По духову велению, по моему хотению

      Александра с трудом захлопнула дверь — порывистый ветер никак не унимался с самого утра. Метель, что уж поделать. Ни зги не видно, ещё и холод пробирает до костей — найти в этой глуши полузаброшенную бытовку какого-то лесничего было настоящим чудом. «А чего я ожидала? Что хоть раз на Охоту выпадет хорошая погода?» — ворчала про себя волшебница, разжигая буржуйку. С начала декабря солнце уже почти не поднималось из-за линии горизонта, и уж теперь, к середине месяца, оно и вовсе не показывалось. В почти полной темноте легко было не заметить приближение пурги. К счастью, Александре уже было не привыкать.       Охоты с давних пор стали одним из образовательных элементов Дурмстранга: два раза в году студенты, начиная с четвёртого курса, отправлялись на поиски злобных духов, нечисти, монстров — всего того, что тревожило покой обычных людей. Здесь, на дальнем севере, тёмные твари водились в избытке: то ли людские страх, горе и лишения породили их, то ли и впрямь руку приложили какие-то «древние шаманы». В первую версию Александре больше верилось — в конце концов, и сами эти «шаманы» тоже были людьми. «Если б я всю жизнь жила в такой холодине, наверняка бы озлобилась», — думала девушка. Она кое-как стащила зубами варежки, разложила их у огня, и теперь с наслаждением грела руки. Воздух становился всё теплее, и вазелин, спасающий кожу от жуткого мороза, начинал немного оттаивать.       — Словно блин на лицо положила… — сетовала Алекс, прислушиваясь к звукам с улицы. Ветер грозно завывал снаружи, горстями набрасывая снег на бытовку. — Похоже, я тут до утра застряла. Плохо дело.       И проблема была вовсе не в холоде или голоде: за каждую поверженную нечисть студентам начислялись очки, и простой был чреват неудовлетворительной оценкой. «Ну и чёрт с ней, — решила Йовчев, едва гнувшимися пальцами снимая шапку и шарф, — может быть, это вообще мой последний год в Дурмстранге. Хорошо, наверное, в Британии сейчас: ни метелей, ни полярной ночи».       Строго говоря, с Охотой каждый студент должен был справиться в одиночку, если только дело не касалось какой-нибудь особенно опасной твари. Это правило особенно рьяно соблюдали младшекурсники: уж очень им хотелось проявить себя — а вот ребята постарше время от времени собирались в небольшие группы, воспринимая Охоту как развлечение, а не соревнование. В этот раз Алекс хотелось побыть одной. Совсем.       Из-за шума метели, усталости и задумчивости Йовчев совсем не заметила, как на крыльцо бытовки взошёл ещё один путник. Он с силой дёрнул дверь, и Алекс грубо бросила через плечо:       — Занято.       Она почти наверняка знала, что это кто-то из студентов Дурмстранга. Лунное озеро, у которого расположился Институт, пользовалось дурной славой у местных, да и в такую погоду вряд ли хоть кто-то отважился бы покинуть дом, не говоря уж о прогулке до озера.       — Ничего, подвинешься, — буркнули ей в ответ.       Александра закатила глаза и фыркнула:       — Только тебя здесь и не хватало, Саш. Давай, ищи другое место — не маленький, справишься.       — Такая ты лапочка, Алекс. А я, между прочим, не просто так пришёл.       Александра Езерского Алекс могла бы назвать даже лучшим другом, если бы не чёткое понимание: не попади они на один факультет, никакой дружбы у них не вышло бы. Чистокровный, из незаурядной, в прошлом даже знатной семьи — Саша и Алекс буквально были выходцами из разных миров. Тем не менее, вместе с ним Йовчев проводила не только учебный год, но и лето — они жили в одном городе, пусть и в разных районах. Время от времени их принимали за брата и сестру: оба светло-русые, в очках, относительно невысокие, с круглыми глазами. Разве что черты лица у Езерского были островаты да глаза карие, а не серые. Иногда, когда он не доводил Йовчев до белого каления, Алекс даже бывало весело в его обществе.       — Н-да? И что ты раскопал?       — Не я, а Игорь. Не знаю, как ему это удаётся, но он откуда-то вызнал, что в деревне на том берегу пробудился дух. Довольно сильный и мерзкий, — Саша отряхнул снег с шубы и зябко поёжился. — Ну и день сегодня…       — Так что там с духом, Саш?       — А, да он может исполнять желания. Типа, по-настоящему исполнять, без иллюзий или чего-то такого. Даже цену за свои услуги называет чётко и однозначно. И нет, — повысил голос Езерский, заметив, что Алекс хочет его перебить, — это не чёрт или демон, а именно что дух.       Александра нахмурилась. Ветер за окном крепчал.       — Это точно? Духи ведь не обладают достаточной магией, чтобы проворачивать такое…       — Именно! — глаза Саши заблестели, и Йовчев была уверена: со стороны она выглядит такой же воодушевлённой, как и её друг. — Понимаешь, чем пахнет? Пахнет пятёрочками для нас всех, даже если ловить его будем командой. Один дух — и Охота в кармане, сможем ещё два дня в потолок плевать, когда управимся.       — Звучит, конечно, неплохо… — Александра покосилась на заиндевевшее окно. — Только ты про какое из озёр говоришь? Про Лунное или Собачье?       Вокруг Дурмстранга располагалось множество озёр, и из-за указа «О секретности» произносить и указывать их истинные названия было запрещено. Лунным называли то, на берегу которого и стоял Институт, Собачье озеро пролегало восточнее и было кратно больше Лунного. До противоположного берега Собачьего озера по меньшей мере километров десять пути, и в такую страшную метель даже опытный егерь вряд ли осилил бы дорогу. Езерский хмыкнул, подошёл к Алекс и настойчиво потянул за ворот.       — Собачье. Не бугурти, на Игоревой машине поедем. Ты же не думала, что я до тебя пешком добирался? Поднимайся давай, дух тебя ждать не будет.       На улицу и носа казать не хотелось, но делать нечего — надо идти. Александра оделась, потушила огонь и поспешила за Сашей. «Дух, исполняющий желания…» — думала она, пробираясь через снежные кручи и прикрывая лицо ладонью. Метель разошлась не на шутку, и в радиусе пары метров уже стояла непроглядная снежная мгла. Почему-то мысль об этом загадочном духе не только интриговала Александру, но и… привлекала? Конечно, она знала, что идти на поводу у нечисти себе дороже, что последствия могут быть непоправимыми, что лучший вариант — уничтожить или хотя бы вывести тёмную тварь из строя. И всё же… «Если этот дух говорит о своих намерениях прямо, я ведь могу выслушать его предложение, а затем решить, как поступить», — настойчиво билась мысль в голове.       Чего можно пожелать? Отмщения, удачи с переводом в Хогвартс, благополучия, денег, в конце концов… «Или любви», — невпопад замкнул ряд внутренний голос. «Вот уж дудки, — отмахнулась Алекс, едва не провалившись в сугроб по пояс. — Любви мне на пару жизней вперёд хватило, больше я в это не влезу».       Тем временем из-за снежной пелены пробился яркий свет фар. Друзья ускорились, и вскоре перед ними показалась старенькая Нива-трёхдверка, выкрашенная в трудноопределимый цвет. Александра махнула рукой Игорю (в темноте салона его выдавал огонёк сигареты) и вместе с Сашей залезла в машину через багажник. Если за окном мороз трещал, то в салоне царил настоящий тропический рай. Как и всегда, от запаха дыма Йовчев и саму потянуло закурить — к счастью, от месяца к месяцу желание становилось всё более слабым, и девушке удалось его перебороть.       — Всем привет, всех рада видеть, — покривила душой Алекс, и всё же улыбка озарила её лицо. Хоть ей и хотелось побыть одной, компании Игоря, Анюты и, так уж и быть, Саши она была рада.       — Привет-привет, — отозвалась Аня, обернувшись через переднее пассажирское сиденье, а после ткнула Игоря в плечо: — Туши давай и поехали.       — Как скажешь, Нют, — пробасил Игорь.       Он выкинул окурок за окно и постучал пальцем по лобовому стеклу. Снежное марево встрепенулось, замерло, и в тот же миг развеялось, как наваждение, и лишь за задними стёклами Нивы по-прежнему бушевала непогода. Машина бесшумно тронулась. Александра стянула шапку с шарфом и прилегла на широкое раскинутое сидение. Хорошо быть волшебником: захотел — взял любую технику да улучшил под себя. Красота.       — Давайте Новый год вместе отпразднуем? — заговорила Аня. — Я думаю, мы можем выбраться в деревню, Игорь нас довезёт. Да, Игорь?       Игорь молча кивнул, и в зеркале заднего вида Алекс увидела, что он улыбнулся. Игоря Маягина и Анюту Шестову Александра знала не так давно, как Сашку — сказалась разница факультетов, но сдружилась с ними она куда быстрее.       — И что, даже до большой деревни довезёшь? — спросил Езерский, схватившись за водительское сидение.       — Тебя — нет.       — А меня довезёшь? — кокетливо поинтересовалась Нюта.       — Куда захочешь, — Игорь хмыкнул и бросил Езерскому через плечо. — Послушай лучше, что она хочет предложить. Даже мне понравилось.       Аня счастливо заулыбалась и снова повернулась к заднему сидению. С тех пор, как она сошлась с Игорем, оба они стали куда общительнее и чаще начали звать с собой друзей, хотя ещё год назад даже улыбка редко появлялась на их лицах. Их счастье оказалось заразительным — Александре всегда было приятно наблюдать за ними. В тепле салона её слегка разморило, и предложения Шестовой Алекс слушала краем уха.       Выбраться в большую деревню, вырядиться, как сельский люд, присоединиться к колядкам, купить шампанского — петь, кидаться снежками, веселиться, как в последний раз… Незамысловато, зато с душой. Сквозь дрёму Йовчев слышала, как Саша решил накинуть ещё пару идей. Цветной всполох заставил её встрепенуться и открыть глаза — салон Нивы заполнили крохотные разноцветные огоньки. Словно сорвавшиеся с новогодней ёлки, они приглушённо мерцали и лениво летали между студентами. Александра улыбнулась и почувствовала внезапный прилив грусти.       Она ещё никому не говорила, что решила покинуть Дурмстранг, что сдала экзамены и уже отправила все документы, а теперь лишь ожидала ответа от Министерства магии Великобритании. «Увидимся ли мы ещё, если это — мой последний год здесь?» — размышляла Алекс, оглядывая лица друзей. Она, конечно, будет тосковать по ним. А что сами ребята? Не забудут ли они о ней? Не станут ли они слишком разными, чтобы…       — Что дементор, что ты — всё едино, — фыркнул Езерский и щелчком отправил к Алекс один из огоньков. — Веселее, скоро конец года, каникулы! О, мы ещё и приехали. Подъём, Алекс.       Вслед за огоньком Саша кинул Йовчев шапку и, сгорая от нетерпения, вылез наружу. «Да уж, вся изведусь от тоски», — огрызнулась она про себя, наспех оделась и выбралась из машины.       Метель слегка успокоилась, однако на улицах деревни не было ни души. Только редкие украшения на ёлках да мигание праздничных лампочек за окнами намекали на присутствие здесь жизни. Лучший способ найти духа — поспрашивать местных, однако такой возможности у студентов не было. Послонявшись по округе в попытках наткнуться на следы духа, пару раз едва не заплутав из-за метели, ребята решили разобраться с этим утром.       Хотя машина досталась Игорю недавно, она успела превратиться чуть ли не в настоящую крепость на колёсах: Маягин взмахнул палочкой, дважды пнул переднее колесо и открыл водительскую дверцу — вместо потрёпанного салона показалась тесноватая, но уютная комнатка, чем-то напоминавшая охотничий домик. Фокус был давнишний, к тому же очень распространённый, однако каждый раз Александра удивлялась, как в первый.       Измотанные холодом, студенты почти сразу завалились спать, и лишь Алекс всё ворочалась на диванчике. Она думала о грядущих переменах, о своём прошлом — о том, кто заставил её бежать из Института. Даже сейчас, у чёрта на рогах, в окружении друзей Йовчев не чувствовала себя в безопасности: казалось, будто он прячется в тенях, ждёт за дверью, следит из-за окон… Грудь сдавило от тревоги, Александра села и уставилась на догоравшие в печке угли.       — Если бы я могла попросить этого духа… — зашептала она вслух, пощипывая себя за руку, чтоб прогнать страх.       «…это была бы месть» — закончила Йовчев про себя. Такая, чтобы он ощутил тот же ужас, какой она сама испытывала каждый день на протяжении многих лет.       Тревога нарастала, и Александра не смогла больше сидеть на месте. Едва унялась вьюга, волшебница оделась и выскользнула на улицу. Снег падал большими хлопьями, приглушая звуки — весь мир стал будто бы ватный. Йовчев сердито шагала по заметённой тропинке, украдкой глядя на новогодние лампочки, серебристые дождики, старые стеклянные игрушки на ёлках.       — Месть… Это точно была бы месть, — бормотала она себе под нос.       В одночасье воздух вокруг стал густым, словно дёготь. Александра замерла и прислушалась. Тихо, как в морге. Вокруг — снежная пустошь, ни намёка на людские жилища. Йовчев тут же выхватила волшебную палочку и оглянулась. Ни гор, ни лесов, ни озера… Сомнений быть не могло.       Ноги сами вынесли её к обители духа.       «Вердимиллиус», — приказала волшебница и широко взмахнула палочкой над головой. Всё вокруг залил изумрудный свет, снег заискрился, Александра ещё раз внимательно осмотрелась. Заклинание подсветило узловатую корягу за её спиной, которую раньше видно не было — она так и кишела тёмной силой. Раз дух заманил Алекс на свою территорию, назад дороги уже не было. И помощи ждать тоже не стоило.       Стоило Александре приблизиться к коряге, как та вспыхнула ярким оранжевым пламенем. Непривыкшие к свету глаза заслезились, Алекс прищурилась и лишь спустя пару секунд заметила, что пламя по форме отдалённо напоминало ель. «Очень странный дух», — с беспокойством думала волшебница.       — Дух праздника и радости! — отозвалась пламенеющая ель.       — Говорящий огненный куст… Где-то такое уже было, — фыркнула Йовчев. Она взмахнула палочкой, и жар духа стал почти неосязаем.       — О-о-о, Импервиус! Не думал, что волшебники так быстро до меня доберутся, — дух насмешливо помахал веточками. — Вряд ли это заклятие тебе поможет… Я лишь хочу исполнить желание!       Александра молчала, сосредоточенно оценивая природу духа. Откуда у твари столько силы, чтобы организовать свою обитель? Зачем она тратит время на общение с волшебником? Почему не нападает? «Могли ли мысли о желаниях привести меня сюда?» — спрашивала себя Алекс. Она понемногу сжимала воздух вокруг духа, чтобы огонь сам потух без кислорода.       — О, ну это очень невежливо! — воскликнул дух, и волшебная палочка задрожала в руках Александры. Тварь сопротивлялась. — И, между прочим, я не являюсь без причины. Ты нуждалась во мне — вот он я. И я точно знаю, чего ты хочешь.       «Месть», — подумала Александра против своей воли. И в этот раз в желании чувствовалось что-то инородное, неправильное.       — Не ложится к сердцу желание, да? — дух усмехнулся. — Это потому что ты обманываешь себя. Давай, загляни в свою душу, скажи…       — Довольно! — воскликнула волшебница. Она чувствовала, что с губ вот-вот сорвётся какая-то недозволительная глупость, и противостоять этому оказалось очень непросто.       Заклинание всё сжималось вокруг твари, несмотря на борьбу. Огонёк затухал, однако дух только громче засмеялся и насмешливо протянул:       — Что же это может быть? Не деньги и не удача, не месть… Что ещё приходило тебе в голову сегодня, юная волшебница?       «Любовь», — снова невпопад подсказал внутренний голос, и Александра едва не произнесла мысль вслух.       — Признание и принятие, тепло, сочувствие… Это всё оно, да. В этом желании можно найти всё. Человек, любимый и любящий, удачлив, как дьявол, и богат даже без звона монет, а что уж до мести…       Ореол вокруг коряги почти погас, в трещинках коры медленно догорало пламя. Голос духа становился тише, и оттого он стал проникновеннее. Свистящий шёпот донёсся до слуха Алекс:       — …и месть тоже свершится. И ты знаешь: одна мысль о твоём счастье с другим для него будет невыносима… Кем бы этот «другой» ни был.       — Откуда… Откуда ты это знаешь? — Александра опешила, и куст, получив немного воздуха, снова воспламенился.       — Ты очень громко думала. Я открою тебе тайну, волшебница, — теперь голос духа звучал почти игриво, будто ему очень нравился этот разговор. — Твоё желание, желания других людей… Они бы исполнились сами, без моего вмешательства.       Сердце девушки ёкнуло. Слова духа завораживали и одурманивали, казалось, будто на всём свете ничего не осталось, кроме них. Сама того не ведая, Алекс опустила палочку. Дух продолжил:       — Я ведь всего-навсего наваждение, откуда у меня силы влиять на судьбы людей? Но я заметил: люди сами бегут от своего счастья. И иногда их надо легонько подтолкнуть… За плату. Посильную, честную плату.       Огонь сорвался с коряги и слегка приблизился к Йовчев. Его всполохи гипнотически закручивались, дух снова понизил голос:       — Лучше ведь стать счастливой как можно раньше, а, юная волшебница? Я могу слегка ускорить естественный ход вещей. То, что должно было бы свершиться за год, достигнет тебя через месяц… За осколочек твоей силы, за малый процент эмоций, что ты испытаешь. Одна десятая счастья, одна сотая горя — ты и не заметишь, как что-то убудет. А взамен…       — Я сразу стану счастлива?.. — хрипло произнесла Йовчев.       От холодного ветра её щёки щипало, а кончики пальцев покалывало от жара духа. Он не отвечал, лишь тихо мерцал перед ней на полянке, радостный и манящий, как праздник. Мгновение — Алекс протянула к нему руку… И крепко сжала ядро духа — сосредоточие всей его силы.       Если уж ты повёлся на уловку духа и одной ногой угодил в ловушку, не остаётся ничего, кроме как подпустить его ещё ближе и в последний момент сокрушить.       Речи духа оказались такими манящими, что Алекс дорогого стоило взяться за голову и схватить его. Защитное заклятие лишь частично могло уберечь её от огня, распалившегося ещё больше — тварь почувствовала, что её обманули, и показала истинное лицо. Дух плотно облепил руку волшебницы, и от жара одежда легко могла воспламениться. Нужно было срочно обезвредить духа, но как? Его пламя гасло лишь в безвоздушной сфере, но поместить в такую сферу руку было бы слишком опасно.       — Алекс! — раздался голос за спиной.       Волшебница обернулась и увидела, что обитель духа распалась: вокруг был привычный лес, в небо поднимался печной дым, а у начала тропы, по которой она шла, стоял Езерский, взъерошенный и заспанный, с наспех накинутой шубой поверх алого плаща. Друг что-то кинул ей, и лишь поймав предмет, Алекс поняла — то была бутылка. Не медля, волшебница запихнула духа в горлышко и махнула палочкой:       — Коллопортус!       Пробка надёжно заперла духа внутри, и тот злобно прошипел напоследок:       — От судьбы не убежишь. Я заклинаю: всё, что до́лжно, случится с тобой быстрее срока!       Йовчев взболтнула бутылку. Внутри заплескался какой-то напиток, и духа смыло с горлышка вглубь. И хотя всё разрешилось благополучно, по коже волшебницы побежали мурашки: больно необычным был дух.       — Случится раньше срока? — озадаченно пробормотала она, как ей в плечо прилетел увесистый снежок.       — И куда ты выперлась в одиночку? — раздражённо шикнул Езерский. — А ты хапуга, однако: решила в одно рыло духа забрать?       — Я случайно на него наткнулась! — сердито ответила Алекс и пустила красную искорку в еловые лапы над их головами. Снег щедро присыпал волосы Езерского, волшебник выругался и, отряхнувшись, ответил:       — Вот и делись потом с тобой всяким… Ты, блин, могла поджариться! Ума палата, Алекс.       Саша выхватил у неё из рук бутылку и с интересом принялся рассматривать духа. И хотя выглядел он недовольным, Александра знала: Езерский всего лишь рисуется. В следующий миг он добавил:       — С тебя, кстати, бутылка шампаня, мы ж эту не допили.       — Ага, сразу две куплю.       Он улыбнулся кончиком губ и покачал головой, наложил на бутылку пару сдерживающих заклятий и зашагал к деревне. Алекс взглянула на наручные часы: наступило утро. Выходит, в присутствии духа чувство времени пропадало, и она провела на улице целую ночь. Её друзья, судя по рассказу Езерского, проснулись недавно, и Саша, выйдя из машины-крепости, почувствовал что-то неладное. Бутылку он, оказывается, нашёл в сугробе.       — Сашка, — позвала она на полпути к деревне. — Саш…       — Ну что?       — Спасибо за помощь. И ещё… — едва Езерский обернулся, Алекс бросила в него снежок.       Так они и шли до Нивы, перебрасываясь снежками и колкостями. Вчетвером студенты отправили духа в Дурмстранг, обсудили произошедшее и продолжили веселиться. И почему-то Алекс была почти уверена: это и правда её последний год в Дурмстранге. Она постаралась забыть о словах духа, о тревоге, о мучивших её вопросах, чтобы провести время здесь и сейчас: с добрыми друзьями, под небом с россыпью звёзд, в ожидании новогоднего чуда.