Я принимаю тебя

      Игорь был для Дубина не просто коллегой, это слово слишком просто описывало их отношения. Он был напарником, компаньоном, другом. Очень хорошим другом. Но все таки, Гром создавал образ человека старой закалки, не знакомого с понятием ЛГБТ в полном его проявлении.       Не то чтобы они когда-либо обсуждали данную тему, как и отношения вообще, но вряд ли Игорь был способен спокойно отнестись к тому, что его товарищ встречается с мужчинами.       Дима не думал, что однажды решится рассказать другу про свои отношения с Валиком, которые были далеки от приятельских, потому что боялся реакции. Осудит ли его Игорь?       Перестанет общаться с гомосексуалистом, чтобы не заразиться «болезнью», как считают многие люди постсоветской закалки, знакомые с квир сообществом исключительно как с чем то мерзким, и встречающимся только у развращенных звезд на экранах телевизора?       Пожалуй, самой радужной мыслью была та, где Гром не бьет его в конце, а просто перестает разговаривать, игнорируя сам факт существования Дубина как человека.       Поэтому нет, Дима не планировал упоминать об этом примерно никогда.       Калигари никак не мог понять, по какой причине они скрываются от одного только Игоря из всех друзей, почему должны притворяться друзьями и не могут выражать при нем свои чувства. Он не видел в этом проблемы, не понимал, почему Диме было так важно прятать их союз.       Но они с Громом были друзьями так долго, и Дубин чувствовал, расскажи он об этом Игорю - дружбе конец. Тот не примет отношения коллеги, возможно будет кричать и полезет драться, разболтает об этом всему участку, что уничтожит Диму, расколет на части раз и навсегда. В общем, он боялся. Очень сильно боялся разочаровать друга.       Вскрылось все совершенно случайно, как оно и бывает. В новом деле Игорю срочно потребовался свежий взгляд на расследование и обратиться он решил именно к Диме.       Вообще, привычки заявляться без приглашения в гости ни у одного из них не было, поэтому подвоха с этой стороны Дубин не ожидал.       Они с Валиком наконец смогли подстроиться под общие выходные и проводили весь день лежа в постели за просмотром сериала и ленивыми обжиманиями, ожидая доставку еды из азиатского ресторана, когда в дверь позвонили.       Дима лежал так удобно, закутавшись в кокон из одеял, что без зазрения совести отправил Калигари принимать курьера. Курьера за дверью не оказалось, зато блондин услышал знакомый хриплый голос в коридоре.       Голос, определенно принадлежащий Майору Грому. Он быстро подскочил, и, как был в одеяле и боксерах, так и побежал в коридор. В прихожей стояли друг напротив друга Игорь в своей неизменной кожанке и Валик в одном лишь халате на голое тело.       Мысли в голове Дубина проносились со скоростью света, придумать выход из ситуации не представлялось возможным. Их вид уж никак не походил на вечерние посиделки двух гетеросексуальных друзей за бутылочкой пива, особенно с учетом того, что на шее Валика просматривался засос, оставленный никак не пылесосом.       — И-игорь, что ты здесь делаешь? — вот и все, сейчас Гром поймет, с каким испорченным человеком общался все это время, и скажет больше никогда не общаться с ним, за исключением рабочих моментов.       Конечно, сам Дима себя таким не считал, он осознал себя слишком давно и был активным борцом за права квир персон (к сожалению, исключительно анонимно из-за своей профессии), но это же Игорь.       Достаточно хоть раз увидеть Грома, чтобы понять, что в подростковом возрасте он был как раз из тех ребят, которые лупят за гаражами щуплых длинноволосых парней.       — И тебе привет, Димка. Да так, заглянул обсудить одно дельце, но как вижу, вам двоим, ребята, моя компания сегодня не сильно приятна. Извините, что отвлек от романтика. Напишу тебе чуть позже.       Дубин не знал, что чувствовать. Оправдываться? Не поможет. И почему в голосе Игоря сквозило лишь веселье с легким смущением, но никак не злость и смятение от вида двух полуголых мужчин в одной квартире, очевидно вышедших минутой ранее из одной спальни?       — Ты не злишься? За то, что мы, ну…. геи?       — Да как тут злиться? Я уже пару месяцев наблюдаю как ты пытаешься зачем-то скрывать от меня свои отношения. Правда не могу понять почему. Сначала думал, просто к слову не приходится, потом уже понял, что вы делаете это специально. Хотя другие вроде все знают? Значит проблема во мне. Ну ты же знаешь, я человек простой, раз не хочешь рассказывать - значит дело ваше. Мне сюда не лезть. — А вот теперь он выглядел слегка расстроенным, что удивило Дубина еще больше. Он знал? Все знал, и расстраивался, что не сказали? Не потому что они встречаются, а потому что не говорят об этом ему, Игорю?       — Ты уж прости его, Дима думал что ты будешь зол на него за ориентацию. Ну сам понимаешь, какое впечатление производишь. Он просто боялся, что ты плохо отреагируешь, и решил ничего не говорить. — Видя, что парень сейчас не сможет сказать ничего связного, Гашпаров решил сам сказать о переживаниях Дубина.       — Понимаешь, он очень дорожит вашей дружбой, и….       — Стой, но почему вы считаете что я мог как-то плохо отреагировать? Что со мной не так? Я ничего не понимаю. — мужчина действительно был в смятении, он не мог вообразить, по какой причине от него скрывали такую информацию? Вот черт, они ведь ничего не знали. Да Игорь и сам никогда в разговорах не упоминал ЛГБТК+, с чего бы им думать о нем как то иначе?       — Прости, Игорь. Мне правда жаль, что я так подумал. Не знаю даже, как теперь оправдаться. Но все ведь хорошо?       — Да, конечно. Все в порядке, кажется я сам слегка виноват…. Все в норме. Я пожалуй пойду, не буду отвлекать вас.       Дверь за Громом захлопнулась, а ощущение недосказанности повисло в воздухе. Но все было хорошо, и это самое главное.

********

      Сегодня они впервые за долгое время решили собраться в Райдо все вместе. Такое случалось довольно редко с тех пор, как Игорь вернулся в службе, а Валик стал целыми днями пропадать в театре. Прошло, наверное, месяца четыре, как вся их довольно большая компания смогла найти время на совместные посиделки.       Первой пришла Ира, ведя на поводке Мухтара, и приветливо махая рукой Лиле, что закрывала смену. Они неторопливо обсуждали последние новости, ожидая остальных, и продумывая развлечения на вечер.       Буквально через пять минут появился Калигари, который имел слегка помятый вид. Он плюхнулся на стул рядом с Шарлоттой, и поздоровался вялым кивком.       — Ты какой-то измученный, все хорошо? — спросила Ира, слегка волнуясь за товарища. Игорь тоже был сам не свой уже пару дней, с тех пор как вернулся домой после вечерней встречи с Димой. Лишь упомянул Калигари, и больше ничего конкретного.       — Ну, кажется Дима своими страхами расстроил Игоря, поэтому он два дня страдал и репетировал на мне объяснительную речь. Так что, я еще в норме. Было бы проще, если бы они просто поговорили вдвоем без свидетелей на работе или где-нибудь еще, но судьба именно сейчас решила сделать им разные рабочие графики. Так что да, я не в порядке. А Дима не в порядке еще больше, но надеюсь сегодня они смогут разъяснить друг другу все недомолвки. — Валик слегка стукнулся головой об стол, и так и остался лежать на нем с закрытыми глазами.       — Ох уж эти мальчики, что только не сделают чтобы не упасть в глазах друг друга. — Ира безусловно беспокоилась о своих друзьях, но зная Диму и Игоря, могла с точностью сказать, что те помирятся и забудут все уже через пару минут общения.       — А что случилось? — недоуменно спросила Лиля.       — Дима боялся реакции Игоря на наши отношения, и оказалось что делал он это напрасно. Не бери в голову, я сам ничего толком не понял. Это их дело, я лишь буду морально поддерживать обоих, но решить вопрос они должны сами. На этом разговор затих до тех пор, пока в дверях не появились Дима, Сева и Айса.       Ребята подвинули стулья к столу, и начали оживленную беседу, сопровождающуюся смешками и громкими восклицаниями.       Атмосфера была разряжена, и все наконец смогли расслабиться и сбросить груз ежедневных проблем. Все, за исключением Димы, который хоть и делал вид, что все в порядке, и даже поддерживал диалог наравне с остальным, но внутри был напряжен в ожидании прихода Грома.       Ох как намучился он за эти дни, пытаясь придумать достойное оправдание своему поступку. Почему не смог доверить лучшему другу то, что доверил всем остальным.       Но ведь Игорь и сам должен понимать, какое впечатление производит на людей.       Впечатление человека, который не принимает что-то, отличное от своего собственного. Чего только стоило уговорить Грома на смену древней мобилы на современный смартфон.       Он ныл и жаловался на неудобство добрые полгода, пока наконец не смирился, что в новом мире, современном, пора бы уже соответствовать. А Дима просто боялся, что сам станет чем-то таким же неудобным, ненужным в жизни Игоря. Что можно будет осуждать или игнорировать до конца дней. Наконец, звякнул колокольчик на входе, и в Райдо зашел Игорь, держа какую-то книгу в руках.       Он приветливо помахал всем, пытаясь удержать свою ношу одной рукой, и приблизился к столику, где собралась компания его друзей.       — Привет! Простите за опоздание, я слегка потерял счет времени пока копался в старых вещах. Нашел тут кое-что для вас. — он слегка неуверенно кивнул на книгу, которая при ближайшем рассмотрении оказалась старым потрепанным альбомом с фотографиями. Обложка была потертой временем, и очевидно была сделана во времена Советского Союза.       — Игорь, ты уверен? — Ира выглядела неуверенно, но очевидно гордой своим возлюбленным.       — Ну, раз уж я случайно узнал то, что не должен был знать, теперь наверное моя очередь? Я не очень люблю говорить о своем прошлом, но видимо надо было сделать это раньше, чтобы между нами больше возникало никаких недопониманий. — он уже с большей уверенностью во взгляде положил альбом посреди стола, и открыл его примерно на середине.       На развороте было несколько фото. Константина Грома ребята узнали сразу, они с Игорем были очень сильно похожи, вплоть до позы на фото, которую периодически любил делать и младший Гром. Рядом с мужчиной на снимках стояла девочка лет 9 с вьющимися волосами до ушей. На парочке фото волосы были прикрыты той самой Громовской кепкой на голове, одета она была в спортивный костюм и кеды. Но при этом, было сразу заметно, что на снимках именно девочка.       У той были ярко голубые глаза и очень похожие с двумя Громами черты лица. Но кто она такая? У Игоря была сестра? Маленькая девочка, по какой то ужасной причине так и не ставшая взрослой? Вопросы были у всех, всех кроме Иры.       — Игорь?? Что это за девочка на фото? Она была твоей сестрой? — Дима был в недоумении. Он никогда не видел детских фото Грома, да и вообще тот не любил распространяться о своем детстве и подростковом возрасте. Все его рассказы сводились к минимуму информации, и чаще всего были про чету Прокопенко или службу.       — Нет, Дима, на фото не моя сестра. Это я. Всего лишь я.       — Что?? — шок на лицах друзей был столь яркий, что Игорь прыснул в кулак. Ему вдруг стало так легко, что веселье пересилило все другие эмоции.       — Когда-то давно, в восьмидесятых годах в семье Константина Грома родился ребенок. Девочка, что с самого детства чувствовала себя не такой как все. До определенного возраста ее звали Ира. Ирина Гром. А потом она вдруг поняла, что Ирой себя не ощущает.       Времена тогда были знаете ли, ужасные. Как для нее, так и для страны. Потом у Иры умер отец, и стало совсем плохо.       Девочка не понимала, как жить одной в этом мире, который никак ее не принимает. Сначала она думала, что слишком сильно хочет стать похожей на отца. В какой-то степени это было правдой.       Ира хотела быть сильной, защищать более слабых от опасности, как делал ее отец. Но еще девочка не хотела быть собой. Ей в общем то никогда не нравились платья и бантики, да и выросла она в окружении мужчин, получая материнскую ласку только в лице тети Лены.       Она носила спортивные костюмы и взрывала гильзы за гаражами вместе со своими друзьями, и получала за это только осуждение. И когда маленькой сироте Ире исполнилось лет 14, а отличия от друзей во внешности становились все более явными, она наконец поняла, что не хочет быть Ирой. Это все не про нее. Она не чувствует в себе никакой женственности, не хочет иметь грудь и узкую талию.       Она хочет стать Игорем, которого не осуждало бы общество за то, что он делает все не так, как хотели бы того другие.       И со временем она им стала. Это было долго и трудно, ушли годы на принятие себя и своей идентичности, но Игорь справился при поддержке любимых опекунов, и стал таким, каким мечтал быть всегда. И сейчас Игорь счастлив, потому что нашел любимую девушку, которая приняла его так же, как он принял себя. Хороших друзей и коллег, что тоже приняли его именно тем, кем он себя считает.       Но одного Игорь не учел - если хочешь, чтобы тебя приняли, друзья должны знать, кого именно они принимают, знать чуть больше чем все остальные, чтобы не случилось то, что произошло у нас с Димой. Который боялся открыться мне, потому что знал недостаточно хорошо, и лишь по той причине, что я сам не желал рассказывать.       Я люблю вас ребята, и больше не хочу ничего скрывать. Потому что чем больше скрываю я, тем меньше вы хотите рассказывать мне. Кажется, я наконец начал осознавать концепцию дружбы. Какое же это было облегчение. Рассказать все без утайки, зная, что тебя поддержат.       Спустя столько лет сокрытия всего и вся, он наконец выговорился. Не столько перед друзьями, сколько перед своей семьей. Семьей, где тебя принимают таким, какой ты есть.