Sakura blossoms in spring

Хан Джисон устало опустился на диван и закрыл лицо руками. Все события последних месяцев навалились на него тяжёлым грузом. Первый курс университета забирал все силы, подработка оставляла мало времени для сна, а недавний разрыв с парнем оставил после себя горечь. Но тяжелее всего было наблюдать за тем, как разваливается то, что он считал основой стабильности — брак его мамы и отчима. Отчим, по имени Кан Джунхо, прожил с мамой Джисона 10 лет. Это были годы, когда жизнь как будто возвращалась в нормальное русло после мучительного развода родителей. Родной отец Джисона предал их семью, оставив за собой пустоту и раны. Тогда именно Джунхо стал тем, кто залечивал эти раны. Он поддерживал маму в трудные времена, был внимательным и заботливым. Джисон всегда видел в нем не только нового мужа для мамы, но и друга, который помог ему самому пережить тяжелый подростковый период. Но теперь все это оказалось лишь воспоминанием. Развод не был громким или скандальным, и Джунхо не сделал ничего плохого. Они с мамой просто… перестали любить друг друга. Истощение, рутина, время — все это медленно отдалило их, пока они не поняли, что осталось лишь дружеское тепло, но не чувства. Джисону было больно и грустно. Он видел, как мама снова сломалась — такой он ее помнил во время первого развода. Но на этот раз не было гнева, как с отцом, только глубокая грусть и разочарование. Ему также было больно за Джунхо — он искренне привязался к этому человеку и не мог представить жизнь без него рядом. Реальность была жестокой. Хан не знал, стоит ли ему пытаться держаться за то, что ему так дорого, или отпустить, как это сделали мама и Джунхо. Все вокруг рушилось, и он просто больше не знал, как с этим справляться. Джисон глубоко вздохнул, опуская руки. В комнате было тихо, но в его душе бушевала буря. Хан услышал, как дверь в спальню открылась, и в комнату вошёл Кан Джунхо. Отчим выглядел уставшим, но его глаза всё ещё излучали ту тёплую доброту, которую Джисон всегда ценил в нём. В руках мужчина держал небольшую коробку с документами и вещами — он понемногу собирал свои вещи, чтобы переехать. Джунхо обвёл комнату взглядом и, заметив Хана, немного расправил плечи, будто пытался скрыть собственную усталость. — Привет, Джисон, — сказал он ласковым голосом, садясь рядом с Ханом и слегка коснувшись его плеча, — как ты? Джисон снял руки с лица и натянул слабую улыбку. — Все хорошо… Устал немного. — Понимаю. Но не пытайся успеть все и сразу. Выгоришь скоро. — Знаю… — Хан отвел взгляд, ненадолго задумавшись. Его голос задрожал, когда он продолжил: — А ты… Когда у вас с мамой суд? Слова застряли у него в горле, но он все же произнес их. Джунхо горько улыбнулся, его глаза немного потемнели. — Через неделю. Пока разбираемся с имуществом и документами с юристами. Эти слова отозвались в сердце Джисона болью. Он опустил взгляд, пытаясь справиться с волной грусти, которая поднималась внутри. — Послушай, Джисон, — вдруг сказал Джунхо, слегка сжимая его плечо, — я хочу, чтобы ты знал: для меня ничего не изменится. Ты все равно останешься моим сыном, хоть мы и не будем жить под одной крышей. Я всегда буду рядом, когда ты во мне будешь нуждаться. Эти слова немного смягчили боль Джисона, но не полностью. Он повернулся к отчиму и обнял его. — Спасибо… — тихо сказал Хан, чувствуя, как мужчина легонько похлопывает его по спине. Джунхо немного отошёл и, будто пытаясь сменить тему, улыбнулся: — А еще… Завтра прилетает Минхо. Эти слова застали Джисона врасплох. Он застыл на месте, его сердце на мгновение замерло. Минхо. Не только его сводный брат, но и тот, кто когда-то был чем-то гораздо большим. Его мысли сразу же заполнили воспоминания — сладкие и горькие одновременно. Джунхо, не заметив изменений в настроении Хана, добавил: — Он так долго не был дома. Думаю, вы оба будете рады увидеть друг друга. Джисон не ответил. Он опустил взгляд на свои руки, которые вдруг стали холодными, и изо всех сил пытался собраться, чтобы скрыть хаос в своей душе. Минхо… Его имя всегда вызывало у Хана целый водоворот эмоций. Минхо никогда не был тем типичным старшим братом из фильмов, который насмехается или соревнуется. Нет, Минхо был идеальным. Все, к чему он прикасался, становилось совершенным. Он был на два года старше Джисона, и этот небольшой возрастной разрыв казался пропастью, которую Хан мечтал преодолеть. Минхо был милым и добрым, из тех людей, которые могут заставить любого почувствовать себя уникальным всего несколькими словами. Он всегда находил способ поднять настроение: шуткой, песней на гитаре или даже неожиданно приготовленным ужином, который Джисон находил на кухне после долгого дня. Лино был веселым и разбирался во всем, что любил Хан. Видеоигры, музыка, даже покраска ногтей — казалось, ничего невозможного для него не существовало. И, что самое важное, он никогда не презирал Хана, даже когда тот отставал или ошибался. Напротив, он поддерживал его, как младшего друга, а не просто брата. Джисон рос, всегда тянувшись к Минхо, как к идеалу. Он мечтал быть таким же уверенным, открытым, талантливым. Минхо был той звездой, которая вела его сквозь детство. А потом все изменилось. Хану исполнилось 15. Минхо было 17. Это был год, который перевернул все с ног на голову. Джисон до сих пор не понимал, что именно тогда произошло. Были ли это подростковые гормоны или что-то большее, более глубокое? Или, возможно, те чувства, которые рождались годами, просто прорвались наружу? Хан неожиданно начал смотреть на Минхо по-другому. Раньше это был старший брат, идеал, к которому он тянулся. А теперь каждая улыбка, каждое случайное прикосновение, каждая совместная игра оставляли в нем странный, необъяснимый трепет. Его сердце стало биться быстрее каждый раз, когда они оставались наедине. Он много раз спрашивал себя: что это? Влюбленность? Или что-то еще? Он боялся даже подумать об этом, а еще больше боялся, что Минхо заметит изменения в его поведении. Лино, как всегда, был безупречен, ничего не подозревал и относился к Хану, как всегда— с теплотой и заботой. А Хан только сильнее терялся в своих чувствах. Тот год стал для него настоящей путаницей. Он пытался найти ответы, но вместо этого лишь запутывался глубже. И теперь, когда прошли годы, и Ли снова возвращается, все это, что когда-то было спрятано в глубине сердца, снова начало подниматься на поверхность…

***

Минхо приехал рано утром, когда солнце только начинало освещать их двор. Джунхо и мама Джисона встретили его с теплыми, искренними объятиями, радуясь возвращению сына, который долго был вдали от дома. Атмосфера в гостиной была наполнена радостными возгласами, смехом, и только один Хан стоял в стороне, держа руки в карманах, словно защищаясь от волны эмоций, которая угрожала захлестнуть его. Когда Минхо повернулся к нему, Хан почувствовал, как что-то задрожало в груди. Лино изменился. Он подрос, стал выше, плечи шире, движения увереннее. Но его глаза… Эти карие глаза остались такими же — теплыми, добрыми, такими, которые когда-то заставляли Джисона чувствовать себя особенным. — Привет, Джисон, — Минхо сказал это почти шепотом, делая шаг навстречу. Его голос был спокойным, почти неуловимым, но в нем все еще оставалась та старая знакомая нежность. — Привет, — ответил младший, быстро отводя взгляд и делая шаг назад. Он поспешил в свою комнату, стараясь избежать встречи с глазами Минхо. Лино немного удивился такой реакции, но не останавливал его. Он остался стоять в гостиной, молча глядя вслед младшему брату. А Хан тем временем закрыл дверь своей комнаты, прислонившись к ней спиной. Его сердце громко колотилось, мучительно отдаваясь в груди. — «Неужели он забыл?» — мысли гудели, не давая покоя. «Все, что между нами было? Все, что я тогда чувствовал?» Но ведь Минхо имел полное право. Это был именно он, Лино, кто решил уехать учиться в Токио, даже не попрощавшись. Это не его сердце оставили разбитым и одиноким. Это не ему пришлось бороться с тем, что осталось после их истории. Хан почувствовал, как волна старой боли поднимается внутри. Он не знал, как справиться со всем этим. Одна часть его стремилась обнять Минхо, вдохнуть знакомый запах и снова почувствовать себя тем парнем, каким он был когда-то. Другая часть предпочитала забыть и закрыться, потому что эта боль была слишком сильной, чтобы переживать её во второй раз. Все, что ему оставалось сейчас, — это спрятаться в своей комнате, пока его сердце не перестанет так болезненно сжиматься. Но он знал, что это только начало. Ли вернулся, и это означало, что избегать его будет невозможно. Джисон сидел на кровати, поглощенный книгой, но даже строки текста не могли отвлечь его от хаоса, бушевавшего в душе после утренней встречи. Вдруг дверь его комнаты распахнулась, и на пороге появился Минхо. — Привет, Джисон, — тихо сказал он, неуверенно глядя на младшего брата. Попытка улыбнуться выглядела скорее как нервный жест. Хан, чувствуя, как в нем нарастает шторм эмоций, лишь поднял взгляд. Он сохранял спокойное выражение лица, скрывая бурю внутри. — Привет. Что-то хотел? — Да… — старший сделал шаг в комнату. — Поговорить хотел. — Вот как, — Хан отложил книгу и жестом указал на стул возле стола. — Ну, садись, поговорим. Минхо сел, немного сутулясь, и нервно провел рукой по волосам. Джисон заметил, как ему трудно начать разговор. — Знаешь… Многое произошло за эти годы… — наконец начал Минхо. Младший тут же перебил его, преисполненный притворной беззаботности: — Ооо, да, знаю, много чего. Я закончил школу, кстати, на отлично. Еще и тайский выучил, очень сложный язык, но интересный. И вот теперь я студент международных отношений в Сеульском университете. Жизнь просто замечательная! Минхо на секунду замолчал, ошарашенный тоном Джисона, но быстро оправился: — Джисон, я счастлив, что у тебя все получилось. Я всегда знал, какой ты настойчивый… — Ага, — отрезал Джисон, перекрестив руки на груди и опираясь на изголовье кровати. Несколько секунд между ними висела тишина. Лино, собравшись с мыслями, набрал воздуха в грудь и, стараясь говорить спокойно, продолжил: — Но я хотел не только об этом поговорить. Джисон, я… Хотел спросить… Ты… ты до сих пор держишь на меня обиду? За те ошибки, за то, как я уехал тогда? Ураган эмоций в душе Джисона на секунду как будто затих, только чтобы взорваться сильнее. Но он не собирался позволить этому проявиться. Внешне он оставался таким же спокойным и холодным. — Обид? Нет, о чем ты? — он пожал плечами, отводя взгляд, — давно уже все забыл. Ты уехал, потому что так было нужно. И, если честно, это было даже к лучшему. Лино смотрел на него внимательно, будто пытался увидеть, что скрывается за этими словами. — Ты точно уверен? — спросил он, наклоняясь немного вперед. — Абсолютно, — младший улыбнулся, но эта улыбка была как щит, а не как жест искренности, — так что не переживай. Минхо медленно кивнул, хотя его глаза оставались серьезными. — Ладно… Если ты так говоришь. — Так и говорю, — Джисон встал, словно завершая разговор, — значит, мы теперь просто бывшие сводные братья. И не более того. Минхо на секунду выглядел растерянным, но, в конце концов, кивнул. — Просто братья. Хорошо. — Отлично. Он снова улыбнулся, на этот раз с легким вызовом, и вернулся к своей книге, демонстрируя, что разговор завершен. Минхо еще немного задержался в комнате, но потом, вздохнув, встал и вышел, тихо закрыв за собой дверь. Лишь когда остался один, Джисон позволил себе выдохнуть. Его сердце колотилось, а в голове крутились тысячи мыслей. «Просто братья? Я никогда не смогу смотреть на тебя просто как на брата, Минхо…»

Три года назад

За окном медленно падал дождь, уличные фонари бросали размытые блики на стены комнаты. Минхо сидел в своем любимом кресле, погруженный в книгу, притупленный свет лампы создавал уютную атмосферу. Вдруг дверь с грохотом распахнулась, и в комнату буквально влетел Джисон, держа в руках книгу по математике. — Аах, Минхо, помоги мне! — воскликнул он, бросая учебник на кровать. Лино поднял глаза от книги, не сдержав улыбки. — Что случилось? — Эта тупая курица завтра проводит контрольную, а я ничего не знаю! — Ооох, — старший театрально вздохнул и покачал головой, — ты бы еще позже пришел. Может, стоило готовиться, а не играть в приставку? — Не душни, Минхо, — Джисон упал на кровать, приложив руку ко лбу, будто это был конец света, — мама убьет меня, если я плохо напишу контрольную. — Хорошо, хорошо, садись, — Ли отложил свою книгу, — сейчас все объясню. Джисон быстро устроился рядом с братом, и они развернули учебник. Следующий час они провели, погружаясь в сложные уравнения и формулы, пока младший, наконец, не начал что-то понимать. — Видишь? Не так все и сложно, — сказал Минхо, легко улыбаясь. — Ну-у, может быть, — Хан пожал плечами, а потом вдруг взглянул на постер Токио, висевший на стене. — Минхо… Ты действительно хочешь поехать туда учиться? Минхо задумался, его взгляд мягко затуманился. — Да. Это моя мечта. Я всегда хотел увидеть этот город, почувствовать его энергию, узнать что-то новое… — Но ведь ты будешь очень далеко… — Хан опустил голову, рисуя пальцем невидимые линии на одеяле. — И я буду скучать. Старший улыбнулся, отложил учебник в сторону и притянул Джисона к себе, обнимая его. — Эй, не говори так, — тихо сказал он, перебирая пальцами волосы младшего брата, — в Токио весной цветут невероятные сакуры. И я обязательно отвезу тебя туда. Покажу все свои любимые места. — Ты обещаешь? — Джисон поднял на него взгляд, и в его глазах светились искры надежды. — Обещаю, — уверенно ответил Минхо, плотнее прижимая брата к себе. Хан закрыл глаза, позволяя себе поверить в это обещание. В тот момент все казалось таким простым и счастливым…

🌸🌸🌸

Наше время

Джисона разбудил назойливый звон будильника. Он устало протянул руку, чтобы выключить его, и на мгновение остался лежать, глядя в потолок. — Ненавижу понедельники, — пробормотал он, заставляя себя подняться с кровати. Впереди было четыре пары, а значит, день обещал быть бесконечно долгим. Он протер глаза, включил лампу и потянулся за телефоном, когда вдруг в воздухе послышался приятный аромат. Что-то вкусное. Очень вкусное. Джисон на секунду застыл, нюхая воздух. — Мама? — пробормотал он сам себе. Но сразу же покачал головой. Мама никогда не готовила завтраков. Она всегда куда-то спешила и обычно просто брала кофе с собой. Тогда кто? Удивленный, он поднялся, натянул футболку и направился на кухню. В дверях он остановился, увидев Минхо. Старший стоял у плиты, спокойно переворачивая что-то на сковородке. Его волосы были слегка взъерошенными, а одежда — домашней и простой. Все в этом моменте казалось таким привычным, почти естественным, но в то же время совершенно необычным. Джисон молча смотрел на него несколько секунд, пока Минхо, почувствовав чей-то взгляд, не оглянулся. Их глаза встретились. Минхо выглядел так же растерянно, как и Хан. — Э-э, привет, — первым заговорил старший, немного неловко улыбнувшись. Джисон быстро собрался, заставляя себя выглядеть уверенным и спокойным. — Привет. Что ты делаешь? — Готовлю завтрак, — ответил Минхо, будто это было самое очевидное в мире. — Хм. Вкусно пахнет, — младший зашел на кухню и сел за стол, делая вид, что совершенно не волнуется. — Но ты же не планируешь приучать меня к таким завтракам? — Я подумаю, — Лино улыбнулся чуть шире, а затем вернулся к плите, добавляя последние штрихи. Джисон внимательно наблюдал за ним. В комнате висело какое-то странное напряжение, которое они оба пытались игнорировать. Их разделяли три года молчания, три года, изменившие их обоих. — Разве ты всегда был таким домоседом? — снова заговорил Джисон, пытаясь заполнить паузу. — Нет, просто мне показалось, что ты не против хорошего завтрака. — Хм… Может, и не против, — младший сделал вид, что ему все равно, хотя внутри все кипело. Минхо поставил тарелку с омлетом перед ним и, наконец, сел напротив, изучая младшего брата. — Ты изменился, Джисон, — тихо сказал он. — Ты тоже, — сухо ответил Джисон, держа себя в руках, чтобы не выдать своих истинных эмоций. — В хорошем смысле, — добавил старший, улыбнувшись уже немного теплее. Хан только кивнул, снова делая вид, что все нормально. Но в глубине души он чувствовал, как прошлое и настоящее сталкиваются, заставляя его сердце сжиматься.

***

У входа в университет Джисона уже ждал его лучший друг Хёнджин. Он стоял, просматривая что-то на телефоне, но заметив Джисона, сразу широко улыбнулся и поднял руку для приветствия. — Привет, бро! — весело воскликнул Хван, похлопывая друга по плечу. — Привет, — ответил Джисон, натягивая слабую улыбку. Хёнджин нахмурился, быстро поняв, что что-то не так. — Ты чего такой? Все еще волнуешься из-за развода родителей? — Да… Уже не так, — Хан вздохнул, опуская взгляд. — Появилась другая проблема. — Что случилось? — Хёнджин сразу серьезно посмотрел на друга. — Что-то серьезное? Джисон немного помолчал, колеблясь, но в конце концов решил сказать. — Минхо приехал… — Оу… — протянул Джинни, поняв, что речь идет о человеке, которого Джисон почти никогда не упоминал. — И как ты? — Не знаю, — признался Джисон, запихивая руки в карманы, — мы не виделись три года. Он просто… появился. И как будто ничего не изменилось. Но изменилось все. — Слушай, если ты хочешь поговорить или как-то разобраться в этом всем, я здесь, — серьезно сказал Хван, слегка касаясь его плеча, — ты же знаешь, что можешь мне доверять. — Знаю, — Джисон наконец искренне улыбнулся. — Ну и отлично. А теперь пошли, иначе опоздаем на первую пару, — Хёнджин подмигнул, пытаясь немного поднять настроение другу. — Пойдём, — коротко ответил Хан, и они вместе двинулись к зданию университета. Но даже на лекциях Джисон не мог перестать думать об утренней встрече с Минхо. Его образ постоянно возникал в сознании, мешая сосредоточиться. Столовая была заполнена студентами, и шум голосов смешивался с запахами еды. Джисон и Хёнджин сидели за своим любимым столиком у окна. Перед Ханом стояла тарелка с рисом и кимчи, а Хван с удовольствием жевал пончик, не особо заботясь о здоровой пище. — А он ничего не сказал о вашем прошлом? — спросил Джин, откусив очередной кусок. — Нет, только спросил, не обижаюсь ли я на него, — ответил Джисон, перемешивая еду, но почти не прикасаясь к ней. Хван скривился, откинувшись на спинку стула. — Пф, он одолжил у тебя 1000 вон и не вернул, что ты должен на него обижаться? Он же буквально бросил тебя! — Хёнджин, хватит, — спокойно, но твёрдо сказал Хан. — Это в прошлом. — Но… Хёнджин не успел договорить, как к ним подсел Феликс. Он появился, как всегда, ярким и уверенным в себе. Его длинные волосы были идеально уложены, одна моносерьга сверкала под светом лампы, а макияж, хоть и ненавязчивый, добавлял его образу игривого шарма. — Привет, ребята! — весело поздоровался Феликс, ставя свой поднос на стол. — О, привет, дорогой, — Хван мгновенно расплылся в улыбке, наклоняясь к Ликсу, чтобы легонько коснуться его руки. Феликс посмотрел на Хана, его взгляд был полон сочувствия. — Как ты, Джисон? Я слышал, что твои родители разводятся. Это, должно быть, очень тяжело. Хан немного смутился, но быстро ответил: — Спасибо, Феликс. Я справляюсь. И спасибо за то, что волнуешься. — Ну, если тебе будет что-то нужно, просто скажи, — сказал Ли, подмигнув. Между Феликсом и Хёнджином возникло нежное мгновение. Ликс осторожно коснулся щеки Хёнджина пальцами, поправляя воображаемую крошку, а Джинни, в свою очередь, наклонился ближе, шепча что-то, от чего Феликс рассмеялся. — Эй, Джисон, — вдруг отозвался Хван, поднимая голову, — тебе нормально смотреть на это? Мы не хотим, чтобы ты чувствовал себя неловко… Хан легко улыбнулся, отмахнувшись рукой. — Все в порядке. Я рад за вас. Но внутри его что-то сжалось. Его улыбка оставалась на лице, но мысли отправились далеко назад во времени, к тем моментам, которые он пытался скрыть от себя. Прошлая теплая близость с Минхо внезапно нахлынула, как волна, которую он не мог остановить. — Джисон? — голос Феликса вернул его к реальности. — Что? О, извините, задумался. — Вижу, — сказал Ликс, улыбаясь, но больше не спрашивал. Хан вздохнул и сделал вид, что погрузился в свой обед, стараясь не позволить воспоминаниям затянуть его еще глубже…

Три года назад

За окном капли дождя медленно стекали по стеклу, создавая мягкий ритм, заполнявший тишину комнаты. Лунный свет пробивался сквозь облака, освещая фигуру Минхо, который сидел на краю кровати, сосредоточенно читая книгу. Джисон лежал на полу, листая что-то в телефоне. Но его внимание было далеко не на экране. Раз за разом он украдкой бросал взгляд на Минхо. В свете луны Минхо выглядел еще привлекательнее: его ровные черты лица, чуть взъерошенные волосы, сосредоточенный взгляд… Хан чувствовал, как сердце бьется сильнее. С каждой минутой сдерживать себя становилось все сложнее. Ему так хотелось протянуть руку, прикоснуться к Минхо, почувствовать тепло его кожи. Но он понимал, насколько это опасно. — Минхо… — тихо сказал Джисон, приподнимаясь на локте. — Ммм? — Лино даже не поднял глаз от книги, отвечая рассеянно. — Я хочу тебе кое-что сказать, — продолжил младший, пытаясь собрать всю смелость, которую имел. — Что такое? — Минхо, наконец, отвел взгляд от страниц и посмотрел на него. Младший сел, скрестив ноги, и тяжело вздохнул. — Это будет странно… и, пожалуй, неправильно, но я больше не могу это держать в себе. — Джисон, ты меня пугаешь, — старший улыбнулся, пытаясь разрядить напряжение. — Я… Я не могу больше делать вид, что ты для меня просто брат, — Джисон быстро выпалил эти слова, прежде чем страх заставил его замолчать. Минхо застыл, его лицо стало абсолютно серьезным. — Что? — Ты мне нравишься, Минхо, — тихо, но уверенно продолжил Хан, опуская взгляд на свои руки, — но не как брат. И даже не как друг. Я… Я влюбился в тебя. Комнату заполнила тишина. Лино смотрел на Джисона, будто пытался понять, или это какая-то шутка. Но увидев, как искренне тот говорит, он почувствовал, как внутри все переворачивается. — Джисон… — наконец начал он, но его голос звучал так, будто он не знал, что сказать дальше. Вдруг, не сказав больше ни слова, Минхо резко наклонился вперед и поцеловал Джисона в губы. Это было неожиданно, но нежно. Хан на секунду застыл, но потом ответил, и его сердце словно взорвалось от счастья. Поцелуй был более чем невинный, но от него парню хотелось кричать. Но вдруг Минхо резко отстранился, будто опомнившись. — Мы… Мы оба просто устали, — прошептал он, отводя взгляд, — иди к себе, Джисон. Эти слова пробили Хана насквозь. Он почувствовал, как тепло, которое только что заполняло его сердце, моментально сменилось холодной болью. — Минхо… — он попытался что-то сказать, но старший уже отвернулся, снова взяв в руки книгу. Джисон медленно поднялся и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты. Он закрыл дверь за собой и прислонился к ней спиной, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Те несколько секунд счастья обернулись самым болезненным разочарованием в его жизни…

Наше время

Пары пролетели быстро, и теперь Джисон вместе с Хёнджином и Феликсом сидел во дворе университета. Солнце уже клонилось к закату, окутывая все вокруг теплым светом. Джинни обнимал Феликса за талию, выглядя максимально расслабленным и довольным жизнью. — Эй, Джисон, — обратился Хёнджин, мягко толкая друга локтем, — мы с Феликсом хотим пойти поесть жареной курочки. Пойдешь с нами? Хан взглянул на них и немного улыбнулся, но потом покачал головой. — Ох, пожалуй, откажусь. — Почему? — удивился Ликс, наклонив голову, — все в порядке? — Да, просто немного устал, — Джисон попытался казаться максимально спокойным, но его тон звучал не очень убедительно. Феликс хитро прищурился, пытаясь поднять настроение. — Если тебе некомфортно из-за нас, то я обещаю не целовать Хёнджина при тебе. Хотя… это будет очень сложно, — добавил он, кокетливо посмотрев на своего парня. Хван засмеялся, притянув Феликса еще ближе. — Это правда. Мы, кажется, не очень хорошо умеем держаться в стороне друг от друга. Хан лишь покрутил головой, улыбнулся чуть шире, но все равно не слишком искренне. — Нет, вы не при чем. Просто день был долгим. Ли все еще изучал его взглядом, будто пытался понять, вся ли это правда, но, в конце концов, не стал настаивать. — Ну ладно, но если передумаешь, дай знать, — сказал он, улыбаясь своей теплой, искренней улыбкой. — Обязательно, — кивнул Джисон. Хёнджин и Феликс встали, обменялись несколькими словами и махнули Джисону на прощание. Он остался сидеть один, глядя, как они удаляются. Их беззаботность и искренняя любовь, которую они так открыто показывали, заставили его задуматься. Где-то в глубине души воспоминания о другом времени и другом человеке начали подниматься на поверхность, заставляя его снова почувствовать то, что он так долго пытался забыть… Джисон тихо открыл дверь квартиры, и его сразу встретила тишина. Дома, как он и ожидал, никого не было. Мама и Джунхо ещё были на работе, а Минхо… Хан не знал, где он, но предполагал, что у того есть какие-то свои дела. Сняв обувь и оставив рюкзак в прихожей, Джисон невольно остановился перед дверью, которую не открывал уже три года. Дверь в комнату Минхо. Он колебался, но какая-то часть его подтолкнула к действию. Положив руку на ручку, Джисон глубоко вдохнул и открыл дверь. Комната была такой же, как и в день, когда Лино уехал в Токио. Книги все еще аккуратно стояли на полке, постер с видом Токио висел на стене, а кровать была застелена тем самым синим одеялом, которое Минхо всегда обожал. Здесь все было пронизано его присутствием, и в то же время все казалось таким пустым. Хан медленно прошелся по комнате, проводя пальцами по столу, где осталась стопка записных книжек. Его взгляд скользнул по книге, которую Минхо читал той ночью, когда все изменилось. Книга все еще лежала на тумбочке, будто ждала, когда ее снова возьмут в руки. Он подошел к кровати и нерешительно сел на нее, а потом лег, положив голову на подушку. Ткань пахла знакомым запахом — легкий аромат шампуня Лино, такой же, как всегда. Хан закрыл глаза и горько улыбнулся. — Даже шампунь не сменил, — пробормотал он себе под нос, смеясь, но его смех быстро сменился тихим вздохом. Этот запах, эта комната, эти воспоминания — все навалилось на него с новой силой. Он не мог понять, почему каждая мелочь, связанная с Минхо, до сих пор причиняет такую боль. Джисон закрыл лицо руками, пытаясь остановить волну эмоций, которая угрожала захлестнуть его. Но в этой тишине и одиночестве он понял, что не может убежать от своего прошлого, как бы он ни старался.

Три года назад

Джисон сидел на полу в своей комнате, обхватив голову руками. Его подушка была мокрой от слез, а в груди до сих пор пекло от боли. Неудачное признание перед Минхо не только оставило рану, но и принесло еще больше вопросов. — Идиот, — прошептал он, стукнув себя по голове. — «Что теперь?» — крутилась мысль в его голове. Они сводные братья. Они живут под одной крышей. Как теперь вести себя? Как смотреть Минхо в глаза? Вдруг дверь его комнаты приоткрылась, и Джисон вздрогнул. На пороге стоял Лино. Его лицо выглядело сосредоточенным, но в глазах читалась какая-то неуверенность. — Минхо… — начал Хан, пытаясь найти слова, но тот жестом остановил его. Парень зашел в комнату и закрыл за собой дверь. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга в напряженной тишине. — Слушай, — наконец заговорил Лино, сев напротив Джисона. Его голос звучал тихо, но серьезно: — То, что ты сказал… Это правда? Хан задержал дыхание, его сердце забилось быстрее. Но он не мог больше лгать. Не мог больше прятаться. — Да, — сказал он, глядя прямо на Минхо, это правда. Старший выдохнул, как будто все это время держал в себе напряжение. Он протянул руку и обнял Джисона, тесно прижимая его к себе. — Я… Я чувствую то же самое, — прошептал он, перебирая пальцами волосы Джисона, — Я уже давно чувствую к тебе нечто большее, чем братская любовь. Сердце Хана защебетало от этого. — Но, мне страшно. Это неправильно, Джисон. Ты мой сводный брат. Младший немного отстранился, но остался в его объятиях. Он посмотрел прямо в глаза Минхо, его голос дрожал, но звучал твердо. — Это неважно. Главное, что ты тоже это чувствуешь. Я счастлив, что мы честны друг с другом. Все остальное — это только препятствия, которые мы можем преодолеть. Лино на мгновение засомневался, но потом осторожно наклонился к Хану. Их губы соединились в нежном, немного неуверенном поцелуе. Это было так естественно и в то же время совершенно ново. В этом поцелуе они нашли ответы на все свои сомнения. Пусть мир считал это неправильным, но для них этот момент был идеальным…

Наше время

Джисон лежал на кровати в комнате Минхо, его глаза застилали слезы. Воспоминания, всплывающие в сознании, были сладкими и болезненными одновременно, ведь он знал чем закончилась их детская симпатия… Парень обхватил себя руками, словно пытаясь защититься от того, что происходило внутри. — Я ведь мечтал жить с тобой… — прошептал Джисон сквозь слезы, его голос дрожал. Вдруг дверь открылась, и в комнату вошел Минхо. Хан быстро поднялся, вытирая глаза рукавом, но было уже поздно — Минхо заметил все. — Джисон? Что случилось? — в его голосе звучала искренняя тревога. Он сделал несколько шагов вперед, вглядываясь в заплаканное лицо брата. — Ничего, — младший поспешно отмахнулся, натягивая на лицо слабую улыбку, — просто… что-то в глаз попало. — Что-то в глаз? — Минхо выглядел скептически, но не стал давить. — Ты ужасно врешь, Джисон. — Да нет, все нормально, — Хан поднял руки, жестом показывая, что ему уже «лучше». — Просто устал. Между ними повисла нервная пауза. Минхо остановился возле стола, будто пытаясь найти тему для разговора, но слова не находились. — Как там Токио? — вдруг спросил Джисон, нарушая тишину. Его голос звучал неестественно спокойно, как будто этот разговор не затрагивал ничего важного. Старший немного удивился, но ответил: — Токио? Он невероятен. Большой, яркий, шумный… Но в то же время там есть места, где можно найти покой. В университете тяжело, но интересно, много разных семинаров и встреч, чтобы получить опыт… — Угу, — кивнул Джисон, глядя на потолок, — ты всегда об этом мечтал. Минхо снова задержал на нем взгляд, пытаясь прочитать, что скрывается за этими словами. — Да, но мечты меняются, — тихо сказал он, садясь на край кровати, — я многому научился там, но… — Но что? — спросил Джисон, поворачивая голову к нему. — Но там не было тебя, — признался Лино, его голос звучал настолько искренне, что младший на мгновение забыл, как дышать. Джисон отвел взгляд, глотая комок в горле, и проговорил: — Ты сам решил поехать. Минхо хотел что-то сказать, но остановился. Между ними снова воцарилась тишина, но теперь она была полна непонятных слов, которые ни один из них не решался сказать…

🌸🌸🌸

Недели тянулись невероятно медленно. Атмосфера в доме становилась все более напряженной. Джисон чувствовал, как и без того шатавшаяся на грани семья окончательно разваливается. Мама и Джунхо вели себя корректно, но в их отношениях больше не осталось тепла. Каждая попытка избежать конфликтов лишь подчеркивала, насколько они далеки друг от друга. А Минхо… Его присутствие было постоянным упоминанием о прошлом, которое Джисон пытался оставить позади, но не мог. Каждое утро, когда они пересекались на кухне или в гостиной, сердце Хана сжималось. Он пытался казаться спокойным и отстраненным, но каждый взгляд Лино, каждое случайное столкновение только усиливало боль. А еще были воспоминания. Они приходили ночью, заставляя его просыпаться в холодном поту. Джисон видел лицо Минхо, вспоминал тот поцелуй, слова, прозвучавшие в тот вечер три года назад. Эти образы были настолько реальны, что казалось, будто это происходит снова и снова. Из-за бессонницы Хан становился еще более раздражительным и истощенным. Лекции казались бесконечно длинными, а встречи с Хёнджином и Феликсом перестали доставлять радость. Даже привычные шутки Хёнджина не могли развеселить его. Однажды, вернувшись домой после особо тяжелого дня, Джисон упал на свою кровать и уставился в потолок. — Как долго я смогу это выдержать? — прошептал он себе под нос, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Ему хотелось убежать. Уйти от этого дома, от воспоминаний, от Минхо, от боли. Но в то же время он понимал, что бегство ничего не изменит. Его чувства останутся с ним, где бы он ни был…

***

Джисон сидел в столовой, молча ковыряя вилкой в ​​своей тарелке. Рядом с ним сидел Хёнджин, который с удовольствием уминал обед, совсем не обращая внимания на молчание друга. — Привет, ребята! — раздался звонкий голос Феликса, и Джисон поднял глаза, увидев его в ярко-зеленом мужском топе, прекрасно подчеркивающем его изящный стиль. — Привет! Ох, милый, ты выглядишь неотразимо! — сразу отреагировал Хван, его глаза загорелись от восторга. — Спасибо, любимый, — улыбнулся Ликс, легко касаясь его плеча. Он перевел взгляд на Хана, даже не обратившего на него внимания. — А тебе как мой образ, Джисон? — слегка возмущенно спросил Феликс, сложа руки на груди. Джисон лишь молча кивнул, даже не поднимая головы от тарелки. Это заставило Феликса нахмуриться. — Эй, ты точно в порядке? — спросил он, наклоняясь, чтобы рассмотреть лицо друга. Хёнджин, до сих пор наслаждавшийся едой, наконец, обратил внимание на их разговор. — Что такое? — спросил он, слегка удивленный тоном Феликса. — Что «что такое»? Ты посмотри на него! — Ли ткнул пальцем в Джисона. — Он явно болен. Почему ты не отвел его в медпункт? — Б-больной? — испуганно переспросил Джинни, наконец, разглядывая друга внимательнее. Хан действительно выглядел бледным, а глаза его едва держались открытыми. — Джисон, ты в порядке? — встревоженно спросил он. — Все нормально, просто немного устал… — пробормотал Джисон, но его голос звучал слабо. — Ничего «нормально»! — возмутился Феликс, вскакивая на ноги. — Вставай, мы ведем тебя в медпункт. Не дожидаясь согласия, Хёнджин и Феликс подхватили Джисона под руки и повели его через столовую. Хан пытался протестовать, но был слишком слаб, чтобы противостоять их решимости.

Медсестра внимательно оглядела Джисона, после чего измерила ему температуру. — У него 38, — спокойно сказала она, снимая термометр. — Это высокая температура. Ему нужно отдохнуть и принять жаропонижающее. — Я же говорил! — торжествующе воскликнул Феликс, складывая руки на бедрах. — Вот почему нужно заботиться о друзьях! — Прости, я не заметил, — смущенно произнес Хван, немного отводя взгляд. — Хватит ссориться, — слабо сказал Джисон, лежа на кушетке. — Я говорил, что все нормально. — Нет, друг, это явно не нормально, — сказал Хёнджин, наклоняясь поближе. — Как ты вообще дотянул до этого? — Просто… много дел, — ответил Хан, закрывая глаза. Феликс и Джинни остались рядом, пока Джисон отдыхал, обещая себе внимательнее следить за его состоянием в будущем. Но как только медсестра вышла из кабинета, Хан начал беспокойно шевелиться на кушетке. Его лицо стало еще бледнее, а губы тихо произносили какие-то непонятные слова. — Джисон? — встревоженно позвал его Хёнджин, наклоняясь поближе. — Ты нас слышишь? Но Джисон не реагировал. Его дыхание становилось быстрее, а лоб покрывал тонкую пленку пота. — Что с ним? — запаниковал Джинни, обращаясь к Феликсу. — Что нам делать? — Я откуда знаю?! — растерянно ответил Ликс, пытаясь привести друга в чувство, слегка тряся его за плечи. — Может, нужно позвать медсестру? — Она же только что вышла, — с отчаянием произнес Хёнджин. — Надо что-нибудь делать! Вдруг телефон Хана зазвонил. Вибрация разлетелась по столу, привлекая их внимание. Джинни взглянул на экран и увидел имя Минхо. — Минхо? — удивленно произнес он. — Бери трубку! — сказал Ли, толкая Хёнджина в сторону. — Что? Я? Нет! — Джинни покачал головой. — Это не мое дело! — Если не возьмешь, я сам это сделаю, — резко ответил Феликс, скрещивая руки на груди. — Он знает, что делать. Хёнджин тяжело вздохнул и неохотно поднял трубку. — Алло? — Кто это? — раздался серьезный голос Минхо. — Где Джисон? — Это Хёнджин, его друг. Джисон… он… — Хван нервно замялся, взглянув на Феликса. — Что с ним? — голос Лино звучал резко, в нем слышалась тревога. — У него температура, — быстро сказал Ликс, подхватив разговор. — Он грезит, мы не знаем, что делать! На другом конце линии стало тихо, но потом Минхо твердо произнес: — Подождите. Я сейчас буду. — В самом деле? — удивился Хёнджин. — Да, — резко ответил Минхо. — Вы в университете? — Угу… — Где медпункт? — Второй корпус, третий этаж… — Хорошо, скоро буду, — парень быстро положил трубку. Хёнджин и Феликс переглянулись, не зная, что делать дальше. Но одно было ясно — Минхо очень волновался, и теперь им оставалось только ждать… Парень влетел в медпункт в считанные минуты, весь мокрый от дождя, который, казалось, даже не пытался обойти его. Его тяжелое дыхание изменяло, как быстро он бежал, а глаза, полные тревоги, сразу обнаружили фигуру Хана, лежащего на кушетке. — Джисон! — голос Минхо дрожал, когда он упал на колени у брата. Стоявшие рядом Феликс и Хёнджин расступились, позволяя Минхо приблизиться. Старший положил руку на горячий лоб Джисона, и его сердце сжалось. — Он еще горячий, — пробормотал он, потом посмотрел на ребят. — Нам нужно срочно сбить температуру. Холодная вода, полотенце — найдите что-то! Хёнджин кивнул, быстро выбегая из комнаты в поисках воды, а Феликс остался, пытаясь найти чистое полотенце в кабинете медсестры. Лино снова вернулся к Джисону, нежно касаясь его щеки. — Джисон, это я. Ты меня слышишь? — его голос звучал мягко, но в нем читалась отчаянная просьба. Хан тихо застонал, шевельнувшись, но глаза все еще оставались закрытыми. В уголках его глаз блестели слезы, стекавшие по горячим щекам. — Не оставляй меня… — прошептал он, слабым голосом, едва слышно. Минхо вздрогнул, услышав эти слова, и притянул младшего поближе к себе, обнимая его. — Я не оставлю, — прошептал он, поглаживая его по спине. — Слышишь? Я здесь. Я никуда не уйду. Хан тихо плакал, сжимая пальцами футболку старшего, словно боялся, что тот исчезнет, ​​если он отпустит. Феликс вернулся с полотенцем, а за ним вошел Джинни с миской холодной воды. — Вот, — быстро сказал Феликс, протягивая полотенце Минхо. — Спасибо, — коротко ответил Минхо, сразу же смачивая ткань в воде и прикладывая ее ко лбу Хана. — Ему станет лучше, правда? — спросил Хёнджин, нервно сжимая руки. — Будет, — твердо сказал Лино, не отрывая взгляда от Джисона. — Я не позволю, чтобы с ним случилось что-нибудь плохое. Джисон, почувствовав холодный компресс и знакомое тепло, обнял Минхо, и немного успокоился. Его плач постепенно стих, и он слабым голосом снова прошептал: — Минхо… не уходи… — Я останусь, — сказал Лино, глядя ему прямо в лицо. — Я останусь с тобой столько, сколько нужно. Феликс и Хёнджин молча смотрели на них, поняв, насколько сильна связь между этими двумя. Они больше не задавали лишних вопросов, потому что в этот момент было ясно одно — Джисон был в надежных руках. Температуру удалось сбить, и Хан начал выглядеть получше. Он молча сидел, опираясь на Минхо, который бережно держал его за плечо. — Я отведу его домой, — сказал старший, обращаясь к Хёнджину и Феликсу. Его голос был спокоен, но в нем чувствовалась благодарность. — Благодарю вас за то, что помогли и остались рядом. — Это самое малое, что мы могли сделать, — ответил Хван, немного улыбаясь, но его взгляд оставался встревоженным. — Тебе точно не нужна помощь? — Нет, я справлюсь, — заверил его Лино, легонько пожав руку. Феликс тоже усмехнулся, но не мог не заметить, как внимательно Минхо поддерживал Джисона, словно боялся даже на секунду оставить его без опоры. — Ну ладно. Берегите себя, — сказал Ликс, кивая Минхо, прежде чем они с Хёнджином отошли. Когда Минхо и Джисон вышли из медпункта, Хёнджин и Феликс остались одни. — Знаешь, — задумчиво начал Ли, глядя вслед ребятам. — А ты не думаешь, что Минхо все-еще неравнодушен к Джисону? Хёнджин вздохнул и покачал головой. — Возможно. Но это не наше дело. Они должны сами разобраться в своих чувствах. Феликс задумался, но, наконец, кивнул. — Ты прав. Джинни повернулся к нему, вдруг широко улыбнувшись. — Но знаешь что? У нас с тобой все гораздо проще. Поэтому я очень счастлив, что ты есть в моей жизни. Феликс покраснел, его губы растянулись в улыбке. — Ой, не начинай… — сказал он, пряча лицо за руками. — Почему? Это правда, — тихо ответил Хёнджин, притянув Ликса к себе и обняв за талию. Он наклонился и нежно поцеловал его, легко и тепло, как лучик солнца в дождливый день. Феликс рассмеялся от удовольствия, прижимаясь поближе. У них все было отлично, и в этот момент никакие чужие проблемы не могли затмить их счастье…

***

Минхо осторожно открыл дверь комнаты, заводя Джисона внутрь. Его руки уверенно поддерживали слабое тело брата, а голос звучал умиротворяюще. — Вот так, все хорошо. Ты уже дома. Он медленно провел Хана к постели и помог ему сесть. Затем бережно уложил его, поправляя подушку и накрывая одеялом. Джисон был совершенно истощен и почти не реагировал, но его глаза, хоть и едва открытые, выражали безграничную благодарность. — Я сейчас найду лекарства и сделаю тебе чаю, хорошо? — сказал Лино мягким голосом, наклонившись поближе, чтобы посмотреть Джисону в глаза. Парень кивнул, говорить было слишком тяжело. — В чай… Две ложки сахара, правда? — добавил Минхо, слегка улыбнувшись. Губы Хана едва заметно задрожали. Воспоминания и эмоции затопили его, но он слабо кивнул. — Хорошо, — кивнул старший, его улыбка стала теплее. — Тогда отдыхай. Он легонько коснулся руки Джисона, как знак того, что все будет хорошо, а потом тихо вышел из комнаты. Хан закрыл глаза. Его сознание быстро начало тонуть в глубоком сне. Все казалось таким дальним, но одновременно таким родным. Последними мыслями перед тем, как он провалился в сон, были слова Минхо: «Ты уже дома». И впервые за долгое время это ощущалось так.

Три года назад

Резкий шум разбитого стекла на кухне заставил Минхо отложить книгу и мгновенно подняться. Он поспешил на кухню, сердце тревожно забилось. —Что здесь произошло?! — воскликнул он, останавливаясь в дверях. Хан стоял посреди кухни, сгорбленный и взволнованный. На полу лежали осколки чашки, а он, не задумываясь, начал собирать стекло голыми руками. — Джисон! — Минхо подбежал к нему, остановив его движения, — что ты делаешь?! — Я просто… — Джисон выглядел растерянным. — Хотел все убрать… Я не хотел, чтобы ты видел. — Голыми руками? Ты вообще о себе не думаешь? — раздраженно сказал Лино, схватив младшего за запястья. На руках парня уже были мелкие порезы, а с одной даже текла кровь. Минхо глубоко вздохнул, его лицо оставалось серьезным. — Садись, сейчас все обработаем, — твердо сказал он, почти заставляя младшего сесть на стул. — Но… Я сам справлюсь, — тихо возразил Джисон, хотя его голос был не слишком убедительным. — Нет, ты уже достаточно «справился», — резко ответил парень, быстро доставая аптечку из шкафа. Он повернулся к Хану, взял его руку и внимательно осмотрел. Джисон немного смутился от этой близости, но ничего не сказал. Минхо молча начал обрабатывать раны, сначала промывая их, а потом аккуратно накладывая пластыри. — Ты всегда такой безрассудный? — наконец проговорил старший, не поднимая глаз. Его голос был строгим, но в нем звучала забота. — Я не хотел тебя беспокоить… — прошептал Хан, избегая его взгляда. Старший замолчал на несколько секунд, а потом мягче добавил: — Джисон, неважно, что случилось. Если что-то случается, ты можешь позвать меня. Разбитую чашку проще убрать, чем заживить твои руки. Младший медленно поднял глаза на Минхо, его сердце затрепетало. Понимание, что они друг друга уже не просто сводные братья хоть еще блуждало в сознании парня — усиливалось ежесекундно — Спасибо… — тихо сказал он, и это простое слово наполнило комнату теплом. Лино лишь кивнул, продолжая работать над ранами, но его лицо выдавало легкое беспокойство. Этот момент между ними был тихим и одновременно очень значимым. Минхо завершил обрабатывать последний порез, но не спешил отпускать руку Хана. Его взгляд задержался на тонких пальцах, которые он так бережно перевязывал. — Джисон, — тихо прошептал он, его голос был почти неслышным, но пронизанным эмоциями. Младший поднял на него глаза, наполненные смешанными чувствами. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. — Ты всегда можешь прийти ко мне, — продолжил Минхо, нежно сжимая руку Джисона в своей. — Я всегда буду рядом. Всегда. И прежде чем Джисон успел понять, что происходит, Лино наклонился и коснулся губами его ладони. Это был легкий, нежный, почти невинный жест, но он пронзил Джисона до глубины души. В комнате воцарилась тишина. Хан замер, чувствуя тепло губ Минхо на своей коже. Его сердце громко колотилось, а дыхание стало тяжелее. — Минхо…— наконец сорвалось с его губ, но голос дрожал. Парень смущенно улыбнулся, но эта улыбка могла конкурировать с солнцем, настолько она была светлой. — Извини, не удержался, — игриво проговорил старший, а сердце Джисона затрепетало от волнения и влюбленности в этого юношу.

Наше время

Минхо солгал. Его слова «я всегда буду рядом» оказались пустым обещанием. Он не был рядом, когда Джисон заканчивал школу, усердно работая, чтобы получить отличные оценки. Не было Минхо, когда Джисон сдавал сертификат по тайскому — языку, который выучил только потому, что хотел доказать себе, что может достичь чего-то самостоятельно. Не было его и в тот момент, когда Джисон с трепетом узнал, что его приняли в Сеульский университет. Минхо пропустил все, что было так важно для Джисона. За три года они не просто перестали быть парой — они перестали быть чем-то большим, чем знакомыми. Их отношения свелись к формальностям: лайки на сообщениях в Инстаграме, редкие поздравления типа «С Рождеством!» или «С днем рождения!» — и от этого хотелось плакать. Хан не знал, что он сделал не так. Может, он слишком сильно любил, слишком многого ожидал? Он боялся спросить. Спросить, почему Лино оставил его так легко, почему решил, что расстояние — это конец всего. Теперь перед ним стоял другой Минхо. Взрослый. Зрелый. Уверенный в себе, с размеренной жизнью и, казалось, полностью отсутствующими воспоминаниями о том, кем они когда-то были. Джисон смотрел на него и чувствовал, как в груди все сжимается. Это был тот же Лино, но в то же время совершенно другой. И что болело больше всего — он казался таким далеким, таким чужим, будто между ними лежало не только расстояние в три года, а целая жизнь. — "Ты же обещал быть рядом," — мысленно проговорил Хан, не сводя взгляда с Минхо. Но слова остались непроизнесенными, застряв в глубине его сердца, которое до сих пор билось в унисон с его старыми чувствами. — О, ты уже проснулся? — знакомый голос Минхо вывел Джисона из воспоминаний. Хан поднял голову, немного замороченный. — Да… — тихо ответил он. Минхо подошел ближе, и его теплая ладонь легла на лоб Джисона, чтобы проверить температуру. От этого простого прикосновения тело Хана словно покрылось сиротами. — Температура спала, это хорошо, — Лино улыбнулся, явно довольный. Джисон кивнул, но не смог произнести ни слова. Он смотрел на парня, пытаясь найти что-то знакомое в его лице, но вместо этого чувствовал лишь тяжесть в груди. — Где ты мог подцепить такую простуду? — удивился старший, подавая парню чашку чая. — Не знаю, возможно, просто устал… — ответил Джисон, беря чашку и пряча взгляд. — Вот как, — Лино сел рядом, немного наклонившись вперед, — на международных отношениях такая сложная нагрузка? Хан почувствовал, как его пальцы немного вздрогнули, сжимая чашку. Его сердце колотилось, но он сделал все, чтобы выглядеть спокойным. — Может быть, и да, — наконец проговорил он, отпивая глоток чая. Разговор затих, но тишина не была уютной. Между ними оставалось слишком много невысказанного. Хан чувствовал, как тяжесть от воспоминаний и нерешенных чувств снова начинает давить на него. А Минхо, хоть и улыбался, казался каким-то отстраненным. — «Почему ты спрашиваешь такие обыденные вещи, как будто между нами ничего никогда не было?» — мысленно спросил себя Джисон, но так и не решился произнести это вслух. — А в… В Японии сложно учиться? — наконец спросил он, чувствуя, как голос немного дрожит. Минхо поднял на него взгляд, немного удивленный вопросом, но быстро скрыл это улыбкой. — Сложно? — он задумчиво наклонил голову. — Ну, это зависит. Поначалу было трудно. Новый язык, другой темп жизни, совсем другая система образования. Но я быстро привык. — Привык… — тихо повторил Хан, сжимая чашку чуть сильнее. — Да, — старший немного улыбнулся, — но это было интересно. Вызовы держали меня в тонусе. А весной там невероятно красиво, особенно когда цветут сакуры. — Сакуры… — младший снова опустил взгляд на свой чай. Эти слова больно отозвались в его памяти. Обещание, данное три года назад, снова вынырнуло на поверхность. — Да, ты должен их увидеть, — продолжил Минхо, не заметив, как настроение Хана изменилось. — Ты же обещал… — тихо проговорил Джисон, даже не осознавая, что говорит это вслух. — Что? — Лино немного наклонился вперед, его лицо стало серьезным, — что я обещал? Джисон на секунду замолчал, словно пытаясь собраться с мыслями. — Ты обещал, что покажешь мне сакуры в Токио, — наконец сказал он, и в его голосе прозвучал оттенок горечи. Минхо на мгновение затих, его улыбка исчезла. Он смотрел на младшего, словно вспоминал что-то очень важное. — Джисон… — начал он, но замолчал, не зная, что сказать дальше. Хан почувствовал, как в горле подступает комок. Его пальцы рефлекторно сжали чашку с чаем, несмотря на то, что она была горячей. — Выйди, пожалуйста, — прошептал он, не поднимая взгляда, — я устал. Минхо замер. Он хотел что-то сказать, возразить, но слова застряли у него в горле. Вместо этого он просто молча кивнул и, не сказав больше ни слова, медленно вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь за собой. Как только Джисон остался в одиночестве, тяжелые капли слез начали скатываться с его карих глаз, падая прямо в чай, который он держал в руках. — Неужели он забыл об этом?.. — прошептал Хан, опустив голову. Горечь от воспоминаний и боли переполняла его. Сколько он пытался убедить себя, что больше не ждёт ничего от Минхо, что всё это в прошлом… Но с каждым разом, когда он видел его, эти чувства только усиливались. И сейчас, в этот момент, боль от разочарования снова охватила его с новой силой. Он прижал чашку к груди, будто она могла дать ему хоть немного тепла и успокоения, но слезы не останавливались.

🌸🌸🌸

На следующее утро Джисон, несмотря на все настойчивые уговоры мамы, Минхо и даже Джунхо, упорно собрался и пошел в университет. — Ты еще не выздоровел! — настаивала мама, стоя в дверях его комнаты. — Все в порядке, — коротко ответил Хан, натягивая куртку и избегая ее взгляда. Минхо, который, молча стоял неподалеку, тоже выглядел встревоженным. — Джисон, это нелепо. Ты выглядишь ужасно. Ложись и отдыхай, — сказал он, делая шаг к брату. — Я не могу пропустить лекции, — отрезал парень, даже не глядя на него. — Мне уже лучше. Сказав это, он быстро покинул квартиру, не оставив ни единого шанса для дальнейших возражений. Хотя на самом деле лучше ему совсем не стало. Голова раскалывалась, горло горело, температура все еще держалась. Но это было ничего по сравнению с тем, что он чувствовал, оставаясь в том доме. Говорить с Лино, видеть его лицо, слышать голос, который звучал так по-взрослому и спокойно, и даже чувствовать аромат его шампуня — все это было мучением. Минхо казался равнодушным, будто не догадывался, сколько боли принес Джисону. Это сводило с ума. В университете было немного лучше. Три пары, хоть и стали настоящим испытанием для его больного тела, все равно помогли отвлечься. Но даже здесь, среди лекций и шума студентов, образ Минхо постоянно возвращался. — Как он может вести себя так, будто ничего не произошло? — снова и снова спрашивал себя Хан, сжимая в руках ручку. Эта мысль не отпускала его, но он заставлял себя сосредоточиться, как бы трудно это ни было. Все было лучше, чем оставаться дома, где прошлое и реальность переплетались в сплошной узел боли. — Эй, Джисон, — Хёнджин легонько ударил его по плечу, прерывая поток мыслей. — Ты точно в порядке? — А? Да-да, все хорошо, — ответил Хан, пытаясь натянуть слабую улыбку, но она выглядела неубедительно. — Хорошо, что Минхо вчера помог нам, — вставил Феликс, сидевший рядом, доставая из кармана зеркальце и подправляя губы помадой. — Потому что мы с Хёнджином ужасные врачи. — Эй, котик, не обижай меня! — возмутился Хван, скрещивая руки на груди. — Я будущий дипломат, а не врач. И вообще… Зачем ты рисуешь губы помадой, если я все равно слижу все? Ликс поднял бровь, улыбнувшись вслух: — Я хочу выглядеть безупречно даже до того, как ты это сделаешь. Джинни засмеялся и наклонился поближе, обнимая его за талию. Хан молча наблюдал за их легким, беззаботным взаимодействием, и чувствовал, как в груди сжимается. Эта непринужденная романтика, их открытость в чувствах — все это было ему одновременно радостным и болезненным напоминанием о том, от чего он сам избавился. — Джисон, ты точно в порядке? — повторил Хёнджин, взглянув на друга внимательнее. — Да, — Хан отвел взгляд, делая вид, что восхищенно рассматривает что-то на столе. — Просто устал. Феликс с Джинни переглянулись, но решили не настаивать. Вместо этого Ли пошутил: — Как только устанешь быть одиноким, можешь к нам присоединиться. Но заметь, конкуренция на место третьего в наших отношениях будет жесткой. Джисон улыбнулся, хоть и слабо, но на этот раз искренне. — Спасибо, но, пожалуй, я пас. Вы двое и так слишком идеальны вместе. — Вот это правда, — гордо сказал Хван, обнимая Феликса еще крепче. Разговор продолжился в более легком тоне, но Хан, несмотря ни на что, все еще чувствовал тяжесть в груди. После окончания пар Хёнджин и Ликс ждали Джисона у выхода из корпуса. — Джисон! Мы здесь обсудили одну идею, — начал Ли, подбегая ближе. — Мы решили пойти в кафе. Как насчет того, чтобы ты пошел с нами? — добавил Джинни, кивая в сторону Феликса. Хан задумался, на миг остановившись. Он чувствовал себя слабым и уставшим, но перспектива еще несколько часов не возвращаться домой казалась очень привлекательной. — Почему бы и нет, — сказал он, наконец, пытаясь выглядеть хоть немного заинтересованным. — Прекрасно! — Феликс расправил плечи, как гордый за свой план. — У меня как раз желание заказать что-то с шоколадом. — Ты всегда хочешь шоколад, — пошутил Хёнджин, улыбаясь, и все трое направились в ближайшее кафе. Прогулка продолжалась недолго, но она все равно принесла Джисону немного облегчения. Воздух был прохладным, шум города приглушал его мысли, а компания друзей, постоянно что-то обсуждавшийся или смеявшихся, позволила хоть ненадолго забыть о напряженности дома. Кофейня встретила их теплом и уютом. Джисон выбрал место у окна, наблюдая за прохожими, пока Феликс и Хёнджин спорили, кто заплатит за их общий кофе. Джисон сидел с чашкой кофе в руках, слегка откинувшись назад. Он бросал взгляды на Феликса и Хёнджина, которые, кажется, были заняты своим привычным легким спором о пустяках. Вдруг, словно решившись, Джисон заговорил: — Хёнджин. Феликс… Друзья повернули головы в его сторону. — Да? — хором спросили они, пораженные серьезностью в его голосе. — А… Вот если бы один из вас улетел далеко-далеко, не попрощавшись и ничего не сказав… Что бы вы сделали? Хёнджин нахмурился, а Феликс на секунду умолк, пытаясь понять смысл вопроса. — Ну, это зависит, — начал Ли, наклоняясь вперед. — Почему он не попрощался? Это было бы по какой-то важной причине? — Или это просто трусость? — добавил Джинни, тяжело переплетая руки на груди. — Слушай, — сказал Ликс, немного обдумывая. — Если ты спрашиваешь, как бы я чувствовал себя, то, конечно, был бы взбешен и расстроен. Но если этот человек вернулся и искренне объяснил, почему так произошло, я бы, наверное, дал ему шанс исправиться. — А если не объяснил? — тихо уточнил Джисон, глядя в свою чашку. Феликс и Хёнджин переглянулись. — Тогда это… изменяет доверие, — серьезно сказал Хван. — Я не знаю, смог бы простить. Хотя… все зависит от того, насколько близок был этот человек. — А ты? — спросил Феликс, наклоняясь поближе к Джисону. — Что ты сделал бы? Хан на секунду задержал дыхание, чувствуя, как вопрос возвращается к нему. — Не знаю, — честно ответил он, глядя на свои руки. — Наверное, просто… пытался понять, почему это произошло. — Ты же намекаешь на твою ситуацию с Минхо, да? — сказал Хёнджин, пристально глядя на друга. — Возможно, — пожал плечами Джисон, поднимая чашку к губам и делая глоток. Друзья больше не давили. Они поняли, что этот вопрос затрагивает глубоко личное, и решили оставить простор для его размышлений. — Так, а если серьезно, — вдруг сказал Хёнджин, резко обнимая Феликса и кладя голову ему на плечо. Ликс с удивлением посмотрел на него, но тут же улыбнулся. — Котенок, никогда-никогда так не делай!!! — продолжил Хёнджин с драматическим выражением лица. Его голос был полон искренности, но и нотки юмора все же проскальзывали. — Обещаю, я все пойму. Даже если ты переедешь в Арктику, я перееду с тобой! Феликс не смог сдержать смеха и нежно провел рукой по волосам парня. — Арктика, говоришь?.. Хм, интересная идея, — пошутил он.— Но, тогда я сделаю тебя своим помощником в дизайне. Ты же будешь мне помогать? — Конечно, — Хван поднял голову, серьезно глядя ему в глаза. — Я готов стать кем угодно, только не оставляй меня. Хан наблюдал за этой сценой, пытаясь скрыть грустную улыбку. Их слова казались такими простыми, но в то же время такими искренними. То, как они держались друг за друга, как легко делились своими чувствами. Джисон чувствовал, что эта близость — именно то, чего ему так не хватало. — Вы двое всегда так драматичны? — спросил он, пытаясь изменить тему и немного разрядить обстановку. — А как иначе? — ответил Феликс, подмигивая ему. — В жизни без драмы нет страсти. Хёнджин кивнул, снова обнимая Ли, словно подтверждая эти слова. — И без любви, — добавил он, нежно целуя Феликса в щеку. Джисон только вздохнул, чувствуя, как в сердце снова низвергается тень того, что когда-то было между ним и Минхо…

Три года назад

Джисон мчался домой, едва сдерживая радость, переполнявшую его изнутри. Наконец-то закончился учебный год! Наступило лето — время, когда он сможет проводить каждый день из Минхо. Столько всего было напланировано: поездки, вечера с фильмами, поедание мороженого на крыше их дома… Его сердце выпрыгивало из груди от восторга. Влетев в квартиру, он бросил рюкзак на пол и, не останавливаясь, побежал в комнату Лино. — Минхо! Я дома! — воскликнул он, открывая дверь с такой силой, что она ударилась о стену. Но его голос растворился в пустой тишине. Джисон замер. Комната была пуста. Ни книг на полке, ни гаджетов на столе, даже любимое синее одеяло исчезло с кровати. Только голые стены и оставленные следы от коробок на полу свидетельствовали, что здесь когда-то жил человек. Его дыхание сбилось, сердце забилось так сильно, что он почувствовал, как оно стучит в ушах. Он медленно шагнул вперед, не понимая, что происходит. — Минхо? — тихо позвал он, но ответа не последовало. Вдруг раздался звук шагов сзади, и мама появилась в дверях. Она выглядела растерянной. — О, Джисон… — начала она, словно пытаясь найти нужные слова. — Минхо уехал. Хан вернулся к ней, глаза его расширились от шока. — Уехал? Куда? — В Токио. Он выиграл грант в университете и отправился сегодня утром. — Сегодня? — он задохнулся, чувствуя, как стена вокруг его сердца трещит. — Но… он ничего не сказал. Мама сникла и пожала плечами. — Он сказал, что попрощался с тобой... Эти слова стали последним ударом. Голова закружилась, будто пол выскользнул из-под ног. «Он сказал, что попрощался». Джисон почувствовал, как грудная клетка сжимается так сильно, что воздух больше не мог проходить. Боль в груди разрасталась, смешивая отчаяние и злобу, гнев и неверие. — Он не… — прошептал он, глядя на пустую комнату. Слезы начали течь по щекам, но он даже этого не замечал. — Он ничего не сказал… Чувство измены было столь острым, что, казалось, разрывало его на части Хан опустился на колени, уткнувшись руками в кровать, где еще вчера они нежились вместе. Воспоминания заполонили его разум: обещания, смех, прикосновения — все, что исчезло так внезапно, как будто этого никогда не существовало.

Наше время

Джисон сидел за столом, сжимая в руках стаканчик с кофе так сильно, что пальцы побелели. Он дрожал, словно внезапно нахлынувшие воспоминания пробрали его до самого сердца. — Джисон? — Феликс обеспокоенно наклонился к нему, его глаза округлились от тревоги. — Все в порядке? Ты выглядишь… как будто сейчас упадешь в обморок. — Мы должны поехать в больницу, — резко добавил Хёнджин, схватившись за руку друга, — ты весь день еле держишься. — Нет, нет, все нормально, — быстро возразил Хан, пытаясь собраться, — просто… немного погрузился в мысли. Я в порядке, честно. Вдруг за его спиной раздался знакомый голос, от которого сердце застучало быстрее. — Неудивительно, что тебе плохо, — сказал Минхо, шагая к их столику. Его голос был спокойным, но проникновенным, — ты же пошел в университет с температурой. Хан резко обернулся, и их взгляды встретились. Ощущение, которое наполнило его, было одновременно мучительным и парализующим. — А ты что здесь делаешь? — поинтересовался Хёнджин, сжимая губы. — Имел кое-какие дела неподалеку, — ответил старший, его глаза не отрывались от Джисона. Он на мгновение замолчал, а потом, взглянув на Хана еще внимательнее, добавил: — Тебе надо домой. — Я останусь здесь, — упрямо сказал Джисон, но его голос звучал слишком слабо, чтобы убедить кого-то, особенно Минхо. Лино спокойно, но решительно положил руку ему на плечо. — В таком состоянии тебе не стоит здесь оставаться. Джисон попытался отклониться, но сил почти не было. Он чувствовал, как все внутри сжимается от воспоминаний и боли, но не мог сопротивляться. Минхо осторожно поднял его со стула и поддержал за плечо. — Пошли домой, — мягко, но уверенно сказал он. — Я сам… — попытался возразить Хан, но слова утонули в его слабом дыхании. Хёнджин уже собирался пойти за ними, но Феликс положил руку ему на плечо. — Дай им самим разобраться, — прошептал он, — это их история. Джинни немного колебался, но в конце концов кивнул. Они остались стоять, глядя, как Минхо ведет Хана сквозь толпу, словно защищая его от всего мира. Минхо помог Джисону войти в квартиру, поддерживая его за плечо. Он был осторожен, как будто боялся, что тот может снова потерять равновесие. — Садись, — сказал старший, жестом указывая на диван, — я сделаю тебе чаю. Тебе надо немного отдохнуть. Хан молча сел, его сердце колотилось от усталости и волнения, но он не мог больше молчать. Что-то в нем кипело. Это были не только воспоминания, но и ощущения, тянувшиеся из глубины его души. — Минхо… — наконец нарушил он тишину. — Да? — Минхо обернулся от кухни, держа чашку. — Почему ты так беспокоишься? — спросил Джисон, его голос был тихим, но напряженным, — почему ты вообще здесь? Лино на секунду замер, а потом вздохнул и подошел ближе, подавая чашку чая. — Потому что я всегда чувствовал ответственность за тебя, — сказал он спокойно, — мы больше не сводные братья, но это не меняет того, что я хочу, чтобы с тобой все было хорошо. Эти слова ударили по Джисону, как холодный душ. Его руки сжали чашку так сильно, что она чуть не выскользнула из пальцев. — Брат, да? — он почти выплюнул это слово. Его глаза блестели от гнева и разочарования. — Ты видишь во мне только брата? Минхо выглядел смущенным, но молчал. — Я был для тебя больше, — голос младшего поднялся, напряжение разрывало каждое слово. — Ты был для меня всем, а потом просто исчез! И сейчас ты приходишь сюда и говоришь, что заботишься обо мне как о младшем брате?! Его дыхание стало тяжелым, сердце колотилось в груди, как будто пыталось вырваться. — Уходи, Минхо. Просто… уходи. Лино стоял неподвижно, шокированный его словами, но в конце концов лишь медленно кивнул. — Если ты этого хочешь… Он развернулся и вышел, оставив Джисона наедине с болью, которая теперь окутывала его целиком. Всю ночь Джисон проплакал, прижавшись к подушке, которая уже давно потеряла свою форму от его дрожащих рук. Слезы текли обильно, будто все те чувства, которые он прятал годами, наконец вырвались на волю. Ощущение боли было жгучим, горьким, почти физическим. Каждая слеза напоминала о словах, которые он так долго носил в себе, но не мог произнести. Он вспоминал каждую тщетную попытку забыть. Все те моменты, когда пытался убедить себя, что все это было лишь ошибкой юности, глупой влюбленностью, которая должна была остаться в прошлом. Но с каждой слезой он понимал: это была ложь, которой он пытался себя успокоить. — Забудь, двигайся дальше, — шептал он сам себе много раз. Иногда даже верил, что это возможно. Он встречался с одногруппником, пытался создать новую историю, новые чувства, которые смогли бы заслонить пустоту, оставшуюся после Лино. Поначалу это даже казалось правильной стратегией. Но каждый поцелуй, каждое прикосновение и каждый вечер вместе лишь напоминали ему о том, что он пытается убежать от того, что невозможно забыть. А потом вернулся Минхо. И как только тот переступил порог дома, вся работа, все попытки скрыть свои чувства рухнули. Сердце снова начало болеть так сильно, что казалось, будто его разрывают пополам. Эта ночь была его падением. Он больше не боролся с эмоциями — позволил им заполонить его целиком. Дверь резко открылась, чуть не ударившись о стену. Минхо забежал в комнату, а его глаза быстро обнаружили фигуру Джисона, сидевшего, обхватив руками голову. Его плечи содрогались от рыданий, а лицо было красным от слез. — Джисон! — воскликнул старший, его голос наполнен тревогой. — Что случилось? Почему ты плачешь? Ты же больной! Температура может подняться снова! Хан резко поднял голову, и в его глазах блестели слезы и гнев. — Уходи отсюда! — закричал он, голосом, полным боли. — Убирайся прочь и не трави меня своей псевдо заботой! Лино застыл, шокированный резкостью этих слов. Его лицо исказилось от удивления и неверия. — Что? О чем ты говоришь? — О том, что я никогда тебе не прощу! — почти выкрикнул Джисон, его голос дрожал от эмоций. — Никогда не прощу, что ты оставил меня! Что уехал в Токио, даже не попрощавшись! Ты разбил мне сердце! И ты думаешь, что можешь просто вернуться сюда и делать вид, что ничего не произошло? Слова, как кинжалы, врезались в грудь Минхо. Он наконец-то понял: это не просто боль, не просто обида. Это было бремя трех лет молчания, несказанных слов и непрощенных поступков. Лино глубоко вдохнуло, его руки сжались в кулаки, но голос оставался мягким. — Нам нужно поговорить. Сейчас. Джисон хотел закричать снова, хотел возразить, прогнать Минхо прочь, но его душа уже была слишком уставшей. Слезы продолжали течь по лицу, сердце стучало так сильно, что казалось, вот-вот разорвется. Он закрыл глаза, тяжело дыша, и молча позволил себе впасть в эту тишину. Минхо, увидев, что сопротивление исчезает, тихо сел напротив. Не колеблясь, он протянул руку и крепко взял ладонь Джисона в свою. Их пальцы переплелись, и это простое прикосновение, знакомое и болезненное, словно снова зажгло между ними старый огонь. Хан дернулся, но не отстранился. — Я знаю, — начал старший, его голос был тихим и тяжелым, как исповедь. — Я знаю, что причинил тебе боль. И я не ищу оправданий. Он посмотрел на их сплетенные пальцы, а затем поднял глаза, полные искренности и боли. — Я был трусом, Джисон. Я боялся, что чувствовал. Боялся нашей связи, того, кем мы были друг для друга. И потому… я убежал. Хан вздрогнул, его дыхание стало тяжелее, но он ничего не сказал. — Я должен был тебе сказать о гранте, должен был попрощаться. Но я убеждал себя, что так будет легче. Что дистанция поможет нам забыть… Но я сам себя обманул. Забыть тебя было невозможно. Его голос задрожал, и Минхо сжал руку Джисона еще крепче. — Каждый день в Токио я думал о тебе. О том, как ты смеешься, как выглядишь, когда сердито сводишь брови. Я просматривал наши старые сообщения, наши фото… Но всякий раз, когда набирал твое имя, чтобы написать, я не решался нажать «отправить». Хан открыл глаза, полные слез, и их взоры встретились. — Почему? — тихо прошептал он, его голос дрожал. — Почему ты это сделал? — Потому что я был дураком, — искренне сказал Лино. — И я знаю, что не заслуживаю второго шанса. Но я здесь, потому что не могу больше бежать от тебя. Если ты скажешь мне уйти, я уйду. Но если… если еще хоть немного чувств осталось между нами, дай мне попробовать снова. — Неужели, ты все еще любишь меня? — прошептал Джисон, его голос был едва слышен, словно он боялся этих слов. Его сердце сжалось, а пальцы, сплетенные с рукой Минхо, дрожали. Минхо посмотрел на него, и его глаза горели искренностью. Он слегка кивнул, не сводя взгляда с лица Хана. — Всегда любил, — прошептал он в ответ. — Это никогда не менялось. Эти слова словно разбили невидимую стену, держащую парня в ловушке своей боли. Его дыхание перехватило, а сердце забилось так быстро, что каждый удар раздавался в ушах. — Тогда почему? — снова спросил он, а голос его звучал почти безнадежно. — Почему ты не сказал этого раньше? Почему оставил меня? Лино опустил голову, вздохнув так, будто бремя всех лет угнетало его плечи. — Я был слабым, — признался он. — Я боялся всего: нашего будущего, осуждения, неопределенности. Я думал, что бегство решит все. И даже сейчас когда я вернулся… Я надеялся, что ты забыл меня, что начал с кем-то отношения. Мне было легче потерпеть невзаимную любовь чем трудности, которые бы нас ждали… Я такой идиот, Джисон. Идиот, который любит тебя до последней клеточки своего тела. Джисон на мгновение закрыл глаза, позволяя слезам свободно течь. — А как мне теперь верить тебе? — Я не прошу тебя верить сразу, — старший сжал его руку сильнее, вплетая пальцы еще крепче. — Я прошу только дать мне шанс показать, что в этот раз останусь. Я никуда больше не уйду. Хан, все еще пытавшийся держать себя в руках, всхлипнул, и его тело задрожало от сдерживаемой боли. В следующее мгновение он упал в объятия Минхо, чувствуя знакомое тепло, которое когда-то было для него домом. Минхо обхватил его руками, крепко прижимая к себе. Он поглаживал спину Джисона, давая ему почувствовать каждым прикосновением, что он здесь, что он больше никуда не уйдет. — Я здесь, Джисон, — прошептал он, его голос был спокойным, но дрожал от эмоций. — Я никогда больше не оставлю тебя. Младший не ответил словами. Его всхлипы становились тише, но слезы все еще текли. Он сжимал ткань на спине Минхо, словно боялся, что если отпустит — все исчезнет. — Я так устал, — наконец произнес Хан, его голос был слабой, но наполненной всей болью, которую он прятал внутри. — Знаю, — ответил Минхо, прижимаясь щекой к его волосам. — И я здесь, чтобы все это исправить. Чтобы быть тем, кем я должен был быть рядом с тобой все эти годы. Они сидели так долго, обнимая друг друга среди тишины, которая уже не была холодной или тяжелой. Она была тихим обетом нового начала, объятиями, исцеляющими старые раны.

🌸🌸🌸

Прошел ровно месяц с той ночи, когда слова, скрывавшиеся в сердцах Джисона и Минхо, наконец, были сказаны. Их отношения, хоть и изменились, все еще оставались хрупкими, как весенние бутоны, которые только начали распускаться. Они заново учились доверять друг другу, проводя вместе каждую свободную минуту — играя в видеоигры, гуляя по тихим улочкам города или просто молча наслаждаясь совместным чаепитием. Минхо был настроен серьезно. Он больше не скрывал своих чувств и не собирался прятаться. Однажды вечером за ужином он прямо заявил матери и Джунхо: — Мне надо вам кое-что сказать… Я теперь буду ухаживать за Джисоном. Мама едва не вылила суп на стол, а Джунхо потерял дар речи. Их лица застыли в таком шоке, что, если бы ситуация не была настолько важной, Лино, наверное, засмеялся бы. — Что? — едва выговорила мать, — Минхо, это… вы же… — Мы больше не семья в юридическом смысле, — спокойно объяснил парень, не отводя взгляда, — но это не имеет значения. Я люблю его. После длительной паузы Джунхо, который всё ещё переваривал услышанное, в конце концов вздохнул и пожал плечами. — Ну… если это серьезно, то… главное, чтобы вы были счастливы. Только, пожалуйста, не натворите глупостей… — Правда, — женщина все еще выглядела потрясенной, но не возражала. — Вы уже взрослые люди… Разберетесь.Мы всегда вас поддержим. Это была победа, хотя и осторожная. Лино выглядел довольным, но для Хана все еще оставались тени сомнений. Он учился верить снова. Каждый раз, когда они оставались наедине, когда их разговоры затягивались до ночи, а его голова ложилась на плечо Лино, Джисон чувствовал тепло, которое медленно разливалось по его сердцу. Раны еще не зажили полностью, но с каждым мгновением рядом с Минхо он чувствовал, что идет правильным путем.

***

День был теплым и спокойным, когда Джисон и Минхо встретились с Феликсом и Хёнджином в небольшом уютном кафе возле университета. Они сидели у окна, солнечный свет падал на их чашки с кофе, и все казалось таким обычным — обычные улыбки, обычные разговоры. — Мы рады, что вы наконец-то начали проводить больше времени вместе, — шутил Ликс, подмигивая Джисону, — и я рад, что больше не выслушиваю драму от Джисона — Феликс, ты предатель! — поддразнил его Хан, улыбаясь. Ли улыбнулся и посмотрел на Хёнджина. — А ты что скажешь? Тот, вместо ответа, вдруг встал из-за стола. Ниоткуда появился официант, который передал парню волшебный букет красных роз. Было видно, как Джинни переживал. — Хёнджин, что ты…? — Феликс широко открыл глаза. Хёнджин протянул букет парню. — Милый?.. — прошептал Ликс, забирая букет дрожащими руками. Вместо слов, Хван встал на одно колено, доставая с кармана вельветовую коробочку темно-синего цвета. Вся кофейня затихла, и даже Минхо замер. Феликс прикрыл рот рукой, чтобы не закричать. — Феликс, — начал Хёнджин, держа его руку в своей, — ты моя звезда, мое вдохновение и моя радость. Ты — тот свет, который я всегда хочу видеть рядом. Спасибо, что ты всегда рядом: что поддерживаешь меня, смешишь, целуешь и просто делаешь счастливым. И теперь я знаю точно: я хочу прожить каждый день своей жизни вместе с тобой. Он открыл маленькую коробочку, показав изящное кольцо, которое блестело в солнечном свете. — Ли Феликс, ты выйдешь за меня? Феликс закрыл рот рукой, а слезы покатились по его щекам. Его лицо светилось счастьем и любовью. — Да! — воскликнул он, почти бросаясь в объятия к Джинни. Все вокруг начали аплодировать, а Джисон и Минхо вместе с ними. Хан улыбался так широко, как давно не улыбался, чувствуя, как его сердце наполняется радостью за друзей. — Это лучший момент в моей жизни, — прошептал Ликс, вытирая слезы и глядя на обручальное кольцо на своем пальце. — И в моей, — ответил Хёнджин, целуя любимого в щеку. — И в нашей, — добавил Лино, улыбаясь. — Действительно, — подтвердил Джисон, глядя на эту пару, которая была примером того, как настоящая любовь может изменить все… Минхо смотрел, как Хёнджин и Феликс празднуют свою помолвку, смеясь и обнимаясь, когда почувствовал легкое прикосновение к своей руке. Он повернул голову и увидел, как Джисон смотрит на него, его карие глаза блестят от волнения. — Минхо, — тихо проговорил младший, его голос звучал немного неуверенно, но тепло. — М? — Минхо сжал его пальцы, наклонившись ближе. — Я тоже должен тебе кое-что сказать… Старший внезапно напрягся. Он внимательно вглядывался в лицо Джисона, словно пытался прочитать его мысли. — Что такое? — его голос слегка дрогнул, — что-то не так? Я сделал что-то не так? Хан улыбнулся, увидев, как серьезно Минхо реагирует на каждое слово. Его лицо было таким искренним, таким готовым исправить любую ошибку, и это вызвало теплую волну в груди Джисона. — Да, — ответил он, едва сдерживая улыбку, — тебе больше не надо упадать за мной. — Что? — Минхо озадаченно поднял брови. — Почему? Джисон сжал его руку чуть крепче и поднял глаза к его лицу. — Потому что… теперь мы можем быть вместе. По-настоящему. Я готов к этому. На лице старшего сначала появилось удивление, а потом что-то более глубокое, более теплое — счастье, которое разлилось в его глазах и улыбке. — Ты серьезно? — его голос наполнился такой радостью, что он едва сдержался от того, чтобы обнять Хана прямо на месте.— Джисон, если ты еще не готов, я могу подождать еще… — Я абсолютно серьезно, — кивнул парень, немного краснея, — хватит ухаживаний, Минхо. Теперь ты мой. — А ты мой, — прошептал Минхо, не в силах больше сдерживаться, он мягко, но уверенно потянул Джисона к себе и обнял его. Даже среди шума кофейни этот момент был их — теплым, тихим и полным любви. Вернувшись домой поздно вечером, Минхо и Джисон молча вошли в квартиру, сохраняя в себе все тепло и эмоции дня. Дверь закрылась за ними, и комната заполнилась уютной тишиной. Минхо медленно лёг рядом с Ханом на кровать, тяжело вздохнув, будто всё счастье мира собралось в его груди и переполняло его. — Ммм… — мечтательно проговорил он, поворачиваясь к Джисону, — ты не представляешь, как я счастлив сейчас. Джисон улыбнулся, его глаза сияли нежностью. — Представляю, — сказал он, наклонившись ближе. Их губы соединились в мягком поцелуе, теплом, которое медленно перерастало в пламя. Они целовались долго, неспешно, словно наслаждаясь каждым мгновением, каждым прикосновением, которое годами оставалось лишь мечтой. Но с каждой секундой поцелуи становились все горячее и жаднее. Руки Лино осторожно скользили по спине Джисона, а тот отвечал со страстью, которая накапливалась три года. Вдруг Минхо на мгновение отстранился, его дыхание сбилось. — Джисон… — прошептал он, глотая воздух, — может, остановимся? Мы только начали официально встречаться… Младший фыркнул, его глаза блестели игривым огнем. — Остановиться? — спросил он, поднимая бровь. — Я ждал этого три чертовых года, Минхо. И ты думаешь, что я позволю тебе меня остановить? Минхо не успел ничего ответить, потому что Хан снова притянул его к себе, жадно и страстно соединив их губы. Джисон резко пересел на колени парня, поочередно кусая его и без того красные губы. Руки Минхо, которые до этого блуждали по телу Хана, залезли под фуболку, поглаживая позвонки. Ягодицами Джисон скользил по телу Минхо, пока его язык развратно танцевал во рту Лино. Совсем скоро, Минхо снял с Хана футболку, обцеловав его шею. — Ммм, Минхо… Он чувствовал, как в штанах становится все теснее, а на серых спортивках появляется пятно смазки. Поцелуи были такими тягучими будто мармелад. Джисон снял футболку старшего, припадая к розовым соскам. — Ооох, Джисон… — послышался стон Минхо. Хан закрыл глаза, пока его язык ловко обводил ареол, дразня его и вслушиваясь в шумное дыхание любимого. — Господи… — прошептал Лино, когда его рука легла на волосы младшего. Опять поцелуи в губы, от которых крыша едет. Джисон касался губами кожи Минхо с такой страстью и нежностью, словно хотел обцеловать каждый сантиметр его тела, словно это могло компенсировать все те три года разлуки, каждую минуту, когда его сердце пылало от тоски. Он не мог насытиться этим моментом. Пальцы дрожали, когда он провел рукой вдоль его шеи, остановившись на выпуклом кадыке, который теперь казался символом мужественности, пришедшей с возрастом. Он склонился к нему, скользнув губами по коже, чувствуя, как каждое прикосновение заставляет Лино тяжело дышать. Минхо за три года изменился. Его тело стало крепче, с мясистыми руками, которые теперь обнимали сильнее, чем когда-либо прежде. Видимые вены на предплечьях, которые проступали под кожей, захватывали разум Хана, сводя его с ума. Он скользнул пальцами по ним, словно хотел почувствовать силу, которая скрывалась под его ладонями. — Джисон… — прошептал Минхо, его голос хрипел от страсти, — ты сведёшь меня с ума. — Теперь моя очередь, — ответил Джисон, его улыбка была мягкой, но глаза светились уверенностью и желанием, — я не отпущу тебя. Никогда. Глаза Минхо блеснули, и он закивал, соглашаясь. Младший резко снял штаны Лино, от чего тот удивленно заморгал. — Я, кажется, оставлял милого мальчика, а не чертову секс-машину… — А нечего было ехать на три года, — ответил Хан, шлепая того по заднице. Он мог отдаться Минхо, и он хотел этого, и, поверьте, когда-нибудь он отдастся ему, но не сегодня. Сегодня Джисон хочет быть главным и довести любимого до дрожи и сумасшедших оргазмов. Откопав у себя смазку, оставленную его бывшим, он выдул на пальце субстанцию. — Малина? — удивился Минхо. — Ага, а что? — Ммм, клубнику больше люблю. — Извини, в следующий раз, — он резко протолкнул палец в колечко мышц, услышав стон Минхо в вперемешку с криком, — куплю другую. — Ох, Господи, — тело Минхо задрожало. — Джисон, тебе повезло, что никого нет дома. — Ага, поэтому — не сдерживайся, любимый. Он крутил пальцем, попадая в чувственные стенки. Минхо стонал, скулил, насаживался на палец. — Джисон, не мучь меня, — заскулил старший, прижимая его к себе еще крепче. Его дыхание было тяжелым, а сердце громко колотилось в груди. Хан приподнялся немного выше, его глаза блестели от лукавой улыбки. Он провел пальцами по виску Минхо, а затем скользнул ими вниз, коснувшись его губ. — О нет, дорогой, — прошептал он с хитростью в голосе, — сейчас я отыгрываюсь на тебе за эти три года разлуки. Лино тяжело вздохнул, закрыв глаза от накрывшей его волны тепла. — Ничего не могу поделать, — пробормотал он с улыбкой. — Делай со мной что угодно, я весь твой. Совсем скоро один палец сменился на три, от чего Минхо кричал от удовольствия. — Джисон… Дай мне кончить, умоляю. — Ммм, какие у нас желания, — засмеялся младший, резко вынимая пальцы с характерным хлюпом. — Нет-нет… — заскулил Лино. — Джисон, любимый, ну не будь садистом… Хан хихикнул от реакции старшего и чмокнул его в щеку. Парень видел, как с Минхо стекает естественная смазка и он сам: такой податливый и раскрытый, что Джисон едва сдерживался, чтобы не трахнуть его. — Иди сюда, — прошептал он. Их губы снова слились в страстном поцелуе. Их сладкий вкус с соленым привкусом от пота оставлял в голове отдельное воспоминание об этом вечере. Резко и немного грубо Хан толкнулся вперед, от чего Минхо застонал, закидывая голову назад. — Джисон… — простонал он, хватая младшего за плечи. От осознания, что Джисон обладает властью над этим телом, так невероятно извивающимся перед ним, слушая эти громкие стоны, которые были лучшей симфонией для него. — Какой ты красивый, — прошептал Хан, притягивая старшего для поцелуя. Минхо, который всегда был старше, серьезнее и сдержаннее в обычной жизни, сейчас был совсем другим. Перед Джисоном его сила таяла, словно снег под весенним солнцем. Его руки, такие уверенные и крепкие, сейчас дрожали, ощущая каждый толчок внутри себя Он был слаб перед прикосновениями, несшими в себе каждую нерассказанную историю их разлуки, перед поцелуями, заполнявшими пустоту тех трех лет. ханн будто чувствовал каждую точку от которой в Минхо ехала крыша, и попадал членом именно туда, заставляя его дыхание прерываться, а глаза затуманиваться от страсти. — Джисон… Я сейчас… Хан, услышав эти тихие мольбы, ускорился, словно вытряхивая из Минхо все живое. Понадобилось несколько сильных толчков, чтобы Лино с криком кончил себе на живот, дрожа. Джисон, увидев картину, как Минхо закатывает глаза от оргазма, что и сам со стоном кончил… Они лежали рядом, завернутые в тепло друг друга. Тишина комнаты была полна только спокойным дыханием и редким потрескиванием дождя за окном. Джисон, довольный и расслабленный, лежал с головой на груди Лино, чувствуя умеренные удары его сердца. — Если я завтра не смогу ходить, — пробормотал Минхо, едва сдерживая улыбку, — это будет твоя вина. Джисон засмеялся, нежно поглаживая его по ребрам. — Ох, какая жалость, — ответил он игриво, подняв голову, чтобы взглянуть ему в глаза. — Может, тебе нужно было думать об этом раньше? Старший улыбнулся, легко обнял его, сжимая немного крепче. — Эти ощущения того стоили, — прошептал он, в глазах светились любовь и покой. После длительной паузы, исполненной молчаливого понимания, Хан заговорил тише: — А когда ты вернешься в Токио? Минхо напрягся на мгновение, но быстро нашел ответ. — До декабря я здесь. А потом… потом я вынужден буду уехать. Хан почувствовал, как на сердце ложится тяжесть. — И снова расстояние… — прошептал он. Лино поднял руку, коснувшись его щеки и заставив взглянуть на себя. — Расстояние нам больше не помеха, — сказал он с той же решительностью, что и в первый вечер, когда они открыли свои сердца. — Мы научились преодолевать ее. Младший кивнул, прижимаясь поближе, но спросил еще одно: — Ты все еще думаешь о сакурах? Старший улыбнулся, его губы коснулись лба младшего. — Да. И на этот раз мы будем любоваться ими вместе. Теперь расстояние больше не казалось непреодолимым препятствием. Она стала лишь временным пространством между двумя сердцами, научившимися находить путь друг к другу даже через километры. Джисон и Минхо больше не скрывали свои чувства за стеной молчания, больше не позволяли страху разрушать то, что они строили так долго и с такой мучительной нежностью. Они научились слушать и слышать. Открытые разговоры заменили догадки, а каждое дыхание стало обещанием быть честным. Там, где некогда были произнесенные слова, теперь была искренность. Там, где раньше были тени страха, теперь светилась любовь и доверие. — Никакое расстояние больше не имеет значения, — сказал однажды вечером Лино, держа руку Джисона, его пальцы тепло переплетались с теми, кого он так долго боялся потерять. — Мы больше не будем молчать, — тихо ответил Хан, глядя в его глаза. — И теперь каждый шаг вперед мы будем делать вместе. Это были простые обещания, но именно они стали крепким фундаментом для их отношений. Теперь они знали: даже если на пути возникнут новые испытания, они больше не убегут и не скроются. Они пойдут по этому пути вместе…

THE END