Конфеты

Шёл седьмой год его обучения в Хогвартсе. Близилось Рождество. Гарри никогда не любил этот праздник. Проведя своё детство с Дурслями, он, если честно, вообще никакие праздники не любил. Парень никогда не получал подарков и не присутствовал на семейных праздниках. По собственному желанию. Сидеть за одним столом с Мардж было выше его сил, будь он хоть трижды Героем магической Англии. После поступления в Хог он, конечно, начал получать подарки. От друзей, знакомых, от Дамблдора. А потом, на третьем курсе, была эпопея с сбежавшим из Азкабана Блэком, о котором Поттер вообще ничего не знал до этого, раскрытие Питера Питегрю, оправдание Сириуса и, наконец, крёстный взял над Гарри опекунство. С тех пор Рождество стало... приятнее. С шикарными подарками и прочим, но Гарри так и не смог взрастить в себе ощущение праздника. Его раздражала эта предпраздничная суета, рождественские украшения и разговоры. Поэтому, чтобы не выходить в гостинную, буквально пропитанную этим... безобразием, он чаще всего сидел в комнате, а в этот год — вообще не выходил. Сидел за учебниками. Внезапно оказалось, что за геройское звание его, конечно, никто в Академию аврората не возьмёт. Оказывается, нужно было все эти годы учиться, а не шариться с Роном по школе, по утрам урывками списывая у Гермионы. Гарри не знал, почему его мозги пришли к этому выводу только в последний год учёбы. Корил прошлого себя, ругался, но покорно грыз гранит науки, по вкусу напоминающий страданья. Не высыпался, успел раз шесть с сентября переругаться с Гермионой и Роном, и хватался за голову, когда прочитал, что на вступительных нужно сдавать нормативы на физическую подготовку. К счастью, не он один собирался поступать на Аврора, поэтому старшекурсники со всех факультетов организовали кружок по подготовке, на который он ходил чуть ли не чаще, чем на тренировки по квиддичу. Но больше всего его настроение омрачал... Поттер, сидевший на кровати, бухнулся на спину и закрыл лицо ладонями. Больше всего его омрачал светлый лик Малфоя. По-другому и не скажешь. Драко был его заклятым врагом с первого курса. Они собачились каждый раз, как видели друг друга, и Гарри просто надеялся, что так будет всегда. Пока не влюбился. Это было так... ужасно. Осознать это. Как вообще можно влюбиться в этого... В... Поттер поджал губы. Лучше было о Малфое не думать. На седьмом курсе он внезапно понял ещё кое-что — несмотря на то, что Гарри всегда сравнивал себя и Драко, он как-то упустил то, что Малфой, в отличие от него, — это слизеринская Гермиона. Умный. Отличник. Чëрт. Получалось, что в их неясной, негласной войне выигрывал именно слизеринец. Умный аристократ с хорошими оценками, ловец сборной по квиддичу Слизерина, староста и просто красавец. И он, Гарри Поттер. Сирота без мозгов, очкастый придурок, который из достижений в жизни только на метле летает и в младенчестве Тëмного Лорда ушатал своей твердолобостью. Класс. На этом моменте уже можно было тыкать свою влюблённость носом прямо в очевидные факты. Поттер попытался встречаться с Джоу, но она признала его невыносимо скучным, с детством в жопе, и бросила. Была ещё Джинни на примете, но Гарри девушку уважал и не желал ей ничего плохого. Включая себя. Учебник, лежавший на одеяле рядом, не выдержал драмы и всё же захлопнулся, не до конца открытый. Дверь в спальню открылась, резко впуская в тишину звуки шумной гостиной. Поттер перевёл взгляд на вошедших Рона с Гермионой. В руках у Уизли был какой-то свёрток. -- Хватит тухнуть в одиночестве! Мы пришли веселиться! Гарри закрыл глаза и отвернулся от него: -- Нет, я не могу, у меня учёба. Рон бухнулся на другую сторону кровати так, что Поттера аж подкинуло. Гермиона более цивилизованно села рядом. Уизли начал разматывать свёрток, шурша бумагой: -- Мне близнецы дали конфет из их новой коллекции. Сказали, что там парочка каких-то прям крутых и одна не вошедшая в продажу. Гарри развернулся, с сомнением смотря на него: -- Это которые с разными вкусами? Рон усмехнулся: -- Не-а, это которые с разными эффектами. Ну-с, я начну! На кубики? Или камень-ножницы-бумага? Поттер с кряхтением сел и вздохнул, вытягивая сжатую в кулак ладонь: -- Я бы на твоём месте не брал у близнецов ничего, что «не вошло в продажу». По-любому хрень какая-то. А у нас завтра, вообще-то, практическое занятие в Запретном лесу. Уизли закатил глаза: -- Да ничего не будет! Эффект максимум сутки держится, но обычно минут за двадцать проходит. Гарри покачал головой. Гермиона присоединилась, вытягивая ладонь, и на три они начали. Первым проиграл Рон. Он улыбнулся и с энтузиазмом закинул одну жевательную конфету в рот. -- М-м-м, черника. -- Его губы стали фиолетовыми, и Поттер фыркнул. Гермиона улыбнулась, качая головой: -- Нам просто необходимо купить колдограф. Они снова вскинули руки. На этот раз проиграл Гарри, у него на голове выросли рога. Он закатил глаза: -- Ну конечно. Грейнджер фыркнула, Рон издал звук, отдаленно похожий на оленя, за что тут же получил подушкой. Они продолжили. Как оказалось, некоторые сладости были просто конфетами, из-за чего Уизли слегка расстроился. Когда у них оставалась всего одна конфета, ребята успели обзавестись самыми различными эфектами. У Рона при разговоре изо рта шли мыльные пузыри, светились кончики ушей, ногти стали цветными, голос тонким, а в глазах светились звезды. Гермиона прикосновением окрашивала вещи в разные цвета, ходила, сильно пружиня, и стала блондинкой. Гарри же, помимо рогов, которые почему-то расцвели белыми цветочками, приобрёл длинный хвост непонятно кого, сменил цвет кожи на синий, а волос — на белый. Уизли смеялся: -- Красавчик. И вот остался последний раз. Рон с Гермионой синхронно выкинули ножницы, а вот Поттеру не повезло. Его прямая ладонь, обозначавшая бумагу, упала на колени вместе со стоном владельца: -- Да блин! Грейнджер толкнула его в плечо: -- Проиграл! Давай, жуй! Гарри подхватил конфетку и закинул её в рот, отмечая приятный кисловатый привкус. Проглотил. Но ничего не произошло. Рон вздохнул: -- Видимо, тоже пустышка. Ну и ладно. Гермиона поджала губы и вздохнула: -- Ладно, спать уже пора. Хорошо посидели. -- Затем посмотрела на Уизли, -- Проводишь меня до комнаты? Поттер закатил глаза. Ага, четыре метра сама не дойдёт. Рон подскочил: -- Конечно! -- Смял кулёк от конфет, -- Из гостиной бы уйти без лишних глаз, они опять потом заебут с этим дебильным «куда ходили». Тупые вопросы блять. Гарри в недоумении нахмурился, переводя взгляд на друга, хотел уже спросить, про что он, когда понял, что рот у Уизли закрыт. Что за...? Гермиона помахала ему рукой: -- Спокойной ночи, Гарри! -- Её рот закрылся, однако голос не утих, -- Прокляну нахуй любого, кто помешает выйти из гостиной. Хоть в выходной можно поебаться не только с учебниками. Поттер поперхнулся воздухом, сдавленно бормоча: -- И тебе спокойной... ночи. Девушка улыбнулась и пошла к двери, выходя. Рон двинулся за ней. Его голос раздался в голове: -- «Мерлин, какая у неё задница. Сейчас бы как...» Он вышел. Гарри в каком-то ужасе смотрел в стену. Это что сейчас, блин, было? Это та самая «не вошедшая» конфета? Он мысли слышит? Парень сжал голову. Черт возьми. Он надеется, что это очень быстро пройдёт.

***

Не прошло. Он почти отчаянно пытался заснуть, когда пришли остальные, но о чем они перед сном думали... После начала почти голосовой порно-книги от Финнигана, Гарри не выдержал и ушёл из комнаты в гостинную. Вернулся ближе к часу ночи, облегчённо вздыхая — сны он не слышал. Но выспался всё равно плохо. А с утра начался кошмар. И без этого шумные студенты теперь говорили в его голове не прекращая, и парню казалось, что он попал в личный ад. Пока он почти бежал по коридорам, успел узнать слишком много того, что узнавать никогда не хотел. Внезапно оказалось, что его многие находят симпатичным. Девушка с Когтеврана беременна, но в этом он сильно сомневался. Кто вообще к седьмому курсу не знает заклинания контрацепции? Особенно Когтевранка? Ближе к выходу из замка людей становилось меньше. Он не знал, с чего Снейп решил, будто объединить травологию и ЗоТИ — хорошая идея. Зачем вообще? Ладно, то, что семикурсникам было разрешено ходить по Запретному лесу в качестве тренировки — это он принимал. Но собирать при этом траву? Что за... хрень. Но его возмущения, конечно, оставались при нём. Он подходил к группе уже собравшихся слизеринцев, когда услышал голос Снейпа: -- «Уволюсь. Уволюсь нахрен после выпуска Драко с Поттером. Уйду в ассоциацию зельеваров. Там и зарплата лучше, и ингредиенты выдают нормально, а не то, что здесь. Хорошо, что Помона согласилась на эту авантюру. Мерлин, почему я раньше не догадался заставлять этих обормотов собирать ингредиенты?» Гарри прикрыл рот ладонью, пораженно раскрывая глаза. Ах вот что это за...! Так вообще можно делать? Это же детский труд! Или практика. Парень вздохнул, качая головой. Ну да, попробуй докажи, что заставляют делать что-то сверх меры. Ведь это им всё же помогает лучше разбираться в растениях. Иногда. Он подошёл к Невиллу, одиноко стоявшему возле дерева. Лонгботтом думал о своей ботанической ерунде. Голоса слизеринцев мешались между собой. Он поднял глаза, ища Малфоя. Драко стоял недалеко и рассматривал Снейпа. Внезапно его голос стал ярче всех: -- «Только попробуй меня с ним не поставить. Я говорил тебе, говорил вчера, что меня нужно в пару с Гарри. Не смей потом прикрываться тем, что вы с отцом набухались! Я. Хочу. В пару. С Гарри. Бля-я-я...» -- Внезапно Малфой повернулся, и они столкнулись взглядами. Поттер поспешно повернул голову, смотря на траву. -- «Поттер, ну зачем ты такой красивый родился? Ненавижу тебя за это. У меня дохуя дел, я занятой человек, ебучие экзамены, а в голове только твоя морда. Не пошёл бы ты нахуй? Желательно на мой.» Поттер буквально поперхнулся воздухом, чувствуя, как моментально загорается его лицо, и, ошарашенно раскрыв глаза, спрятался за деревом. Что. Он. Только что. Услышал. А? -- «Ладно, в принципе, ты можешь выебать меня. Я вообще не привередливый мальчик, ты бы знал. Меня и тут бумаги ебут, и там, и во Франции хуй, который нихуя подписывать не хочет, и Министерство пересматривает договор о нашем посредничестве поставки зелий через границу, так почему бы не получить что-то хорошее? Ни одно Рождество дома не отмечал. Всё какие-то званые ужины, вечера, балы... ненавижу этот праздник. Поттер... звучит красиво. Как лучше вообще? Драко Поттер или Гарри Малфой? Эх... отец меня на месте четвертует. Мерлин, а если ты станешь аврором...? Конечно, станешь! А потом и главным аврором. Я приду к тебе в кабинет решать важные вопросы, а ты закроешь дверь. Я спрошу: "Можем ли мы договориться?", а ты ответишь, что "да". И я сяду перед тобой на колени, спущу твои брюки и так отсосу, что ты...» Гарри этого просто не выдержал. Вышел из-за дерева, почти кидаясь к Малфою, и, схватив его за руку, буквально потащил его к замку. Слизеринцы обернулись на них, ничего не понимая. Гойл даже воскликнул: -- Поттер, какого...? Но, видя, что Драко почти не сопротивляется, замолчал. Раздался отдаляющийся голос Снейпа: -- Поттер! Вы куда намылились? -- И, не получив ответа, -- «Увольняюсь. В пизду всё.» Драко, по какой-то причине, он не слышал. Возможно, Малфой просто был в ступоре, поэтому и шëл за ним почти послушно. Они залетели в первый попавшийся пустой класс. Гарри закрыл дверь на заклинание и буквально вжал Малфоя в стену. Драко смотрел на него каким-то непонятным взглядом. Затем сказал: -- Поттер, я смотрю, у тебя совсем крыша едет. Что, не даёт никто, кроме метлы? Чего ты на меня, как на девку... Поттер не позволил ему говорить дальше. Буквально впился в губы поцелуем, желая эту бледную аристократичную кожу вылизать. Малфой поперхнулся, завис буквально на несколько секунд, а затем растекся податливо, закидывая руки на чужую шею, приоткрывая рот. Гарри предложением воспользовался, скользнул языком в тёплый жар и тихо застонал, сжимая мягкие бока слизеринского паршивца. В голове было тихо. Мыслей он больше не слышал. Но они ему были и не нужны. Они целовались до упоения. Драко, шумно дыша, отстранился, смотря блестящими глазами, и, вздохнув, припал к смуглой шее, всасывая кожу. Поттер охнул. Выдохнул тихо и забрался под чужую рубашку, оглаживая проглядывающий рельеф. Чужие зубы мягко надавили на ключицу, прикусывая, а ногти прошлись по затылку, задевая кожу так, что по позвоночнику прошлись мурашки. И Гарри, проводя большими пальцами по чужой паховой складке, с тихим стоном кончил. Кошмар. Так быстро. Впрочем, Драко от его действий тоже вздрогнул, а когда невольно сдавшиеся пальцы сильнее надавили на мягкое место, тихо вздохнул, видимо, заканчивая следом. Уткнулся лбом в чужое плечо. Они молчали несколько секунд. Затем Гарри всё же спросил: -- Так я тебе... нравлюсь? Драко поднял на него взгляд: -- ...не знаю, как ты догадался. Поттер фыркнул: -- По глазам прочитал. Малфой улыбнулся. Они помолчали. Гарри сказал внезапно: -- Приглашаю на Рождество в Блэк-мэнор. Драко удивлённо посмотрел на него: -- Серьёзно? А Сириус меня не удушит? Поттер покачал головой: -- Не удушит. Они тихо посмеялись, смотря в глаза друг другу. А спустя неделю Гарри понял, что Рождество — не такой уж и плохой праздник. Особенно когда его подарок, наевшись праздничных салатов, тихо сопел у него под боком. ᅳᅳᅳᅳᅳᅳᅳᅳᅳᅳᅳ Драко постучал кулаком по косяку, опасаясь заходить в мастерскую. Джордж оторвался от котла и, сняв очки, подошёл к нему, пожимая руку: -- Ну и как? Сработало? Малфой, довольный, кивнул, протягивая мешочек с галеонами под ошарашенный взгляд и первого, и второго Уизли, спустившегося со второго этажа их дома. Пожал плечами: -- Это награда за дополнительные усилия по впихиванию конфет Рону. Фред, всё ещё удивлённый, покачал головой: -- Это... много. Спасибо. Драко кивнул, собираясь уходить. Джордж внезапно сказал: -- Я одного не пойму, ты как добился того, чтобы именно Гарри конфету съел? Малфой загадочно улыбнулся и, развернувшись, толкнул дверь: -- Магия. ㅤ