Стрессоустойчивость

      Джон в его квартиру, как к себе домой. Приходит, шарит в холодильнике и разваливается на диване. Смотрит по телику научные шоу и часто смеётся или негодует, потому что там только научно-популярные программы, которые ему не интересны. Он ведь умный, он всё и так знает, а тут ему впихивают материал для первоклашек.       – Не нравится – помоги мне с учёбой, будь так полезен, – иронизирует Лололошка, хотя знает, что в ответ тоже услышит иронию.       – Учись, красотка, тебе нужно, – насмехается Джон и хрустит купленными по пути к нему домой чипсами.       Специально с нелюбимой Лололошкой паприкой, чтобы ни в коем случае тот не выпросил себе горсточку. Ну и потому что у Джона вкус отвратительный, хотя он постоянно противится этому факту – ему нравятся вполне себе прекрасные вещи в виде собственных мозгов, отражения в зеркале и Лололошки, что по факту одно и то же, но он обязательно разделяет, чтобы не признавать скудного эмоционального интеллекта.       Больше Харрису ведь реально ничего не нравится на постоянной основе – предмет его исследований меняется и он только чудом успевает выдать шокирующий общественность результат. Настоящий гений и вместе с тем разочарование инвесторов в лице больших компаний. И, вроде, имеет право бросить свой же проект, а, вроде, подводит всех. Молли права, что он не умеет работать в команде.       К Лололошке он заваливается слишком часто, хотя здесь нет его любимой домашней лаборатории и над лапшой быстрого приготовления запрещают проводить опыты. Потому что Ло питается этим на постоянке, проводя, видимо, эксперименты над собственным желудком.       Дилан с ним на похожих специальностях учится, отчего лекциями иногда пересекаются. И все разы, что на них был Харрис, парень возвращался с «охуительными историями», которые Ло уже было не интересно слушать. Ну оскорбил Джон случайно весь преподавательский состав и присутствующих на лекции. Ну сделал колесо, чуть не долбанув кого-то ногой. Это каждый день можно увидеть в собственной квартире.       – У него явно проблемы с адаптацией в социуме, – рассуждает Шэрон после очередной истории Дилана.       – Вау, это так сложно заметить, – иронизирует Дилан, закатывая глаза, – Шэрон, ты гениальный психолог. Не думала прямо сейчас подаваться на...       В этот же момент ему увесисто прилетает каблуком под колено. Под тихое шипение парня Ло с трудом сдерживает смех, хлопая того по плечу в поддержке.       – Я про то, что его способы справляться со стрессом специфичны и создают для него ещё больше стрессовых ситуаций, – с возмущением объясняет девушка, отложив свою книгу, – Это простыми словами, для электрочайников, так сказать.       Дилана нисколько не задевает, хотя она пытается тоже ему иронией на иронию ответить и как бы между делом назвать не просто автоматоном, – чем он очень гордится, кстати, – а тупым.       – Ни за что не поверю, что он стрессует. Ему самому нравится всех на нервы выводить, – с раздражением выдыхает Дилан и переводит взгляд на единственное в кафетерии большое окно, чтобы найти повод сменить тему.       Только Шэрон вцепилась в Джона, как в какую-то очень интересную задачку.       – Для любого человека ситуация, когда его не понимают или пытаются обвинить в том, чего он не делал, стрессовая, – Шэрон выпрямляется, видя, что Ло всё интереснее слушать её, – Из твоей истории: он хотел указать преподавателю на ошибки в коде, но сделал это в своей манере, оскорбительно. Однако Джон не понял, что кого-то задел, и, когда его пытались в этом обвинить, испытал стресс.       Дилан не особо заинтересованно угукает, поднося пластиковый стаканчик к губам. Шэрон, полностью теряя интерес к его пофигизму, поворачивается к Лололошке, продолжая:       – Испытывая стресс, он ищет возможность его... будем называть «пережить». И проще всего ему это сделать с помощью физической активности.       – То есть, кому-то по башке его ботинком чуть не прилетело, потому что его связать забыли? – поднимает бровь Дилан, продолжая упираться взглядом в окно.       Лололошка из интереса смотрит туда же, куда и он, понимая, что слишком долго и конкретно парень пялится. Вылавливает взглядом ярко-зелёную куртку, сразу понимает чья она и уже хочет пошутить, но Шэрон привлекает к себе внимание, щёлкая пальцами прямо перед лицом.       – Нельзя связывать! В нестабильном состоянии неясно, как он себя поведёт, – строго говорит девушка, хмуря брови.       – А что? Заплачет? – вскидывает бровь Дилан в явной насмешке.       – Или собственным лбом тебе нос сломает.       Дилан снова скептически отводит взгляд в сторону, но в окне больше не видит заинтересовавшую его зелёную куртку. Ло хмыкает и погружается в свои мысли, связывая всё необычное поведение Джона со словами Шэрон.       Первая встреча с Харрисом заставила думать, будто тот насмотрелся супергеройских фильмов и пытается пародировать злых учёных из них. На вторую он сказал, что комиксы разлагают человеческий мозг, и он их даже в руки брать не хочет. Так и оставалась эта странность без объяснения, а сейчас мозг активно старался найти его.       Встал на голову, когда Лололошка рассказал о непринятой преподавателем курсовой из-за оформления – а ведь его делал сам Джон. Колесо сделал, когда завалился к Лололошке домой и увидел компанию друзей за настолкой. Назвал его глупым, посоветовал готовиться и сказал, что уходит по делам. И уже в подъезде съехал с перил, чуть не врезавшись в поднимающуюся соседку. Он в тот день вообще много крутился то в кувырке, то в прыжке. Ло тогда предположил, что ему так проще соображать и косвенно это подтвердил близкий знакомый Харриса, – Саймон, – заявивший, что часто его тело не поспевает за мозгом.       Но теперь он задумывался и над тем, что сказала ему Шэрон. Совмещал её слова со словами Солуса и в итоге, как ему казалось, пришёл к приемлемой середине, описывающей Джона. Обычно закрытого, не объясняющего простые вещи, сразу переходя к сложным, непонятным, отчего вся его фигура кажется загадкой или, скорее всего, сложным уравнением.       Он помогает решить такие уравнения Ло, безуспешно объясняя недовольному парню, зачем ему на экологической специальности основы термодинамики.       – Ну всё же логично, красотка, – и улыбается совсем не по-доброму, – Тут тебе физико-математическая структура всех процессов в окружающей среде. Первый закон термодинамики...       – Про то, что энергия не создаётся и не пропадает? – перебивает Лололошка, пытаясь хоть немного сойти за умного.       – Не перебивай меня! – тут же возмущается Джон, – Какой ты нетактичный. И кто тебе вообще дал это детсадовское определение? – сдёргивает с носа очки, бросая на раскрытую тетрадь: – Первое начало термодинамики утверждает, что изменение внутренней энергии термодинамической системы может быть осуществлено двумя путями: путём совершения механической работы и путём теплопередачи. Запомнил?       А у Лололошки только нервная усмешка на губах и подозрение в глазах, уставившихся на Джона. Пытается найти шпаргалку где-то на его руке, ведь не может обычный человек запомнить все грёбаные законы слово в слово. Только ничего не находит, а Харрис, теряя терпение, откидывается на спинку стула и тупит в потолок.       – И на что я трачу своё время? Вот исключат тебя, даю сотку, – недовольно бухтит Джон, не замечая, как Ло в его лицо взглядом впечатался.       Оно открыто для Лололошки, который видит случайно показавшуюся тревогу в глазах с дрогнувшей радужкой и смятение в плотно поджатых губах.       – Ага, я даже спорить не буду. Знаешь, давно хотел взять академ, поработать где-то нор...       Джон с грохотом ударяется о край обеденного стола, когда вскакивает со своего места, но будто совсем ничего не замечает. Вскакивает и тут же начинает ходить кругами, за чем Ло наблюдает спокойно, подперев подбородок кулаком.       – Ага, давай, я посмотрю, как ты, симпапусик, справишься. Очень весело будет. А у меня времени больше появится, – эмоциональный весь из себя, но старается сделать вид, что слова его нисколько не задели.       Лололошка молчит, ждёт, как себя проявит стрессоустойчивость Джона и вдруг понимает, что ведёт себя очень маниакально, пытаясь доказать предположение Шэрон. Ему просто самому интересно, а о подобных паттернах в Интернете вся информация кажется достаточно однообразной. Единственное, что он выцепил на специализированных сайтах – у Харриса, вероятно, гиперактивность проявляется сильнее, чем в среднем у других пациентов. В общеизвестных случаях всё обычно заканчивается лёгкой разминкой.       А Джон уже заходит на колесо. Так привычно и быстро, что Ло с трудом успевает среагировать. Вскакивает, сворачивая оставленную на краю методичку и впивается пальцами в плечи парня. Возможно, чересчур. Возможно, до синяков. Но всё так быстро, что Лололошка сам стал чувствовать панику. Не сильную, но под её воздействием слишком резко бросает Харриса на свой стул.       Тот от удивления даже встать не пытается, не сразу реагирует на происходящее, таращась на Ло, словно на живого динозавра. Через рот вдыхает, забавно дрожащие губы размыкая и смыкая. Неудачно пытается пнуть парня, когда тот руками упирается в спинку компьютерного кресла по обе стороны от головы, а потом и вовсе садится на его колени, давит бёдрами, окончательно сковывая ноги.       Смотрит в голубые глаза напротив и впивается ногтями в белую кофту, безуспешно пытаясь руки убрать от своего лица. А в глазах паника, и Ло искренне стыдно, что ведёт он себя так и только чудом решается подождать, постараться получить удовольствие от вида полностью потерявшего спокойствие Джона. От того, как он сбивчиво дышит и постепенно теряет контроль, теряя вместе с тем и возможность исполнить привычный паттерн.       Лололошка достаточно сильный, чтобы сдержать очередную попытку Харриса вырваться и выдержать то самое «неизвестное поведение», о котором говорила Шэрон. Вот ударит его хлипкий учёный или постарается нос разбить – выдержит, потому что и не такое переживал. Хуже пары прыжков из окон ничего не будет.       Ло молча, безотрывно смотрит в чужие глаза, паника из которых пропадать не спешит. Они быстро изучают лицо напротив, часто скрываются за ресницами и блестят удивлением. Ничего не понимающий, растерявшийся Джон, смотрящий на него снизу вверх, кажется таким завораживающим.       Он ощущает, как чужие руки стали быстро шарить по его предплечьям, переходя выше. Кажется, будто это поиск новой активности для того, чтобы справиться со стрессом. И Лололошка позволяет, потому что это пока выглядит безопасно и любопытно.       Джон стискивает плечи, нерешительным взглядом вновь упираясь в лицо Ло. И за секунду меняется – панику отгоняет ментальными дубинками и убирает ладони лишь на секунду, чтобы переместить их на голубой шарфик в чёрную клетку. Резко потянуть и, поддавшись вперёд, укусить чужую нижнюю губу.       Именно укусить.       На поцелуй это походило лишь очень отдалённо – может, кто-то, заглянув в окно, решил бы, что у них тихое, домашнее свидание, закончившееся страстью. Только Ло на десятом живёт. Никто не посмотрит и ничего не решит.       Джон сильно сминает чужую губу зубами, будто в отместку хочет прокусить насквозь, но только по нервному дыханию на своём подбородке Лололошка догадывается, что для Харриса это всего лишь новый способ справиться со стрессом. И тот не особо ему помогает. Но Ло позволяет собой пользоваться, несмотря на собственное превосходство. Ощущает, как язык зализывает покрасневший отпечаток зубов, а потом Джон губами прижимается к его губам.       И глаза у обоих раскрыты, изучают друг друга, пытаются вычитать во взглядах эмоциональное состояние. Ничего романтичного, больше похоже на новый эксперимент, который к всеобщему удивлению начал не Джон, а Лололошка. Последний, приоткрыв губы, тут же ощущает, как чужой язык резко толкается вперёд, мазнув сначала по губам и только потом по нёбу. Харрис, чувствуя покой, закрывает глаза и давит пальцами на затылок Ло, чтобы тот не смел отстраняться.       Теперь целует, полагаясь на интуицию и пресекая любую попытку перехватить у него инициативу укусом. Лололошка пытается лишь пару раз, потому что уверен, что опытнее из-за нетрезвых посиделок с друзьями за игрой в «Бутылочку». Он знал, как целовать девушек и парней, но с Джоном всё равно поцелуй был особенный. С одной стороны из-за его неопытности в этом, а с другой – из-за резкой грубости и желания утвердиться в том, что ему ранее не было интересно.       Ло перестаёт сдавливать спинку стула в своих ладонях и перемещает их на затылок Джона, ощущая под пальцами короткие прядки, которые не получается сжать никак. А вот Джон, быстро отреагировав на то, что делает Лололошка, перестаёт мять шарф и резко дёргает волнистые волосы назад. Заставляет отстраниться и тяжело, быстро дышит.       Это не конец. Ло чувствует, что Харрису будет достаточно только отдышаться, и он снова подтянется. Но пресекает очередные попытки впиться в губы, несмотря на то, что Джон вдавливает пальцы в затылок и дышит сквозь зубы. Злой и краснеющий, задыхающийся.       Лололошка смотрит недолго, наслаждается непривычным на чужом лице шоком и медленно, сопротивляясь тянущим назад рукам, опускается к шее. Носом по подбородку, выдыхает, заставляя чужое тело покрыться мурашками, задрожав и податливо вытянуть шею, открывая её для парня. И он пользуется, помогает себе подбородком оттянуть ниже мешающий оранжевый шарф и оставить отпечаток тёплого дыхания на коже под ним. А потом поцелуй на бледной шее. Вызывающий новый приступ дрожи, за которым выходят и остатки паники. Остаётся только удивление, с которым Джон может справиться лишь нервозными, будто голодными объятиями.       Ло отстраняется, видит, как парень перед ним в потолок таращится, быстро моргая и приходя в себя. Переживает снова и снова неизвестные чувства и эмоции, пока Лололошка аккуратно убирает руки со своего затылка и сжимает чужие ладони. Сидит на коленях парня и ждёт, безотрывно смотря снизу вверх на лицо, которое постепенно становится привычно-бледным и лишь в глазах хитрый интерес.       – И что это было, красотка? – приподнимает бровь с нарочитым спокойствием, и только дрогнувший в конце голос выдаёт в нём оставшуюся крупицу удивления.       – Проверка, – кратко и расплывчато, не особо понятно даже самому Лололошке.       – Нет-нет! Так не подходит, – тут же возмущается Джон, – Не смей больше ставить на мне эксперименты.       – Не нравится? – усмехается Ло, наклоняясь ниже.       Но Джон не отвечает, лишь глядит со скрытым за спокойствием недовольством и не понимает, почему над ним посмеиваются.       – Хорошо, больше не буду. Я всё проверил, – Лололошка с загадочной улыбкой хлопает по плечу парня и покидает его колени.       В воздухе висит недосказанность, потому что последнее слово всегда было за Джоном, но он, выбившийся из колеи, молчит и сверлит потолок взглядом.