Клятва Верности и Стали

      Два дня отдыха в тихой деревне восстановили силы путников. С первыми лучами солнца троица верхом на лошадях отправилась к морю. За их спинами неустанно менялся пейзаж: золотые поля пшеницы сменялись темной зеленью леса, а дорога убегала всё дальше.       Лив с лёгким беспокойством нахмурив брови повернулась к Дьяру.       — Дядя, почему Гренландия? Как ты решил отправиться именно туда после всего нескольких дней в портовом городе?       Дьяр мягко улыбнулся, его взгляд излучал спокойствие.       — Встретил на рынке интересного человека по имени Лэйв, – объяснил он. — Мореплаватель и торговец, прибыл из Гренландии и много рассказывал о ней.       — В Гренландию? – с блеском в глазах переспросил Стиан, всегда готовый к приключениям. — Звучит заманчиво! Но сперва нужно замести следы... А может, ввязаться в какую-нибудь войну? В гуще сражения нас точно никто искать не будет.       — Ахаха! – звонко рассмеялась Лив. — Давно об этом мечтаешь, да? Так и чешутся кулаки?       Стиан надул губы.       — Как будто ты сама не хочешь подраться.       Троица продвигалась по извилистым тропам дремучего леса. В воздухе витал аромат сырости и лесных цветов. Внезапный треск ветки нарушил тишину. Всадники напряглись. Из чащи бесшумно выскользнула дюжина вооруженных людей, преграждая им путь. Прозвучал трубный сигнал – приближалось подкрепление.       Они окинули взглядом незваных гостей. Их доспехи, хоть и были поношены, но содержались в чистоте, что говорило о строгой дисциплине и привычке к порядку. Мечи и топоры, простые, без излишней отделки, блестели острой заточкой – оружие профессионалов, полагающихся не на внешний лоск, а на смертоносную эффективность. В их движениях не было суетливости или излишней агрессии – это была холодная, выверенная смертоносность, характерная для опытных воинов.       «Воины?» — пронеслось в голове Дьяра, — «Нет, не совсем. Скорее всего, ранее они были наняты в дружину, возможно, даже участвовали в больших войнах, но позже были распущены. Теперь же они используют свои навыки, чтобы зарабатывать на жизнь тем, что умеют лучше всего: насилием, устранением неугодных... наёмные убийцы.»       Его взгляд задержался на шрамах на лице главаря, вышедшего вперед – грубых, неровных, полученных не в честном бою, а в грязной, жестокой схватке. Каждый из них рассказывал о смертельных опасностях, которые эти люди преодолевали, о смертях, которые они принесли, и о смерти, которая висела над ними самими, как дамоклов меч.       — Дьяр, – прорычал он, его слова звучали как приговор. — Именно ты нам нужен.       Он указал на едва заметную метку, скрытую под воротом рубашки, словно выгравированную на коже судьбу. Дьяр, не теряя самообладания, ответил:       — Вы ошибаетесь. Я не тот, кого вы ищете.       — Не смей лгать мне, пес! – рявкнул главарь, его рука уже легла на рукоять меча. — За твою голову назначена большая награда. Слишком большая, чтобы мы могли упустить шанс.       Появление всадников стало для Дьяра долгожданным сигналом. Небольшая суматоха, охватившая лучников, нарушила их выверенную позицию, открыв брешь в их обороне. Не теряя ни секунды, он обернулся к своим спутникам, мысленно выстраивая план атаки.       — Бегите в левую чащу. Я отвлеку их и уйду вправо! — закричал он, ловко спрыгнув с лошади и скрывшись в лесу.       Стиан и Лив не нуждались в повторных приказах. Словно две стрелы, выпущенные из тугой тетивы, они сорвались с места, проносясь между стволами деревьев. Каждый шуршащий лист, каждый треск ветвей под их ногами отдавался в ушах напряженным эхом. Огонь в глазах и азартная улыбка застыли у них на губах, сливаясь с биением собственных сердец, рвущихся из груди. Каждая секунда грозила стать последней; каждая тень могла скрывать смертельную опасность.       Наконец, пробежав достаточное расстояние, чтобы хоть немного оторваться от преследователей, Стиан нырнул за могучий ствол поваленного дерева и натянул тетиву лука. Движение было плавным, точным, отточенным годами тренировок. Стрела, выпущенная с молниеносной быстротой, нашла свою цель – один из преследователей рухнул, пронзенный в сердце. Но это была лишь краткая передышка. Остальные лучники уже нацелились на Стиана, их натянутые тетивы дрожали, предвещая град стрел.       В тот же миг, словно призрак, из-за дерева вынырнула Лив. С ловкостью горной кошки она обогнула ствол, метнув два легких, но смертоносных ножа. Лезвия, сверкнув в лучах солнца, с точностью хирурга вонзились в цель, сразив двух лучников.       Но угроза не миновала. Тяжеловооруженные воины уже неслись к ним, подобно лавине, грозя смести все на своем пути. Лив с невозмутимым спокойствием выхватила два меча. Холодная сталь блеснула, отражая отчаянное напряжение момента. Быстрый обмен взглядами, молчаливое согласие, кивок – и они ринулись навстречу противникам.       Стальной блеск мечей вспыхнул в солнечных лучах, когда Лив встретилась с первым наемником. Рыжий здоровяк с вызывающе кривым носом обрушил свой меч на девушку, целясь ей в голову.       — Сдохни, тварь! – прошипел он, атакуя с яростным напором.       Сталь звякнула о сталь. Лив увернулась, парируя удар правым мечом, и в тот же миг левым нанесла стремительный горизонтальный удар в шею нападавшего. Рыжий, издав хриплый звук, обмяк и рухнул на землю, глаза, полные удивления, уставились в небо.       Второй воин, тощий и нервный, с лицом, искаженным злобой, бросился на нее. Лив, не теряя ни секунды, развернулась, парируя его выпад. Ее меч вырисовывал в воздухе сложную геометрию движения. Метким ударом она пронзила противника в бок. Мужчина вскрикнул, хватаясь за рану.       — Прости, дружище, – пробормотала она хладнокровно, — но тебе сегодня не повезло.       Не давая ему опомниться, она вонзила клинок в его живот. С гримасой боли он сжался, и Лив, оттолкнувшись от его тела, бросилась на следующего противника.       Еще двое воинов упали под ее яростными ударами. Лив не церемонилась, ее движения были быстры, точны и беспощадны, каждая атака – смертельный приговор. Кровь брызнула на ее доспехи, но она не обращала внимания. Лицо ее было искажено боевой гримасой, в глазах горел холодный огонь. Это был танец смерти, и Лив была его королевой.       Когда последний из нападавших рухнул, Лив и Стиан, тяжело дыша, опустили оружие. Тишина повисла в воздухе, прерываемая лишь шелестом листьев. Воздух, пропитанный запахом крови и земли, щипал ноздри. Лив, вытирая мечи, стараясь стереть с лезвий кровь, произнесла:       — В следующий раз будь осторожнее, братец. Кто знает, какие демоны прячутся в твоей голове?       Стиан, опершись на рукоять меча, неторопливо осматривал поверженных врагов.       — Хм-пф, – фыркнул он. — Признай, сестрица, тебе самой не терпелось размять кости. К счастью, эти ребята оказались закаленными в сражениях воинами с неплохим боевым опытом.       Лив, подбирая свои ножи – легкие, словно перья, но смертоносные, как ядовитые змеи, – бросила взгляд на трупы.       — Главаря среди них нет, – заметила она, очищая лезвия от крови. — Значит, отправился за дядей. Интересно, что его ждет…       Стиан, оценив ситуацию, кивнул.       — Оттащим тела в канаву и закидаем землей, – предложил он бесстрастным тоном. — Потом вернемся. Не стоит задерживаться.       Они принялись за работу, методично и молча. Мышцы ныли, руки болели, но они работали, как отлаженный механизм.       Закопав тела, Лив и Стиан вернулись на дорогу. Тишина окутала их снова, прерываемая лишь спокойным ржанием лошадей. Воздух, очищенный от запаха крови, показался необычайно свежим. Но напряжение и тревожное предчувствие не покидали их.       — Даже к лошадям не удосужились приставить присмотр! – возмутился Стиан, беря своего коня под уздцы. Раздумья обжигали его изнутри: дерзость нападавших вызывала одновременно гнев и холодный расчет.       Лив внимательно осматривалась, ее взгляд цеплялся за малейшие детали.       — Неужели награда настолько велика, что они готовы бросить все, даже своих скакунов? – тихо спросила она. — И награда только за дядю?       Стиан усмехнулся, но улыбка была скорее отрешенной.       — Думаю, да, – подтвердил он. — Большая часть шайки погналась за ним. Он справится. А нам пока есть чем заняться. Посмотрим, что эти наемники привезли с собой.       Время тянулось в напряженном ожидании. Наконец, вдали показался Дьяр. Но вид его был тревожным – напряженное лицо, сжатые губы, тень усталости в глазах. Они пришпорили лошадей и тронулись дальше, окутанные тяжелым молчанием.       — О случившемся… мы даже не поговорим? – осторожно спросила Лив. — Ты что-нибудь узнал у их главаря?       — Они знают о наших планах, но ошибаются… думают, что мы идем к Фарерским островам, – произнес Дьяр спокойным, почти безжизненным тоном.       У Лив и Стиана глаза расширились от изумления. Как кто-то мог узнать о планах Дьяра, мастера скрытности? Старость? Раны? Или… что-то еще? Возможно, это были лишь догадки, но сам факт нападения на этой дороге говорил о многом. Эта мысль пронзила их обоих леденящим холодом.       — Значит, кто-то следил за тобой, когда ты говорил с Лэйвом о Гренландии, или сам Лэйв нас выдал? – задумчиво спросила Лив, проводя пальцем по рукояти меча.       Дьяр, устремив взгляд вдаль, молча перебирал в памяти события последних дней.       — Скорее всего, первое. Тот человек объяснил цель своего прибытия в город, – произнес он, едва заметно вздохнув. — Ему нужно было доказать вождю смерть своего друга. Я убедился в правдивости его слов.       Лив и Стиан не сомневались в словах Дьяра.       Его слово было законом. Если Дьяр говорил, что убедился в чем-то, значит, так оно и было.       «Но как они узнали о нашем местонахождении? Неужели мы так плохо замели следы? Да, времени было мало, но все же…» — Стиан нахмурился, пытаясь отыскать ошибку в своих действиях.       Дьяр почувствовал напряжение юноши.       — Не стоит заниматься самобичеванием, Стиан, – сказал он мягко, но решительно. — Даже самый продуманный план может рухнуть из-за мелочи. Сейчас важнее выяснить, кто наши настоящие преследователи, – он сделал паузу и добавил еще более серьезным тоном, – "мои" преследователи.       — Возможно, они преследуют только тебя, Дьяр, – возразила Лив твердо и спокойно, — но ответственность за прошлое мы несем вместе.       — Мы вместе несем это бремя, – подтвердил Стиан с непоколебимой решимостью в голосе.