Нужда Альфы

      Ночь тянулась томительно медленно. Лунный свет играл на верхушках сосен, а в воздухе витал терпкий запах смолы и дыма. Лес жил своей жизнью — шорохи крон, треск веток, где-то далеко ухнула сова. Волки собрались на большой поляне у костра. Пламя взвивалось ввысь, освещая лица собравшихся, а шум веселья разливался по лесу. Это был праздник летнего равноденствия, момент, когда стая отмечала единство, благодарила природу и готовилась к новому циклу.       Чонгук сидел на широком, шершавом бревне у костра и молча ковырял сучок на его поверхности. Он думал только об одном: «Когда это, чёрт возьми, закончится?» Поляна казалась ему слишком тесной, шум — слишком громким. Ему не хотелось здесь быть.       Слева от него, на другом бревне, разыгрывали очередной спектакль любви Чимин и Юнги. Чонгук пытался не смотреть, но не мог. Чимин сидел верхом на бёдрах своего альфы, проезжался своим пахом по чужому и лениво покусывал его шею. Юнги мурчал низко, почти звериным голосом, его руки нагло мяли мягкую округлость попки омеги через тонкую ткань светлых льняных брюк. Они шептались, смеялись, украдкой целовались, думая, что их никто не замечает. Или, что более вероятно, их это не заботило. Чонгук закатил глаза, когда Юнги протянул руку и нежно убрал прядь волос с лица Чимина.       — Если вы ещё раз начнёте сюсюкаться, я съем ваше мясо, — пробормотал Чонгук, стараясь не смотреть на них.       Чимин расхохотался, а Юнги, усмехнувшись, молча поднял обгоревшую палочку с одной из тарелок, протянул её Чонгуку и добавил:       — Держи, можешь начать прямо сейчас.       — Вы бы видели себя, — резко бросил Чонгук, всё-таки не выдержав и почувствовав, как его раздражение разгорается сильнее, чем костёр. — Как вы вообще это выносите? Постоянно это сладкое, нежное...       Чимин, не переставая ласкать шею Юнги, лениво посмотрел на младшего.       — А тебе что, завидно? — спросил он, подаваясь ближе к своему альфе.       — Я серьёзно, хватит, — Чонгук откинулся назад, надеясь, что его тон прозвучал достаточно угрожающе.       Омега наклонился вперёд, прищурившись:       — Может, тебе просто стоит попробовать? А то ты слишком долго один. Уже двадцать, Гуки, а ты до сих пор...       — Замолчи! — Чонгук резко встал, и его голос перекрыл общий шум. Он замолчал, заметив, как на него уставились остальные волки у костра, а затем быстро сел обратно. — Не лезь.       Юнги только пожал плечами и протянул руку к шампуру, где медленно шкворчал кусок поджаристого мяса, от которого шёл дурманящий запах. Сняв дичь с шампура пальцами, он, как ни в чём не бывало, поднёс его ко рту Чимина.       — Открой ротик, детка, — мягко приказал альфа, и омега покорно подчинился, захватив тёплый кусок губами.       Юнги тут же наклонился и поцеловал его, погружая язык глубже, чем было прилично на глазах у стаи. Чонгук отвернулся, чувствуя, как злость полыхает в груди.       «Никогда не понимал этого. Никогда не тянуло к таким, как Чимин. Почему же все думают, что я альфа?»       Чонгук обвёл глазами толпу вокруг костра, его раздражение продолжало нарастать. Всем казалось, что его судьба предрешена, что он станет альфой. Но что, если это не так? Что, если его организм тянет с проявлением вторичного пола, потому что он... омега? Чонгук поймал себя на мысли, что ему никогда не нравились омеги. Они были слишком мягкими, слишком сладкими, просто слишком.       «Если бы я был альфой, разве меня бы не тянуло к омегам?»       Эти тяжёлые мысли прервал аромат.       Сначала слабый, едва уловимый, но он ударил по сознанию, заставив Чонгука вздрогнуть. Терпкий, жаркий запах. Он будто проникал внутрь, разливаясь по венам. Его сердце сбилось с ритма, а внизу живота стало тяжело. Ноги словно сами встали с места, не слушаясь разума.       — Ты куда? — заметил его Чимин, но Чонгук отмахнулся.       — Никуда, — бросил он через плечо, быстро направляясь прочь от костра.       Запах становился сильнее. Он был горячим, обжигающим. Чонгук зашёл за угол, где густо росли деревья. Каждый его шаг казался медленнее, как будто аромат заманивал его в ловушку. Он был словно в трансе, тело горело, а разум требовал найти источник этого ощущения. Деревья сгущались, аромат становился сильнее. Он был словно зов, нечто первобытное, что требовало подчинения. Луна светила ярко, освещая тропинку, ведущую к самым дальним домам стаи.       Чонгук подошёл к одному из них — невысокий деревянный домик с покатыми крышами, от которых пахло смолой. Обычно здесь уединялись альфы во время гона. Сейчас внутри было тихо.       Но запах... Он был здесь, исходил изнутри, обволакивал. Чонгук медленно подошёл к окну и осторожно заглянул.       На смятых простынях лежал Тэхён.       Картины прошлого мелькнули перед глазами: альфа Ким на тренировке, сосредоточенный, сильный. Как он легко справлялся с любым противником. Его улыбка, редко появлявшаяся на лице, но оттого такая ценная. Чонгук всегда смотрел на него снизу вверх, как на недосягаемую вершину.       Сейчас загорелая кожа альфы блестела в свете луны. Крепкие мышцы напряжённо выделялись, сильные плечи поднимались и опускались в такт размеренному дыханию. Он был огромным. Грудь, шея, руки — всё в этом волке кричало о силе.       Но больше всего взгляд Чонгука привлекло не это.       Толстый, тяжёлый член Тэхёна стоял, едва не касаясь живота. Чонгук не мог отвести глаз. Его тело загорелось, внутри всё сжалось и в горле пересохло.       «Это неправильно...» — подумал он, но ноги уже оторвались от земли.       Он подтянулся, залезая в распахнутое окно, забыв обо всём, кроме огромного, прекрасного тела перед собой.

***

      Тэхён лежал на кровати, чувствуя, как тело пульсирует от жара. Его кожа была влажной, словно раскалённая поверхность, на которую только что пролили воду. Каждое движение казалось пыткой — мышцы дрожали, будто от слабого электрического разряда. Его член был твёрдым, как никогда, и продолжал требовать большего, несмотря на то, что его руки уже давно отказались подчиняться.       «Сколько это ещё будет длиться?» — думал он, уставившись в потолок. Гон всегда приходил неожиданно, выматывая до предела, но в этот раз он был особенно тяжёлым. Тэхён не мог больше бороться со своим телом. Его мозг плыл в вязкой смеси потребности, стыда и усталости.       Каждое касание было слишком острым, каждое движение вызывало резкие спазмы удовольствия, которые мгновенно сменялись пустотой. Глубоко внутри зверь выл, требуя большего. Тэхён закусил губу, чтобы не закричать от разочарования.       «Я снова один. И в этом вся проблема», — он закрыл глаза, вспоминая, как другие альфы находили своё утешение в омегах. Но он? Он всегда избегал подобных связей. Слишком гордый, слишком упрямый, слишком стеснённый.       Он перевернулся на живот, чувствуя, как матрас впитывает тепло его тела. «Если не могу успокоить зверя, хотя бы дам ему немного покоя», — подумал он, вдыхая запах принесенной с собой смазки, которая смешалась с ароматом древесной стружки и горькой ноткой гона.       Но что-то изменилось. Аромат воздуха стал другим. Слабый, едва уловимый, но чужой запах проник в его разум. Он не хотел думать об этом, не хотел понимать. Он лишь выгнул спину, позволяя телу занять более комфортное положение, и замер.       «Если это иллюзия — пусть она продолжается», — прошептал он сам себе.       Тэхён почувствовал, как на его ногах появился дополнительный вес. Сначала он подумал, что это остатки усталости или игры воображения, но ощущение становилось всё более реальным. Тяжесть горячей руки легла на его поясницу, заставив тело невольно дрогнуть. Мозг с трудом различал, где заканчивается реальность и начинается сон, но в этом глухом, густом состоянии он понимал одно: кто-то рядом.       «Кто это?» — лениво пронеслось в голове, но вопрос тут же растворился в жаркой пелене. Тэхён не мог заставить себя двигаться. Всё тело будто просило: «Пусть будет так. Пусть это продолжится».       Когда горячее, тяжёлое прикосновение остановилось чуть ниже поясницы, всё его существо напряглось в предвкушении. Сердце отбивало бешеный ритм, кровь пульсировала в ушах, гулко напоминая о том, что он живой, чувствующий, и, чёрт возьми, ему это нужно.       Чувство насыщения, о котором он мог только мечтать за последние дни, вдруг стало пугающе реальным. Это было как долгожданный глоток воздуха после того, как тебя накрыло волной. Всё внутри отозвалось дикой смесью облегчения и жадного желания большего.       Вес тела позади стал ощутимее, и Тэхён, едва сдерживая рваное дыхание, попытался расслабиться. Казалось, что всё его существо буквально растаяло под этим давлением. Он хотел сказать что-то, сделать что-то, но язык не слушался, а тело предательски подчинялось тому, что происходило.       Именно в этот момент Тэхён понял: он не борется. И не хочет бороться.       Тёплые ладони прижались к его бёдрам, фиксируя их в идеальном, подчинённом положении. Тэхён почувствовал, как мышцы инстинктивно напряглись, но тут же расслабились под мягким, уверенным давлением. Головка, плотно пристроившаяся к входу, заставила его замереть на долю секунды, а затем невольно прогнуться сильнее.       Он ощущал каждый миллиметр — жар, влажность, тугость — всё это сливалось в едином коктейле чувств, заставляющем его мозг отключаться. Пальцы судорожно сжимались в простынях, дыхание сбивалось на каждом вдохе, когда проникновение становилось глубже, заполняя его настолько, что мысли разлетались вдребезги.       — Чонгук.       Тэхён не сразу понял, почему именно это имя сорвалось с его губ, но стоило телу под ним двинуться глубже, медленно, уверенно, заставляя его сдавленно застонать, как осознание накрыло его с головой.       Запах.       Тот самый, давно знакомый, когда маленький вечно суетливый щенок буквально не отходил от него ни на шаг. Тэхёну тогда нравилось наблюдать, как малыш суёт нос в чужие вещи, как вздрагивает от громких звуков, как прячется за его спину, когда рядом оказываются взрослые альфы.       Но Чонгук давно не был маленьким.       И сейчас он определённо не выглядел потерянным щенком.       Тэхён задохнулся, выгибаясь сильнее, впитывая жар, заполняющий его до предела.       — Гуки, — голос срывался, дрожал, но ему было всё равно. — Узел.       Чонгук замер.       Тяжёлое дыхание у его шеи, жаркий выдох, от которого по коже побежали мурашки.       — Хён, — голос младшего звучал охрипшим, едва сдержанным, но в нём слышалась нерешительность.       Тэхён сжал пальцы на простынях, стиснул зубы. Чонгук был большим. Слишком большим. Он растягивал его до предела, заполнял так глубоко, что, казалось, ещё немного — и он сломается.       Но этого было недостаточно.       — Заполни меня, щенок, — Тэхён едва не заскулил от нетерпения. — Пожалуйста.       Чонгук резко вдохнул, его хватка на бёдрах Тэхёна стала сильнее.       — Я не уверен, я не… — его голос был низким, едва различимым сквозь гул крови в ушах.       — Чонгук, — Тэхён сдавленно застонал, подаваясь назад, чувствуя, как младший крепче прижимает его к себе. — Сделай это.       На несколько секунд всё замерло.       А затем Чонгук двинулся.       Рывок. Глубже. Сильнее. Горячее.       Тэхён застонал, судорожно вцепляясь в простыни. Всё его тело сжалось в предвкушении, когда внутри что-то резко увеличилось в размерах, распирая его изнутри, наполняя его до предела. Жар нахлынул новой волной, накрыв с головой, и Тэхён больше не мог сдерживать стоны, позволяя им срываться с губ, не заботясь о том, как это звучит.       Чонгук срывался, дышал тяжело, его движения становились медленнее, глубже, пока он не замер, крепко прижимая Тэхёна к себе.       — Чёрт… — он задохнулся, сильнее сжимая его бёдра. — Хён… я альфа? Альфа!       Тэхён чувствовал всё.       Как он был заполнен. Как его растягивали. Как внутри что-то пульсировало, с каждым толчком заставляя его извиваться, выгибаться, выдыхать хриплые стоны.       Он не знал, сколько это длилось — секунды, минуты, часы. Всё слилось в одну непрекращающуюся вспышку жара, удовольствия, полноты.       Но одно он знал точно.       Он больше никогда не сможет смотреть на Чонгука так, как прежде. Он его не отпустит.

***

      Чонгук проснулся от странного ощущения — тело было горячим, слишком расслабленным, а рядом кто-то медленно и размеренно дышал. Он моргнул, осознавая, что спит не в своей постели, и тут же вспомнил события прошлой ночи.       Горячее тело Тэхёна под ним. Их стоны, сливающиеся в единое животное рычание. Сплетённые руки. Запах пота, смазки и гона.       Чонгук дёрнулся, его сердце забилось быстрее. Он ощутил липкость на бёдрах, напоминание о том, что произошло между ними.       «Чёрт. Я сделал это».       Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Медленно, осторожно он повернул голову, встретившись взглядом с Тэхёном.       Тот уже не спал.       — Доброе утро, — хрипло произнёс альфа, лениво растягивая губы в лёгкой улыбке. Его голос был севшим, словно после долгих криков.       Чонгук сглотнул.       — Я… Тэхён, — он резко сел, тут же осознавая.       «Я был сверху. Я вошёл в него. Как альфа».       Он в панике уставился на Кима, который спокойно смотрел на него снизу вверх, всё так же растянувшись на кровати.       — Чонгук, — мягко сказал Тэхён, подаваясь вперёд, — Ты выглядишь так, будто готов сбежать.       — А может, мне стоит? — нервно выдавил он, кусая губу. — Мы… чёрт, мы реально это сделали.       — Да.       — Но как? Почему? Я кажется… Я альфа!       — И что?       Чонгук замер.       Тэхён вздохнул и медленно сел, подползая ближе.       — Ты ведёшь себя так, будто совершил что-то непоправимое.       — Разве нет?! — взорвался младший. — Альфы не… они не…       Тэхён наклонился, загоняя его к изголовью кровати.       — Альфы не спят друг с другом? — медленно спросил он, глядя ему прямо в глаза.       Чонгук шумно выдохнул.       — Да. Это ненормально…       — Нормально, если тебе это нравится, — Тэхён склонился к его уху. — А тебе понравилось.       Чонгук вздрогнул, когда Ким провёл губами по его шее.       — Это не…       — Ты так глубоко был во мне, — шепнул Тэхён, перекрывая его возражения. — Так крепко держал меня. Наполнял. Запечатывал.       Чонгук зажмурился, едва сдерживая стон.       — Ты трясся, когда кончал, — продолжал Тэхён, ласково касаясь его шеи. — А потом сжимал меня ещё сильнее, пока твой узел не ослаб.       — Прекрати…       — Почему?       Чонгук не ответил. Он задыхался.       Тэхён усмехнулся и медленно притянул его к себе.       — Знаешь, что самое приятное? — пробормотал он, ласково прижимаясь к его щеке.       — Что? — выдохнул Чонгук.       — То, что сейчас моя очередь.       Младший резко распахнул глаза, но Тэхён уже уверенно уложил его, усаживаясь сверху.       — Ты был таким горячим, — произнёс он, проводя руками по его обнажённому торсу. — Теперь я хочу того же.       — Подожди, — Чонгук попытался отстраниться, но Ким лишь крепче прижал его к кровати.       — Всё будет хорошо, — его губы скользнули по ключицам младшего. — Я всё сделаю правильно.       Чонгук судорожно сглотнул, когда почувствовал, как Тэхён раздвинул его ноги.       — Там сухо…       — Я подготовлю тебя, — тихо сказал Ким. — Хочу, чтобы ты чувствовал только удовольствие.       Чонгук застонал, когда смазанные пальцы уверенно проникли в его нутро.       — Вот так, — Тэхён целовал его шею, медленно растягивая, — расслабься, щенок. Я знаю, что делаю.       Чонгук зажмурился, из его груди вырвался первый сдавленный стон.       Тэхён был нежен. Каждый его поцелуй, каждое прикосновение было наполнено заботой, словно он не просто хотел Чонгука, а намеревался показать ему нечто большее.       — Я здесь, — его голос был мягким, низким, проникающим под кожу.       Чонгук прикусил губу, сердце бешено колотилось в груди. Всё было слишком новым, слишком странным… но стоило Тэхёну провести ладонями по его бёдрам, заскользить губами по шее, как он начал забывать обо всём.       — Всё хорошо, — выдохнул Ким, переплетая их пальцы. — Я хочу, чтобы тебе было приятно.       Его прикосновения были терпеливыми, ласковыми. Он медленно подготавливал его, следя за каждым звуком, за каждой дрожью в теле младшего. А когда Чонгук застонал, чуть подаваясь навстречу, Тэхён улыбнулся и поцеловал его в висок.       — Вот так, — шепнул он. — Просто позволь мне позаботиться о тебе.       Он вошёл осторожно, будто опасался причинить боль, и Чонгук судорожно втянул воздух, зарываясь пальцами в его мокрые волосы.       — Тэхён…       — Я здесь, — губы Кима скользнули по его щеке, затем по линии челюсти. — Просто почувствуй меня.       Движения были медленными, размеренными, наполненными чем-то большим, чем просто страстью. Тэхён гладил его бёдра, оставлял лёгкие поцелуи на его груди, шептал что-то тихое, обволакивающее.       — Ты такой красивый…       Чонгук зажмурился, ощущая, как волны жара прокатываются по телу.       — Посмотри на меня, — попросил Ким, касаясь лбом его лба.       Младший с трудом приоткрыл глаза и утонул в этом взгляде — тёплом, нежном, полном чего-то, от чего сердце пропустило удар.       — Я с тобой, — произнёс Тэхён. — И не собираюсь никуда уходить.       Он поцеловал его, медленно углубляя движение, пока Чонгук не застонал ему в губы, пока их пальцы не сжались сильнее.       — Всё будет хорошо, — выдохнул Ким. — У нас всё будет хорошо.

***

      Чонгук чувствовал себя опустошённым и в то же время наполненным до краёв. Тэхён всё ещё был рядом, тяжело дыша, его грудь поднималась и опускалась в такт ударам сердца. Их пальцы оставались переплетёнными, словно ни один из них не хотел разрывать этот контакт.       — Ты дрожишь, — заметил Тэхён, прижимаясь губами к его виску.       Чонгук сглотнул, чувствуя, как Ким мягко проводит ладонью по его боку, успокаивающе, будто не хотел, чтобы тот ушёл в свои мысли.       — Всё слишком… — он замолчал, не зная, как подобрать слова.       Тэхён улыбнулся, приподнявшись на локте, чтобы лучше видеть его лицо. В глазах тлела тёплая нежность, и Чонгук вдруг понял, что в ней можно утонуть.       — Всё слишком хорошо? — подсказал Ким, чуть касаясь его губ.       Чонгук закрыл глаза. Да.       Он не думал, что это возможно — что два альфы могут вот так быть вместе, что это не должно пугать, не должно вызывать стыд. Но Тэхён сделал это таким естественным. Сделал так, что он чувствовал себя несломленным, а желанным.       — Не задумывайся слишком много, — Тэхён провёл носом по его щеке. — Просто будь со мной.       Чонгук шумно выдохнул, сжимая его ладонь.       — Ты правда… хочешь этого?       — Я хочу тебя, — серьёзно сказал Ким. — Вчера, сегодня. Завтра.       Его голос был полон уверенности, такой чистой и непреложной, что у Чонгука перехватило дыхание.       — Ты говоришь так, будто у нас есть будущее.       Тэхён усмехнулся и накрыл его губы поцелуем — медленным, проникающим под кожу, таким же тёплым, как его взгляд.       — Оно у нас есть.