Love Story...

Dans sa love story…

Вэй Усянь неспешно бродил среди маленьких лавочек. Сколько он себя помнил, уличные лоточники начинали свою торговлю с раннего утра и заканчивали поздним вечером. Чего тут только не было. Ткани и украшения, готовое оружие и посуда. Мясные блюда и сладости. Молодой заклинатель улыбнулся. Еще маленьким мальчишкой он таскал мясные булочки с лотка. Слышал незлую брань торговца, ведь дядя Цзян каждый раз в конце месяца щедро оплачивал торговцу его убытки. Став старше, Вэй Усянь уже не воровал, а просто подходил к торговцу и делал заказ на три мясные лепешки: себе, Цзян Чэну и шицзэ. Вэй Усянь потянулся рукой к лотку с лепешками, но горько усмехнулся. Больше некому их приносить. - Молодой господин Вэй, это ведь вы? - негромко проговорил торговец. - Я, дядушка Жу, - отозвался заклинатель. - Так почему же не берете? С годами мои булочки стали только вкуснее. И не переживайте за оплату, - лоточник потянулся за бумажным конвертиком, - мы так давно не видели вашей улыбки. - Не стоит, дядюшка, - остановил лоточника Вэй Усянь, - некому больше нести. - Разве, - лукаво прищурил глаза торговец, - я слышал у вас есть родственная душа. И сыночка Боги послали. - Юньмэн не изменился, - тихо засмеялся заклинатель, - все всё знают и замечают. Спасибо, дядюшка. Я пойду. Вэй Усянь еще немного прошелся по торговой площади и не заметил, как подошел к главным воротам резиденции. Они были распахнуты. На деревянных панелях гордо красовался лотос с девятью лепестками. Молодой заклинатель коснулся пальцами искусно вырезанных лепестков. - Стремись достичь невозможного, - тихо прошептал он, - ты достиг, брат. Вернул своему дому и клану былое величие. Юньмэн Цзян по-прежнему один из Великих кланов. - Так и будешь стоять в воротах, - раздался за спиной грозный голос Главы, - зайти не пробовал? Вэй Усянь вздрогнул от неожиданности и обернулся. - Цзян Чэн, - затем он сложил руки в приветственном поклоне. - Приветствую Главу Клана Цзян. Я уже ухожу. Еще раз прошу прощения. - Гляди, какой вежливый стал, - Цзян Чэн прислонился плечом к воротам и сложил руки на груди. Цзыдянь яркой фиолетовой искоркой потрескивал на пальце. - Я тебя, конечно, не держу, но мог бы и заглянуть домой. Где твоя тень? - Я уже заглядывал, - тихо отозвался Вэй Усянь, - ничем хорошим это не закончилось. - Вэй Усянь, - начинал закипать глава Цзян, но потом как-то резко замолчал, - пожалуйста, пойдем со мной. Нам нужно поговорить Вей Ин молча склонил голову и последовал за Цзян Чэном. Они прошли широкий двор, служащий тренировочной площадью. Юные адепты старательно выполняли команды старшего ученика. Завидев главу своего клана, маленькие заклинатели заулыбались и начали стараться показать лучший результат своего упорного труда. Неожиданно один из учеников убрал меч и, сложив руки, поклонился. - Приветствую учителя Вэй в Пристани Лотоса, - увидев ошарашенные лица старших, парнишка улыбнулся и поклонился еще ниже, - этот ученик благодарит учителя Вэя за спасение своей жизни на Луанцзан. - Не стоит, не стоит, - Вэй Ин поднял руки мальчика. С грустной улыбкой он поправил сбившуюся прическу ученика. - Этот Вэй рад, что с вами все в порядке. Вы стойко держались в непростой ситуации. Достойные адепты Великого ордена Цзян. Надеюсь, ваш глава гордится вами, поэтому не стоит прерывать тренировку из-за меня. Возвращайся в строй. - Да, учитель Вэй. Парнишка вернулся к товарищам, и Вэй Усянь услышал за спиной хмыканье, едва скрывающее смех. Он обернулся и увидел смеющиеся глаза Цзян Чэна. - А как ты хотел? Нечего было героя из себя строить, - беззлобно поддразнил Цзян Чэн. - В их глазах Старейшина Илина великий герой Юньмэна. Терпи теперь. - Я не хотел. Просто, они еще дети, у них все впереди. Не стоило их втягивать в интриги Цзинь Гунъяо. Их жизнь должна быть лучше и счастливее нашей. - Ты не меняешься, - горько проговорил Цзян Чэн, - все важны кроме тебя. А когда же настанет твоя очередь? Думаешь, твоя семья… А впрочем, это разговор не посреди улицы. Идем, я хочу кое-что тебе показать. Вымощенными дорожками, между мостков и маленьких прудиков с лотосами, они молча дошли до резных створчатых дверей. Вэй Ин вновь нерешительно остановился. Обвел взглядом резные ставни, ощутил аромат благовоний, увидел зажженные огни. Цзян Чэн распахнул двери и, положив руку на плечо своего бывшего шисюна, мягко подтолкнул его внутрь. Пройдя к небольшому семейному алтарю с золочеными табличками, глава клана опустился на вышитую подушку и зажег благовония. - Отец, матушка, Ли-цзе, - тихо прошептал Цзян Чэн, - я привел его, чтобы мы смогли поговорить. Вэй Усянь, чего застыл на пороге? Разве тебе нечего сказать своей семье? На негнущихся ногах бывший старейшина едва ли не дополз до брата и плюхнулся рядом с ним. Склонившись в глубоком поклоне, Вэй Ин протянул руки и коснулся головой сложенных ладоней. Из горла чуть не вырвался едва сдерживаемый вой. - Дядя Цзян, Мадам Юй, шицзе, - глотая слезы, прошептал заклинатель, - я пришел, чтобы… Я так виноват… Я не смог… защитить… - Какой же ты дурак, - огрызнулся Цзян Чэн, - не смог он… Если бы ты не молчал… Если бы только сказал, разве бы мы отвернулись от тебя? Разве бы не поняли? Не помогли? Вэй Усянь громко всхлипнул. Наверное, Цзян Чэн в чем-то прав. Если бы он не мнил себя всемогущим... Если бы не боялся стать ненужным... Но еще больше он боялся жалости в глазах окружающих. Особенно Цзян Чэна и шицзе. И Лань Чжаня. - Мы были юными дураками, - вновь заговорил Цзян Чэн, - война сделала нас грубыми и жестокими. Нас некому было поддержать, некому направить на правильный путь, подсказать нужные слова. Ты не один виноват во всем, что случилось. Этот мерзавец Гуанъяо был прав. Я плохой брат. Если бы я уделял больше внимание тебе… - Нет! Неправда! Ты был молодой глава. Наш клан и наш дом только возрождались из пепла. Ты делал все для того, чтобы мы вернули себе дом и статус великого ордена, - горячо воскликнул Вэй Усянь, - да и не принял бы я твоей помощи. Тьма не всегда зло, но кое в чем старый учитель Лань был прав. Тьма убивает душу, если эту душу некому поддержать. Я злился на Лань Чжаня. Верил, что он меня ненавидит, что зовет в Гусу чтобы наказать. Не понимал тебя. Видел, как другие главы давят авторитетом и возрастом на молодого и еще неопытного главу. Боялся, что если я что-то сделаю не так, это отразится на клане и на тебе. Потому и ушел. Потому и молчал. - Я понимаю, почему молчал, - устало проговорил Цзян Чэн, - но объясни мне, зачем ты это сделал? Зачем отдал самое важное, что есть у заклинателя. Зачем?! - Зачем… Ты же знаешь, что когда мои родители погибли, я остался один на улицах Илина. Попрошайничал, дрался с голодными псами за кусок черствой булки. И все, что мне оставалось в жизни, стать главой попрошаек или быть загрызенным голодными псами. И когда дядя Цзян забрал меня в Пристань Лотоса, познакомил с тобой и шицзе, показал мир полный неизведанного, дал дом, уют, покой, семью... возможность стать кем-то, быть частью великого ордена... Когда ты попал в лапы Сжигающего Ядра, когда лежал в постели, равнодушный ко всему и ко всем, я испугался, - Вэй Усянь смахнул сбегающую слезу, - испугался, что останусь совсем один. И тогда я решился. Уговорами и шантажом заставил Вэнь Цин сделать пересадку. Ты будущий глава, на твоих плечах лежала ответственность за возрождение нашего дома и клана. А я... Я всего лишь сын слуги. И я проживу простым человеком свою жизнь, а ты нет. Ты рожден заклинателем, и ты должен был им оставаться. Это единственное, чем я мог отплатить твоей семье за ту заботу, доброту и возможность жить и учиться, не оглядываясь назад. Это мой долг перед кланом и твоей семьей. - Тогда, как глава клана Цзян, здесь и сейчас я освобождаю тебя от всех долгов. И прошу прощения… Прости меня… и спасибо... - Не стоит-не стоит, - быстро замахал руками Вэй Усянь, - не нужно. Ты же мой шиди. Как я мог не помочь тебе? Вэй Усянь робко обнял Цзян Чэна и, хотя и сам заливался слезами, мягко вытер влагу с лица шиди. Неожиданно он почувствовал, как Цзян Чэн обнял его в ответ. Сколько они просидели, обнявшись, никто из них не знал. Разжав руки, глава Юньмэн Цзян вытер глаза и вновь склонился перед табличками. Вэй Усянь зажег новые благовония. Вот они и поговорили. Все выяснили. Все долги оплачены. Теперь стоит вернуться на постоялый двор, дождаться Лань Чжаня и продолжить свое путешествие. Цзян Чэн поднялся и протянул руку шисюну. Вэй Усянь принял помощь, и они молча вышли из храма предков клана Цзян. Вэй Усянь обернулся, и на мгновение ему показалось, что дядя Цзян, и шицзе, и даже мадам Юй с любовью и понимаем смотрят им вслед. - Цзян Чэн, - первым начал разговор Вэй Усянь, - среди людей я слышал слухи, что мимо тебя не прошел ни один темный заклинатель. И что никто не выжил после встречи с грозным Саньду Шэншоу. Ты правда искал меня среди них? Я не верю в твою жестокость. - И правильно делаешь, - усмехнулся Цзян Чэн. - Нет, конечно, иногда попадались и явные отморозки. С ними я расправлялся без жалости и сожалений. Но в основном это были глупые мальчишки, жаждущие неизвестно чего. Некоторые из них никогда бы не стали заклинателями, их ядро мертво. Из них получились прекрасные мастера и ремесленники. А некоторые пошли по светлому пути, став адептами ордена. Да ты и видел одного сегодня. Он тренировал юнцов. - И никто не догадался, - восторженно присвистнул Вэй Усянь, - воистину из тебя получился прекрасный глава. Они бы так гордились тобой. Жаль только, что ты до сих пор один. Неужели не нашлось девы, что соответствовала хотя бы нескольким пунктам твоего отбора? - Опять на трепку нарываешься? - грозно рыкнул Цзян Чэн. Только вот Вэй Усянь увидел за грозным рыком теплую улыбку и что-то завораживающее в глазах шиди. - Идем, после всех потрясений что мы пережили, пришло время раскрыть кое-какие тайны. И явить их миру заклинателей. Представляю, какой подымется вой, но я надеюсь, что ты поможешь заткнуть некоторые слишком громкие рты. Глава клана уверенно повел Вэй Усяня к семейному крылу Цзян. Уютное цзинши встретило заклинателей запахом трав и лекарственных настоек. Цзян Чэн легонько стукнул костяшками пальцев о резные двери и вошел. - Моя госпожа, этот недостойный глава осмелился потревожить твой покой. - А-Чэн, - Вэй Усян услышал мелодичный голос со стальными нотками, тот, что он и не надеялся уже услышать в этой жизни, - если ты пришел вновь ругаться по поводу давно минувшего, то я тебе уже все сказала и во многом покаялась. - Нет, моя госпожа, - мужчина внимательно смотрел на лицо брата, - этот недостойный глава привел к тебе очень важного гостя. - А-Чэн! Ну какие могут быть гости! А-Ин и а-Юй вновь полезли в лотосовые пруды без позволения, и теперь их лихорадит. Видят Небеса, а-Чэн, дети вроде и твои, а характером в Вэй Усяня. Что сын, что дочь! - Цин-цзе, - прохрипел бывший Старейшина Илина, сжимая ханьфу на груди, - но как? Женщина резко обернулась. Глиняный горшочек выпал из рук, расплескав целебный отвар. Она почти не изменилась. Лишь черты лица стали более изящны. Перед Вэй Усянем стояла не просто госпожа Цзян, а истинная хозяйка Пристани Лотоса, одетая в пурпур. И лишь едва округлившийся животик смягчал образ величественной Вэнь Цин. Цзян Чэн обхватил жену за плечи, все же нужно было ее как-то предупредить. Вэнь Цин протянула руку и коснулась щеки Вэй Усяня. Старейшина Илина перехватил изящные ладошки заклинательницы и прижался к ним сначала губами, а потом и лбом. - Цин-цзе... Цин-цзе! Великие Небожители, я и мечтать не смел. Все злился на тебя да ругал Вэнь Нина. Ты же знаешь, твой брат. И А-Юань! Наш А-Юань жив! Он такой красивый. Такой… - Знаю. Цзян Чэн частенько приносит мне вести. Теперь уже можно и не таиться, - Вэнь Цин улыбнулась мужу. - Я так устала прятаться. Мне хочется наконец-то обнять А-Нина и А-Юаня. И попутешествовать. - Цзян Чэн, - Вэй Усянь обернулся к брату, не выпуская рук Вэнь Цин, - как же так получилось? И что, никто не знает и не догадывается? - Никто. А тот, кто знает, будет хранить этот секрет до моего заявления перед всем миром заклинателей, - Цзян Чэн подвел жену к уютному креслу и помог присесть. -Ты хочешь знать, как так получилось? Знаешь, почему я был так зол на тебе? Среди всех твоих прегрешений я не мог простить тебе, что ты обещал их защитить и не смог. Да, они сделали большую глупость, что пошли сдаваться в Ланьлин. И хотя мы теперь знаем, кто виноват во всех бедах, свою вину я тоже не снимаю. - Цзян Чэн, мы столько раз говорили об этом, в тот момент ты не мог противостоять Гуаньшаню и его прихлебателям. Заступись ты за нас открыто, и вся эта свора разорвала бы тебя на куски. Не вини себя. Пусть немногие, но они спаслись. И живут здесь, не зная горя. Ты подарил нам то, что Вэй Усянь пытался сохранить там, на Луанцзане. - Многих. Но самых важных не успел, - горько повинился глава Юньмэн Цзяна. - Когда Гуаньшань объявил о том, что лидеры мятежных Вэнь будут казнены на площади, а Луаньцзан зачищен от скверны, я чуть не поднял свой меч против него. Пытался как-то разузнать, где держат Вэнь Цин и Призрачного генерала. А через несколько дней узнал, что они казнены, а их пепел развеян над Безночным Городом. Гуаньшань следил за мной, как коршун. Я не мог покинуть Совет, поэтому послал проверенных людей забрать остаток клана в Пристань Лотоса. Но мои люди опоздали. Резня уже началась, и спасти удалось немногих. Затем эта бойня. И смерть шицзе. И твоя. Я пил, не просыхая, первые несколько недель, пока на пороге дома не появился друг и не отхлестал веером по щекам. В протрезвевшем сознании стали всплывать факты и несостыковки. Ведь никто не видел, как казнили Вэней, только пепел развеяли да пафосные речи Гуаньшаня послушали. Я пытался нащупать хоть что-то. Но Цзинь Лин был слишком мал. Пришлось забирать его в Пристань Лотоса. Где-то через года два после твоей смерти, на очередном совете, я увидел Цзинь Цзысюня. Выглядел он отвратительно, проклятие не исчезло, а только лишь усилилось. В пьяном угаре он проговорился, что даже веньская псина не может его убрать. Не "не могла", а "не может". Значит, понял я, Вэнь Цин жива. В один из дней я напоил этого Цзиня до речных гулей и выпытал, где держат лекарку. План спасения был и прост и сложен одновременно - пробраться в темницу, выкрасть и спрятать. Я метался, как тигр в клетке, и не мог ничего придумать. Тогда и пришел ко мне человек с предложением помочь. У нас все получилось. Вэнь Цин оказалась в Юньмэне. А вот темницу Вень Нина мы не нашли. Поэтому решили, что его все же казнили. Моя госпожа была измучена. Худая, бледная, без сил, но благо, эти уроды не посмели ее тронуть. Ценили видать, как лекаря, и боялись сломать. Я объявил на весь заклинательский мир о трауре по сестре и зятю и занялся лечением моей госпожи. Образ грозного и жестого Саньду Шэншоу был мне на руку. Ко мне не лезли с глупыми разборками. Постепенно А-Цин стала приходить в себя. Со временем мы перестали шипеть друг на друга, как парочка рассерженных котов. А когда я понял, кто является приемным сыном Ханьгуан-цзюня, поспешил обрадовать ее. День за днем мы проходили сложный путь к примирению. И однажды она сказала мне заветное «да». Наша свадьба была тайной. Под страхом смертной казни я запретил кому-либо и где-либо упоминать имя госпожи Цзян. А потом А-Цин подарила мне моих лотосов. Когда ты вернулся и стал волочиться за Лань Ванцзи вместо того, чтобы вернуться домой, когда призвал Призрачного генерала, моему терпению пришел конец. Одно дело перед всеми корчить грозного борца с нечистью и темными заклинателями. И совсем другое видеть страх в твоих глазах. Это выбешивало еще больше. Прости меня еще раз. Я снова повел себя, как ревнивый юнец, и я благодарен Вэнь Нину за то, что он открыл мне глаза, хотя и таким болезненным способом. И за то, что спас нас с а-Лином в том проклятом храме. - Я скажу ему, что ты сожалеешь. А еще я рад за тебя, шиди, - Вэй Усянь вновь захлюпал носом, - и за тебя, Цин-цзе. Значит у меня не один племянник, а трое. - Вернее, два племянника и племянница, - засмеялась Вэнь Цин, - теперь мы сможем часто видеться. И больше не прятаться. - Теперь у тебя в родстве сам Верховный Заклинатель, - вторил ее смеху Вэй Усянь. - Я надеюсь, что в скором будущем вы прибудете в Гусу и ты сможешь увидеть Вэнь Нина и А-Юаня. Мы будем рады видеть вас всех и познакомиться поближе. Проговорив еще немного, Вэй Усянь обнял Вэнь Цин, стократно заверив, что теперь он не пропадет и будет появляться по первому зову, чтобы баловать племянников. И что будет рад видеть их в любое время. Ему было пора уходить, но на душе было светло и радостно. В молчании двое братьев дошли до ворот резиденции. Остановившись, Вэй Усянь оглянулся на огни Пристани Лотоса. - Скажи мне, Цзян Чэн, а сейчас ты счастлив? - спросил бывший грозный Старейшина. - Да, очень, - глава Цзян улыбнулся, - а ты? Ты счастлив? - Да. У меня есть муж и сын. Есть брат и его семья. Есть люди, которым я не безразличен. Есть ученики. И есть еще тысячи дорог, которые мы не прошли. - Может, останешься? Время уже позднее, - Цзян Чэн не хотел отпускать вновь обретенного шисюна. У них еще было о чем поговорить. - Не могу, - искренне ответил Вэй Усянь, - Лань Чжань будет беспокоиться и… Лань Чжань! - темный заклинатель скользнул в распахнутые объятия Лань Ванцзи. - Как ты меня нашел? - Всегда найду Вэй Ина, - обнял супруга Верховный Заклинатель. - Приветствую главу Цзян. - Нам пора, Цзян Чэн, - грустно улыбнулся Вэй Усянь, - я рад, что мы с тобой увиделись и поговорили. Надеюсь, увидеть вас всех на ближайшем Совете кланов. Берегите себя. - Ты тоже береги себя. Оба берегите, - Цзян Чэн вежливо поклонился Ванцзи. - Прошу Верховного заклинателя позаботиться о моем бестолковом шисюне. Лань Ванцзи вежливо кивнул и крепче прижал к себе темного заклинателя. Цзян Чэн смотрел вслед удаляющейся паре. Они были как мрак и свет, пламя и лед, черное и белое, где одно не может быть без другого. Глава клана полез в рукав. - А-Сянь! - Вэй Усянь резко обернулся и поймал летящий в него предмет. Разжав ладонь он увидел колокольчик ясности в форме лотоса с раскрывшимися лепестками, символом семьи Цзян. - А-Сянь, не забывай, что это твой дом. Дом, где любят… И ждут…