under the skin

      Луна скрывается за облаками. Музыка звучит из центрального зала главного дворца столицы. Женщины в длинных бальных платьях, мужчины в официальных костюмах заполняют помещение. Соединённые руками в танце, прекрасные незнакомцы лица скрывают друг от друга за причудливыми масками. Праздник проходит в непривычной обстановке, ещё никогда зал дворца не выглядел так празднично. Белый сияет не только на стенах величественного здания, но и в образах посетителей. Благородно и царственно. Даже сейчас Демасия — символ чистоты и элегантности, что прослеживается в плавных движениях отдыхающей элиты.       Катарина Дю Кото, ноксианская убийца, не принадлежащая Демасии, но находящаяся здесь по нужде, испытывала невероятную скуку. Она стояла на балконе, наблюдая за луной. Её цель всё ещё не появилась на мероприятия, от чего ей приходилось ждать, находясь в обществе скучных аристократов. Совсем скоро они ей надоели и женщина отлучилась на балкон, подальше от опротивевших танцев. Катарина никогда не принадлежала этой знатной дорогой жизни, её не интересовали красивые платья или все те женские штучки, которыми её ровесницы увлекаются. Балы, красивые платья, молодые господа — ничего из этого не способно было пробудить её интерес. Сражаться, становиться лучше, быть достойной носить гордое «Дю Кото» в качестве фамилии — действительно важные для неё вещи. Только это имеет значения.       Стоя вот так, изучая атмосферу накрывающей всё ночи, женщина не находит ничего интереснее, чем звёзды на небе. Оборачиваясь, она облокачивается локтями о перила, высматривая свою жертву. Невольно взгляды по людям скользят, они живут свою богатую жизнь, им неважно, что происходит за пределами города, где сосредоточена их жизнь. Катарина никогда не жила в своём мире, даже если её собственная самоуверенность однажды погубила её, народ всегда стоял для неё на первом место. В Ноксусе всегда было так. Тебе не нужно быть богатым, всё, что от тебя требуется — показать, что ты чего-то стоишь. Наконец, она заметила невысокого мужчину, который очень подходил на того, кого она ждала. Заметив его, взгляда девушка не отводит, лишь ожидая, она наконец-то получает то, что ей нужно. Мужчина оборачивается. И его лицо тут же всплывает в её памяти, как и слова Свейна, отдавшего ей этот приказ. Это её сигнал — необходимо действовать. Напасть, не медля. Как тень, теряясь среди людей, она, подобно змее, подкрадывается тихо-тихо, и почти хватает, но жертва ускользает от неё, а сама женщина оказывается среди танцующих пар, позволяя какому-то мужчине утянуть её в медленный танец.       Она, впервые за долгое время, схвачена врасплох, хоть и виду старается не подавать, но тем не менее выслеживает, не желая затерять своего врага. Она не вернётся, не выполнив свою миссию, больше нет. И вот, наконец, она находит его, выскальзывает из рук незнакомца, продвигаясь через толпу. Найдя мужчину, женщина ухмыляется, более не позволяя себя отвлекать. Она идёт за ним, чувствуя, что ей следует быть более бдительной. Цель выглядит подозрительно. Таких Катарина знает слишком хорошо. Мужчина скрывается в коридорах, следит за тем, чтобы никто не последовал за ним. Ему не повезло стать целью умелой убийцы, найти которую будет невозможно, если она этого не захочет.       Катарина молчит, звука ни издаёт, лишь исследует своего врага, чтобы нанести удар, когда он не будет этого ожидать. Мужчина договаривается о чём-то с другим, более низким человеком. Не нужно быть магом, чтобы понять, в чём смысл их маленькой встречи. Они делят секрет на двоих, и Катарина собиралась стать третьим знающим. Девушка ухмыльнулась. Никогда не скроешь гнилой натуры, поэтому нет смысла притворяться. Как бы её враг не старался, расплата неизменно придёт. Она выучила этот урок, и его заставит запомнить это навсегда. Даже таким путём. Ноксианка прислушивается, все слова впитывает, как губка, лишь для одного — использовать против соперника.       Женщина слышит отрывками, но этого достаточно, чтобы расслышать самое важное. Они обсуждают нынешнего короля, Джарвана IV. Катарина мало знает о нём, лишь то, что нужно Ноксусу. Она убила его отца, угнетающего магов. Катарина знакома с одной из них. Сильной, смелой, не такой, как другие члены знати. Девушка всё также считала, что будь блондинка другим человеком, Ноксус подошёл бы ей. Вместе с тем был один человек, который с ног до головы был демасийцем. Этот мужчина не выходил из её головы с момента их первой встречи. Раз за разом они пересекались, и с каждой такой встречей его образ в её голове становился всё более отчетливым. Привлекательным. И как не странно, этот человек был братом той, которую она чуть не убила.       Глаза Катарины блестят, когда мысль, неожиданная, как клинок, летящий от союзника, рождается в её голове. Но для этого она должна услышать достаточно.       — Он будет на этом мероприятии, — высокий мужчина протягивает ему бутылёк. — Подлей ему в бокал, пока он будет общаться со своими поддаными, неся свою нелепую речь.       Катарина не видела, что там, но и так поняла, что это. Когда кто-то скрывается ото всех, в темноте, встречаясь с кем-то в тайне, передавая из рук в руки сомнительные вещи, сразу становится ясно: это не встреча давних друзей. Это скоординированный план против незнающего.       — И что дальше?       — Делай, что хочешь, но никто не должен понять, что ты что-то сделал. Если тебя поймают, — мужчина продвигается ближе, хватает невысокого человека и приподнимает над полом, очевидно, угрожая. — Я не пойду с тобой в бездну.       Невысокий человек сглатывает, Катарина может слышать этот испуганный звук. И она, и мужчина прекрасно понимали, что слов на ветер высокий не бросает. И его план мог бы сработать, если бы он не был так глуп, желая обмануть хитрого правителя Ноксуса и остаться безнаказанным.       Вскоре диалог кончается, и Катарина спешит скрыться, дабы не быть пойманной. Но она не покидает жертвы, желая убить, исполнив волю своего нанимателя. Следует, как призрак за своим убийцей, ловя его почти на выходе, но её замечают. Один человек, которого она ожидала здесь увидеть, но не думала, что так скоро. Он появляется перед ней, срывая план.       Гарен выглядел хорошо, насколько это возможно. И хоть его глаза выдавали уставшего руководителя бесстрашного авангарда, он всё ещё был красив. Каштановые волосы были такими же, как в их последнюю встречу, голубые зрачки, подобно прошлым разам, пронзительно изучали её лицо. И хоть он не узнавал её в этой маске, Катарина не сомневалась, мужчина непременно узнает её чуть позже. Сначала Гарен нахмурился, а затем протянул раскрытую ладонь.       — Танцуете? — его голос прозвучал мягко, взгляд стал открытым, а лицо дружелюбным. Она даже заметила некое подобие улыбки, из-за поднятых уголков губ.       Он постарался скрыть усталость, но Катарина слишком хорошо изучила его за всё то, время, которое знает. Мужчина с легкостью мог бы обмануть кого-то другого, но не её. Она протянула руку в ответ и позволила ему утащить себя в глубину зала. Двигаясь слаженно, они идеально подходили друг другу, позволяя музыке вести их. Женщина ощущала его ладони на своей талии, чувствовала его дыхание на своей коже. Она смотрела в его глаза и видела своё отражение, вместе с тем и присущую ему серьёзность. Катарина готова поклясться, что та преданность, с которой он служит своему государству, пляшет в его зрачках.       Мужчина двигался хорошо, приведя её в удивление, потому что красноволосая даже не догадывалась, что он так отлично танцует. Небось, учился, ведь Краунгарды считают, что должны быть хороши во всём, чтобы не позорить честь своего рода. В этом была их некая схожесть, потому что Катарина всегда стремилась стать идеальным продолжением своей семьи, быть достойной носить фамилию, удовлетворить требования отца к её персоне. Пока не оказалось, что он всё время обманывал её, чтобы дочь никогда не обошла своего отца. Жаль, что он не учёл одного: она больше не была новорожденной глупой птичкой, давно научившись летать самостоятельно.       Аккуратность, нежность, с которой он обращался с ней, была непривычна. Катарина любила драться с ним, любила ощущать его силу, когда он применял её, пытаясь победить ноксианскую убийцу. Ей так нравилась его преданность, нравилось, что он не боялся потерять свою жизнь, лишь бы защитить то, что ему дорого. Ей со временем начало нравиться в нём всё, а потом он заставил её испытывать чувства, которые ранее были ей незнакомы. Боялась ли она этого? Нет, точно не теперь. Да, она не нуждалась в его присутствии, не нуждалась в том, чтобы он был рядом постоянно, но она знала, что всегда может вернуться к нему, и их сражения всё равно будут прекрасны. Но Катарина также знала, что быть вместе без последствий они не смогут, потому что неизвестно, когда конфликт между Ноксусом и Демасией будет доведён до предела. И тогда каждый из них сделает свой выбор, и явно не в пользу друг друга. В этом они были похожи: их государства значили для них намного больше, чем они сами.       Поворот под рукой, и он уже прижимает её к своей груди. Сердце на миг замирает, заставляя уверенную в себе женщину испытать трепет, ранее ей незнакомый. Ещё никогда она не находилась в такой опасной близости к нему. Он продолжает танец, но Катарина чувствует, что он замедляется, словно мужчина уже осознал, кто перед ним, но всё ещё не мог признаться себе в этом. Женщина вернула себе самообладание, взглянула в его глаза, пока он не обратил на её пристальный взгляд своё внимание. Его собственный изменился, стал серьёзнее, напряжённее. Катарина ухмыльнулась. Он всё понял.       — Катарина?! — тихое шипение, имя, слушаемое только ими двумя.       Её ухмылка стала шире, она прижалась к нему всем телом, приподнимаясь, чтобы обнять за шею, приблизиться к уху и прошептать:       — Лучше следи за своим королём, — он пытается её схватить, но вместо этого она ускользает от него вновь. Гарен хочет погнаться за ней, остановить, высказаться, но вынужден пробираться сквозь людей к своему королю. Как бы он не старался ей не доверять, здесь он был уверен: она знает то, чего не знает он. Рядом с Джарваном ошивается какой-то человек, он выглядит подозрительно, не трудно догадаться, что незнакомцу нужно было что-то от короля. Но и отпустить её просто так он не мог.       Предупреждая встречающихся на пути стражей, он прокладывает путь к Джарвану, приближаясь, как раз в тот момент, когда незнакомец подливает что-то в бокал короля, пока тот рассказывает людям заготовленную речь. Все слишком внимательно слушают мужчину, чтобы заметить опасность, угрожающую правителю Демасии. Но Гарен всегда будет рядом, чтобы защитить его. Не только как короля, но и как своего друга.       Пока он кричит в сторону короля, предупреждая об опасности, в зале потухает свет, погружая мир во тьму. Гарен знал, кто тому виной. Но крики, паника, оживающие среди знати, отвлекают, не позволяют концентрировать взгляд в этой темноте. Ему бы очень пригодилась сила Люксанны сейчас. Но её нет рядом, поэтому придётся справляться самому. Найдя короля, Гарен не успевает увести его, как всё вновь возвращается в прежнему облику. Кроме одного. Кровавая лужа растекается рядом с выходом из зала, а мужчина, который пару минут назад выходил оттуда вместе с тем, кто пытался убить короля, оказывается мёртв. Гарену не нужно долго думать, чтобы понять, что этот человек был целью Катарины. Она никогда не приходит просто так. И никогда не уходит, пока не выполнит своё задание.

***

      Катарина следит за ним: как он входит в комнату, как облокачивается о стену, утыкаясь затылком в неё. Катарина могла бы провести так ни одну ночь: наблюдать за ним из тени, пока ей не наскучит его облик. Но вместо этого она позволила ему увидеть себя, независимо от того, что он решит с ней сделать: отпустить или попытать сдать. Она всё равно сбежит. Так что вряд ли он выберет второй вариант.       — Ты тут, — его голос звучит устало, он совершенно не обращает на неё внимание, усаживаясь на кровать. Мужчина стягивает доспехи с тела, оставшись один, он наконец-то позволяет себе стать просто Гареном. Катарина лишь наблюдает, стоит у окна, прижимаясь спиной к стене. Взглядом скользит по телу, обращая внимание на мышцы, что стали больше с последней встречи. Он сам, кажется, стал выглядеть еще крепче, как будто всё это время посвящал лишь тренировкам. Как и всегда, стоит полагать.       Они заводят разговор, и Катарина вспоминает их первую встречу. Такие зелёные, они не имели такого опыта, как сейчас, сражались слишком много и долго, и ни одна их встреча не обходилась без драк. Сейчас же она находится с ним в одной комнате, стоит напротив, и они спокойно беседуют, словно это так и происходит, как будто давние друзья встретились после долгой разлуки.       — Спас своего короля? — с насмешливой интонацией в голосе, произносит женщина, подходя ближе. Он слишком устал, чтобы начать бой, поэтому Катарина не стесняется вторгаться в его пространство. Мужчина смотрит на неё, изучает, пытаясь понять, что ей нужно, но женщина не выдаёт своей цели. Ну и пусть. Он непременно догадается, в чём заключается её план.       — Зачем ты здесь, Катарина? — голос Гарена звучит устало, он остаётся в одних штанах, пристально наблюдая за женщиной, желая прочитать мотив в её глазах. Но она молчит, лишь наблюдает, словно все его мысли сама желает прочитать. Катарина поднимает руку, касается его щеки, но мужчина реагирует слишком быстро, хватая её за запястье.       Женщина не двигается, ухмыляется уголками губ, оставаясь в таком положении. Они смотрят друг на друга пару минут, его взгляд опускается на вырез её платья, и это не уходит от внимания ноксианской убийцы. То, как он смотрел на неё, она готова поклясться, что это взгляд человека, который хочет того, на кого смотрит. Потому что она сама прямо сейчас желала его.       Катарина всегда чувствовала это рядом с ним: трепет в груди, усиливающийся, стоит ей только взглянуть на него, а ему перевести взгляд на её тело. Она ощущала, как его взгляд скользил по ней, как он рассматривал её, хоть и пытался скрывать это. Ноксианка знала, что он испытывает то же самое, знала, что в его сердце она откликается, видела в его глазах, как его тянуло к ней. Их чувства были взаимны, но она не стеснялась этого, не боялась признаться ему и себе. Она хотела его, а он её, но никогда, никогда, каждый из них не мог позволить себе отдаться этому желанию. Сдерживать себя всё время, не зная, получится ли однажды это прекратить — невероятно тяжело.       Но сейчас... Сейчас, находясь в этой комнате, во тьме, где никто не смог бы увидеть их, не смог осудить, чувства, что ранее были скрываемы, начали обнажаться, позволяя каждому из них увидеть другого открытым, как на ладони. Разрешая страсти вести их в темноте этой комнаты, предаваясь поцелую, который каждый отчаянно желал разделить, остальной мир не интересовал двоих, отказывающих своим желаниям слишком долго. В этот момент существовали они вдвоём и никто, никто не мог помешать их чувствам.        Она оказывается на кровати, когда он, нависая сверху, касается её шеи своими губами. Рукой он скользит по ноге, ткань под его ладонь попадает, поднимаясь, оголяя кожу ещё больше. Катарина может чувствовать грубость его ладоней, твердость кожи, шершавость подушечек пальцев. И ей это нравится.       Катарине не нужна была нежность, не нужна была та глупая любовная история, где партнер боится лишний раз коснуться чужого тела. Ей нужна была его страсть, вся грубость, которую он может ей дать. Она не собиралась довольствоваться малым, она хотела его всего. Хотела, чтобы сила, бурлящая в нём, исходящая из его рук, когда он поднимает свой меч, была направлена на её тело, но не для разрушения, а тщательного исследования.        И ей повезло, что он прекрасно понимал, в чём Катарина нуждалась, и давал ей это, позволяя и ей самой давать ему всё, что она хотела дать. Его касания будоражили сильнее любого боя, тело словно пылало от его рук, а внутри узел возбуждения затягивался всё сильнее. Она прижималась к нему, чувствовала тепло его тела, вжимающее её собственное в кровать. И не хотела лишаться этого. Подставляя шею, женщина чувствовала укусы на коже, оставленные его зубами, и даже осознание того, что завтра кожа покроется бордовыми засосами, которые она никак не скроет, не могли вернуть ей рассудок. Её ладони прижимались к его обнажённому торсу, она отчётливо чувствовала твёрдость его мышц под своими пальчиками.        Остановив его лишь для того, чтобы медленно стянуть платье и раскрыть перед ним всю себя, она позволяла ему изучать её взглядом, достаточно для того, чтобы он запомнил каждый изгиб, шрам, неровность на её теле. Наклоняясь для поцелуя, Катарина медленно касается его груди, опуская пальчики по направлению к линии штанов, не разрывая поцелуя. Пару секунд и их обнажённые тела соединяются вновь, даря желаемое тепло. Она может чувствовать его возбуждение, может прикоснуться к нему, провести вверх и заставить его забыть своё имя. Но в их разборках они всегда не могли определиться, кто должен победить. И сейчас никто не хотел проигрывать.       Гарен не выпускает её из крепкой хватки своих рук, опускает на кровать одним движением, оказываясь сверху. Кровать прогибается под их соединёнными телами, но даже это мимолётное изменение не отрывает их от изучения друг друга. Она проводит по его спине ногтями, пока он изучает шею, ключицы, словно не изучил ещё давно. Его мягкие, на удивление, губы касаются её груди, вызывая табун мурашек по спине. Закусывая губу, она сдерживает стон, не позволяя ему понять, что он имеет достаточно власти над ней. Но её тело и без этого отлично её выдаёт... Оно отзывается на его прикосновения, холод бежит по животу, пока его ладонь вслед за губами не опускается на грудь, чуть сжимая. Запрокидывая голову, она позволяет стону слететь с её уст, привлекая его внимание.       Мужчина поднимает свой взгляд, поправляет пряди волос у её лица, засматривается слишком долго, лишь сейчас позволяя себе запомнить её лицо вблизи, до мельчайших деталей впитать в свою память. Будь он художником, несомненно рисовал бы только её. Катарина была прекрасна, сильна, безжалостна. И ему это нравилось, даже если он отнекивался, врал, он осознавал, что её привлекательность лишь усиливалась. Будь она другой, не принадлежащей Ноксусу, он непременно сделал бы всё, чтобы она принадлежала лишь ему. Но сейчас мужчина вынужден отдавать её Ноксусу, делить с этим ужасным местом, наслаждаясь встречами с ней лишь сейчас и на поле боя.        Женщина, заметив его внимательный взгляд, некую нежность, мелькавшую в глубине зрачков, приблизилась, лишь для того, чтобы вновь поцеловать. Укладывая свою ладонь на его огромную руку, она сама ведёт его, приближая к самому сокровенному, отчаянно нуждаясь в его прикосновениях. Сейчас они нужны ей, как никогда. Вздох срывается с её губ, когда он находит чувствительную точку и касается, от чего-то так нежно, что дыхание спирает. Лишь по началу он касается аккуратно, пока она не просит ускорить темп. Он идеально подстраивается под желаемый ритм, что выдаёт в нём прекрасного исполнителя приказов, какой и она сама является.        Они вдруг местами меняются, и вот Катарина уже оказывается сверху. Ощущая его взгляд, скользящий от лица к груди, она может поклясться, что его броня рухнула, словно сейчас мужчина наконец стал открыт перед ней, уязвим, как она пару минут назад. Катарина заправляет волосы за ухо, скользит обеими ладонями по его телу вверх, изучает каждую мышцу, кубик пресса. Идеальное тело, закалённое в боях, которое она впервые видит таким открытым. Она несомненно догадывалась, что он скрывает за своими доспехами, но не была уверена, что это действительно так хорошо. Он был идеальным, каким ей нужно.       Целуя, она прикусывает его губу, желая ощутить его вкус по рту. Он крепче сжимает её талию, углубляет поцелуй, позволяя грубости, которую она так отчаянно желала, проявиться. Застонав ему в губы, она отодвигается, вдыхая кислород ртом, словно он вмиг закончился. Вот же засранец. Они слишком долго знали друг друга, успели изучить слабые места в моменты драк, что позволяло им и сейчас чувствовать друг друга на каком-то совершенно ином уровне. Он скользит ладонями по её талии, смотрит в её глаза снова, пока не переводит взгляд ниже.       — Поцелуй меня, — заявляет он, и Катарина слушается. Впервые, за все годы их знакомства, она делает так, как просит он. Их губы снова сходятся в идеальном танце, где они прекрасно подходящие партнеры. Его язык оказывается у неё во рту, заставляя задыхаться, он соблазнительно касается её живота, щекоча, возбуждая. Она выпрямляется, смотрит на него свысока лишь играючи, опуская взгляд пониже, красноволосая касается его возбуждения, пока он, не в силах вытерпеть её игры, закрывает глаза.       Она внимает удобному для него ритму, гладит невесомо, почти, следит за его лицом и увеличивает темп, пока он сжимает свои ладони, впиваясь пальцами в её прекрасную кожу, на удивление мягкую. Женщина имела достаточно власти над ним, чтобы свести его с ума лишь прикосновениями. Она подумала о том, как давно женщины касались его так? Было ли ему также приятно? Повторяли ли они все те действия, что делает она? Катарине не нравилась мысль, что другие женщины могли быть с ним близки. Она знала, что он принадлежит Демасии, как она — Ноксусу. Но с другими делить его она не собирается.       Наклоняясь для поцелуя, она приподнимается, устраиваясь на нём поудобнее. Тяжело дыша, женщина прикрывает глаза, принимая его, сначала по чуть-чуть, а затем полностью. Ощущая его внутри тела, её мысли крутятся теперь лишь вокруг этого. Она и не замечает того взгляда, который он кидает на её удовлетворённое лицо. Это будоражит его сознание, заставляет желать остаться в таком положении надолго. Она абсолютна прекрасна. Её волосы кажутся еще краснее в темноте комнаты, а тело совершеннее. Она была идеальным воплощением женщины. Горячая, красивая, умная, хитрая, смертоносная. Соблазн ею обладать был слишком велик. И лишь любовь к родному дому могла сравниться с этим чувством.       Их ритму внимает, под него подстраивается, пока женщина открывает глаза, чтобы рассмотреть его. Прикрытые глаза, мокрые губы, сосредоточенное лицо. Она так сильно хотела его поцеловать прямо сейчас, нарушить его покой, уничтожить последние крупицы его самообладания, чтобы он терялся в своих чувствах, как она в своих, глядя на него. Женщина пальчиками проводит по груди вновь, он замечает её прикосновения, пристально наблюдает за её действиями, пока не поднимает ладонь, не проводит по щеке, с нежностью. Катарина позволяет себе вольничать, поэтому стоит ему провести по её губам большим пальцем, как она обхватывает его, погружая в теплоту своего рта. Мужчина останавливается, приподнимаясь на одной руке. Гарен подхватывает её под ягодицы, усаживая на свои бедра, и сам садится поудобнее. Он хочет смотреть в её глаза, хочет, чтобы она смотрела в его, чтобы он мог видеть каждое изменение на её личике, чтобы мог следить за уровнем удовольствия в её зрачках.       — Смотри на меня, Катарина.       Женщина до последнего пытается растянуть этот момент, поэтому целует его в щеку, подбородок, кадык, но Гарен настойчив, и она вынуждена внимать его словам. Они глядят друг на друга мучительные минуты, пока мужчина шаг первый не делает и не нападает на её губы, утаскивая в очередное сражение. Она царапает его спину своими ногтями, а он отмечает её своей на нежной коже шеи. Движения не прекращая, они продолжают сливаться телами. Внимая каждому толчку, их действия становятся всё грубее, выпуская всю страсть, что в их телах сосредоточена. Ноксианка никогда не чувствовала себя настолько удовлетворённой, заполненной, желая, чтобы каждая его часть принадлежала ей. Не признаваясь самой себе, Катарина хотела, чтобы его сердце стало её, чтобы его долг отошёл на второй план, и она стала единственной его одержимостью. Но женщина знает, что это невозможно, как и он понимает, что её преданность Ноксусу и Свейну не стереть одним моментом близости.       Но находиться в этой интимной близости с ним, чувствовать его тепло, прижиматься к его крепкому, сильному телу — этого ей будет достаточно. На этот раз. Окончание, столь желанное, необходимое, наступает в один момент. Крепко прижимаясь к нему, она пытается отдышаться, а он — прийти в себя. Гарен поправляет волосы на её лице, чтобы рассмотреть её прекрасные глаза. Он нежно целует шрам на её лице, обнимает крепко-крепко, не желая отпускать.       И даже если он знает, что утром её уже не будет рядом, Гарен будет помнить её горячую кожу, сладкие губы и прекрасные изумрудно-зелёные глаза.       Возвращаясь домой, она будет скрывать его следы, и даже косой взгляд её нанимателя не заставит её раскрыть правды. И пусть он догадается обо всём, Катарина никогда не раскроет, что Гарен Краунгард заполнил её сердце собой, заставив пылать.