Твоя кровь вкуса счастья

*** Ничего страшного. Ничего страшного, ведь да ..? Харрингтон просто поскользнулся, упал. Или .. самое худшее — он ранен. Всё поправимо. Билли сейчас поможет ему встать на ноги, поддержит, они добегут до корабля, или он донесёт его, и всё будет окей. На борту можно будет обработать рану, забинтовать, а на американской стороне быстро доставить красавчика в больницу. Он выздоровеет, рана заживёт, он будет как новенький. "Стив ..?" Произносит Харгроув в третий раз, уже не криком, а глухим шепотом, и падает на колени рядом с всё так же не двигающимся, распростёртым на взрытом снегу телом. Если секунды назад Билли оглушала собственная бушующая, бешено бьющаяся о стенки сосудов кровь, то сейчас вокруг и в нём самом повисла мертвенная тишина. Его колотит в беззвучной лихорадке, изо рта клубами валит пар, и он лишился всех чувств сразу, а в голове только Это ведь ничего страшного, он сейчас поднимется, это .. это просто ранение, которое можно Обработать, забинтовать, вылечить. Хоппер стоит чуть поодаль, прикрыв рот ладонью, решая пока не предлагать свою помощь — какую ..? Какую помощь он может предложить? Сиюминутная опасность пока миновала, их преследователи заперты в искорёженной машине в десятке метров отсюда, и судя по нахлынувшему на окрестности безмолвию, те кто за ними гнался, скорее всего без сознания, или не имеют возможности двинуться, выбраться. Мертвы ..? Интуиция подсказывает Хопперу, что прямо в это мгновение ему нет смысла вмешиваться, что помочь он никак не в состоянии, и лишь создаст ненужную, мешающую суматоху. Стив лежит на белом полотне снега, в призрачном свете выплывшей из-за пелены облаков луны, снег серебрится, искрится, и так красиво кругом Так дико холодно и так необычно, изумительно красиво. Билли ни разу в жизни не видел подобного волшебного мерцания, словно везде — россыпи бриллиантов. Верно, как в чудесной сказке. Он падает на колени около Харрингтона и осторожно переворачивает мальчика на спину, укладывая его голову к себе на бедра. Смешная шапка-ушанка, слетевшая с его головы, валяется неподалёку, А оказалось, она ему так идёт. Билли хотел непременно взять её обратно, в Хокинс, попросить красавчика носить её зимой, хоть иногда, он прикольно в ней смотрится. Глаза Стива распахнуты — как окна дома после взрыва пламени пожара — настежь, голыми рамами, лопнувшими стеклами, и Харгроув видит, как из них льётся нестерпимо яркими всполохами боль. Помоги .. Захлёбываясь ледяным воздухом, Харрингтон делает прерывистые, сиплые вздохи, изо всех сил стараясь дышать — как прежде, но как прежде не получается, потому что Прежде у него не хлестала кровь из раны где-то .. где она? Билли подсовывает руку под спину Стива, вся его куртка сочится кровью, хоть выжимай, Он мигом расстёгивает молнию другой рукой, и свитер сверху тоже весь в крови, мокрый, теплый. В мягком, серебристом, окутывающем всё в потустороннюю реальность свете луны Харгроув пытается определить место ранения, вглядывается в темную одежду, Помоги ..! "Пуля прошла навылет, похоже, совсем рядом с сердцем," — соображает он. Что Билли может сделать, кроме как отнести Стива на корабль? .. Обработать, перевязать, довезти до дома, вылечить .. Проворачивается у него в мыслях бесполезной круговертью. Харгроув держит своего парня на руках, беспомощно оглядываясь. Руки уже купаются в его крови. В хаотичном беспорядке сознания всплывает также Я знал это, я видел всё это в своих снах. Всё темно-красное на безупречно сверкающем белом. Твою кровь цвета скорби. Билли кажется, он неудержимо проваливается в бездонный провал чернее космоса. Я видел. Твою кровь цвета одиночества. А как же Я люблю тебя я люблю тебя я люблю тебя ..? Он никогда ещё не говорил Стиву этих слов. Впереди было столько времени, целая жизнь. .. Харрингтон смотрит на него широко раскрытыми, неверящими глазами — глазами без дна, без края. Билли всегда терялся в переливах их бесчисленных звёзд. Но сейчас — в них сумрак и сплошная боль, созвездия меркнут одно за другим, Он утопает в боли, и Харгроув ощущает её как свою. Всё тело Стива начинает странно дёргаться, и он уже еле дышит, с окунающими в жуть рваными хрипами, силится что-то вымолвить "Бил .. ли .. я .. т-ты .." Ему невообразимо страшно, и холодно — то ли от мороза, то ли от неумолимо приближающегося дыхания смерти, Но лицо Харгроува по-неземному прекрасно, Стиву кажется, он видит ангела, и это придаёт ему смелости. "Харрингтон ..!" С неистовым отчаянием шипит ангел. "Не смей, блять! Я, блять, просил тебя не следовать за мной сюда, но конечно, блять, хуй ты меня послушал!" Он однозначно слишком много ругается матом — для небожителя. Стиву ужасно хочется улыбнуться, сквозь боль, но он уже не может, не получается, и веки, его веки опускаются, скрывая от него лицо Билли, А от Билли — навсегда закрывая самые любимые глаза с бесконечностью звёзд. Он умрёт сейчас. Ты слышишь, Харгроув? Стив, твой Стив, твоя любовь, совершенно нежданная, и столь нежеланная тобой поначалу, но со временем ставшая насущностью, необходимостью, Стив сейчас умрёт, остановится его сердце. Билли вдруг плохо видит из-за наворачивающихся слез, всё расплывчато, он теряет четкость, ясность, Мысли скачут ПОМОГИ ЖЕ ..!! Не может быть, чтобы он его потерял сейчас. Они должны жить долго и счастливо, как в истории со счастливым концом, Как это бывает иногда в жизни. Ведь так иногда бывает, кому-то же достаётся такая удача? То, что сейчас происходит — этого не может быть. Вокруг — тишина снежных бриллиантовых сугробов и сияние безучастной, высокой, холодной луны, они, сговорившись, наваливаются валом, накрывают тяжелым покровом, Лечь с ним сейчас, забыть всё, истечь алой кровью, рисуя закат на белой простыне Вместе. Вместе. ~~~ И да, Харгроуву достались ему самому неведомые, постепенно открывающиеся способности после Истязателя в качестве наследства, как прощальный — или наоборот ..? — подарок. И он всё это предчувствовал, смутно — то, что Стиву нельзя никуда ехать. Потому что где-то, в глубине подсознания вертелась картинка, как фотокарточка — Истекающий ярко-красной кровью Харрингтон на белом снегу — одна шальная пуля догнала-таки его напоследок — бледное, испуганное лицо, бездонные глаза, детское удивление в изломе бровей И Билли, держащий его в объятьях "Блять, я же говорил, я же говорил, Стив! .. Почему ты не послушал меня ..?" У счастья, оказывается, были четко ограниченные сроки. "Ты не можешь сейчас меня вот так оставить ..!" Определенно точно, Харгроув видел просторы снега в своих снах, как Стив рисовал снежного ангела, а потом поднимался, отряхиваясь от белого пуха и счастливо, беззаботно смеясь, а крылья были широко раскинутые, жутко-багряные, И Билли в ужасе отводил взгляд, а утром, проснувшись, успокаивал себя Это всего лишь сон. Он привык к кошмарным сновидениям, после Бримборна, после Старкорта, и долгой комы, и больницы, в какой-то момент они перестали выбивать его из колеи, И он пытался .. пытался не пустить Харрингтона в это путешествие. Однако, видимо, он делал это недостаточно настойчиво. Дурак. Ты сам виноват. Во всём, во всём, и в смерти его виноват будешь только ты, ведь он прикрыл тебя собой, спас от той пули, с написанным на ней твоим именем. ~~~ Билли сжимает то, что осталось от его воли и силы в кулак. Хватит терять драгоценные секунды, хватит вспоминать сны, винить себя и елозить как заезженная пластинка Не может быть, не может быть .. Может. В нём просыпается уверенность — ему есть на что надеяться. Помоги, прошу. ПРОШУ. Необходимо собраться с силами, привести всё в надлежащую резкость, выбора нет. Выбор один. Харгроув просовывает руку со спины Стива теперь уже под куртку, под свитер, на голую кожу, и со стороны груди, прижимает ладони к ране, там и там. Рана горячая, влажная, мокрая. Харрингтон пронзительно вскрикивает от дикой боли и словно с укоризной смотрит стеклянными глазами на Билли "Сейчас, малыш. Сейчас. Потерпи ещё немного. Совсем немного. Не бойся. Ты только ничего не бойся, слышишь?" Он вряд ли его слышит. Но Харгроув, он успеет. Он должен успеть, ведь он теперь чётко знает свой следующий шаг. Время пришло. И вместо красивых фраз Билли может проявить свою любовь на деле. Изнутри он весь будто наполняется светом, из памяти стираются все слова, кроме Имени самого лучшего мальчика, его единственного. Такого нет больше. Свет везде, нестерпимо яркий и всего лишь одна мысль Одна суть Остановить кровь. Влить жизнь обратно, не дать ей безвозвратно утечь в белые холодные снега чужой земли. Самому Харгроуву не больно, не страшно и даже не странно. Он делает сейчас то, что должен делать всегда — защищать своего любимого, которого сам же на этот раз и не уберёг. Просто нужно очень постараться, полностью отдать себя, попросить и воспользоваться помощью, к которой у него есть доступ. Глаза Стива полностью закрыты, но тело его больше не дёргается бесконтрольно, жутко, предсмертными судорогами, слабое дыхание выравнивается, и Билли понимает — У него получается. Через несколько секунд кровь действительно перестает течь из обоих отверстий, одежда, руки Харгроува и снег всё так же в крови, но поток её остановлен, и рана .. Он не видит этого, ощущает лишь теплую влажность, но рана затягивается, запаивается, он словно слышит шорох тканей, восстановительную работу клеток, нутром чует загадочную магию исцеления. Постепенно свет, наполняющий его отступает, переливается в Стива, а на его место внутри Билли струйками удушающего дыма просачивается тьма, заполняет так, что Харгроув сам уже не может вобрать воздух в легкие. Тьма заливается подвижной ртутью в его внутренности, как в полый сосуд. Краем сознания Билли начинает чувствовать вибрацию земли, и до его слуха доносится пока ещё далёкий, но неуклонно приближающийся шум. Их вновь настигают. Сколько их ..? Он также слышит женский голос вперемешку с мужским. Это Джойс и Хоппер, растерянные, видимо, миссис Байерс прибежала на подмогу, она чуть ли не волосы рвёт от горя, ещё не совсем отдавая себе отчёт, что творится, что Сделано, и переделано. Неисправимое исправлено. "О боже мой .. боже мой .. бедный мальчик .." Билли встаёт с земли, поворачивается к ним "Бегите на корабль, возьмите его. Я уведу их, чтобы у вас было время. Уезжайте без меня." "Но .." Пытается протестовать Джойс, держа в дрожащих руках пистолет и зачем-то электрошокер. Именно он сейчас и поможет разогнать всех врагов, ага. Решит все их проблемы. Опять рёв двигателей, снова выкрики на непонятном языке, и вновь — Свист пуль. Да что же ты будешь делать. Харгроув хочет проделать тот же трюк, как несколько минут назад он откинул преследующую их машину прочь, но по какой-то причине он не способен поднять руку, ибо что-то непонятное происходит с его телом, его словно сковала чернота и лёд. Вместе с тьмой приходит боль, и его захлёстывает ощущение, что каждую клетку тела разрывает на части "Бегите на корабль!! И даже не вздумайте меня ждать!" Орёт он что есть мочи, пока ещё может ворочать языком. Хоппер хватает Стива, взваливает себе на плечи и вместе с Джойс, которая показывает дорогу, Они бегут. Береговая полоса — в двух шагах, и под откос передвигаться чуть проще, склон сам подгоняет тебя, даже если ослабевшие ноги вот-вот рискуют подвести, даже если ты тащишь на себе другого, немало весящего человека. Джойс старается помочь, но он сможет, сам сможет — вскоре Хоп видит хлипкую деревянную пристань, видит маленькую, неприметную шхуну. Перед тем, как завернуть за поворот, Хоппер оглядывается — туда, где остался Билли, и от увиденного его кидает в оторопь. Ещё несколько метров, несколько секунд. Они на палубе. "А Билли ..?" Восклицает Джойс. "Может быть, нам .." В той стороне, где он остался, слышатся крики, грохот моторов, стрельба. "Мы должны выдвигаться, сию секунду." Железным голосом отвечает ей капитан, стаскивая Харрингтона со спины обессилевшего, еле стоящего на ногах Хопа. "Похоже, русских слишком много, у нас на борту ребенок .." "Но Билли тоже .." Перебивает его Джойс. ".. и раненый. Если мы не успеем уплыть сейчас, они на уши поставят всю береговую охрану, весь полуостров, и тогда нам не поможет ни интервал между патрулями, ни способности Джейн, и уж тем более не наши ограниченные средства защиты. Мне нужно доставить обратно хоть кого-то, а не потерять здесь всех." И Джойс, и остальные это понимают. А Стив не имеет возможности слова. Его затащили и положили на узкую койку в каюте, и он .. "Он жив." Шепчет Оди, держа его за руку. Но он без сознания и не может никак высказать своего мнения или что-либо предпринять. ***