромаку превратился в лёд полностью. Куромаку держался с Николь за руки. Руки Бубновой дамы оказались также заморожены, и из-за этого она не могла вырваться. Хелен была в похожей ситуации: её держал почти что полностью замороженный Ромео, который, судя по взгляду, был бы рад отпустить девушку, но не мог. Феликс был заморожен целиком, но по этому льду шли трещины, появившиеся либо от внезапно появившегося чувства вины, либо от его чрезмерной энергии, которая стремилась выйти даже в таком виде. Вару не очень любил этих людей, но тем не менее, всех он ценил. Он лишь хотел… Чтобы на него обратили внимание. Он не желал видеть отчаяние в глазах других, не хотел сочувствовать им — ведь он сам уже отчаялся. Он не хотел понимать их, но понимал. Винить их за то, что они не привязались к нему после его поведения было бы верхом наглости, но он был именно таким — наглым. Хитрым. Отчасти самовлюблённым, да… Но одиноким. — Не волнуйся, Вару. Я думаю, твой император их разморозит… со временем. — Данте попытался успокоить его, но получалось у него плохо. — С Рождеством, мой любимый младший брат. — к Вару подошёл Джокер, обнимая парня за талию. Вару скривился: — Зачем ты это сделал? — спросил парень. Джокер не отошёл ни на шаг, лишь придвинулся ещё ближе, в плотную, тело к телу. — Как же зачем? Ты же сам сказал, что хочешь их увидеть. — беззаботно ответил Джокер, оставляя поцелуй на шее Вару. При всех, чтобы знали, кому принадлежит Вару. Не замороженные клоны не были довольны тем, что вытворял правитель империи Красной Розы, но ничего сделать не могли. Везде стояла стража, и пусть она и состояла из войск главнокомандующего Габриэля, но подчинялась она в этот момент всё же Джокеру. — Но не так же! — возразил Вару, пытаясь оттолкнуть Джокера. Джокер настолько сильно царапнул кожу парня ногтями, что пошла струйка крови. — Не волнуйся, любимый младший братец… — неестественно ласково прошептал он, крепко держа Вару за руки, чтобы тот точно не вырвался, — Они все разморозятся, когда осознают свою вину. Вару чуть успокоился, хоть и не спешил доверять Джокеру. — Мне не нравится твой подарок. Я хочу другой. — сказал парень, прижимаясь к Джокеру. Это сработало бы намного вероятнее, чем простая мольба, — Пойдём гулять с моими друзьями, Джокер. Император думал долго, переодически отвлекаясь от размышлений лицезрением недовольных лиц остальных клонов. — Так и быть, братец. — наконец согласился Джокер, и щёлкнул пальцами. Руки Николь и Хелен разморозились, и те смогли отойти от своих возлюбленных. *** Клоны гуляли по улицам Блудграда. Город, полный удивительных чудес, вроде волшебных лавок и тому подобного. — Пик, Эмма, Рикк, пойдёмте туда! — Вару указал на ледовый каток. Остальные, кто мог двигаться, тоже посмотрели в ту сторону. Джокер прижал Вару ближе к себе и пошёл туда. Хелен сидела в карете, рядом с Ромео и Феликсом, чьи статуи были посажены туда же. Сначала у клонов была мысль оставить замороженных в главном гостевом зале; но после слов Джокера о том, что восприятие реальности у проклятых не остановилось, и те ощущают и видят всё, что происходит, было принято решение взять их всех с собой. Бубновые сидели на лошадях, как и Риккардо с Николь. Только вот у последних за спиной была карета, в которой располагались трефовые. — Генеральный инспектор империи Красной Розы, вы присмотрите за генеральным инспектором и градоначальником Курограда? — Риккардо обратился к Николь, — Я возьму Верховную Жрицу Курограда с собой, так как обещал сопровождать её. — он посмотрел на Клео нежным взглядом. Николь засмеялась: — Эх, вы!.. парочка! — она улыбнулась, — Может, всё-таки, просто останетесь здесь? В разговор влез Чарли, спрыгнувший со своего белого пятнистого коня: — Я тоже! Я тоже с вами хочу! Дружище Рикк! — этот позитивный человек сбил Риккардо с лошади совершенно неизвестным образом, — Наверняка обсуждать будете без меня свои мафиозные дела! Риккардо устало вздохнул, хотя и не смог сдержать улыбку: — Чарли, сколько раз повторять, что я не мафиози? — Да ты врёшь всё! — возмутился Чарли, — По-любому мафиози! Рядом воскликнула Николь: — Смотрите! Клео и Зонтик начинают размораживаться! *** Тем временем Эмма, Пик и Вару уже вовсю катались. — Как там дела у Пикового Королевства? — спросил Вару, — И у вас лично? Пик и Эмма переглянулись, словно решая, говорить или нет. — Дела идут хорошо, Вару. Без тебя, конечно, воцарился порядок, — стал говорить Пик, но без всякого злого умысла, скорее с целью подколоть друга, — но мы соскучились по твоим шуткам. — Я тоже по вам скучал. — пробормотал Вару. — Ты скучал по ним сильнее, чем по мне сегодня? — слегка недовольно осведомился Джокер, притягивая Вару а себе. Вару промолчал. — А ещё… Ну, знаешь… — начала Эмма, — Я скажу это, как только Джокер уйдёт. Это личное. Вару понимал просьбу Эммы, в конце концов, он тоже не хотел бы, чтобы Джокер использовал слабости его друзей. — Джокер, отойди на пару минут, пожалуйста. — попросил парень, но видя, что это не действует, добавил, — Всего на одну минутку, пожалуйста. Джо, я потом с тобой погуляю, обещаю. Джокер отступил, нехотя отпуская Вару и укатывая на несколько метров назад. — Ну ты и манипулятор, Вару. Как был, так и остался! — улыбнулся Пик. — Да-да! Во всю командуешь женишком! — согласилась Эмма. Вару надулся: — Во-первых, он мне не жених! Во-вторых, говорите, что хотели, пока есть время! Пик и Эмма переглянулись, собираясь с духом, и на одном дыхании выдали: — Мы встречаемся! Парень посмотрел на них удивлённо, не веря своим ушам: — Чтоб вы… И встречались? — не поверил он. — Ну… Понимаешь… Общие проблемы и частое взаимодействие объединяет людей… — попыталась объяснить Эмма. Вару улыбнулся: — Я рад за вас. К ним к тому времени уже подошли бубновые в компании Джокера. Разговор будет позитивным — они все это знали. *** Хелен сидела в карете рядом с Ромео и Феликсом. Их замороженные статуи не пугали её, но не водили грусть. Она всё равно любила их, даже когда те вели себя так себе… Как по отношению к Вару, например. — Ребят, вы же знаете, что Вару не такой уж плохой, правда? — она нежно улыбнулась, притронувшись к щеке своего парня. Лёд начал трескаться. Хелен знала, что её одномастники хорошие. А значит, они справятся со всеми проблемами вместе, ведь они были на стороне добра. *** Все собирались на той самой горе, где Джокер ранее нашёл Вару. В небо запустили фейерверки. Было просто невероятно красиво, так, что дух захватывало и тянуло на откровения. Пик отпил шампанского, которого ему подала Эмма. Риккардо приобнял Эмму. Зонтик радостно переговаривался с бубновыми. — Желаю, чтобы все были счастливы, и мы больше не ссорились! — загадал Феликс, обнимая стоящего рядом Чарли. — Хочу, чтобы в мире царили любовь и взаимопонимание! — сказали Ромео и Хелен, держась за руки, и отходя в сторону, явно, чтобы поцеловаться. А Вару… Был в объятиях Джокера. Но добровольно, с не так, как раньше. Каждый пожелал то, чего искренне хотел. И именно поэтому… Всё сбудется! *** В конце концов, Рождество они провели хорошо, но Куромаку разморозился примерно год спустя, под следущий новый год. — Ты вернулся, Куромаку. — нежно улыбнулась Николь, целуя парня в щёку. — Я вернулся к тебе, Николь, моя повелительница. — обольстительно прошептал Куромаку, за всё это время научившийся, как ни странно, проявлять свои эмоции. Он научился ценить то, что во время заморозки было ему недоступно. Чувства, на самом деле, были прекрасны, хоть порой и приносили боль… И их не стоило прятать в себе, притворяясь ледяной статуей, которая не чувствует ничего.