16 декабря 1991

      Его руки были божественны. Так же, как и его голос.       Баки придумывал всё новые и новые причины находиться рядом, просто быть в относительной близости от него. Получалось плохо, но не потому что Баки — Зимний Солдат, профессионал своего дела — плохо старался. Казалось, он чем-то нервировал Тони: гений всё чаще молчал и это было проблемой. Потому что Баки молчал тоже, не зная, о чём говорить. Он не был так умён, как Старк. Не мог видеть будущее, перспективы для всего человечества, схему любого устройства одним только поверхностным взглядом.       Баки был обучен убивать.       Тони сам себя обучил спасать.       Он спас Барнса, возможно, даже не ведая об этом. Запертый в клетке зверь с постриженными когтями и ежедневными уходом и кормёжкой с бутылочки. Зверь больше не ощущал неволю. Хищное животное, казалось, полюбило мир, к которому принадлежала эта клетка. Оценило человека, что перепаял когти… как бы не звучало… О Баки заботились.       Не так, как это делал Стив, нет. Тот бы и рад был называть зверя безобидным кутёнком, ползающим на пузе, и продолжать держать в тесной клетке, как раз по размеру этого самого кутёнка, которого он видел.       Баки знал, что с ним что-то не так. Что он опасен. Понимал, что другие как лучше хотят. Но это сковывало, пугало, отталкивало. Нервировало до тех глубин души, в которых ещё оставался прежний Барнс, да так, что задевало и его. Основу.       Условный скелет его личности.       Баки разрывало изнутри. Он не чувствовал ничего, но испытывал некую привязанность, пропитанную болью прежнего Барнса и разочарованием нынешнего. После Гидры весь мир отображался в его разуме как «надо», «должное», «так принято», «правильно», не имея ни на что эмоциональной привязки.       «Хочу». «Нравится». «Не нравится».       Потом в голове неожиданно много места занял Тони. Если честно, практически поселился там. Базовое «я должен поздороваться потому что так принято у людей потому что я должен вести себя как обычный человек» как-то перетекло в «я должен поздороваться потому что я хочу чтобы он улыбнулся а у него красивая улыбка и она мне нравится». Это ощущалось необычно. Особенно на контрасте с тем, что с остальными обитателями Башни отношения всё так же развивались медленно.       Нет, неправильно.       С Тони нет у него никаких отношений. Если честно, Тони контактирует с ним даже меньше других, не смотря на попытки Баки исправить это.       Зимний Солдат достаточно ломал голову над этим. Потому что Тони ему помогает. Обращает внимание и беспокоится, выполняет без промедлений ничтожные просьбы. Но Тони всем помогает. Это одна из его черт, от которой Баки неимоверно больно: добрый. Отзывчивый чересчур, и Баки не слеп. Баки чёртов профессиональный убийца и шпион.       Именно с Баки, с единственным из всех, Тони так мягок из-за каких-то других причин. Они не разговаривают. В основном. Барнс по пальцам может сосчитать все их контакты, более-менее похожие на диалог, бережёт их в памяти как сокровище. И он не знает, чьей вины в этом больше. Баки всё ещё учится не отличаться от людей. Но, кажется, Тони больше устраивает обратное.       Тони… молчит. Он молчит всё чаще. Баки не понимает, что именно происходит, но нутром чувствует, что что-то не так. Все инстинкты кричат, что необратимо что-то ломается и рушится, но Барнс не понимает, что именно, почему, и как это исправить. Остановить. Он не знает, что именно наносит вред — Тони с каждым днём улыбается реже, запинается больше, заламывает пальцы чаще… молчит, — и это раздирает что-то в груди Баки. В его присутствии Тони ничего не рассказывает, ну а за пределами его слышимости не спешат делиться другие. Баки наседает на Стива.       Баки узнаёт от Стива, что Тони тому не нравится. Баки видит это в интонации, в движениях, во взгляде, пока Стив осторожно подбирает слова, описывая, что Тони непредсказуем и что никто не может знать, что ожидать от него.       Баки видит в интонации-движениях-взгляде, что Тони о Стиве высокого мнения. Он смотрит на него. Он запинается при нём. Он говорит с ним так мягко, что сердце Баки пропускает удар.       А Стив не отвечает.       Видимо, что бы не происходило с Тони, Стив знает причину. Баки в это верит, несмотря на понимание того, что ему многое недоговаривают.       Романова говорит не брать это в голову.       Невозможно. Ведь там и места на другие мысли больше нет. Зато есть всё, что Баки успел узнать о Тони: кофе посреди дня после длительных копошений в мастерской, донаты в коробке на верхней полке кухонного шкафа, подножка, чтобы до этой полки дотягиваться.       Улыбка Джарвису. Грустная улыбка в никуда. Странная улыбка Стиву. Ещё более странная улыбка Баки.       Мозг поломан. Возможно, что необратимо. Есть какие-то вспышки воспоминаний, сообщающих Баки о том, какой же он нехороший человек в общепринятом понимании. Есть образ прежнего его, помогающий общаться со Стивом. Потому что тот видит именно призрака, потерянного в глубинах разума Зимнего Солдата мальчишку с соседней улицы. Баки честно старается его отыскать. Для Стива.       Но Баки также упивается чувством того, что Тони не знал другого его. Тони видит перед собой именно то, чем Баки является прямо сейчас. Как и другие, у кого шоры на глазах отсутствуют. Только вот Романова Барнса опасается. Бартон её поддерживает, да и в принципе в Башне бывает только время от времени — ему незачем складывать о Зимнем Солдате собственное мнение. Беннер в его присутствии заметно нервничает — но там понамешано столько всего разного, отчего Баки думает, что тому просто страшно за Барнса. Мол, выбесит Халка, а тот и прихлопнет, не долго думая.       Из всего этого вытекал один неприятный факт.       Стив боится, что ему станет плохо и он слетит с катушек. Шпионы боятся, что ему вдарит в голову программирование и он слетит с катушек. Очкастый боится, что он проявит привитую агрессию, ведущую к полной абсурдности в виде нападения на монстра, то есть, слетит с катушек. Все, блять, считают, что он слетит с катушек.       Но Тони как можно меньше разговаривает с ним по каким-то другим причинам. Баки чувствует это. Тот его не боится. Ничего из того, что он мог бы сделать и чего бы точно не стал. Не боится возвышающейся за ним тени Гидры и следа из окровавленных тел. Не боится силы в его руках (даже поработал с его протезом) и того, на что он с этой силой способен.       Тони боялся… другого. Его взгляд становился всё более потерянным и загнанным. Отчаянным. И Баки, со всей своей внимательностью и всеми обострёнными чувствами, не мог понять.       Чего боится Тони Старк?       Баки терялся. Баки полностью утопал. В груди поселилась давно боль, но она была чужой.       Его руки были божественны. То, как Он создавал нечто новое и удивительное, было сродни чуду. Его голос был поистине звучанием ангелов, хоть Барнс и не был когда-либо особо верующим. Когда Он говорил о чём-то, забывшись и отойдя на эти короткие драгоценные мгновения ото всех тревог, Баки готов был слушать вечно. Остановить время, если бы мог, и вникать во всё то, чего он не понимает, но что звучит так просто и удивительно.       Баки беспокоится. Его одолевает тревожное чувство, когда растрёпанный Тони проходит мимо него в кухню, даже и не заметив.       В голове щёлкает до ужаса громко, когда Тони, явно забывшись, недовольно сверлит его взглядом поверх кружки.       «Я хочу его».       По прибытии в Башню главной проблемой Баки было как раз то, что он не знал, чего он хотел. Что было ему нужно не как базовые потребности, а как Желание — искреннее и глубокое. Потом он стал замечать. Он хочет увидеть Тони. Он хочет, чтобы Тони на него посмотрел. Он хочет увидеть у Тони улыбку. Он хочет, чтобы Тони выспался. Он хочет, чтобы Тони нормально позавтракал. Он хочет… чтобы Тони поцеловал его.       В один ужасающий миг до Баки со скрипом доходит, что он полностью пропал. И что это неплохо. Тони достоин всего внимания, которое ему кто-то может отдать. Проблема была в том, что…       — Что-то не так?       Баки смотрел на Него, хватая ртом воздух и широко распахнув глаза.       — Б-Барнс?.. Ты меня слышишь?       «…сержант барнс…»       — Что случилось? Хэй?       с хрустом ломающаяся шея       — Снеговик?..       Баки отшатывается, не видя ужас в глазах напротив, разворачивается, не слыша паники в зовущем голосе, бежит по коридору. В голове повторяется с нарастанием одно и то же: НЕТ.       НЕТ. НЕТ. НЕТ.       Баки доверяет Стиву. Стив знал его. Знает, что из себя представляла разбитая мозаика, коей является Зимний Солдат. Воспоминания возвращались постепенно и Баки принимал их. Каждое до единого. Он осознавал, насколько опасен, насколько чудовищен. Что ничего из произошедшего за его бытность оружием Гидры не исправить. Ему льстило как раз то, что его таким, похоже, и принимали. Ему нравилось.       — Стив! — он хватает ртом воздух, не в силах наполнить лёгкие. Ему нечем дышать. Словно не половину этажа пробежал, а половину Европы.       Стив знал прежнего Барнса. Стив видит его в нём до сих пор. И это отвратительно, жалко, подло, но именно сейчас Баки больше всего хочет быть тем парнем из прошлого. Красавчик с блистательной улыбкой, кадрящий дам в цветастых платьях вечером на танцах. Наивный дурачок, считающий войну продолжением патриотических плакатов, а оружие в руках — крутым аксессуаром.       Зимний Солдат не хочет быть тем, кто убил родителей любимого человека.

💎

      Баки сидит на кровати Стива, скрестив босые ноги и уставившись в пол. В голове болезненно пусто, но он явно заслужил наказание и похуже. Он просто ждёт в мучительной тишине.       Видимо, вселенная с ним ещё не закончила. Решила, что изломана жизнь у него как-то недостаточно. Он не знает, что сделает Тони. Возможно, будет на него кричать.       Баки поджимает губы, твердя самому себе одно слово: заслужил.       Он примет весь его гнев, однозначно. Баки сделает что угодно, согласится на ненависть с его стороны — у Тони на неё все права есть. Даже если в голове Баки код — его руки. Это были его руки. Одну из которых чинил Тони.       Баки закусывает губу сильнее, до крови. Перед глазами появляется пелена, которая жжёт. Единственный человек вероятно во всём чёртовом мире, который не боялся Зимнего Солдата, имел на это полное право. Баки заслужил всё то, что Тони скажет ему. Определённо. Железный Человек может выместить свою злость и Баки даже не станет сопротивляться. Виновато это тело. Может, не разум, но то, что является его вместилищем. Тони может его избить. Баки будет благодарен, если от этого тому станет хоть сколько-то легче.       Дверь отъезжает в сторону и Баки резко вскидывает голову. Стив входит в комнату быстро, решительно… и один. Барнс в некотором исступлении пялится ему за спину, но дверь закрывается. Стив резкими движениями наполняет выхваченную из шкафа спортивную сумку.       — Что… происходит?.. — голос отчего-то сиплый, словно Баки часами рыдал или кричал во всю силу. Руки сами собой нервно мнут одеяла, пока он со страхом пялится Стиву в спину.       Тот оборачивается ровно на мгновение и отрывисто бросает: — Быстрее. У нас мало времени.       Баки медленно сползает с кровати. Он не понимает, что происходит, но внутри у него всё начинает леденеть. Еле слышно шепчет, боясь услышать ответ: — На что?..       Стив с нарастающим отчаянием, ни на мгновение не отвлекаясь от выглядящих экстренными сборов, проговаривает: — Он сказал нам убираться! У нас есть только двадцать минут, прежде чем он вышвырнет нас сам прямо из окна и, блять, кажется, он был серьёзен…       — А? — Баки издаёт глухой звук. — И тебя? — обеспокоенный разум обволакивает эту мысль и лелеет, напоминая Барнсу о том, как Тони смотрит на Стива в общей гостиной, на собрании, пересекаясь в коридоре… — Вышвырнет… — Мозг стопорится, спотыкается. Продолжает повторять речь Стива.       — Он сказал, что не хочет тебя видеть, — договаривает Стив, остановившись и очень внимательно посмотрев на него.       — …не хочет меня видеть. — Баки пусто повторяет это и всё чувство несоответствия испаряется, а тревожные звоночки разом стихают. В голове становится неожиданно пусто.       Несколько мгновений не происходит ничего. Лишь аккуратно записывается информация. Зверь привык и к клетке, и к зоопарку. Зверь ласково машет хвостом доктору. И доктор тянет руку к нему… и наконец видит, что зверь покрыт кровью. Вышвыривает тварь вон.       Всё внутри заполняет чистый ужас. Барнс упирается локтями в колени и оттягивает волосы вверх. Он никогда… не увидит улыбку. Не увидит блеск в глазах. Не увидит жестикуляций при эмоциональном рассказе.       Не увидит ЕГО.       Стив дотрагивается до его плеча, отчего Баки вздрагивает и вскидывает взгляд, полный слёз. Картинка перед глазами мутная, но он видит, что Стив нежно и осторожно улыбается, проговаривая: — Давай. Я о нас позабочусь.       Зверь замечает, что клетка всё ещё вокруг него.