Я люблю тебя любить

Опять повторяющийся день, опять работа, опять Кабмин, опять по кругу. Она в туалете оставляет свой завтрак, потому что от их решений откровенно говоря блевать тянет и застрелиться. Ну какой из Тихомирова сука министр? Человек внятно только мычать, на Нечаевские идеи, может и кивать в такт. Была бы её воля он бы тут не работал давно и слила бы она его МПП с мин эконома с превеликим удовольствием. Но глаза эти, карие, жалко, которые будут её пустым взглядом сверлить. С тех пор как Нечаеву в дурку упекли у них вообще пиздец творится, штат сократили, финансирование минимальное, а у Тихомирова одна идея краше другой. Девочка - зам его, отметать их не успевает. Катя её видела пару раз всего, умной кажется, но тревожность эта, в пиджак пуговицами вшитая, видимо в комплекте идёт. Жалко девочку, но дело это не её, да и выбор тоже. Она её могла бы ненавидеть за то что она Ксюшу в дурку упекла, планы её сорвала. В чем смысл? План изначально обречён был, просто она, дура наивная, не видела, в амбиции свои поверила. Из психопата так себе министр, но Нечаева не психопат, её жизнь доконала. В этом Катя точно уверена, в глазах карих она только усталость видела и в особые моменты смешинку, которая угасала мгновенно. Ксюша системно заебаная, с побитыми стёклами внутри и разговаривает она так будто их внутрь вбивает и режет, режет, режет. Катю из мыслей крик мужской вырывает, ясно вернуться требующий. Как они все заманали. Может следом за Нечаевой в психушку? Там хоть мозги не компостируют. На собрание возвращаться приходится и на пыльные лица, заросшие манией величия смотреть. Они талдычат до самого вечера, а голова кругом идёт и свалить она хочет, в кабинет, работу в тишине доделывать. Домой она попадает ближе к ночи, кто то же должен всю эту хуйню, ныне сказанную реализовать. Засыпает она мгновенно, благо на кровати, потому что соблазн уснуть ещё на пороге был огромный. Утром её будит режущий звук будильника. Она ещё пару секунд молча лежит потом соскакивает с кровати, глаза еле как открываются. Кофе с двумя таблетками парацетамола, холодный душ, пара мыслей о чём то, что надо сделать срочно по работе. Она одевает излюбленную светлую тройку. Выходит ровно за час до начала рабочего дня, из них тридцать минут доехать по пробкам и ещё тридцать сфокусироваться на сегодняшних задачах. В офис попадает ближе к утренней суете. Она поднимается в свой кабинет, кофе на рабочем месте оказывается на удивление горячим, это её радует. Она включает компьютер, на пару минут позволяя себе вытянуться в кресле, размяться. Кофе с таблетками начинает работать, голова проясняется, уже не чувствует себя так как под утро. Она с педантичной точностью вешает пальто на крючок, разглаживая невидимые складки. Садится за стол, руки сами собой тянутся к папке с документами. Пару раз стучится секретарша, не замечая таблички: "не беспокоить", которую Катя специально покупала в каком то магазинчике, чтобы её не отвлекали по пустякам. Через пару часов стук повторяется. Катя уже с трудом удерживает себя, чтобы просто не заорать. Она на секунду прикрывает глаза и выдыхает. –Войдите!–получилось громче чем она ожидала. Она откладывает документ и поднимает глаза от компьютера. На пороге появляется девушка, её секретарша. Она молчит, просто стоит в дверях, будто решаясь войти или нет. По её лицу видно, что, что то тревожит. Что то, с чем она явно не справится сама. Катя закатывает глаза, понимая что девушка так до утра не решится. – Жень, ты хотела что-то или так, постоять пришла? – Фраза работает – Женя наконец заходит в кабинет и плетется к креслу. Она ещё больше мнётся, выглядит совсем испуганной, будто крикнешь и она растворится в полу мокрой лужей. Катя едва сдерживается, чтобы не рявкнуть на неё, чтобы быстрее думала, чтобы на нервы не действовала и убиралась отсюда к чёртовой матери. – Я просто... – Женя осеклась и отвела глаза. Кажется ей не просто сложно подбирать слова, она ещё и не знает, с чего начать. Катя чувствует как бьёт по вискам, мечтает чтобы девочка по полу расплылась и высохла, чтобы она этот дрожащий голос не слышала больше. – Что просто? Что Жень такое важное, что ты тут уже пять минут мне пытаешься проблеить. Говори уже или иди в пространстве растворись. – звучит отравляюще, девочка осунулась, как от самого страшного яда, у неё кажется даже цвет лица поменялся или так от приглушённого света кажется. Катя уже не разбирается, ждёт. Женя, кажется, сделала над собой неимоверные усилия, чтобы рот открыть. Даже перестала край пиджака изводить и человеком, кажется, стала, а не лужей на полу. – Екатерина Александровна, к вам тут Тихомиров просился. Говорит по очень важному делу. – неужели она из-за этого тут мялась, и этот придурок там уже десять минут ждёт, о Господи надо уволить её к чёртовой матери. Катя кивает и рукой показывает, чтобы правда растворилась немедленно и девочка растворяется, будто и не было никогда. Тихомиров входит весь в соплях и с глазами красными, дёрганный какой-то. Катя улыбку сдержать не может, да и не собирается, уж слишком этот жалкий вид нравится. Помощи просить приполз, ископаемое. Трясётся весь, всем видом показывает, что больше не к кому обратиться. Все послали на три весёлых и пнули под жопу, как собаку. Он смотрит так, словно последнюю надежду перед собой видит. Словно Катя откажет и он вешаться с перепугу пойдёт. И она и собирается отказать, да только просьба в ступор ставит и кровь в жилах стынет, сосульками. – Вытащите Ксению Борисовну, пожалуйста – Секунда отрешенного молчания. Она даже не сразу понимает, о ком он просит, а когда доходит, так и застывает замершей статуей. Все слова, которые на языке вертелись готовые слететь сразу куда-то пропадают. Она смотрит на Тихомирова, словно впервые в глаза взгляд свой бросила. Бледный, испуганный с перекошенным ртом, как утка, будто и не он месяц назад вместо Нечаевой девчонку ту поставил и будто не он под всеми словами этой девочки подписался. Она его всегда идиотом считала, но сейчас он верхушку, как альпинист покорил. –Из дурки? Что, без мозгов в коллективе совсем тяжко?–Катина ухмылка моментально слетает с губ. Неужели всё так плохо, что Тихомиров в дурдом наведаться просит? Будто это так просто, человека из дурдома вытащить. Будто Катя там знает всех и ей кто-то Ксюшу чисто по дружески отдаст. Он вообще знает сколько волокиты бумажной и нервов железных надо, чтобы Ксюшу недееспособной не признали. Что чтобы Нечаеву на должность вернуть, она своей рисковать должна. Насколько идиотом надо быть чтобы такое попросить? Насколько чтобы согласиться?... Она согласилась, без Ксюши и ей пусто и плохо.