Субстрат идентичности

В контексте многомировой интерпретации, вероятность того, что мы продолжаем существовать в какой-то форме, весьма высока.

© Макс Тегмарк

1. Для начала покорения далёкого и таинственного космоса человечеству пришлось прожить тысячелетия развития на своей планетарной родине — третьей по счёту от солнца. Терра — голубой шар с белыми завитками облаков в атмосфере и по сей день заставляла сердца покинувших её замирать — одним своим хрупким видом. Развитие, колонизация хотя бы собственной Солнечной системы стали возможны благодаря объединению сильнейших держав, населявших Терру. Однако лишь два государства смогли осуществить первые космические путешествия, а за ними и переселение. Первым космическим государством стал Пилтовер. Яркий, бело-золотой Пилтовер, жители которого звали его нескромно — городом прогресса. Во главе прорывных открытий стоял двигатель, способный вывести на орбиту между третьей и четвёртой от солнца планетами искусственно созданное человеком небесное тело. Антиматериальный генератор энергии или АГЭ позволяющий генерировать достаточное количество энергии для взлёта кораблей и последующего строительства целой планеты с использованием ближайших к указанной орбите космических тел в качестве основы. Пилтовер жаждал зрелищности и он её получил спустя несколько столетий. И пусть новая планета ещё лишена своей атмосферы. Но проживающие под куполом переселенцы с Терры и тогда, и сейчас считались великими первооткрывателями. После Пилтовера, с задержкой в сотню лет, следовал Ноксус. Из-за обширных территорий воинственной империи было не принято ругать её прямо, но за глаза вся Терра знала очевидное — научный прорыв Ноксуса был красивой оберткой, которая скрывала под собой грязную правду обмана. Пилтовер был первым, потому что мог себе позволить подобное развитие, а Ноксус был вторым, потому что мог позволить себе кражу чужого научного детища. Правда, кроме прочего, Ноксус был всё-таки скромнее и лишь колонизировал четвёртую от солнца планету, справедливо рассудив, что подвиг Пилтовера, в ближайшем будущем, оставался для империи недоступным. 2. За историей выхода в космос стояли великие люди своего времени. Одним из них был именитый профессор по имени Сесил Б. Хеймердингер — автор первого в мире АГЭ. Но сейчас мы вовсе не стали бы обсуждать дела столь минувших дней. Поэтому подробнее предложили бы обсудить дела потомков тех самых великих людей. Потомок именитого Хеймердингера продолжал дело предка, носил его имя с гордостью, находился в Совете учёных Пилтовера и возглавлял лунный институт, занимающийся передовыми разработками на Луне, занятой Пилтовером ещё во время строительства одноимённой с государством планеты. Согласно данным, в штате лунного института числились, кроме служебного персонала, десятки просветленных умов. Но несколько из них всё-таки стоили отдельной сноски. Одним из таких умов был перспективный учёный — Виктор (к сожалению, его фамилия была и оставалась по сей день засекреченной — как и его связь с космическими первооткрывателями). Подобно своему научному руководителю, он специализировался на квантовой физике и антиматерии. Имея за душой и другие специализации, он не бросался словами о прогрессе, величии Пилтовера, собственной значимости — лишь скромно выступал перед Советом тенью эксцентричного и яркого профессора Хеймердингера. Ранее стоило сказать о заместителе Хеймердингера, но в этом неправильном порядке был свой умысел. Скай Янг — молодая, красивая и, правда, достойная своей должности девушка. Однако и сама чувствовала себя вовсе не второй по праву первенства лунного института — какой числилась в должностной иерархии и в своей трудовой книжке. В прошлом Янги превосходно справлялись с расчётами, сводили к общей логике домыслы изобретателей, исправляли ошибки и делали фантазии реальностью. За те же функции отвечала и Скай сейчас. Возможно, отчасти из-за этого её не считали второй, а двигали на третье место — после двух гениальных умов, за которыми она была вынуждена идти согласно своей должности и призванию. После Янг в команде можно было выделить двух личных помощников Виктора, которых он забрал с Зауна — государства, полноправно завладевшего территорией Пилтовера на Терре ещё несколько сотен лет назад. Это произошло сразу после восхождения на борт пилтоверского космолёта последнего космического колониста. Пилтовер и Заун, прежде проводившие политику вражды между друг другом, нашли мир лишь в подобном решении разделения. Что не мешало им сотрудничать по сей день. Изобретатели старого «нижнего» города пользовались у Пилтовера спросом из-за своего неординарного мышления, ведь их предки умудрялись выживать не в самых лучших условиях, отличаясь при этом недюжей находчивостью и смекалкой. Но в частности Клаггора и Майло сыграла другая сторона монеты. Их кандидатуры выдвинул Вандер — один из представителей Совета Терры. Виктор на это выдвижение отреагировал. Так два брата и оказались на Луне. Исполнительные и сообразительные они были как хорошей подмогой, так и сильным раздражающим фактором. Виктор не выносил болтовню без дела и бесконечные (не имеющие смысла, скорее) споры, а эти двое умудрились в своём общении друг с другом заниматься сразу двумя этими вещами. За ведение картотеки и библиотеки института отвечала очаровательная Паудер. Девушка попала сюда вместе с Майло и Клаггором — в то время удачно подвернулась должность, которую освобождала отбывающая на заслуженную пенсию работница. Являясь старшими братьями, Майло и Клаггор взяли Паудер с собой с надеждой продвинуть её дальше в должностях лунного института, ведь она вовсе не была так уж проста, как можно было ожидать от совсем ещё юной студентки академии Зауна. Подводя итог, стоило добавить в список ещё пару немаловажных лиц. Для оценки полной картины. Первым здесь скромный автор отметил бы молодого человека по имени Экко. Тот был опытным пилотом корабля государственного значения для Пилтовера — отвечал за перелёты таких важных личностей как верховной советницы и эмиссара. Мэл Медарда и Кейтлин Кирамман — соответственно. Благодаря Экко в системе главного компьютера лунного института появился весьма интересный вариант искусственного интеллекта. За эту вариативную и неповторимую разработку юношу призвали в ряды института, но тот отказался. Благодаря же Мэл и Кейтлин в пределах орбит двух планет сохранялся худой, но всё-таки мир. Девушки проводили в перелётах большую часть своего времени, и, наверное, отчасти именно из-за ответственности за них, Экко не решился менять свой род деятельности. Хотя это не мешало ему вмешиваться в дела Луны — даже на внушительных орбитальных расстояниях. Конечно, лунный институт, который так важен для Пилтовера и будущего Терры нуждался в защите. Нельзя забыть про тех, благодаря кому светлые головы космических исследователей находились в абсолютной безопасности. Во главе его охраны стоял внушительной и пугающей наружности мужчина по имени Лорис. Однако, пугающим его могли счесть лишь при первом взгляде, а при втором он обычно радушно улыбался. Вай (это было бы странно, если бы не являлась забавным) — родная сестра Паудер и сводная для Майло и Клаггора находилась здесь на правах заместителя Лориса. Мэл Медарда с улыбкой отметила, что Вандер постарался устроить своих детей и удобно, и достаточно близко к себе. Ведь Луну всё-таки можно было видеть в небе каждую ночь, нивелируя скучания по родным и близким. Переменная, накрепко связанная с Пилтовером, его открытиями — Ноксус. В условиях мира Пилтовер не мог отказать союзнику в программах по обмену опытом. Именно этим образом империя и в прошлый раз активно пользовалась, когда крала чужие разработки для удачного и долговременного выхода в космос. И именно этим, очевидно, собиралась пользоваться сейчас. Помимо Зауна с Терры иногда приходили студенты по обмену других государств (Демасия и Иония — чаще остальных). За ними Пилтовер отправлял свои шаттлы ежегодно. Учёный состав относился к гостям радушно — обычная практика. Но студенты ноксианцы чаще всего вызывали скрежет зубов и натянутые с ними взаимоотношения. Амбесса Медарда подобно своим предкам, так жаждущим первенства империи, не отправляла кого-то к пилтоверцам без умысла. И её секретной бомбой замедленного действия стал амбициозный Джейс Талис. Его отец занимался производством различного оружия империи. У парня был внушительный опыт машиностроения, подкрепленный научными знаниями академии Ноксуса. Его мать состояла в Совете, поэтому Джейс не был обделён способностью доносить свои мысли до собеседников, также виртуозно отстаивать своё мнение. Нельзя умолчать об ещё одной его черте — дьявольской привлекательности высотой в два метра. Он обращался всем этим как оружием, которое с самого детства мастерил с отцом. Так и влился в команду лунного института, что многие успевали забывать об осторожности находясь рядом. Ноксианцы умели находить слабые места любого человека, как находили слабые места в давние времена — в чужих оборонительных крепостях. 3. Рассмотрев под лупой детали прошлого, дела нынешних движущих прогресс лиц, можно было поговорить на тему общего положения вещей. Терра, космическая станция Пилтовера, Ноксус продолжавший колонизировать четвёртую от солнца планету — единицы много более масштабные, чем отдельно взятые представители. Если первые годы выхода Пилтовера из состава Терры были тёмным временем для всех, то сейчас буря давно стала штилем и заключением Союза государств Терры и Пилтовера. Проблемы, в большей степени, шли с подачи заунитов, заявивших свои права на территории скоро пустующего «верхнего» города. Вражда двух государств, так близко друг к другу расположенных, достаточно использовалась внешними силами на протяжении тысячелетий. Поэтому прошлые правительства заключили договор об объединении «верхних» и «нижних» земель и последующем полноправном управлении этими территориями Зауном. Этот исторический шаг требовал время на поиск подходящих кандидатур для состава Совета. Из десятков промышленных и преступных баронов были утверждены доверенные лица, способные в перспективе сохранять равновесие бывшее всегда недоступным. Следом за Зауном был создан и Совет Терры. Под эгидой космических свершений, встречи с неизвестным, возможным и предполагаемым разумным, но инаковым существом из космоса, человечество не могло разделяться на части. Как это всегда было в пределах поверхности Терры. Ноксус же, последовав за Пилтовером, начав заселение новой планеты не только людьми, но и бактериями, растениями, которые в будущем помогли бы создать пригодную для дыхания человека атмосферу, отдавать свои территории на Терре не спешил. И это было объяснимо — Ноксус понимал, что Совет Терры в большей его части на стороне Пилтовера. Бело-золотое государство прогресса могло потерять свои территории, исключая страх остаться без подушки безопасности. Казалось бы! Так много лет вражды с заунитами, а спустя столетия — утопический мир и поддержка друг друга ресурсами как материальными, так и человеческими. Ноксус на поддержку рассчитывать не мог, поэтому не оставлял позиций на Терре, больше прочего — продолжал политику захвата. Правда, теперь это были чаще безлюдные местности или же те страны, какие не являлись частью Союза. Империя росла пропорционально возмущениям. В момент начала повествования сей истории, возмущение достигло своего пика.