ОПГ Трикотаж

      Когда они подъезжают к припаркованной поперек дороги паре мотоциклов, вполне красноречиво преграждающих путь, Намджун глушит двигатель и снимает шлем — гремящая музыка, рёв моторов и визг шин тут же нещадно лупят по барабанным перепонкам. Эхо, кажется, рикошетит в полукруглых перекрытиях моста, немилосердно обрушиваясь на голову.       — Транспорт придется оставить здесь, хён, — констатирует Чонгук, отпускает его, и спрыгивает на асфальт, отчего спину обдает холодом. — Не переживай, никто на твой BMW не позарится.       — Это я уже понял, — вздыхает Намджун, обозревая перекрывшую тротуар пару Дукати. Попробовали бы их так небрежно бросить где-нибудь в другом месте — никакие камеры не спасли бы. На Дукати Намджуну, если вдруг взбредет в голову обзавестись таким, придется копить всю оставшуюся жизнь и ещё половину следующей — у полицейских зарплата скромная, даже если они в прошлом детективы. — На этих сборищах всегда так шумно?       — Это же гонки, Намджун-хён, чего ты ожидал? Хотя сегодня ещё не шумно, — беззаботно улыбается Чонгук. Он слегка пританцовывает от нетерпения, пока хён собирает себя и мысли в одном месте, чтобы можно было двигать дальше. — Тэхён-и сказал, что они празднуют удачную сделку. Так что это даже полноценным заездом не назовешь, просто спонтанная тусовка любителей погонять. Ключи не забудь вынуть из зажигания. С судьбой, всё же, лучше не заигрывать, особенно — в таких местах.       — И откуда в тебе столько жизненной мудрости, Чонгук-а, — риторически интересуется Намджун, пряча ключи в карман. Чонгук младше на пять лет, но говорит иногда вещи, которые было бы уместнее услышать от старого деда в узорчатой жилетке и войлочных тапочках.       — На улице будешь расти — и не такому научишься, — пожимает плечами Чонгук. — Идём уже, Намджун-хён. Пропустим же всё интересное.       Намджун без понятия, что такого интересного можно пропустить на нелегальных уличных гонках. Машины его никогда особо не интересовали. Копаться в их внутренностях сложнее, грязнее и куда менее увлекательно, чем решать логические задачи. Ещё и дорого вдобавок. Адреналиновым наркоманом он себя не считает. Духа соперничества в нём отродясь не водилось. Раньше, может, было хотя бы желание покрасоваться перед другими, да вышло всё. Водитель из Намджуна тоже тот ещё. Чонгук любит шутить, что хён со своего мотоцикла не падает только при помощи чуда и какой-то там матери. И пдд соблюдает дотошнее аджуммы за рулем Пежо с ромашками. Намджун склонен безропотно с ним согласиться по обоим пунктам.       Пестрая пульсирующая толпа напоминает забитый танцпол клуба в разгар вечеринки. Вдоль трассы припаркованы автомобили, словно пригнанные прямиком со съемок Бэтмэна и Форсажа. У некоторых открыты двери, и округлый, густой звук басов, наполняющий салон, рвется наружу, заставляя всё вокруг вибрировать. У других поднят капот, и люди там что-то увлеченно разглядывают и обсуждают, охая и ахая от восхищения. Кое-где горит неоновая подсветка, вырисовывая рельеф асфальта под машинами. У Намджуна возникает чувство, что он случайно попал в симуляцию, настолько знакомо и нереалистично одновременно всё это выглядит. И готов же кто-то вбухивать столько денег в обычное средство передвижения. Подобной логики ему, видимо, никогда не понять.       — Ой, малыш Гук-и пожаловал, — раздается от одной из машин. Высокий парень в синем комбинезоне механика отклеивается от капота и идет навстречу, широко, приветливо улыбаясь. Улыбка у него по форме напоминает сердечко. — Ты с прошлого раза вырос на пару сантиметров, или мне кажется, ммм?       — Разве что в ширину, Хосоки-хён, — немного смущенно ворчит Чонгук, и уши у него розовеют. — Вечно ты меня хвалишь ни за что, ни про что.       — Айщ, как такого милого кролика и не хвалить? — названный Хосоком парень обнимает Чонгука за шею и ерошит ему волосы в той раздражающей манере, которая присуща только старшим братьям. Намджун знает наверняка, что никаких родственников у Чонгука нет. — Воспользовался предложением «приведи с собой друга», а, Гук-и?       — Это Ким Намджун, мы коллеги, — с легким нажимом на последнее слово говорит Чонгук, и его взгляд на Хосока становится более цепким и внимательным. — Мы тут не по работе, нам просто нужна кое-какая информация. Для личного пользования. Без лишнего шума. И я хотел, чтобы хён на гонки посмотрел.       — Понял-принял, — смеется Хосок, и не поведя бровью, изображает, как закрывает рот на замок и выбрасывает ключ. Намджун успевает поймать в его глазах проблеск какой-то мысли, на долю секунды заставившей лицо застыть, но это длится буквально мгновение. — Мне лучше не трепаться, кого ты сюда таскаешь. И тебе советую не трепаться тоже, раз уж любишь рисковать.       — Ты не первый день меня знаешь, Хосоки-хён, — отмахивается Чонгук почти небрежно. — Я за мир во всем мире, мне проблемы не нужны. А вот помощь нам совершенно точно понадобится. Не знаешь, когда подъедут Мины?       — Думаю, через пару заездов доберутся. Как только Агуст закончит выступление и даст голодным фанатам отгрызть от него всё, чего ему не жалко.       — Где он сегодня?       — В Октагоне.       — Ох ты ж нихрена себе, — восхищенно присвистывает Чонгук и забавно округляет глаза. Хосок снова смеется. Смех у него громкий, заразительный и какой-то солнечный. Намджуну нетрудно разглядеть за ширмой его дружелюбия человека, который запросто может выстрелить тебе между глаз, а потом поджечь труп, но этот смех всё портит и совершенно сбивает с толку. — Хотел бы я попасть как-нибудь на его выступление.       — Айщ, ну так попроси, мелочь. Чего тут думать и стесняться?..       — Вот ты где, Кук-а, — нежданно вступает в разговор новый персонаж. Этого Намджун уже знает, хоть какое-то облегчение. — Привет, Намджун-хён. Чего вы тут в угол забились, как бедные родственники? Отсюда ведь не видно ничерта.       Возникший ниоткуда Ким Тэхён уверенно берет Чонгука за руку и тащит за собой через толпу, как баржа — катер на буксире. Намджуну ничего не остается, как направиться следом.       — Под колеса только не лезь, Тэхёни, — раздается им в спины насмешливый голос Хосока. — Я не буду отскребать тебя от асфальта и объяснять Агусту, как оно так вышло…       — За собой следи, Хоби-хён, — Тэхён, не оборачиваясь, машет ему вскинутой над головой рукой и, кажется, показывает средний палец. Смех Хосока отчетливо слышно даже через всю окружающую какофонию.       Немного потолкавшись между людьми, они выбираются к самому краю тротуара, где ничьи плечи и головы не заслоняют вид на трассу.       — Линия старта и финиша там, — Тэхён кивает в сторону, откуда они пришли. Там поперек дороги стоят ещё несколько мотоциклов с девушками. Одна держит флаг в черно-белую клетку, как шахматное поле, небрежно уложив себе на колено. — В основном делают по кольцу и выебываются дрифтом, никаких серьезных заявок. Все свои, собрались просто покрасоваться и отпраздновать. Я думал, ты не придешь уже.       — Не нагоняй драмы, Тэтэ, — Чонгук звучит немного виновато, самую малость. — Ты же знаешь, у меня полно работы. Мы еле успели закрыть все отчеты за сегодня, и то парочку тех, что не особо срочные, я запихнул в самый низ стопки дел из архива.       — Знаю. Именно поэтому я всего-лишь немного расстроился, а не продумал в деталях план ужасной коварной мести, включающий щекотку и микроволновки, — нежно улыбается Тэхён, наблюдая, как Чонгук нервно вздрагивает. Он ненавидит щекотку и боится микроволновок. Тэхён, который знаком с ним с прекрасных времен совместных походов пешком под стол, отлично об этом осведомлен. — Пиво будете?       — Я за рулем, — тут же отказывается Намджун.       Он, градус и мотоцикл — одно из наиболее катастрофических сочетаний, существующих в этом мире. Да и не положено вроде как, даже на серой территории.       — А я нажопник, так что буду, — радостно восклицает Чонгук. — Темное есть?       Тэхён, загадочно улыбнувшись, растворяется в толпе, как ассистент фокусника за ширмой со звездами. Намджун открывает рот, чтобы зачем-то поинтересоваться, насколько сложные отношения у Тэхёна с Хосоком, но нарастающий рев двигателей заставляет его вместе с толпой повернуть голову в дальний конец моста. Оттуда на них, вихляя, визжа и дымя, несутся два автомобиля — один чуть впереди другого. Мост ярко освещен, и невероятный синий цвет отстающего кажется сияющим безо всякой специальной подсветки. Идущий впереди резко разворачивается боком, окутывая трассу дымом от горящих на асфальте шин, вынудив второго совершить такой же маневр. Крыло прижимает синий автомобиль к земле и он, высекая заниженным задом искры, тормозит следом.       К финишу оба приходят синхронно, рядочком, всё так же боком. Девушка машет над ними шахматным флагом, взобравшись ногами на сидение своего мотоцикла, и разгоняет полотном белые клубы. Толпа визжит и улюлюкает.       — Ты какого хрена меня подрезал, балерина сраная? — вопрошает водитель синей машины, выбираясь наружу. На нём, — Намджун промаргивается, вдруг показалось, но нет — белая рубашка и классические брюки. А ещё у него одно из самых красивых лиц, какие Намджун видел за всю свою жизнь. Правда, сейчас это лицо злое, и оттого, почему-то, одновременно очень милое и очень угрожающее. — Это, по-твоему, танцзал или что?       — Попустись, принцесса. Ничего страшного не произошло, мы ведь даже не соревновались всерьез, — звучит в ответ насмешливо высоким, звонким тоном с невероятно контрастным пусанским сатури.       Вторым водителем оказывается Пак Чимин. Тот самый Пак Чимин, который певец и айдол, первая строчка Биллборда вот уже который год подряд, серебряный голос Кореи, global it boy, принц индустрии, лучший танцор поколения и ещё много чего, список регалий можно использовать вместо ковровой дорожки на мосту через Ханган.       Ну да, вспоминает Намджун, кажется, Чонгук что-то такое ему говорил. Наблюдая за тем, как неумолимо и очевидно краснеют чонгуковы уши, Намджун припоминает ещё один важный факт. Чонгук — фанат Чимина. Коллекционирует карточки, ходит на концерты, состоит в фанклубе, пишет простыни комментариев на форумах, все дела.       — В следующий раз я тебя урою, даже не сомневайся, мальчик с обложки, — уже менее зло отзывается водитель в рубашке, достает из салона пиджак и забрасывает его на плечо. — Где-нибудь, где можно нормально развернуться, не целуя тебя в зад при этом.       — Жду не дождусь, Джин-хён, — подмигивает ему Чимин под свист и аплодисменты толпы. — Правда, мне будет очень грустно, если ты перестанешь целовать мой зад.       — А Джин-хёну-то как грустно будет, — комментирует незаметно вернувшийся Тэхён, протягивая Чонгуку пластиковый стакан. — Ещё в депрессию впадет, не приведи Конфуций. И тогда только в подвале прятаться, пока не отпустит.       — Высокие отношения? — осторожно интересуется Намджун, глядя на парочку, остановившуюся на краю трассы. Чимин, слепя улыбкой, расписывается в чьем-то блокноте, Джин рядом старательно изображает закатывание глаз куда-то внутрь черепа. Они неплохо смотрятся вместе, даже немного похожи внешне.       — Выше только любители котиков, — фыркает Тэхён. — В прошлый раз Джинни выиграл, и Чимин дулся до тех пор, пока тот не подарил ему новую Бугатти. С бантиком на крыше. С тем же успехом мог сам на неё усесться, обмотавшись ленточкой — Чимин был в таком экстазе, что весь дом их слышал несколько дней подряд. Понятия не имею, как мы это пережили, такая моральная травма…       — Я думал, что Чимин-щи встречается со своим продюсером, — как-то немного испуганно уточняет Чонгук, кося взглядом с Тэхёна на Чимина и обратно. Глаза у него снова большие, что придает сходства с оленем, ослепленным фарами посреди дороги. — Я что-то перепутал?       — Нет, Кук-а, ничего ты не перепутал. Просто Чимин-щи у нас очень любвеобильный. Любит всё и всех подряд. Особенно — если у него хорошее настроение. Не щадит никого.       Щеки Намджуна, кажется, краснеют вслед за ушами Чонгука на такое откровение. Он вообще не уверен, что хотел это слышать, а теперь понятия не имеет, что делать с услышанным.       — О, трикотаж пожаловал, — на лице Тэхёна, высматривающего кого-то у старта, внезапно расцветает широченная, даже слегка маниакальная на вид улыбка. — Я уже думал, до утра ждать придется.       — Трикотаж? — переспрашивает Намджун недоуменно, чувствуя себя совсем уж идиотом. Ему весь вечер кажется, что люди вокруг хоть и говорят на корейском, но он всё равно понимает через раз. И это крайне неприятно.       — Братья Мин, — фыркает Чонгук не без смеси удивления и некоторого превосходства. Ну ещё бы, в кои-то веки словил хёна в таком замешательстве. Можно лепить на персональный рейтинг золотую звездочку. — Три кота же. У них клановое животное — тигр. Я думал, ты знаешь, Намджун-хён.       — Я тебе не Энциклопедия, чтобы всё знать, — ворчит Намджун пристыженно и немного агрессивно. Тоже мне, горе-детектив нашелся. С другой стороны, он столько лет безвылазно проторчал в архиве, что с тем же успехом мог пропустить пару государственных переворотов и столько же революций, что уже говорить о переделе чебольской власти на серых территориях и, тем более, клановой символике.       С высоты его роста Намджуну отлично видно пару новых, угольно-черных автомобилей, потеснивших заградительный кордон из мотоциклов с девушками. Прибывших действительно трое, и Намджуна впечатляют не их дорогущие машины, стильные брендовые наряды или экстатические вопли толпы, которые будто встретили СтрэйКидз вживую полным составом без охраны. Нет, дело не в этом.       Он в курсе — братьев Мин трое, хоть этот важный факт не упустил из виду. Но ему и в голову никогда не приходило, что они могут быть близнецами.       Три совершенно одинаковых лица, разнящихся лишь прическами и парой деталей. На одном — рассекающий правую щеку шрам. Другому на глаза падает длинная волнистая челка. У третьего волосы гладко зачесаны назад. У них одинаково темный цвет волос, одинаковые кривые улыбки на одну и ту же сторону, даже манера держаться одинаковая — с гордостью, и чуть небрежно, почти элегантно ссутулившись. Будто тяжесть мира на плечах давит, но не может сломать. Издалека кажется, что это три идентичных копии. Торжество матрицы и триумф клонирования. Выглядит одновременно жутко и завораживающе.       — Намджун-хён, ты в порядке? — взволнованно интересуется Чонгук, явно сбитый с толку его выражением. Намджуну всегда плохо удавалось скрывать эмоции, его довольно просто читать. Другое дело, что и сам Намджун отлично умеет читать людей. — Какого призрака ты там увидел?       — Да трикотаж твой, — хрипит Намджун, прочищая горло, и кивает на троицу.       Те как раз разъединяются в отдельные фигурки — две садятся обратно по машинам, третья что-то говорит девушке с флагом. У Намджуна режет в глазах от линз и усталости, но даже так ему видно, что спина у парня обнажена в глубоком вырезе, открывая вид на занимающий всё пространство рисунок. Кажется, там изображена пара тигров. Вполне логично, учитывая символику, о которой говорил Чонгук. Выходит, этот брат старший? Или татуировки есть у всех, как клановый знак отличия? Как они вообще разделяют старшинство между собой?       — Что-то не так? — допытывается обеспокоенный Чонгук.       — Всё в порядке, не кипишуй. Просто, не ожидал, что они настолько похожи.       — О, поверь, Намджун-щи, они похожи куда меньше, чем может показаться, — говорит Тэхён таким знающим тоном, что внезапно напоминает, почему-то, шамана.       Парень с тиграми на спине берет протянутый ему хихикающей девушкой флаг и становится между машинами, готовясь дать команду старта. Намджун откровенно таращится, настолько кинематографично это выглядит: небольшая стройная фигурка между матовых боков газующих вхолостую автомобилей. Моторы ревут, толпа подхватывает радостными воплями, взмывает шахматный флаг, вырисовывая в воздухе сложную комбинацию. Машины срываются с места, окутывая всех белым дымом, пронизанным красными огнями фар.       — Go, go, go! — орет им вслед оставшийся на старте парень, не жалея голосовые связки. Высыпавшие к нему девушки прыгают и хлопают в ладоши.       Машины идут бок о бок, совершая маневры настолько слаженно, будто это командное соревнование по художественной гимнастике или синхронному плаванию. Из-за дыма и дистанции видно не всё, но даже Намджун может оценить красоту заезда. Бок о бок, зеркальный разворот в две стороны, оставляя на асфальте черные петли, снова бок о бок, ещё разворот, будто они собираются нарисовать на мосту схему клеверной развязки. Намджун, кажется, начинает понимать, что в этом такого.       — Ты видел, Намджун-хён, видел? — надрывается от восторга Чонгук, пританцовывая и подпрыгивая, будто ему пять, а не двадцать пять, и он не серьезный полицейский, а мальчишка, которого родители впервые привели на игру. — Это так круто!       — Видел, Чонгукки, видел, — добродушно усмехается Намджун, глядя на него со смесью умиления и тянущего в груди тепла. Чонгук в своих эмоциях всегда искренен, и это подкупает с потрохами. — И правда круто.       Черные автомобили возвращаются на старт, тормозя так резко, что их разносит задними частями в разные стороны, создавая тупой угол. Эффектное завершение показа. Дым оседает, водители выбираются к беснующейся толпе, снова сплетаясь втроем в объятиях. Потом в этот же круг втягивается Хосок, следом — Чимин и Джин, последний возвышается над всеми чуть-ли не на голову.       — Агуст-хён! — вопит Тэхён радостно, на весь объем легких, выскакивает на трассу и бросается к ним. Круг тут же размыкается для него, руки ложатся на плечи, привлекая к себе. Они явно что-то дружно скандируют, но Намджуну не разобрать слов.       — Удачно завершенная сделка, говоришь? — спрашивает он, ни к кому не обращаясь.       Они выглядят, будто выиграли гонку Формулы 1, а не просто заключили хорошую сделку и собрались порадоваться вместе. От этого тепло в груди отзывается застаревшей болью, как глубоко засевшая заноза.       — Ага, — беззаботно отзывается Чонгук, обозревающий происходящее сияющими глазами. Ещё немного, и от него можно будет запитать половину Сеула, как от маленькой электростанции. — Я же говорил, хён, они клевые, несмотря на…       — Моральные противоречия? — хмыкает Намджун. Один из братьев Мин, тот, что с татуировками на спине, внезапно поднимает голову и смотрит прямо на них. До Намджуна его взгляд долетает, изрядно потеряв в силе из-за расстояния и тумана в глазах от линз. Но он всё равно чувствует, как по затылку сбегает колючая волна. Клевые, конечно. Клевые, и очень, очень опасные. — Ну что, Чонгукки, пойдем добывать информацию. Полицейские мы или просто поглазеть пришли?