Песок в часах

Тишина. Пустая, безграничная, пронизывающая всё и вся тишина окружала Мадару, когда он сидел в глубине своего убежища. Звук капающей воды, эхом отскакивающий от холодных каменных стен, был его единственным спутником. Песок в часах на столе тек медленно, словно напоминая ему, что время здесь давно перестало иметь значение. Он думал о прошлом — о детских днях, когда он и Хаширама строили свои мечты о мире. Тогда всё казалось таким простым. Мир, где дети не будут умирать на полях сражений. Мир, где каждый будет жить свободно, не боясь войны. Но эта мечта давно превратилась в пыль, как и всё остальное. Мадара часто разговаривал с собой. Или, возможно, с кем-то, кого уже давно не было. — Ты был слаб, Хаширама, — шептал он, глядя на своё отражение в зеркале. — Ты отказался от наших идеалов ради утопии, которая никогда не могла существовать. Иногда он видел его. Хашираму. Тот стоял напротив него, молчал, а потом улыбался. Та самая улыбка, полная теплоты и веры, которая когда-то заставляла Мадару чувствовать, что всё возможно. — Ты мне больше не нужен, — сказал он однажды. Но отражение не исчезло. Оно продолжало стоять, смотрело прямо в душу. В какой-то момент он начал сомневаться в реальности своего существования. Ему казалось, что мир за пределами его укрытия больше не существует. Пепел прошлого застилал его взгляд, и он всё чаще возвращался к одной мысли: *был ли я прав?* — Они не поняли меня, — говорил он себе, сидя на полу. — Они никогда не поймут. Этот мир слишком гнилой, чтобы его спасти обычными средствами. Только сила, только жертва приведёт к настоящему миру. Но внутренний голос шептал другое: *А что, если ты ошибался? Что, если всё, что ты сделал, было напрасным?* Однажды он проснулся и обнаружил, что у него трясутся руки. Он смотрел на них с ужасом. Эти руки, которые держали меч, формировали печати, разрезали плоть, разрушали деревни. Теперь они дрожали, как у старика, лишённого надежды. — Нет... — прошептал он, вцепившись пальцами в землю. — Я сильный. Я тот, кто изменит этот мир. Но его собственный голос звучал чуждо. Со временем он перестал различать сон и реальность. Он слышал шаги в коридорах, шёпот голосов, которых там не было. Хаширама, Изуна, его отец. Они все приходили к нему в ночи. — Ты бросил нас, брат, — однажды сказал Изуна, сидя напротив него. Мадара хотел возразить, сказать, что всё это было ради их клана, ради их мечты. Но слова застряли в горле. И в этот момент он понял: он один. Навсегда. Когда Зецу пришёл за ним, Мадара сидел в центре своей комнаты. Его глаза, когда-то наполненные огнём и решимостью, теперь были пустыми, словно из них вычерпали всю жизнь. — Я готов, — произнёс он, глядя в пустоту. Но даже в этот момент, когда его планы наконец начали воплощаться, Мадара уже не был собой. Он был лишь тенью человека, который когда-то хотел изменить мир.