Готовы начать сначала

      Королева яростно отбивала каблуками аккуратных туфель, так безупречно подходящих к её легкому платью с розовыми топазами, такой ритм, что только бессмертный мог сейчас встать на пути Анны Австрийской.       Женщина утирала ажурным платком сочащиеся горькие слезы, которые лились не переставая уже битый час. Глаза королевы опухли, щечки покраснели, а пальцы левой руки с ожесточением сжимали ткань юбки. Шляпка от этого потрясающего наряда так и осталась лежать в саду Его Величества, откуда она убежала под испуганные вопли слуг.       Дворец стал бесконечным лабиринтом из тысячи дверей и нескончаемых коридоров, что хотелось отчаянно свалится на пол и зарыдать в голос, наплевав на всех и все. Её мать, венценосная Маргарита Австрийская, всегда учила сохранять ледяное спокойствие даже в собственных покоях. Расстраивать мужа ни чему, да и лишние слухи, которые могли пойти были явно никому не нужны.       Анна уже отчаялась найти хоть в чем-то утешение, поэтому забрела в личный кабинет супруга, так кстати попавшийся на её пути.       Открытые окна, брошенное на стол перо и шляпа, небрежно лежащая на столе, а еще задремавшая возле небольшого, кожаного дивана борзая — свидетельствовали о том, что король совсем недавно покинул свой кабинет.       Находится в этой комнате было особенно тяжело из-за того, что у августейших супругов были тяжелые и давно натянутые отношения. Может Анна и могла б что-то сделать, но видя как муж проводит в окружении королевских охотников, светского общества и своих чертовых фавориток гораздо больше чем это позволялось — терялось всякое желание что-то менять. Да, она была отнюдь не святая и высшее общество, да и простые люди давно знали об увлечении королевы Герцогом Бэкингемом. Однажды, Людовик в приступе своей ревности сказал, что прикончит того пулей собственного ружья или своей остро заточенной шпагой, инкрустированной драгоценными камнями…       Эти камни! Эти вензеля! Море золота!       — Святая Мария, как же уже тошнит от всего этого! — не сдерживая себя закричала женщина, глубоко наплевав на все правила, — Почему я не могу быть просто счастлива…       Причиной этих страданий королевы, как неудивительно, был Герцог Бэкенгем. Столько лет Анна жила в холоде со стороны родителей, потом мужа и была вынуждена во всех радостях отказывать себе ради того, чтобы быть хорошей правительницей.       Всю эту рутинную деятельность, как молнией поразило появление герцога. Ухаживания и явно недвусмысленные взгляды в сторону Её Величества наталкивали королеву на мысли о возможном романе. И стоило им лишь несколько раз встретится с Бэкингемом, как это не укрылось от цепкого взгляда кардинала Ришелье.       Именно этот человек разрушил всю идиллию и крохотную радость её замороженной жизни в этом проклятом дворце! Он пустил смуту и натравил на нее с подозрениями её венценосного супруга! Людовик, обладающий отнюдь недетской ревностью, тут же начал донимать жену всевозможными проверками, вопросами и наблюдением! Жить, будто на прицеле его ружья было невыносимо… Король превосходный охотник, рано или поздно она окажется у него на мушке.       — Да пропади все пропадом! — королева встала, скинула с себя шелковую шаль и скомкав, швырнула на диван, — Святая Мария, за что ты меня наказываешь?! Почему я вижу то, чего видеть не хотела и боялась?!       Женщина рухнула в кресло супруга, подперла голову рукой и запустила пальцы в волосы. Перед глазами снова предстала картина того, как она сначала наблюдала за слугами, снующими по саду и совсем случайно заметила карету, проезжающую немного вдали от королевского сада и сидящей в ней с новой пассией, ее скоротечную интрижку.       «Как я могла быть столь глупа? Почему купилась на сладкие речи и абсолютное отсутствие какой либо надежды?! — королева заёрзала в кресле и посмотрела в окно на мушкетеров, седлающих своих лошадей, — Как я могла ему поверить? Ведь говорила мать, что англичане народ коварный. Почему я была столь глу…»       Мысль её оборвал шорох у двери и она испуганно подняла взгляд к его источнику.       На пороге застыл король, сжимавший в руках свое охотничье ружье. Глаза его округлились, когда он увидел в своем кабинете жену. Королева редко почитала его своими визитами и в целом всегда была занята лишь собой и, честно говоря, избегала встреч с Его Величеством.       — Анна, какой приятный сюрприз, — он прошел внутрь и поставил ружье на подставку, — Признаюсь, не ожидал. Вы что-нибудь хотели?       Анна Австрийская старалась не поднимать глаз, боясь встретиться с его взглядом и увидеть там насмешку. Находится в этом неловком положении не было ни сил, ни желания. И она решилась на отчаянный шаг: вытерла слезы, шумно выдохнула и подняла взгляд, дабы показать супругу, мол, вот она я, слабая и ненужная, смейся. Но вместе ожидаемое насмешки, она заметила в его глазах беспокойство. Такая редкая эмоция для Его Величества. Казалось, что он всегда был занят лишь собой, своим досугом и своим благополучием.       Король опускается на одно колено перед креслом, где восседала его жена и заглядывает в прекрасные голубые глаза Её Величества. Женщина силится не отвести взгляд от столь цепкого наблюдения, но когда все же решается, пальцы, которые аккуратно взяли её за подбородок не дают этого сделать и Анне приходится, поборов себя, свое смущение и страх глядеть в глаза мужа.       — Анна, скажите, что с вами случилось? Я не первый раз вижу ваши слезы, но согласен с тем, что был непроходимым эгоистом и не помог вам решить вашу проблему, но сейчас ваше состояние имеет огромное значение для меня, — мужчина нежно и осторожно, дабы не напугать кладет свою теплую, широкую ладонь на аккуратные ладошки королевы и несильно их сжимает, чтобы она почувствовала его защиту, — Я знаю, что мы с вами никогда не были близки, но сейчас я бы хотел, чтобы вы поделились со мной.       Анна Австрийская, пораженная такой прямотой, сжала губы в тонкую линию и удостоила Людовика почти ироничным выражением лица. Полную маску иронии не позволяли надеть заплаканные глаза и красные от беспокойства щеки.       — А что вы, дорогой Луи, вспомнили обо мне? — её голос был дрожащим, но было видно по движению ее тонких бровей и подергиванию уголка губ, как она старается взять себя под контроль, — Неужели охота и постоянное женское внимание вам надоели, что вы решили вспомнить о своей жене?       Людовик с болью потупил глаза в пол и было видно, как он облизывает сухие губы, рассматривая подол платья королевы. В какой-то момент его сердце сжало удавкой, которая, будто хотела лопнуть несчастный орган. Он знал, как вел себя, знал, что сделал немало плохого, но слезы жены всегда трогали его до глубины души, но она либо не подпускала к себе, отмахиваясь от помощи, либо он высокомерно задирал нос, мол, не маленькая, справится. В нем боролись два чувства: одно из которых так и хотело прижать к себе Анну и успокоить, сказав, что все будет в порядке, а другое хотело схватить ружье и выехать в лес пострелять оленей, дабы успокоиться. Это высокомерие и цинизм всегда сочились через почти все его действия и слова. И Луи понимал, как отвратительно поступает, набрасываясь со своей помощью, хотя всегда до этого ему было, может и не до конца все равно, но Её Величество об этом точно не могла знать.       — Анна, я законченный эгоист и знаю, что за мое поведение просить прощение придется годами, но сейчас я абсолютно искренен в своих намерениях.       — Оставьте меня… — шепотом сказала женщина, что муж едва мог услышать.       — Простите, что?       — Я сказала, оставьте меня!       Король опешил от этой резкости, все еще держа её руки в своей ладони и его вдруг резко что-то обжигает, но он, казалось, ничего не чувствуя, машинально прикладывает руку к щеке. На ней виднелся алый след от аккуратной женской ладони.       Людовик поднимается и отходит от жены в другой конец кабинета, без сил падая на диван. Ему было сложно поверить в то, что произошло мгновение назад. Голубые глаза Анны Австрийской взирали на супруга с болью и безумным внутренним страданием. Она и сама не могла поверить в то, что сделала. Хотелось завизжать, вцепится в свои волосы, забить ногами по полу, но лишь бы эта тьма внутри отступила.       Подумать только, она знает его уже столько лет, сколько даже вообразить страшно, но все равно этот человек кажется ей чужим. Он хоть и всегда рядом, но всегда слишком недоступен. Анну это не волновало до тех пор, пока она пыталась вернуть свои подвески, пока её окружали люди, не дававшие опустится в пучину своей боли, пока король был занят другими людьми, в том числе женщинами. Пока был рядом этот мерзавец Бэкенгем.       Лишь сейчас она поняла, что рядом с ней его не было никогда. Он лишь обещал те небылицы, каким на суждено было сбыться, заставлял её мучится от тучи собственных мыслей. Порой в светлой голове Её Величества проскальзывала безумная мысль о том, чтобы наложить на себя руки.       «Господи, почему я позволила себе быть такой дурой?! — из глаз королевы снова полились слезы, — Святая Мария, как я могла быть так наивна?!»       Тем временем, Его Величество, скромно сидевший на диване, и не смея подать голос, лег, вытянув ноги. Он всматривался в вензеля на потолке и с мнимым интересом отмечал, что у его предков несомненно был очень хороший вкус. Мерное вздымание его груди раздражало королеву и она представляла, как больно могла бы ему сделать, если бы не была сама в столь жалком состоянии. Гневные мысли роем кружились в белокурой голове Анны.       — Послушайте, Луи, я никогда не приму помощи от человека, который за всю мою сознательную жизнь практически ни разу не оказался подле меня, когда я в этом нуждалась, — грудная клетка короля замерла на вдохе, а его взгляд метнулся в сторону жены, — Я, не скрою, сама была не ангельских взглядов, но лишь по той простой причине, что у меня никогда не было твердого мужского плеча. Да, это мне не оправдание и я вела себя не лучше продажной женщины, но я нуждалась в этом, дабы хоть на секунду заглушить душевные терзания. И в первые месяцы после нашей свадьбы я знала, что не люблю вас, но хотела полюбить, чтобы вам было…       — Ах вот оно как! — прервал её король, рывком поднимаясь на ноги и подходя ближе к столу, — А я считаете не думал об этом? Полно, Анна, не думал, что вы считаете меня бессердечным. Думаете меня не гложила эта мысль? Думаете, что я не хотел бы просыпаться вместе с женщиной, которую люблю?       Их взгляды встретились и обоих обуревал такой шквал эмоций, что хотелось бросится друг на друга и растерзать.       Женщина силилась не бросится за ружьем мужа, а мужчина не спустить на нее свою собаку, что проснулась от истошных криков своих господ.       Глаза Анны вновь наполнились слезами, ей не хотелось, чтобы король продолжал лицезреть эту жалкую сцену, поэтому она взяла себя в руки и направилась к двери. Людовик преградил ей путь, что она едва не стукнулась носом в его плечо.       — Вы не уйдете отсюда, сударыня, — он окинул её холодным взглядом, — По крайней мере, пока мы не закончим.       — Вы не имеете никакого права меня здесь удерживать! — женщина пыталась его обойти, но Луи был бы не Луи, если бы позволил ей это, — Да пропустите же!       — И не подумаю, дорогая супруга.       Анна беспомощно отошла к окну и воззрилась на зелень в саду, боясь попасться на глаза кому-то из слуг. Еще слухов не хватало.       — Послушайте, Анна, так продолжаться не может, — мягко начал мужчина, — Мы глотки перегрызем друг другу, как бешеные собаки, если сейчас же не расставим все точки над і.       Королева поежилась — боялась ему открываться. Анна рассматривала цветы, которые распорядилась посадить месяц назад. Вот к какому «шикарному» моменту они расцвели.       Женщина закусывала губы, все еще сжимала аккуратными пальчиками платок и слегка жмурилась от солнечного света. Людовик позади нее переминался с ноги на ногу, но все-таки решился сделать кое-что.       — Анна, вы позволите мне дерзость?       — Смотря какую, Ваше Величество, — королева посмотрела на мужа и грустно вернулась к созерцанию сада.       «Не иначе, как хочет сказать мне еще что-то, что не сильно меня обрадует. Может любовницу новую завел.»       Но ничего из того, что она думала не произошло. Луи лишь подошел к жене со спины, положил ладони на её плечи, покрытые тонкой тканью, что без труда можно было почувствовать, какие у него теплые руки, встал позади нее и аккуратно, чтобы не напугать, притянул к себе.       У женщины округлились от удивления глаза и ком встал поперек горла. Она ожидала чего угодно, но не этого. Анна вообще даже и не надеялась, что когда нибудь ощутит такое рядом с Его Величеством.       — Анна, вы мне стали очень небезразличны в последнее время и я жалею, что не сказал этого раньше, — король кладет подбородок на макушку супруги, благодаря Святую Марию за её миниатюрность, — но еще больше я жалею о том, что такого прекрасного человека обделял своим вниманием, отделываясь лишь подарками и прочим. Если вы сможете меня простить, я буду ждать сколько угодно.       У женщины чудом снова не навернулись слезы. Она прижалась к его груди спиной и почувствовала, как колотится у супруга сердце. Они были виноваты друг перед другом, ведь Анна и сама, пусть и не хотела это признавать, но чувствовала к Его Величеству какую-то тягу, но все время убеждала себя, что это лишь наваждение и что любит она Бэкенгема.       — Послушайте, Луи, я сама не святая и прекрасно понимаю, что вы сейчас чувствуете, — королева слегка коснулась его рук своими, которые теперь были у нее на талии, — Но нам понадобится огромная куча времени, чтобы наладить наши отношения. Я хотела найти что-то в других мужчинах и мою голову почти никогда не посещала мысль, что это можете быть вы. Вы сами знаете о чем я. Брак по расчету, по-другому ведь и не бывает в таких ситуациях. Я даже и не знаю монархов, у которых получилось бы полюбить друг друга, будучи сведенными по расчету. Я может быть забегаю вперед, но что, если мы с вами будем первыми?       Анна Австрийская развернулась к королю лицом и увидела, какие необычные эмоции он переживал в тот момент. Губы тронула легкая улыбка, брови поднялись и встали домиком, а его серые глаза, до этого казавшиеся ледяными, приобрели теплый блеск.       — Анна, вы позволите перейти на «ты»? — когда Луи это спросил, сердце королевы ухнуло вниз, но она нашла в себе силы кивнуть, — Замечательно. Даже если и так, Анна, даже, если мы и первые в своем роде, мне будет очень приятно, что это именно с тобой.       Людовик немного наклонился и оставил короткий, мягкий поцелуй на лбу своей королевы. Теперь он мог её называть своей.       Её щечки очаровательно заалели и дабы скрыть свое смущение она уткнулась ему в грудь, уперевшись носом в пуговицу на жилете. Анна наконец почувствовала то, что ей было нужно — наконец почувствовала себя в безопасности. Руки мужа гладили её по спине и аккуратно прижимали к себе.       — Луи, я готова попробовать сначала, — нежным голосом проговорила Анна Австрийская, а после встала на носочки, придерживаясь за плечо супруга и оставила мягкий поцелуй на его щеке.       — У нас все получится, моя королева.       Людовик наклоняется к жене и аккуратно, боясь спугнуть то, что между ними образовалось, касается её мягких губ своими. Сердце королевы пропустило удар, колени подкосились и она не устояла бы на ногах, если бы её не придержали. Внутренняя пустота куда-то исчезала и уступала место чему-то новому. А чему — они пока сами понять не могли, но это светлое чувство определенно повлияло на них с новой силой.       — Анна, пойдем со мной, я хочу показать тебе розы, которые распорядился посадить специально для тебя, — оторвавшись от поцелуя, произнес мужчина.              Женщина глянула на него с детским блеском в глазах, схватила за руку и они тот час выпорхнули из кабинета.       Понеслись по коридорам, которые еще недавно казались ужасным лабиринтом, а теперь в новом статусе их отношений это виделось по-другому.       Изумив собой уже несколько слуг, они пронеслись, точно маленькие дети и остановились у выхода в сад.       Теперь корона Франции могла увенчаться последним бриллиантом.              И они вместе, держась за руки, одновременно шагнули в свет.