Иногда я думаю о тебе слишкои сильно

Если бы у Хван Хенджина спросили, о чем он жалеет больше всего, то он бы сказал самую банальную вещь: о признании в любви. Около двух лет назад, когда они с Феликсом были настолько близки, что диспатч объявил их парой года, Хенджин долго думал о фразе, сказанной Феликсом на шоу. "Мы не просто участники группы или друзья. Мы большее. Мы семья.. ..Иногда я думаю о тебе слишком сильно. Бывает, мне нужно успокоиться." Это засело у Хенджина в голове очень плотно, и именно тогда он открыл доступ к своим чувствам. До этого они сидели под замком в коробке с названием "не разрешать думать об этом даже самому себе". Его всегда тянуло к Феликсу, к этому солнечному мальчику, который по чистой случайности стал так близко общаться с Хенджином. Эта случайность казалась ему невероятной удачей, потому как сам он никогда бы не смог заставить Феликса с ним общаться. Но они стали общаться, проводить много времени друг с другом, рассказывать все свои переживания. Теперь старшему нравилась не только ангельская внешность участника группы, но и его такая же ангельская душа. Постепенно любые прикосновения (коих было много, потому что Феликсу отчаянно не хватало всех видов тактильности) стали вызывать мурашки по коже. Конечно, он старался это не показывать, да и себя убедить в том, что они просто друзья. Только с каждым днем теплые чувства росли, пока в один день все не решили сделать новый выпуск шоу с хенликсами. И вот, после съемок, думая о том, что его чувства могут быть взаимны, он впервые решил, что долго думать не нужно, а стоит сразу найти затерявшегося в гримерках Феликса и все выяснить. Хенджин нашел его довольно скоро, но сначала в их компании оставался Чан, который усердно искал свою серьгу, поэтому Енбок обнял Хенджина и уткнулся лицом ему в плечо. — Ты хотел о чем-то поговорить, да? – спросил он, когда Бан Чан наконец-то смог найти серьгу и ушел, не закрыв дверь. Хенджин хотел ее прикрыть, но вместо этого наклонился и с улыбкой поправил длинные волосы парня напротив. — Да. Сегодня на съемках ты говорил, что можешь думать обо мне слишком сильно. Эта фраза напомнила мне кое-что в моих чувствах, о чем я и хотел поговорить. Ответом на немного взволнованный взгляд Феликса должна была послужить фраза: "Я тоже думаю о тебе слишком сильно, и я знаю, что это значит. Я люблю тебя, Енбок". Но вместо этого в открытой двери появился стафф, который уже давно косо смотрел на все их взаимодействия и ни раз порывался запретить им так много времени проводить друг с другом. А сейчас он, видимо, слышал предыдущую фразу Хенджина. — Чем вы здесь занимаетесь? – Феликс мгновенно отпрянул, хоть и не желал этого делать – Вы разве не в курсе, что отношения между участниками группы запрещены? Ему всегда не нравилась взаимная тяга Хенджина и Феликса друг к другу, и сейчас он презрительно смотрел на них, пока они оба молчали, как провинившиеся школьники. Этот человек был какой-то шишкой в их компании, поэтому легко мог устроить им :сладкую жизнь" — Вам больше нельзя взаимодействовать на камеру, и, желетельно, без нее тоже. Не знаю, что у вас в головах, но риски я неприемлю. – сказал следующим вечером еще более важный человек в компании. После этих слов Енбок уехал на другой машине и больше не вел себя с Хенджином так, как раньше. Хоть они и оставались друзьями, но уже явно не такими близкими. Это можно списать и на страх потерять контракт, и на невзаимность чувств, о которых так хотел рассказать старший, и на кучу других вещей, но Хенджин винил себя в неудачной попытке признания в любви, ведь если бы он не начал этот разговор, то они могли бы сейчас общаться так же хорошо, как раньше. Но произошло то, чего он очень боялся: он потерял Феликса. *** В тот день Сынмин притворил в жизнь свою давнюю затею: пригласил Чанбина к себе, чтоб показать ему свое любимое аниме. Феликс, конечно, был не против, но хотел куда-нибудь ретироваться из общаги на время просмотра, чтоб не мешать. А так как просмотр был запланирован на ночь, ему ничего не оставалось, как просто поменяться местами с Чанбином: они с Сынминам смотрят аниме в одной общаге, а в другой Хенджин с Феликсом.. Он пока не знал, как закончить предложение. Вообще, они были друзьями, но за два года почти не оставались наедине и ни разу не ночевали вместе. Ремарк писал, что после любви невозможна дружба и, видимо, оказался прав. Енбок просто никак не мог общаться с Хенджином после того случая в гримерке. В тот момент ему было очень страшно, он одновременно боялся и невероятно ждал признания в любви. Но, по классике жанра, не дождался ничего, так еще и был вынужден прекратить общение вовсе. Если он не может находиться со старшим постоянно, то не сможет и общаться с ним как с обычным другом, делая больно себе (и ему). Конечно, после конца их нормального общения любовь никуда не ушла, а, казалось, даже увеличилась, поэтому сейчас, сидя рядом с Хенджином, Феликсу было очень страшно. С одной стороны, хотелось расплакаться и сказать о своих чувствах. С другой – он должен оставаться на расстоянии с этим хоть и любимым, но немного запретным человеком. Они сидели в его комнате, на его кровати, а Феликс – еще и в его вещах. Он забыл свои дома, потому что очень волновался, а Хенджин не стал отправлять "друга" домой и дал свои футболку и шорты. Они были ему немного велики, поэтому младший во время разговора часто поправлял воротник, при этом мило дергая плечами. После того нескольких повторений этого действия вкупе со сморщенным от недовольства носиком, Хенджин расслабленно рассмеялся. Енбок замер, сначала не поняв, почему старший это сделал, но после смущенно улыбнулся. — У тебя просто плечи шире.. Вроде, после этого их разговор стал менее напряженным. Они в основном обсуждали случаи, произошедшие с участниками или с ними самими на концертах, но не переходили на что-то личное. Боялись. Оба. Хенджин – потому что винил себя в прекращении их общения и думал, что стал противен младшему. А Феликс – потому что не хотел чувствовать ту боль, которую чувствуешь, когда вновь близко общаешься с человеком, с которым не по своей воле прекратил общение. И, конечно, потому что боялся не сдержаться и в этот раз совсем не смочь отпустить Хенджина. Близилась ночь. А точнее, полночь. Парни обсуждали уже довольно старые концерты, опасно приближаясь к тому времени, когда были очень близки. Сейчас они, сидя на расправленной кровати, обсуждали забавный случай, когда Сынмин с Чаном были близки к поцелую, потому что Хан неудачно толкнул одного на другого. Феликс смеялся, но вдруг вспомнил, что на одном из концертов они сами чуть не поцеловались. Только не потому что кто-то неудачно упал, а потому что Хенджин очень хотел успокоить младшего, который растрогался. Тогда он увел Енбока почти за кулисы и наклонился к нему, шепча в самые губы: "Все в порядке, не плачь. Я рядом, я точно не уйду." Их прервали, вытащив на сцену, но Феликс был уверен, что старший поцеловал бы его с минуты на минуту. Хенджин, кажется, почувствовал мысли младшего и тоже перестал смеяться, создав некоторое молчание. Они сидели близко, почти касаясь друг друга коленями. Их мысли тоже были близки: они вспоминали этот момент с благоговением, про себя жалея, что тогда все закончилось веселыми криками мемберов, а не поцелуем. Молчание длилось уже больше минуты, и парни одновременно посмотрели друг другу в глаза, не переставая молчать. Каждый понимал, о чем думает человек напротив, и каждый боялся заговорить. Но Феликс первый прервал это молчание, делая невероятно огромный для себя шаг. — Хенджин, – еле слышно прошептал он – А ты.. ты тогда хотел только меня успокоить или что-то еще..? На несколько секунд вновь воцарилось молчание. Раздумья о том, сказать или нет, буквально витали в воздухе. И несмотря на то, что старший еще не ответил, Енбок уже знал ответ. — Что-то еще, – немного смущенно и очень тихо пробормотал Хенджин. — Это был единственный раз, когда ты хотел меня.. – они не упоминали это слово от такого смущения, будто оно означало практически самую развратную и ужасную вещь в мире – Когда ты хотел чего-то еще? — Нет, – на этот раз он не задумывался. Феликс не торопил старшего, но надеялся, что он не оставит этот ответ таким односложным, а продолжит. И он продолжил. — Когда мы стояли в гримерке, – он не упоминал в какой день, оба и так понимали, о чем он говорит – Тогда я был очень.. эмоционален. Я хотел рассказать тебе кое-что, а потом.. Он замолчал. Как-то резко передумал об этом говорить. Сердце пронзил страх: он не хотел делать больно ни себе, ни сидящему напротив парню. Отчетливо осознал, что единственное, к чему может привести этот диалог – это притворение в реальность всех его тогдашних желаний. Он хотел этого, до дрожи в коленях хотел, но не думал, что младший тоже этого хочет. Поэтому он собирался сейчас же перевести тему, уверено игнорируя разочврование в своем сердце. Но его уверенось мигом рассеялась, когда он случайно коснулся взглядом глаз Феликса. В этих глазах застыла не только надежда, но и все их общие шутки, все их прикосновения. Шепот Хенджина, когда тот не хотел быть услышанным кем-то, кроме Енбока. Счастье, которое испытывал младший, когда ему передали картину с подписью "My sunshine". И Хенджин снова утонул в этих глазах. Поэтому, не задумываясь, продолжил: — А потом я хотел поцеловать тебя, Феликс. – его голос предательски задрожал от всех чувств, которые он сейчас испытывал – Я всегда хотел тебя поцеловать. Феликс слушал этот голос и смотрел на его губы. Они казались жесткими, он думал, что они целуют грубо. Но почему-то сейчас невыносимо хотелось почувствовать эти губы на своих. — И сейчас? – он поднял свой взгляд и теперь смотрел только в глаза напротив – Сейчас ты бы тоже этого хотел? Воздух наполнился электричеством, ожидание и надежда Феликса стали осязаемы. Хенджин шумно выдохнул, как показалось младшему, потому что устал от этого разговора. Он подался немного вперед, наклонил голову и смотрел на ноги Енбока, которые сейчас были еще ближе. — Да. Он поднял голову и встретил взгляд Феликса. Его глаза буквально просили сделать это, но он не решался. Сомнения били в голову, а сердце стучало так, будто отчаянно пыталось остановиться. Все происходящее было как в ускоренной съемке, пока маленькая, дрожащая ладонь не коснулась его скулы. — Хенджин.. После этого шепота все стало настолько медленным, что он успел рассмотреть, как закрываются глаза Феликса, когда их губы соприкасались. Вопреки мыслям о том, что губы старшего жесткие и целует он грубо, Хенджин целовал нежно и осторожно. Совсем коротко, прикоснулся на пару секунд и отстранился, держа лицо Феликса в своих руках, поглаживая большим пальцем щеки младшего. — В тот день я хотел сказать, что люблю тебя. И я жалел о своей неосторожности все эти два года. Я так боялся тебя потерять, а в итоге так и вышло. Из его глаз катились слезы, обжигая лицо и сердце Феликса. Он никогда не хотел видеть слезы Хенджина, но сейчас – больше всего на свете. — Нет, пожалуйста, хён.. – он стер слезы с его лица большим пальцем и вновь прижался своими губами к его. В этот раз поцелуй был соленым, но не таким коротким. Они целовались, сталкиваясь носами, и от этого чувства у обоих в животе появлялись бабочки. По щекам Хенджина все еще бежали слезы, а руки тряслись. Он не хотел отстраняться, даже когда воздух совсем закончился. Он бы не простил себе, если бы первый разорвал поцелуй. Поэтому сначала отстранился Феликс и сразу сказал: — Нам запрещены отношения, но я больше не хочу находиться на расстоянии с тобой. Но я и быть просто другом для тебя не смогу. — Ты никогда не был для меня просто другом, Феликс, – Хенджин запрокинул голову и глубоко вдохнул, усаживаясь по-удобнее – Мы никому не скажем о наших отношениях и попробуем на камеру не взаимодействовать. Но я больше не отпущу тебя. И они продолжили целоваться, несмотря на позднее время, слезы в глазах обоих и трясущиеся руки. Теперь им казалось, что все правильно. Все на своих местах. "Я больше не отпущу тебя" Эта фраза звенела в ушах Феликса, как и та фраза с шоу звенела в ушах Хенджина. И те, и другие слова вмещали в себя все их чувства, настолько сильные, что оба парня продолжали плакать, пока не уснули на одной кровати, обнимая друг друга.