Honey eyes, cold noses

Джейс прожил тысячу жизней в тысяче вселенных, каждая из которых была изолированной туманностью, спрятанной среди звезд. Некоторые были созданы с болью и потерями, другие с радостью и покоем, большинство — с чем-то посередине, ведь счастье приходит благодаря упорству и прохождениям кармических стадий. Виктор соединил их в созвездия. Он сплел миры между гибкими, бледными пальцами, связав их нити в единую судьбу. В некоторых мирах, которые преследовали Джейса до глубины его души, Виктор был не его партнером, а его врагом. В некоторых мирах цикл прерывается только насилием и кровопролитием: возлюбленный против возлюбленного, друг против друга. В большинстве других миров — факт, который, как верит Джейс, делает каждый кровавый конец стоящим того — Виктор — его, чтобы быть рядом и любить. Виктор предстает перед ним не как ветер в его волосах и грязь под ногтями, а как он сам. Никогда не целый, никогда не здоровый, но всегда идеальный. Всегда Виктор. Любимые жизни Джейса — а он знает, что у него не должно быть фаворитов, но они у него есть, он ничего не может с собой поделать — это те, где он встречает Виктора в детстве. Он часто не помнит свои прошлые жизни, когда перерождается. Виктор обычно тот, кто сохраняет некоторое представление о том, кем они являются друг для друга, находит и притягивает его, но в этой жизни Джейс тот, кто ищет. Он не знает, что именно он ищет. Ему восемь лет, он недавно в Пилтовере и пытается обосноваться в городе, но не может. Он неугомонный и нетерпеливый. Его отец ушел, а мать почти последовала за ним, и единственной причиной, по которой она этого не сделала, было то, что появился какой-то маг. Маг. Как можно обосноваться, если ты не знаешь, что, чëрт возьми, происходит? Итак, он отбросил осторожность и позволил этой боли в груди привести его туда, куда ему было нужно. Магия была реальной, и с тех пор, как этот камень — такой синий, тëплый и красивый — упал ему в руку, появилась эта боль. И какой ещë вывод он мог сделать кроме того, что эти два момента были связаны? Почему что-то, в чëм он так нуждался, причинило ему вред? Его маг не спас бы его только для того, чтобы привести к смерти. Это было бы глупо. Верно? Верно. Джейс наконец позволил себе вздохнуть, когда его вытащили из лифта. Он находился довольно высоко в Нижнем городе, всего на несколько уровней ниже, но смог был сразу заметен. Он был густым в лëгких, прилипал к тонкой пленке пота, собравшегося на затылке. Однако, Джейс двинулся вперёд, цепляясь за медленно исчезающую тягу в груди. Это почти заставило его запаниковать, но Джейс проглотил это чувство. Если оно исчезало, то это должно было означать, что он был близко. Джейсу не понадобится руководство, когда он найдет то, что ищет. По крайней мере, он на это надеется. Он бежал по узким улочкам и переулкам, длинные ноги хорошо помогали двигаться вперëд. Джейс замедлился только тогда, когда услышал звук плеска воды и смех детей. Он развернулся, начав следовать за ним, и боль вернулась с новой силой. Она толкала его, заставляя спотыкаться о неровные камни, пока мальчик не достиг берега реки. Он спотыкался, двигаясь вперед и позволяя неизвестной тяге бездумно его вести. Джейс был слишком взволнован, чтобы думать о том, куда он идет; воображение разыгралось при мысли о том, что он может найти. Убежище мага? Ещë больше камней? Самого мага? Джейс подошел к небольшому обрыву и почти спрыгнул вниз, не раздумывая, прежде чем осознал, что было перед ним. Это не было магией или сверхсекретным убежищем. Это был мальчик. Он стоял спиной к Джейсу, неловко склонившись над рекой с чем-то в руках. На нём была потëртая, но мягкая на вид одежда в земляных тонах, рукава его полосатой кофты были закатаны до локтей, чтобы не намокнуть. Солнце освещало его волосы, каштановые и слегка волнистые, и тëмно-красные пятна на брюках и воротнике. Длинная палка лежала на земле рядом с ним. Мальчик выпустил то, что держал, и всплеск привлек внимание Джейса. Маленькая лодка начала двигаться вниз по реке, а мальчик поскользнулся и упал, прежде чем закинуть крошечную руку назад, чтобы схватить палку, не отворачиваясь от игрушки. Джейс заметил, что спускается вниз и мчится к нему без раздумий, наблюдая, как мальчик стоит, опираясь на свою палку — не трость. Он ковылял по берегу реки, пытаясь не отставать от лодки. Джейс молча следовал за ним, завороженный незнакомцем перед ним и маленькой игрушечной лодкой, которая покачивалась, плывя вниз по течению. Она была сделана из разных кусков поцарапанного металла, слегка покоробленных шестерëнок, скреплëнных вместе погнутыми винтами. Джейс не мог не быть впечатлен; это был явно хлам, но хорошо сделанный и явно хорошо функционирующий, судя по тому, как продвигалась маленькая лодка. Минуты пролетели словно секунды, и Джейс даже не заметил, как боль в груди полностью сошла на нет, пока их путешествие не остановилось из-за того, что лодка застряла, врезавшись в выступающую из воды скалу. Лодка всë ещë была близко к краю реки, всего в нескольких футах от берега, но мальчик выглядел так, будто упал с края скалы. Тонкие плечи опустились, и он неуклюже упал на землю, вытянув правую ногу в сторону. — Ты построил это? — спросил Джейс, не задумываясь, его голос был тише, чем он ожидал. Он пожалел о своих словах почти сразу, когда мальчик подпрыгнул, как будто его ударили, и резко развернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с Джейсом. Широкие глаза, цвета жидкого мëда, встретились с его собственными. Они были слегка впалыми, с синяками от недостатка сна. Круглые щеки, тонкий подбородок и маленькая родинка над дрожащими губами. Он вздрогнул, глядя на Джейса, нерешительно кивнул и отвел глаза обратно на лодку. — Это действительно круто, — поспешил успокоить его Джейс. — Хочешь, я схожу и принесу еë тебе? — Нет, — тут же протестует мальчик, — я могу сам это сделать, — его голос был суров под внешней мягкостью. Акцент только больше его приглушает, делая мелодичным и ритмичным. — Конечно, но тебе не нужно. Ты уже проделал всю работу по еë созданию, я могу пойти и достать лодку, чтобы ты снова мог её запустить! — Ты… — мальчик скептически смотрит на Джейса, недоверие и подозрение ясно читаются в изгибе его бровей. — Ты хочешь поиграть со мной? — он говорил так, словно Джейс предложил ему пойти и свергнуть совет. Недоверчиво и обвиняюще, а неверие так и слышится в его тоне. — Я имею в виду, да, почему бы и нет? Ты кажешься крутым и умным, если ты её сделал. Может, мы сможем вместе сделать что-нибудь ещё! — Джейс не знал, почему он вдруг стал таким смелым, почему ему нужно было заставлять этого парня поверить ему, когда он сказал, что хочет провести с ним время. Неужели в это так трудно поверить? Что такого в его предложении? Мальчик полностью отвернулся, глядя на лодку так, словно она лично причинила ему вред. Затем его плечи снова опустились, как это было, когда игрушка застряла, и медленно поднял взгляд на Джейса. — Я даже не знаю твоего имени, — обвинил он. Джейс просто улыбнулся, протягивая руку. — Джейс, Джейс Талис. А тебя? — Виктор, — прошептал мальчик и осторожно потянулся, чтобы схватить Джейса за руку. Его рука была холодной, тонкие пальцы нежно обхватывали ладонь Джейса. Они были мозолистыми и костлявыми, лëгкая дрожь заставляла кончики танцевать по коже Джейса. Он никогда не хотел отпускать её. Но он сделал это, только на мгновение, только после того, чтобы поднять Виктора на ноги. Убедившись, что его новый друг твердо стоит, Джейс повернулся к воде и побрëл к лодке. Вода была ледяной, несмотря на палящее тëплое солнце, но Джейс не думал об этом, когда выдергивал маленькую игрушку из того места, где она застряла. К счастью, лодка не перевернулась, и, кроме нескольких новых царапин, пополнивших коллекцию, она не получила никаких повреждений. Он вернулся к Виктору с довольной улыбкой, а его новый друг продолжал смотреть на него с едва завуалированным недоверием. Только когда лодка благополучно вернулась в его руки, Виктор посмотрел на Джейса с лëгким удивлением и, казалось, расслабился. Джейс стоял рядом, боль в груди сменилась естественным чувством тяги к Виктору. — Итак, — осторожно начал он, — как это работает? Маленькое личико Виктора засияло от этого вопроса. Мëд расплавился в золото в его глазах, и Виктор пустился в бессвязное, но подробное объяснение механизмов в лодке. После это стало рутиной. Джейс отправлялся в Подгород — в частности, в Переулки, как сказал ему Виктор — после занятий и присоединялся к мальчику на их месте у реки. Бóльшую часть времени они играли с лодкой, обсуждали улучшения и разбирали еë, чтобы каждый раз перестраивать еë немного лучше. В другие дни, когда Виктор уставал или его беспокоила нога, они сидели вместе и читали. Джейсу больше всего нравятся такие дни. Не поймите его неправильно, он любит изобретать и теоретизировать со своим партнером — воспоминание, которое заставляет его улыбаться каждый раз, когда он прокручивает его перед сном. Маленькая ладонь Виктора была холодной в его руке, когда они расстались в первый день, а акцент мягко звучал, когда он согласился быть лабораторным партнëром Джейса. Они делили его маленькую лодку и вместе экспериментировали и улучшали еë, но Виктор никогда не говорит о том, какое напряжение это для него создаëт. Сам путь к реке для него долог, и иногда Джейс может слышать хрипы в его лëгких, когда он изо всех сил пытается дышать рядом с ним. Виктор никогда не говорит ни слова и никогда не позволяет Джейсу помогать ему. И он знает почему. Он знает Виктора уже четыре месяца, он понимает, что Виктор не хочет, чтобы Джейс считал его слабым или беспомощным. И он не думает, он не думает об этом. Никогда бы не подумал. Виктор добрый, умный и очень сильный, всегда доводит себя до предела. Джейс знает, что Виктор не беспомощен, не сломлен. Не поэтому он хочет помочь. Он не может найти слов, чтобы выразить это, чувства, бушующие в его груди, слишком чужды для его молодого ума, чтобы их уловить. Он хочет заботиться о Викторе, быть безопасным местом, где его друг может быть уставшим, подавленным и не беспокоиться о том, что другие люди подумают о нëм из-за этого. И вот однажды, после того как он много раз подряд слышал напряжëнное дыхание Виктора и наблюдал, как темнеют мешки под его глазами и бледнеет кожа, Джейс берëт с собой свою школьную сумку, вместо того чтобы бросить еë дома вместе с формой. Он запихивает в неë тонкое, но пушистое тëмно-синее одеяло и идëт к Виктору. На этот раз ему удаëтся прийти раньше и он воспринимает это как ещë один знак того, что он сделал правильный выбор. Виктор бывает здесь только в плохие дни, когда каждое движение вялое и вынужденное. Джейс устраивается у выступа скал, затенëнных от солнца, но всë ещë находящихся в пределах тепла его лучей. Он достает одеяло и пару своих книг и садится поудобнее, ожидая. Виктор появляется несколько минут спустя, на его лице мягкая, но усталая улыбка. Никто из них ничего не говорит в знак приветствия, и Джейс просто похлопывает по месту рядом с собой. Свидетельством его хорошего настроения является то, что Виктор садится, не задавая ему вопросов, и Джейс поднимает одеяло, накидывая ему на плечи. — Я знаю, что ты хотел провести сегодня больше тестов, — тихо начинает он, обнимая Виктора за плечи, — но мы сегодня в школе читали книгу, которая, как мне показалось, тебе понравится, поэтому я взял еë с собой. Мы не смогли дочитать еë на уроке, и я не смогу сосредоточиться, пока не узнаю, чем она закончится. Почитаешь еë со мной? Заставить Виктора отдохнуть было отточенным мастерством, на развитие которого Джейс потратил много неудачных попыток. Виктор никогда бы не взял перерыв, если бы у него было хоть малейшее подозрение, что Джейс просит об этом ради него самого, так что это должна была быть идея Джейса. И он знал, что Виктор никогда не устоит перед соблазном узнать что-то новое, даже если это будет просто детский фэнтезийный роман Пилтовера. Он оказался прав, когда Виктор положил свою голову на голову Джейса, и, кивнув, потëрся виском о волосы Джейса. Джейс оставил руку на тонких плечах, вернув их обоих в обратное положение, чтобы они удобно расположились на камнях. Виктор укрыл грудь одеялом, застегнув его, как плащ, у горла. Джейс открыл книгу и тихонько начал читать вслух. Сегодня они сидели там же с другой книгой, но тем же одеялом, пока не настал вечер и солнце не начинало садиться гораздо раньше из-за приближения зимы. Прошло пять лет с тех пор, как они впервые сидели здесь, читая детский роман и учась чувствовать себя комфортно друг с другом. Джейс принес с собой свитер — старую потертую вещь, принадлежавшую его отцу, которая, каким-то образом, всë ещë была самой мягкой и тëплой одеждой Джейса, и сейчас он свободно висел на Викторе. Несмотря на две рубашки, свитер и одеяло Джейса и его собственное пальто, Виктор всë ещë мëрз. Джейс прижал его к себе, не желая уходить после нескольких часов, проведëнных вместе. Он жаждал возвращения лета, долгих дней, растянутых до позднего вечера, и солнца, щедро дарующего им драгоценные часы. Теперь зима забирает их, а луна приходит, чтобы разлучить их раньше. Виктор выглядит по-другому в холодном конце осени. Когда они встретились весной, он был мëдом, цветами и дождëм. Летом золотым и ярким, а солнце липло к его коже и волосам. В холод Виктор выглядит маленьким. Он сжимается в себе, его тело пытается удержать хоть немного тепла. А ещё он кажется мягче. Более открыт для прикосновений и объятий и тяжело прислоняется к Джейсу, пока они читают. Может, это не холод, — думает Джейс. — Может, я ему тоже нравлюсь, теперь, когда он узнал меня по-лучше. Может, мы останемся такими и весной. Но Джейс никогда не предпочитал думать о будущем. Он не хотел этого весной, он хотел этого сейчас. Он хотел, чтобы Виктор был в тепле и безопасности, сыт и счастлив, и с ним. Чтобы так было годами напролёт. Почему я не могу? — спрашивает он себя. — Почему я просто не могу забрать его домой? — Ви, — начинает он, не задумываясь, как обычно, — пойдëм со мной домой. — Что? Джейс почти фыркает от резкого ответа. А чего он ожидал, немедленного «да»? Это был его Виктор, поэтому ничего не происходило без боя. — Пойдëм со мной домой. Не возвращайся в этот дурацкий приют. Моя мама будет любить тебя, я обещаю, — конечно, она будет любить, как она могла не любить. Джейс любил Виктора больше всего на свете, наверняка его мама последует его примеру. — Ты можешь остаться с нами и ходить со мной в школу. Ты заслуживаешь учиться, а не просто слушать, как я читаю тебе учебники. — Джейс, это так не работает. Я не могу просто уйти, меня отправят обратно. — Виктор звучал так, будто репетировал эти слова, жëстко и твëрдо. — Мне не место там, наверху, я грязь под их ногами. Твоей матери не нужен ещë один рот, чтобы кормить. Тело Джейса отреагировало на резкие слова Виктора, он в миг поднялся и прислонился к стене. — Нет, — говорит он так же твëрдо. — Ты мой друг, моя семья. Это делает тебя Талисом и неважно кровь Подгорода ты или нет. Виктор просто отвернулся, сбросив одеяло с плеч. Он тут же вздрогнул от потери тепла и начал подтягиваться вверх. Джейс не остановил его — он на собственном горьком опыте узнал, что не стоит мешать Виктору двигаться, когда тот решил, что собирается это сделать, поэтому Джейс просто последовал за ним. Он снова накинул одеяло на плечи Виктора и протянул ему трость. — Пожалуйста, Вик, — умоляет он, и в его и без того писклявом голосе слышится лëгкий скулëж. — Пожалуйста, только на сегодня. У нас будет рагу, и я принесу тебе столько сладкого молока, сколько ты только захочешь, — его пальцы вжались в ткань одеяла, побелевшие костяшки сжимают его достаточно свободно, чтобы Виктор мог вырваться, если бы действительно захотел. — Джейс, — начинает Виктор, но Джейс не даëт ему закончить. Вместо этого он притягивает его к себе, зарывается носом в мягкие кудри и трëт его спину, пытаясь вернуть немного тепла, которое потерял Виктор. Он чувствует нос Виктора, холодный и слегка изогнутый, у себя на шее. Мягкий поток воздуха согревает кожу, когда его партнер возмущенно вздыхает. — Я знаю, Ви, я знаю, — говорит Джейс. — Но я так сильно скучаю и беспокоюсь о тебе. Я знаю, что не должен, — торопится он добавить, когда Виктор начинает отстраняться. — Я знаю, что ты можешь позаботиться о себе. Это эгоистичная просьба. Ты можешь не делать это для себя, сделай это для меня, Ви, — он позволил себе на мгновение вздохнуть, собираясь с мыслями. Виктор молчит в его объятиях, маленькое тело прижимается ближе. Его щека прижата к плечу Джейса и это кажется правильным. — Я не понимаю, почему, — шепчет он, пытаясь объяснить, почему все клеточки его тела кричат оттого, что их разделяют. — Я просто чувствую себя неправильно, когда тебя нет рядом. Как будто чего-то важного не хватает, и мне нужно это найти. Когда я на уроке, всë, о чëм я могу думать это то, насколько ты заслуживаешь быть рядом, насколько ты умнее всех остальных в классе. Дома я безумно скучаю по тебе. Мне приходится бороться с желанием выбежать и просто увезти тебя, и не оглядываться. Я знаю, что Подгород не так опасен, как меня учили думать. Я знаю, что здесь есть хорошие люди и хорошая жизнь. Он слегка отстраняется, ровно настолько, чтобы посмотреть Виктору в глаза. Его партнер смягчился в его объятиях, его напряженные мышцы расслабились. Джейс слегка сжимает его, ровно настолько, чтобы вытолкнуть небольшой поток воздуха из губ Виктора и заслужить от него лëгкий хлопок вместе с улыбкой. Он подносит руку к щеке Виктора, слегка потирая родинку над его губой. — Но что, если я могу дать тебе прекрасную жизнь? Что, если там, со мной, ты будешь не просто хорошо жить. Ты будешь наслаждаться жизнью, Ви, а я знаю, что ты будешь. Ты такой удивительный, такой добрый, щедрый и умный, и делаешь много удивительного. Позволь мне дать тебе хотя бы самое малое из того, что я могу, чтобы ты мог и дальше совершать невероятные вещи для других. Медовый перетекает в ореховый, и Джейс может сказать, что он прорвался, по крайней мере немного. Достаточно, чтобы Виктор действительно задумался об этом, вместо того, чтобы просто отвергнуть идею. — Я не нуждаюсь в тебе, — начинает Виктор, прижимаясь щекой к ладони Джейса, и он даже не пытается скрыть улыбку, появляющуюся на его лице. — Я знаю, Ви. — Я мог бы — и делаю — невероятные вещи уже сейчас. — Я знаю, Ви. — И для этого мне не нужно образование какого-то напыщенного богатого ребëнка… — Я знаю, Ви. — И это прозвучало слишком похоже на предложение руки и сердца для тринадцатилетнего подростка. — Я знаю, Ви. Это приносит Джейсу ещë одну улыбку, медовые глаза становятся золотыми, и Джейс знает, что он, по крайней мере, выиграл сегодняшнюю битву. — Ну и что, если это так? — спрашивает он, наполовину в шутку, наполовину с полной серьëзностью. Идея выйти замуж за Виктора звучит прекрасно, даже если он просит об этом на десятилетие раньше. Виктор просто фыркнул и отвернулся, спрятав быстро краснеющее лицо в ладони Джейса. Тот был выше, поэтому просто наклонился вперëд, прижавшись лбом ко лбу партнëра и на мгновение взглянув на него. Румянец покрыл щëки Виктора, мягкие ресницы коснулись их. Джейс провëл рукой по мягким волосам, чтобы обхватить затылок Виктора, а его губы коснулись покрасневшей и гладкой кожи щеки. Это едва ли можно считать поцелуем, скорее прикосновение кожи к коже, но тем не менее это было идеально. Джейс наклонился, чтобы схватить сумку, его свободная рука легла на поясницу Виктора. Он всë ещë не смотрел на него, но это нормально. Виктор мог бы потратить столько времени, сколько ему было нужно, пока он делает это в доме Талисов, желательно прижавшись к его груди в кровати Джейса. Так они и закончили. Хотя, была ещё встреча с его матерью. После здорового количества суеты и объятий от мамы дома Талис, Виктору дали обещанную миску дымящегося рагу и прохладную кружку сладкого молока, одеяло Джейса все еще было накинуто на его плечи. Он молчал за столом, поглощая свою еду с той скоростью, которая у всех заунитов заложена в их ДНК. Вечер пролетел как в тумане, мать Джейса дала им пространство, но установила зрительный контакт с Джейсом, который говорил о многом и сам не заметил, как оказался в конце ужина, проводя Виктора в ванную со сменной одеждой. — Итак, — поймала его мать, когда он возвращался в гостиную. Она сидела на одном из плюшевых диванов и похлопала по месту рядом с собой, как он похлопал Виктору ранее этим днем. Он тяжело сел, и она надолго прижала его к себе, просто обняв, прежде чем продолжить. — Это был тот Виктор, о котором ты мне так много рассказывал. — Да, — сказал он, слишком уставший, чтобы что-то добавить. — Х-м-м… — пробормотала Химена, откидывая волосы с лица. — Он останется? Боже, Джейс любил свою маму. Не задавая вопросов, она спокойно восприняла многочасовые разговоры о Викторе и, к счастью, не запрещала ему возвращаться на их место, когда он наконец проговорился о том, что они встречаются в Зауне. На самом деле, раньше он спрашивал её много раз может ли он пригласить Виктора в их дом, в чëм она всегда его подбадривала. — Надеюсь, — говорит он ей, сворачиваясь в еë объятиях. Он на мгновение выпустил тревогу наружу, позволив материнским объятиям утешить себя. — Ему решать. Он не из тех, кто делает то, чего не хочет. — Ну, — говорит она в такт шуму воды, сигнализирующему о том, что в ванне выдернули пробку, — мы можем побеспокоиться об этом завтра. Иди отдохни, успокой своего мальчика. Он выглядел готовым сбежать во время ужина, — она поцеловала его в висок, крепко сжала его ещë раз, прежде чем пожелать ему спокойной ночи и уйти в свою комнату. Ещë через минуту Джейс поднялся с дивана, дав Виктору время одеться, прежде чем пойти по коридору в ванную. Дверь открылась с порывом пара, прежде чем он успел постучать. Из-за шока Джейс подсознательно двинулся назад. Волосы Виктора были влажными, мягкие кудри, потемневшие из-за воды, безжизненно свисали вокруг его лица. Его кожа была здорового розового цвета, и выглядел он мягким и уютным в слишком больших спальных штанах и толстовке Джейса. Он был таким красивым. Джейс застенчиво улыбнулся ему, приходя в себя и ставя на первое место комфорт Виктора. Он протянул руку, потянув Виктора в сторону его комнаты. — Всё хорошо? Ванная была достаточно тëплой? — Да, Джейс, спасибо. — Хорошо, — он открывает дверь в свою комнату, проводит Виктора внутрь и закрывает еë. — Ты достаточно поел? — Да, Джейс, — Виктор начал звучать устало, на его губах появилась детская надутость. Он, должно быть, утомился, если так быстро стал ворчать из-за суеты Джейса. — Ладно, ладно, извини. Пошли, — Джейс подходит к своей кровати, большой для одного, но идеальной для двоих, и поднимает покрывало, прежде чем скользнуть в неë. Он ложится, удобно устраиваясь на подушках, затем поднимает руку и подзывает Виктора поближе. — Что? Джейс стряхивает с себя чувство дежавю и хватает партнера за руку. — Иди сюда, пора спать. Виктор подбирается ближе, его медовые глаза знакомо блистают подозрением, и колеблется. Джейс просто смотрит на него, любуясь тем, как лунный свет ложится на его кожу. Он понимает, что никогда не видел своего друга ночью. Они всегда расставались на закате, ведь единственным условием его матери было, чтобы он был дома до наступления темноты. Виктор выглядит прекрасно, его тëмные волосы и кожа цвета алебастра, он светится в лунном свете. Мало кому удается увидеть Виктора таким: мягким, сонным и окутанным серебром. Виктор золотистый и светится на солнце, но под луной он похож на Джейса. Виктор тут же падает на кровать. Джейс вырывается из своих размышлений и притягивает его к себе, кладя подбородок на голову Виктора. Джейс обхватывает рукой гибкую талию, а другую просовывает под голову партнëра, положив еë на бицепс. — Вик. Вздох. — Да, Джейс? — Спасибо, — шепчет он в каштановые кудри, голос слегка надломлен. Он притягивает Виктора до невозможности близко, он так благодарен за то, что держит его в этот момент. — Спасибо, что вернулся домой и за то, что ты здесь. Плечи Виктора трясутся, и Джейс сильнее натягивает на него одеяло, полагая, что ему холодно. Пока он не чувствует влажность на своей шее, не слышит заминку в дыхании Виктора. — Эй, — он пытается отстраниться, чтобы увидеть лицо Виктора, но его останавливает прерывистый всхлип. Он просто крепко держится, скользя рукой в ​​волосы парня. — Тс-с, милый, всë в порядке. Всë в порядке, я обещаю. Виктор продолжает тихо плакать, но отстраняется после нескольких всхлипов. Джейс быстро проводит большим пальцем по его щекам, смахивая красноту и следы от слëз. — Почему? — шепчет Виктор. Его медовый взгляд ищет взгляд Джейса, выискивая что-то, чему Джейс не может дать названия. Поэтому он просто прижимается лбом ко лбу своего партнëра и говорит ему правду. — Я люблю тебя, — Виктор закрывает глаза, вздрагивая от слов, но не выпутывается из объятий, поэтому Джейс продолжает говорить. — Я знаю, что ты скажешь. Я слишком молод и глуп, чтобы знать, что такое любовь, я понятия не имею, о чëм говорю, я снова тороплюсь… Их носы соприкасаются и Джейс вдыхает запах собственного мыла с кожи Виктора. — Но это не так, Ви, я обещаю. Я люблю тебя, я действительно люблю. Ты не обязан отвечать тем же, — слова вылетают изо рта не оставляя права сожалеть о сказанном, но он не жалеет ни об одном из них. — Тебе не нужно ничего делать. Просто знай, что я люблю тебя, любил много лет и буду любить ещë, и всë, чего я хочу, — чтобы ты хоть немного отдохнул от своего большого прекрасного мозга. Слëзы больше не текут из глаз Виктора, и он снова прижимается к груди Джейса по окончании его речи. Он всë ещë трясется, грудь судорожно сжимается, когда он восстанавливает контроль над дыханием, поэтому Джейс просто снова крепко обнимает его и целомудренно целует в линию роста волос. Виктор хватается за рубашку на его спине. Ткань скручивается в пальцах, тупые ногти царапают кожу Джейса сквозь неë. Это заземляет, успокаивает. Это соединяется с ароматом цитрусов в волосах Виктора и звуком его дыхания, приближая его ко сну. — Я тоже тебя люблю, — шепчет Виктор. Они отдыхают.