полюби меня

евгений сам не заметил, как оказался на улице. в одних пижамных штанах, футболке и легкой ветровке, а на ногах отцовские сапоги (из всей обуви, они легче всего одевались). ленский шёл в нескольких метрах, медленно отдаляясь. шёл неторопливо, что-то напевал себе под нос, немного болтал пакетом в руках. он жил совсем недалеко, буквально на соседней улице. дойди до поворота, и вот его дом. женю охватил страх. но уже не тот, что раньше. володя становился все дальше и дальше, онегину казалось, что по мере его движения утекает и шанс сказать всё как есть, наконец поговорить с ним наедине, сказать, каким же он был идиотом, коснуться. — володя!! — он крикнул, не согласовав слова и мысли. крикнул просто потому, что посчитал это нужным. владимир обернулся и тут же застыл как вкопанный. они смотрели друг на друга меньше минуты, а показалось, что прошла вечность. наконец, ленский, на удивление онегина, сделал шаг в его сторону. для жени это стало сигналом. бежать. и он побежал, за долю секунды преодолев несколько метров, и оказался рядом с володей. — куда ходил? — это первое, что пришло в голову жене, дабы начать диалог. — мама в магазин попросила сходить, — ответил владимир и, немного помолчав, задал свой вопрос, — зачем ты вышел? — тебя увидеть, — честно признался онегин, — я хочу поговорить. — если ты про то, что я сказал тебе тогда, в школе, то можешь даже не начинать. он отвел глаза куда-то в сторону, а евгений, ни секунды не думая, выпалил: — я тебя люблю. лицо ленского сменилось на удивление лишь на миг, а затем он нахмурился и поджал губы. глаза поднимать он не посмел. — и я должен в это поверить? его вопрос задел за живое и дошёл до самых глубин души, пробрав всё изнутри неясной болью. володя продолжил: — ты никогда не любил, не обманывай меня, а тем более себя. ты же и сам знаешь, что ты всё это сочинил. опять поиграешься и бросишь, как было с каждым, кто был на моём месте? — никто на твоём месте никогда не был. — да какая разница!! — воскликнул он так, что даже звук дождя на миг исчез. — ты предпочтёшь мне сотню других. твои "чувства" продержатся максимум месяц. — я предпочту сотне других тебя. — прекрати уже!! было больно. больно от того, что володя буквально цитировал слова жени. именно так он рассказывал ему о своих пассиях летом, именно так о них отзывался. но ленский, чёрт возьми, не они. они все скучные, пустые. а володя был интересным, даже говоря о погоде, оценках и даже о других людях. о тех, кто онегину был безразличен, из уст ленского было интереснее слушать в разы. — володь, — только и выдавил из себя евгений и, не найдя больше словестных агрументов, решил перейти к действиям. обхватил лицо володи руками, заставил смотреть на себя, и прижался своими губами к его. ленский дёрнулся, но, на счастье онегина, не отстранился. глазами по пять копеек смотрел на женю, он задрожал. когда онегин нехотя отстанился, то заметил, что володя уронил пакет на землю. его губы дрожали, руки были крепко сжаты в кулак, а в голубых глазах начали набираться слёзы. — обещай мне, что не обманешь. клянись, что не предашь. если бы я хотел, то давно бы ушёл, но я здесь, так что клянись. пожалуйста... — последнее слово прозвучало еле слышно. онегин обнял его и точно так же, тихо-тихо, ответил: — не предам, не обману. я сделаю всё, чтобы ты смог мне поверить. я буду твоим. женя даже удивился, что способен на такие чувственные речи, но володе хотелось посвятить весь разум и эмоции, что так долго лежали на дне его души. — мне нужно домой, — спустя какое-то время тихо сказал ленский. — мы не последний день видимся, ты чего? — улыбнулся женя. — я не хочу уходить. — я тоже не хочу, чтобы ты уходил, — признался он, — я бы остался стоять так до утра. — ты вообще одет легко! дуй домой, — отшутился володя, убирая с уголка глаз слезу. онегин было уже собрался уходить, но володя крикнул ему в след: — до завтра, жень!! евгений улыбнулся и помахал ему в ответ. войдя в дом, он обнаружил, что кресло, на котором спал отец, пустует. виктор михайлович стоял напротив окна, из которого было прекрасно видно улицу, где были женя с володей. — чего не спишь? — ты хлопнул дверью. куда выходил? — увидел друга, решил поболтать, — насколько бы глупо не звучала эта отмазка, он знал, что отец на неё купится. по крайней мере, так думал онегин. отец грузно вздохнул, а затем подошёл к жене и, не раздумывая, резким движением оставил на его щеке хлесткую пощёчину. — не смей мне врать. с каких пор ты у нас с мальчишками обжимаешься? или, вернее сказать, болтаешь, да?