Инстинкт

— Какая тебе разница? — устало огрызнулся Миша, наивно и беспомощно. — Да отойди, блин, всё завонял тут своими мандаринами, как будто под ёлкой валяюсь в Новый год, нахуй. — Миш... — Не приближайся, — Миша угрожающе рыкнул. У Андрея в голове как-то сразу уложилось, что вот этот здоровенный грозный мужик — омега, и тут же включились рыцарские установки и старое доброе воспитание. Миша пах чудесно, нежно, вкусно, трепетно, и запах всё усиливался и усиливался. Андрея тянуло к нему, как шмеля к этой самой ромашке. Но надо было держаться. — Андрей, — вдруг позвал его Миша как-то жалобно, и Андрей моментально обратился в слух, — я должен был выпить эту чёртову таблетку уже пару часов назад. Забыл упаковку, сука, дома, идиот. И это... Блять, ну попросить тебя хочу. — Я не трону тебя, не переживай, — уверенно сказал Андрей и мысленно добавил: «если только ты сам не захочешь». — А чё мне переживать. Если рыпнешься, вырублю нахрен, и всё. Я о другом. Если... Если этот грёбаный лифт не поедет в ближайший час... Я сам полезу к тебе. Ебанёт по самое не балуйся, знаешь, наверно? А ты не подпускай. Обещаешь? Он смотрел требовательно и грозно, но в самой глубине глаз метались ранимые искры. Андрей в смятении встрепал себе волосы и взволнованно застучал ногой. Блин, рядом с таким Мишей держаться будет до невозможности сложно! — Я... Я постараюсь, — еле слышно ответил Андрей, завороженно наблюдая, как по вспотевшему носу Михаила течёт влажная капля. Пиздец... — Ну хотя бы презики есть у тебя? Ну, трахнемся в лифте, бля, ладно, не привыкать. Но детей мне не надо. Андрея скрутило от его нарочито грубого тоскливого тона, и он резко возмутился: — Эй! Да я к тебе и пальцем не прикоснусь, клянусь! — Чем? Дыркой от бублика? Нету гондонов, так и скажи. Клянётся он. Пахло уже так, что Андрею казалось, будто он валяется на лугу, и повсюду растут ромашки. Как часто в юности над Мишей потешались, что он пахнет этими простенькими цветами? Почему он отрастил такую броню? Зачем постоянно носит маску? — Ментол и сигареты — это духи с феромонами? — Да. Дорогущая штука, — сообщил Миша и деланно рассмеялся. Андрей медленно разрывался на клочки, настолько сильно его тянуло к Мише. А тот сидел, уставившись в одну точку, и молча баюкал себя, обняв руками. Андрей, конечно, в свои 29 вполне хорошо представлял, чем грозит пропуск сильных подавителей и как проходит течка у омег, но знал только один вид помощи от альфы: хорошенько засадить по самые яйца. — Многие принимают тебя за альфу? — спросил Андрей, чтобы хоть как-то отвлечься, и тоже сел на пол. Зря, потому что запах усилился, а коленом он случайно коснулся длинных ног Миши. — Зачем ты вообще это делаешь? — Ненавижу быть омегой. Природу эту дурацкую ненавижу! — опять прорычал Миша и неожиданно схватил Андрея за рубашку и майку, сгрёб ткань на груди в кулак. — Вам, альфам, всё на блюдечке, всё легко так даётся. А мне, чтобы меня стали считать за человека, а не за кухарку или обслуживающий персонал, знаешь, сколько всего пришлось пройти? Извини меня, сколько раз мне этим в рожу тыкали! Ты омега, сиди дома, знай своё место! Ох, ты лазаешь по деревьям? Любишь играть на приставке? Играешь на электрогитаре? Фу, брось, омеги так не делают. Порвал штаны? Ты же омега, фу таким быть! Собрал группу? Куда полез, не омежье это дело! А мне всё это нахуй не упало! — Тих... Тих-тих, ты чего разошёлся? — Андрей невольно обнял его одной рукой за плечи, другой аккуратно отцепляя пальцы. Губы были близко, слишком близко, алые, влажные... Андрея затрясло от горячей волны, лижущей изнутри до щекотки. В висках опять стучало: мой, он мой! — Миш, ты знаешь... Когда я был мелким ещё, студентиком, меня, понимаешь, тоже иногда за омегу принимали. Запах этот мандариновый, лицо смазливое. Всякое было. И приставать приставали, и смеялись... Талдычили: настоящий альфа не должен то, не должен сё. Так что... я тебя понимаю, — он оставил в покое Мишину руку и попытался отодвинуться, но Миша мотнул головой и сам прижался ближе, большой, тёплый, мягонький такой. Обоих мелко потряхивало, и Андрей еле-еле контролировал свои инстинкты. Но он чётко знал — нельзя сорваться. Нельзя разрушить доверие, которое только-только начало строиться. Теперь, с учётом новых обстоятельств, Андрей был на все сто уверен, что Миша — это тот самый омега, которого он мечтал найти с юных лет: единственный, неповторимый, вторая половинка одного целого. Да, непростой. Но кто говорил, что будет просто? Андрей всегда подозревал, что за настоящую любовь придётся бороться. Все предыдущие интрижки не стоили и выеденного яйца по сравнению с тем, что он чувствовал к Мише, к этому медведищу с букетом ромашек в лапе. Андрей ласково вздохнул и твёрдо решил все свои альфачьи силы направить на то, чтобы вызволить их обоих отсюда. Встал, ещё раз нажал на колокольчик, не дождался ответа и задолбился в двери, крича: — Эй! Помогите! Мы тут застряли! Эй! Эгегей! Спустя десять минут где-то сверху послышался далёкий голос: — Эй, вы там? — Тут, тут! — Мастер уже едет, подождёте ещё полчаса? — Нет, блять, улетим. Куда нам отсюда деться? — язвительно крикнул Миша, откашлялся и тихим шёпотом прохрипел: — Андрей, ты красивый, пиздец. Ну, ебануться, сука. Хули ты отвернулся? Ты сзади не меньше красивый, чем спереди. Андрей неловко хохотнул, встретился с Мишей взглядом и почувствовал себя птицей, пролетающей над жерлом вулкана. Ах, чёрт подери! Рука Андрея сама потянулась к Мишиным волосам, сидящий Миша легко подставился под касания, прижавшись щекой к его бедру. Андрей никогда ещё не чувствовал, чтобы в воздухе витало так много нерастраченной сексуальной энергии. Да её в борделе было меньше, чем здесь, в этой маленькой кабинке! — Миша... — Андрей шептал почти бездумно, уверенный, что его голос должен успокаивать Мишу. — Я тебя как увидел, так сразу почти пропал. Я никогда ещё не влюблялся так сильно. И мне даже было плевать, что ты альфа. А уж теперь... — Ну давай, скажи, что мы это, ё-моё, созданы друг для друга. Что мы истинные. Ты знать меня не знаешь. — Я уверен, тебе уже говорили такое, и не раз. А я не буду. — Не такой, как все? — Миша уже тёрся щекой об его пах, совсем недвусмысленно. — Мандариновый. Бля, слышь, я обожаю вообще-то мандарины. Вёдрами могу есть. Нет, это было просто выше сил Андрея. Слишком много всего! — Миха... Мих... Отпусти мою ногу, пожалуйста. — Я не могу. Андрей чудовищным усилием вырвался сам, Миша поднялся вслед за ним, чертыхнулся. — Ты уже мокрый, — зачем-то констатировал Андрей, разглядывая пятно, что расплылось со всех сторон на его светлых джинсах. — Я в курсе, блять, спасибо, кэп. Лифт тряхнуло, Миша не удержался на ногах, полетел на Андрея. Не было никакой возможности остановиться. Их губы соприкоснулись, и мост для отступления сгорел в ту же секунду. Миша целовал безумно жадно, лез языком всюду, стукался зубами, слюнявился и пожирал. Да уж, воспитанные омеги так не целуются, усмехнулся Андрей, которого Мишин язык доводил до трясучки. — Миша, ты настоящий альфа-омег. Не шучу, серьёзно. Точнее шучу, но... Мих... Тише, тише... Убери руки. Не надо, мы не должны... Миш! Ты пожалеешь. Я поклялся! Миша... Миша уже избавил его от рубашки и теперь приложился носом к щеке, поскуливая и наверняка пережидая спазматический болючий приступ. Андрей гладил его по скрученной спине, широкой и безумно притягательной, легко разминал скованные покатые плечи, прижимал к себе сильно-сильно, цепляясь. Зверь внутри довольно урчал. Наверное, со стороны они смотрелись вдвоём очень забавно: вполне себе миниатюрный и не слишком-то широкий в кости альфа и крупный огромный омега, но... кому какое дело, в конце концов? Андрею всегда было плевать на предрассудки. — Эй, там в лифте! — донеслось глухо сверху. — Осторожно! Сейчас запустят! Кабина завибрировала и лифт медленно пополз вниз. — Ура! Миша дёрнулся, завязал куртку на поясе, чтобы скрыть пятна, и качнулся в сторону, опять обхватывая и обнимая себя руками. Андрей обернулся через плечо на входящего мастера и безмерно удивился: — Папа? А ты как тут? Это ж не твой район. — О, Андрейка! А я ведь ещё думаю, твой же бизнес-центр, а ты и есть застрявший! Ой... — он смешно сморщил нос, нажимая кнопку. — Прокачусь тоже до первого, чтобы работу проверить. Кажись, вам вдвоём туточки и неплохо было? Миха глухо проворчал, пятясь, но, конечно же, упёрся в угол. — Да, знакомьтесь, это мой папа, Сергей Владимирович. А это Миша, я его фотографировал. Ему... не здоровится. — Да уж я вижу, — папа погладил усы, посмеиваясь. Андрей глянул на него предупреждающе. — Папа, ты на машине же? — На ней, на ласточке родимой. — Подкинь нас до моего дома? — Не надо, я сам! — вклинился Миша, но папа вдруг шикнул на него. — Куда сам-то? Ты, конечно, парень видный для омеги, но есть альфы гораздо мощнее тебя. Всякое случиться может, тем более ночью. Кто ж устоит перед таким, — он кашлянул, засуетился. — Андрей, ты не пускай. Течному омеге одному по дворам болтаться не комильфо. — Я сам! — снова гаркнул Миша, и пришёл черёд Андрея пятиться, едва не вывалившись из открытых дверей. — Папа, папа, ну ты чего! — он покрутил пальцем у виска, махнул рукой и побежал за Мишей, который уже вышел и набирал кому-то по телефону, тяжело прислонившись плечом к кофемату. — Миш... — Андрей, пожалуйста, блять! Я справлюсь сам. — Не упрямься, Миша, — он мягко взял его за руку. — Я не желаю тебе ничего плохого, правда. — Да я понял. Спасибо, на самом деле, что не пользуешься ситуацией. — Давай мы хотя бы отвезём тебя, куда скажешь? Хорошо? Миша поддался, назвал адрес и сгорбился на заднем сидении рабочей «четвёрки» среди разного оборудования, что возил с собой Сергей Владимирович. Андрей сел спереди рядом с отцом и всё поглядывал на Мишу через зеркало заднего вида. Рядом с папой контролировать себя получалось, к счастью, получше. Остановились на Ржевке возле парадной. Андрей с ревностью наблюдал за Мишей, выбирающимся из машины. Чей это дом? К кому он приехал? — Подожди, пап, не уезжай, — шепнул он отцу, когда тот развернулся, и внимательно продолжил наблюдение, заслышав, как запищала открывшаяся дверь: кто-то выходил Мише навстречу. — Мишута, ну как же так, сынок! Что стряслось? Пошли, пошли. Костик обрадуется, что ты приехал. Как раз не спит, готов всю ночь за приставкой этой сидеть, которую ты подарил. Ох... Андрей выдохнул с облегчением, сообразив, что Миша приехал к маме, и мечтательно улыбнулся. — Андрей, так я не понял... Что это за омега? — осторожным тоном спросил его отец, отъезжая. — Это Миша... — самым глупым влюблённым голосом отозвался Андрей, пытаясь разобраться с тем, что сейчас чувствует. Альфа внутри скрёбся всеми лапами и вилял хвостом. — И я сделаю всё, чтобы он захотел стать моим мужем. Никогда в жизни ещё Андрей не чувствовал себя настолько глупым и настолько счастливым, когда спустя несколько томительных дней стоял возле этой самой парадной, судорожно сжимая в руке плюшевого медвежонка с ромашкой в лапе, и поджидал Мишу, который любезно согласился встретиться с ним ещё один раз.