Цикл самоненависти или дилемма о сострадании

Ки хун был не единственным человеком, который участвовал в играх не в первый раз. Побывать здесь снова для Ин хо ощущалось как глоток свежего воздуха, но в то же время атмосфера была радиоактивно загрязненной. Он давно отрекся от всего, что заставляло его вспоминать о хорошей стороне своей сущности (если в нем, конечно, осталось еще что-то человечное - с чем он был уж точно не согласен). Такова закономерность, жертва обстоятельств становится тем, кто управляет обстоятельствами. Наблюдая за другими игроками не прячась за стеклом, ему вспоминалось все давно забытое. В перерывами между сверлением Ки хуна взглядом и простыми попытками развеяния, он задумывался о том, кто из них может повторить его злосчастную судьбу. Он определенно разглядывал в каждом человеке себя. Но жаль ему вовсе не было. Ин хо давно подавил в себе чувство сострадания, чтобы это не мешало его коварной изоляции. Слово "жаль" он не мог отнести даже ко всему произошедшему с ним, к выбору, который он сделал, чтобы сейчас проживать этот момент именно так. Все сожаления давно пережиты. Единственное, что волновало его по сей день, воспоминания о чем заставляют тело колышаться... Прикосновение к пулевому ранению, вскрывающее его наизнанку и выносящее всю далеко не только физическую боль, полученную от выстрела... Он не мог быть уверен точно в тот переломный момент, переживет ли Джун Хо это вообще. Но первой мыслью, пришедшей в голову было спасти его любой ценой. Ин хо никогда не надеялся на прощение после этого. И до жути хорошо понимал, почему Джун хо выбрал тогда шаг назад, а не шаг к нему. Он был сильнее него. Именно поэтому он не боялся последствий своих действий, борясь за справедливость, пока Ин хо выбрал более отчаянный путь. «А знаешь, Джун хо, наверное хорошо что ты тогда не взял мою руку. Как бы мне не хотелось, я не должен втягивать тебя в это. Ты не заслуживаешь опускаться до моего уровня, ты не должен становиться настолько жалким человеком.» - обращался он к нему в собственных раздумьях. «Ты - герой, я - трус. Я боязливо сбежал от всего что меня волновало. Никто не заставлял меня таким становиться. Я прошу, пожалуйста, больше никогда не приходи сюда. Но если тебе суждено быть убитым, лучше это сделаю я, чем кто-либо другой.» Когда Ин хо сидел рядом с Ки хуном, он, быть может, слишком вжился в роль. Первый и еще на долгое время последний раз, когда он забыл, кем является, и наверное, посчитал себя таким же несчастным и невинным человеком, заслуживающим к себе сострадания. С проступившими на глазах слезами, рассказывая правдивую все же когда-то историю, он снова почувствовал себя живым - хрупким и сломанным, как подобает обычным людям. Но он не имеет права приравнивать себя к ним. «Не жалейте меня, Ки хун, пожалеете». Философия о том, что существует биологический мусор, который не выкинет никто, кроме него, возникла из самоненависти. Ин хо глубоко осознает, что он нисколько не лучше, чем этот мусор.