Короткостриженный

*** Тонкие струи пара, минуя кипяченую поверхность, вздымались ввысь. В голову лезла тривиальная мысль о трех вещах, на которые "можно смотреть вечно", пусть это и было откровенным утрированием. Пик обводит комнату хмурым взглядом. Не то чтобы он был в плохом расположении духа: он всегда такой. Просто нужно уметь среди нахмуренных бровей и резких жестов считывать другие эмоции, мелькающие на угловатом лице. Король сжимает чашку, цепляясь глазами за блеклые ромашки, выведенные на изобилии голубого. Невооружённым взглядом можно заметить, что у Зонтика тут всё такое: нежное, мягкое, пастельное.. Ничего резкого, готичного. Непривычно глазу; Края стола не острые, а закругленные. Но Пику даже нравилось. Роскошь уюта, королю доселе недоступная, непонятная. Было в этом что-то свое, особое, Зонтиковское. А Зонтик ему, чего греха таить, симпатизировал не меньше. Руку обдает призывным жаром, и Пик отводит её в сторону: передержал. Глазами рогатый цепляется за Зонтика и еле заметно щурится, наблюдая, как он возится с тарелками и бутербродами. Трудно не отметить, но шестой несколько... Поменялся. Как деликатно отметил пиковый, ну, или насколько его вообще можно было назвать деликатным — "подстригся". На самом деле длина волос трефового никак не поменялась, а пиковская прямолинейность никуда не делась. Просто это же.. Зонтик. К нему и нужно по-особенному. Мягче, чем обычно позволял себе Пик. Не менее прямолинейно, конечно! Но все-таки... Иначе. С последней их встречи прошло не так много времени. Увидеться они не могли по ряду сопутствующих причин, но как можно было так..Измениться за столь короткий промежуток времени одному богу известно. Будь он неладен. Просто непривычно. А так, если смотреть под определённым углом, ничего настолько кардинально и не поменялось. Перед ним все тот же трефовый валет. Только, как бы выразился Пик, "подстриженный" Сам король был привержен к спортивному образу жизни и сохранению физической формы, а Зонтик.. Все дольше и дольше глядя на него, он мог сделать вывод, что все-таки спорт не для всех. Кому-то идет и так. В частности Зонтику. Донельзя очаровательно. Но от этого сопливого слова короля воротило. Тем не менее мозг не поворачивался подумать иначе. Уж больно это описание четкое. Такое оправдание перед самим собой звучит в разы правдоподобнее. Движения трефового казались местами неловкими. Будто бы он мялся при каждом движении, медлил. Медлительность Пика раздражала, но ради Зонтика можно и потерпеть. Перед рогатым ставят тарелку с бутербродами и Зонтик, поправляя шарф, усаживается напротив него. Он неловко-тревожно улыбается, от чего на лице особенно четко выделяются упругие щеки — щекастый. Он определенно щекастый. Пик еле заметно сжимает губы. Зонтик и раньше был таким, а теперь эта особенность выделялась только пуще. — Эм... Ну... Вот, готово, — Зонтик тушуется от такого пристального внимания к своей персоне. Он старается разрушить неловкий барьер, подвигая тарелку еще ближе к королю. Пик же, в свою очередь, неловкости будто и не замечает. Король берёт кусок белого хлеба, на который щедро намазали масла и положили колбасы. — Как тебе... на новом месте? Нравится? — они особой разговорчивостью не отличались, но если сравнивать Пика и Зонтика, то здесь выигрывает трефовый. От Фëдора они разъехались не так давно, а Пик, насколько Зонтику было известно из их короткой переписки, уже поменял съемную квартиру. Сам трефовый предпочитал спокойствие и стабильность, поэтому небольшая, уютная однокомнатная его более чем устраивала. Да и каждый раз куда-либо перебираться было для него огромным стрессом. "Не нужно выходить из своей зоны комфорта — нужно просто уметь ее расширять" — однажды сказал ему Данте, мудро подняв указательный палец вверх. Но Зонтику это давалось сложно. Да только поделать нечего, словно у него вообще был какой-то выбор. Он был единственным клоном, которого карточный мир устраивал больше. А тут постоянный стресс, что-то новое, время не стоит на месте... Зато Зонтик смог найти то, что хоть как-то успокаивало его нервную систему: еда. Так что совсем не удивительно, что он набрал, пусть сначала и не заметил этого. Только потом в голову пришло, что в зеркале он выглядит иначе, а привычная одежда начинает жать... После он испугался, успокоился, запереживал, снова успокоился и понял, что его самого все устраивает. А вот косые взгляды (если он сам себе их не придумал) до рекордного напрягали. Зонтик даже пытался сбросить, но каждый раз рука неизменно тянулась к холодильнику... Перебороть себя было слишком трудно. А сейчас, сжимаясь под чужим взглядом, он переживал, что вообще на этот счет думает пиковый король и корил себя за желание взять бутерброд с тарелки. Ну не при нем ведь! Зонтик сглатывает. Все фразы вроде "окружающим на вас плевать" не успокаивали. — Сойдёт, — максимально кратко отвечает Пик и откусывает: Только соседи шумные, студенты — спать невозможно. Зонтик сочувственно кивает и все-таки берет несчастный кусок хлеба, который назойливо стоял у него в глазах. Он решает, что от одного бутерброда в его жизни ничего не поменяется. — А ты не пробовал с ними, ну... Поговорить?, — Зонтик потирает чашку кончиками пальцев. Ему, благо, подобные контингенты жить не мешали. Он бы даже не смог что-то им сказать, в отличие от того же Пика, который не постесняется кинуть пару ласковых. Зонтик довольно быстро съедает первый бутерброд и приступает ко второму, пока король еще не заканчивает со стартовым. — Пробовал, — он, щурясь, смотрит на вальта и незатейливо хмыкает: Они быстро поняли что к чему, но иногда все равно буянят. Зонтик не хотел интересоваться, какими же способами он их успокоил, поэтому и не стал спрашивать. Он довольно доходчиво промычал, начиная есть уже, кажется, третий бутерброд. Было их на тарелке всего пять. Но в ходе разговора, который у них складывался, Зонтик благополучно позабыл о раннем стеснении. Что ж. Трефовый, как успел заметить пиковый, явно ел больше обычного. *** В последнее время Пик и Зонтик стали видеться несколько чаще. Они не могли объяснить, как так вышло, но их, определенно, всё устраивало. Предлоги для совместного времяпровождения находились как по щелчку пальцев. Никто из них не был против, а свободный час, чтобы провести его за чашкой чая, всегда был при себе. Будь то выходной, которых лишними не бывает, или работа, законченная раньше обычного. Это уже становилось их личной традицией. Каждый раз, когда что-то мешало их планам, чувствовалось нечто, стоящие на периферии лёгкой обиды. Будь Пик более открыт, то мог бы назвать их друзьями. Но он предпочитал не давать этому никаких названий. Сегодня в стабильном течении жизни появились перемены, и они решили посмотреть фильм вместо чего-то напоминающего беседу в компании молчащей керамики. Или же это был сериал, на самом деле Пик особо не интересовался. В комнате таилась атмосфера мира и спокойствия, от чего веки смыкались, а рука сама тянулась ко рту для протяжного зевка. Сравнение с царством морфея было бы слишком хрестоматийным, неприятной пластинкой крутясь на языке. Вроде и хочется так подумать, но не решаешься. Избито, слишком избито. Назвать это обычным сном казалось более оригинальным и уместным. Пик отчаянно пытается словить нить повествования на экране, но у него плохо получается. Глаза смотрят сквозь светящуюся коробку, ноя от мелькающих цветных картинок. Он ловит себя на мысли, что здесь , по ощущениям, слишком безопасно, от того спокойно, размеренно. Он обычно не ощущает себя так в чьей-либо компании, но трефовый валет в очередной раз стал исключением. Возможно он казался ему слишком невинным, дабы причинить неудобства, а может Пик просто привык к его тихой компании. Зонтик, сидящий рядом, тоже не кажется заинтересованным происходящим на экране. Он выглядит ещё более сонным, постоянно склоняя голову в сторону короля, а потом, будто ошпаренный, одёргивая себя и садясь ровно. Пик старался делать вид, что не замечает этого. И у него, судя по всему, выходило неплохо. Но это было до поры до времени. Когда чужая пушистая голова легла на его плечо, то он притаил дыхание и напрягся всем своим телом. Он медленно метнул взгляд на рядом сидящего, вернул его на телевизор, а после снова на него. Сначала у него появилась мысль скинуть чужую голову с себя, но он быстро отложил эту идею в дальний ящик. Поэтому он просто сидел. Желание спать как водой смыло, и ему оставалось только прислушиваться к ощущениям, которые преследовали его. У самого уха слышалось дыхание. Тихое, как шелест листьев под ногами. Пик был максимально не тактильным. Происходящее казалось ему необычным, вызывало странные ощущения. И он действительно не понимал, почему просто не может его отодвинуть. Не трудно догадаться, что Зонтик заснул. Ведь будь он в состоянии бодрствования, навряд ли решился бы на такой шаг. Да и если бы решился, то король не может найти хотя бы одной причины, чтобы так поступать. Но не то чтобы он добрейшей души человек. От Зонтика исходило аккуратное тепло. Оно добиралось до самых костей, укрывало невидимым одеялом. А ещё он был до ужаса мягким. Его пушистые волосы, пухловатая фигура — всё делало его схожим с мягкой игрушкой, которая ко всему прочему пылала живым жаром. Как печка, у которой крутится что-то горячее внутри. Пик максимально аккуратно выдыхает. Что ж. В его весе было не только "очарование", но и неплохой функционал, очень неплохой функционал. Но с этим все равно надо было что-то сделать. И Пик сделает, разве что позже. А пока самое время задуматься о том, каким мягкотелым его делает до этого желанный реальный мир. Или Зонтик. *** Они не виделись около месяца по разным причинам. И вот сейчас, наконец-то сидя за столом, Пик находил себя на мысли, что даже разочарован. Бутерброды не тронуто лежали на тарелке, тонкие пальцы зонтика сжимали чашку. Стрелка часов разрезала напряжённую тишину, которая была таковой только из-за Пика, смотрящего на Зонтика голодающим ястребом. Он похудел. Он похудел за чёртов месяц. При встрече Пик вновь отметил "изменившуюся длину волос". И удивился. Сильно удивился. Король вообще не представлял, как Зонтик умудрялся меняться в столь краткие сроки! Немыслимо... Он вообще ел? Или может он эфирный? Пик с готовностью способен поверить во второе. Похож ведь. — Ну и зачем? — Вырывается у короля, когда он отпивает зеленого чая и внимательно глядит на Зонтика. Зонтик под его взглядом тушуется, хлопает глазами: не понимает. — А... Эм... Что зачем? — И ведь он даже не тянется к еде, хотя до этого самолично съедал всю тарелку. — Зачем ты волосы отрастил? — Но они той же самой длины.. — Нет, — Пик звучит так настойчиво, что в любой бред уже можешь поверить. — Может... Мне подстричься тогда? — аккуратно предлагает Зонтик. Но когда он встречается с резким, недовольным взглядом, то уже жалеет о предложении. — Нет. Не смей, — вздыхает король и смотрит на пар от чая. Он не выдержит, если Зонтик еще и без волос останется.