Бал Семей

— Чем займёмся дальше? Фургончик Чонхо счастливо несётся в сторону восточного побережья. На водительском сидит Хонджун. На пассажирском — Чонхо с чистым ноутбуком. Те два он разбил в хлам и оставил в багажнике. На втором ряду теснятся Минги, Сан и Уён. На третьем — Ёсан и Юнхо. — Жизнь с чистого листа, — с наслаждением произносит Хонджун. — Слышал, за пределы Кореи наши фотографии не вышли. — И не выйдут, — комментирует Чонхо. — Кто куда, а мне нормально было, — говорит Уён, вырезая на коже сиденья тонкие узоры. — Мне, в целом, тоже, — поддерживает Минги. — Сан так вообще может профессию не менять. — И не собирался, — хмыкает Сан. — Хотя, конечно, желательно пойти в компанию, где почки не вырезают. — А галёрка чего молчит? — насмешливо интересуется Хонджун, не смотря на то, что за них он как раз больше всего волнуется. Потому что, кажется ему, если они решат расстаться с остальной частью семьи, то не станут поддерживать контакт. Как Сонхва. «Они меня в лицо знают?» — спросил он, когда их команда сбежала в лес и ждала действий полиции. «Нет», — ответил Хонджун. «Они о тебе даже не подозревают». Тогда Сонхва сказал, что останется со всеми мирными. Возражать Хонджун не стал. В конце концов, друзей у Сонхва среди обычных граждан было намного больше. Лёгкая тоска, тем не менее, не даёт дышать полной грудью. — Япония звучит заманчиво, — говорит Ёсан будто в прострации. Юнхо всё-таки вырубился. Пульс, хвала небесам, прощупывается. — Но сначала больница. — О, да, не хотелось бы с просящей кистью всю жизнь ходить, — смеётся Минги. — А кое-кому ещё нормальный уход нужен, — тыкает в Сана Уён. — Лучший уход — в закат, — шутит Сан. В него трое из них и уезжают этим вечером. Оставшиеся — навстречу рассвету.