LoveGame

Тонированные окна машины не пропускали яркий свет угольно-черного салона роскошного лимузина. Шипение пузырьков игристого, звон хрусталя и небольшое шуршание заполнили машину. Этот ритуал оставался неизменным в течение стольких лет: бархатная повязка на глазах «победителя», маска на лице, утонченный вкус на губах, поздравления. Однако в этот раз Фронтмен заметил что-то странное в себе. Он верил, что после смерти своей жены давно утратил что-то человеческое, а выстрел в брата еще раз подтвердил его теорию. Каждый год наблюдая за игрой, Хван Инхо лишь разочаровывался в глупых созданиях, а победителя сухо поздравлял с выигрышем. Он никогда, никогда не снимал свой главный атрибут — маску — перед игроками. Слишком уж высоко он был, чтобы опускаться до жалких плебеев, забывающих свою человеческую сущность в погоне за денежным призом. Сон Кихун — совсем другой. На него никто не ставил: доверчивый мужчина должен был умереть еще в самом начале. Его детская наивность забавляла Инхо. Эта же черта завораживала Фронтмена. С каждой новой игрой учтивые глаза все чаще и чаще останавливались на нем. Инхо казалось, что он знает о Кихуне все: о его непереносимости лактозы, широкой улыбке, больной матери, инциденте на фабрике, любимом алкогольном напитке, пристрастии к ставкам на скачки. Фронтмен жаждал этой встречи один-на-один, как желает заядлый охотник поймать свою добычу в глухом лесу, соревнуясь с другими любителями. Разум не хотел раскрывать потаенные части души, но руки в перчатках отчаянно горели при мысли о пленительном разговоре без искажения голоса. Стоя на перепутье, Инхо аккуратно, почти бесшумно приоткрыл завесу. — Поздравляю. Славная была игра, — несколько фраз сорвалось с обкусанных губ Инхо. Инхо пристально, без всякого смущения, рассматривал победителя, пожирая его взглядом. Кихун выглядел еще лучше при тусклом свете: до ярких багровых ссадин так и хотелось дотронуться, а завязанные глаза и прикованные руки заставляли прокручивать навязчивые мысли в голове снова и снова. — За что? — внезапно раздался тихий голос Кихуна, — за что Вы так с нами? За что? Последнюю фразу мужчина сказал чуть ли не плача от гнева и досады. Сильное чувство вины съедало его изнутри, не оставляя ничего от той жизнерадостной личности, так отчаянно желавшей счастья для всех близких. Небольшое молчание повисло в салоне автомобиля. Инхо знал, что он задаст именно этот вопрос. Сделав небольшой глоток из хрусталя, Фронтмен поддержал диалог: — Это — как скачки, — продекларировал Инхо, продолжая разглядывать безнадежное лицо Кихуна, повернувшегося на звук, — только здесь мы ставим на людей. Все просто, — продолжил он, расплываясь в улыбке, — не ожидал, что ты выиграешь. Инхо забавляла реакция Кихуна на его слова. Не будь у него повязки на лице, его глаза бы точно расширялись с каждым словом, произнесенным Фронтменом. Пухлые губы Кихуна возмущенно приоткрывались, будто он хотел тут же возразить и пуститься в долгий спор, но жуткая усталость не позволяла. Сердце Инхо колотилось каждый раз все чаще и чаще. Ему так хотелось прикоснуться к теперь уже разбогатевшему бедняку, сломать его до конца, поведать истину этого мира, держа Кихуна за лицо и властно притягивая к себе. Инхо еле дышал, осознавая, сколько он может сотворить со своим объектом обожания в этом замкнутом пространстве. Мужчина понимал, что слишком торопится, предпринимая такие шаги, ведь такое удовольствие стоит растягивать. — Кто вы? — яростный голос вернул Инхо из грез, — кто вы? — снова повторил Кихун, стискивая зубы от злости. — Считай все это сном, — прошептал мужчина бархатным голосом, — причем довольно приятным, Сон Кихун. Инхо быстро проглотил несколько капель освежающей жидкости. Через считанные секунды должна сработать газовая система. Он медленно надел свою маску, желая как можно точнее запечатлеть образ такого Кихуна. — Кто вы? Кто вы? — не унимался мужчина, чей голос уже переходил на крик. Ему не удалось дождаться ответа. Пелена окутала глаза Кихуна, погружая в крепкий сон.

***

Небольшое помещение озарил луч света, пробивающийся через плотный материал бархатных фиолетовых штор. Этот заброшенный мотель на окраине города был непримечателен: почти все яркие неоновые вывески перегорели, фасад здания медленно разрушался, дверь с вывеской «Открыто» еле-еле держалась на своих петлях. В таких условиях тяжело представить существование богатого человека, желающего комфортно обустроить свою жизнь. Для Кихуна — новоиспеченного миллиардера — это место было раем на земле. Никто и не подумает нагрянуть в эту преисподнюю, почти незаметную при дневном свете. Прошло уже три года с этой злосчастной игры. Кихуна не оставляла в покое мысль о прекращении издевательств над бедными людьми с того момента, как он увидел Вербовщика вновь на станции метро. Каждый день наемная команда мужчины разыскивала его, но безрезультатно, о чем с раннего утра напоминал одинокий календарь, прибитый к стене, у которой валялись оторванные листы с перечеркнутыми днями — свидетелями безвыходного положения ищущего. Кихун сильно изменился за эти безвылазные годы: на его лице появились острые, словно лезвие ножа, скулы, от бесконечного стресса волосы выпадали все больше и больше, а трясущиеся руки после очередного пропущенного приема пищи иногда не могли удержать сигарету, не то что заряженный пистолет, всегда находившийся в потрепанных штанах мужчины на случай нападения. Кихун боялся закрывать глаза ночью, зная, что его снова будут мучить кошмары. И в них снова будет он. Его голос заставляет сердце тревожно биться, просыпаться в холодном поту и неистово глотать ртом воздух. Во снах он находит его здесь, наставляет холодное дуло пистолета прямо в висок, а другой ладонью грубо хватает за горло, перекрывая доступ к кислороду. Он ни на день не покидал подсознание Кихуна с того разговора в лимузине. Выкинуть Фронтмена из головы не представлялось возможным: мужчине не помогало даже снотворное. — Кто Вы? Кто Вы? — раздался жуткий крик в помещении, вновь напугавший не только его обладателя, но и одноглазого черного котенка, лежавшего на краю грязного матраса. Кихун резко подпрыгнул на кровати. Все еще не вернувшись к прискорбной реальности, он судорожно начал выворачивать свои карманы в поисках защитного средства. Найдя его, мужчина, с трясущимися руками, схватил пистолет и направил его на скопившуюся кучу убогих вещей в противоположном углу комнаты, спросонья приняв ее за черную маску Фронтмена. Раздавшийся глухой выстрел подействовал на Кихуна, как ведро ледяной воды для засоней. Мужчина выронил оружие и обхватил руками липкое от пота лицо. — Уйди из моей головы. Исчезни, сука, из моей жизни! — завопил Кихун, впиваясь сломанными ногтями в грубую кожу. Мужчина запрокинул голову назад, медленно выдыхая, пока пульс не пришел в норму. Эта рутина сопровождала его каждый день, но противостоять кошмарам Кихун так и не научился. Поднявшись с кровати, мужчина непринужденно побрел на кухню в надежде найти хотя бы одну пачку сигарет в размокших деревянных ящиках. На полпути к своей цели Кихун услышал небольшой шорох за своей входной дверью, однако не придал этим странным звукам значения, приняв их за писк крыс — единственных соседей Кихуна. Мужчина, по счастливому случаю, нашел полупустую пачку вишневого Богема в контейнере с лекарством. Вынув из нее одну тоненькую сигарету, он закурил, выдыхая табачный дым. Прикрыв уставшие глаза, Кихун попытался привести свои мысли в порядок. Его прервал внезапный звонок в дверь. Мужчина медленно повернул свою голову по направлению раздавшейся мелодии. Тело молниеносно покрылось россыпью мелких мурашек от страха. Со стороны Кихун выглядел, как маленький зверек, напуганный воем свирепого хищника. — Неужели случилось что-то серьезное? Обычно они пишут мне сообщения или звонят, в крайнем случае, — размышлял Кихун вслух, пытаясь установить причину внезапной трели, так редко исходящей в этом запустелом здании. Мужчина проигнорировал звонок, решив, что если это действительно что-то важное, а не его предполагаемые глюки, то он услышит этот гул еще раз. Звонок повторился через секунду. Казалось, что человек по ту сторону терпеливо ждал, пока ему откроют, не нажимая лишний раз на причудливый звонок. Кихуна беспокоил этот таинственный гость. Он затушил сигарету привычным для себя способом — о запястье своей руки, на которой красовалось несколько затянувшихся ран. Мужчина одной рукой схватил клетчатую рубашку со стула, а другой ловко поднял тяжелый пистолет с пола. Натянув вещи на себя, Кихун неспешно побрел к двери, держа пистолет наготове. Его сердце пропустило удар. Хотя он был уверен, что на той стороне не увидит ничего устрашающего, мужчина все еще оставался под воздействием своих страшных снов. Подойдя к двери, Кихун взглянул в глазок, но толком ничего не смог увидеть: все было слишком мыльно. Набрав в легкие побольше воздуха, мужчина неторопливо повернул замок три раза, прежде чем дверь широко распахнулась, открывая Кихуну вид на длинный коридор и человека, прервавшего спокойное существование мужчины в четырех стенах. — Неэтично заставлять гостя столько ждать, 456, — раздался такой знакомый голос, из-за которого тело Кихуна покрыла новая волна мурашек, — я думал, что ты уже не откроешь. Сердце Кихуна учащенно забилось, от напряжения на лице выступили вены, а из его рук выпал пистолет — единственное средство защиты от этой треклятой фигуры. Он попятился назад к двери, чтобы быстро захлопнуть ее, но мужчина в черном одеянии будто знал все его действия наперед: он перехватил руку Кихуна, жестко сжав тонкое запястье. Мужчина вскрикнул от внезапной боли, пронзившей его хрупкое тело. — Думаешь, у тебя получится от меня убежать, Кихун? Не в этот раз, — наклонившись к уху мужчины, прошептал Инхо, не скрывая восторга в своем голосе. Застигнутый врасплох Кихун нервно сглотнул. Он пытался проследить за мыслями Фронтмена, но, не видя его лица полностью, не мог предположить даже его настрой. Лишь небольшая ухмылка была заметна сквозь небольшой прорез на маске, предназначенный для губ. Мужчина потупил взгляд в пол, заметив оружие, предательски выпавшее в самый ненужный момент. Кихун попытался вырваться из крепкой хватки. Нервы мужчины были на пределе: он не мог составить полную картину самозащиты, а ослабший организм был не в состоянии противостоять физической силе Фронтмена. Погрузившись в нервные и абсолютно ненужные размышления, Кихун не заметил, как одним плавным движением оказался на твердом полу. Фронтмен отпустил его нежное запястье. Не спуская глаз с лежащего на полу мужчины, он ловко пнул валяющийся в коридоре пистолет, запуская его в дальний угол этого грешного места. Наблюдая за действиями Фронтмена с замиранием сердца, Кихун настолько быстро, насколько мог, пополз к оружию — от соприкосновения с жесткой поверхностью ноги ужасно зудели, а голова разразилась пронзительной болью, словно ее распилили на две части. — Еще чуть-чуть и у тебя получится. Давай, Сон Кихун, — подбадривал себя мужчина, уже протягивая руку за желанным предметом. Его намерениям не суждено было сбыться: звезда пленительного счастья скрылась в туманной реальности. Оставалось меньше двадцати сантиметров, чтобы достичь оружия, когда Кихун услышал взвод курка, а затем почувствовал, как холодное дуло пистолета упирается прямо в затылок. Свободной рукой Фронтмен подобрал оружие, спрятав его во внутренний карман своего одеяния. Фатальная неудача совсем расстроила нервную систему Кихуна: слезы катились градом, но он не издавал ни звука, сжимая расцарапанной ладонью рот. — Кажется, это была твоя последняя надежда, — усмехнулся Инхо, достав из кармана атласной мантии небесно-голубую веревку, — прости меня, я лелеял эту мечту слишком долго. Фронтмен, не убирая пистолета от головы Кихуна, аккуратно поднял руки мужчины, заводя их за спину. Не встретив большого сопротивления, Инхо убрал и свой пистолет, пытаясь точно воплотить свои фантазии в реальность. Он делал это не один раз в своем сознании за эти три года: каждый раз сидя в своем кожаном кресле и попивая дорогостоящий виски, Инхо медленно расслаблялся, представляя в своем мире связанного Сон Кихуна, умоляющего его о пощаде. Немного задрав хлопковую рубашку Кихуна, мужчина туго натянул веревку. Еще свежие раны бросались в глаза, словно алый букет роз. На мгновение Инхо ощутил человеческое сострадание к этому созданию: ему будто хотелось заплакать от той боли, которую испытывал Кихун. Однако мужчина продолжил затеянное. Он нежно провел рукой по его бедру, улыбаясь уголками губ и восхищенно рассматривая мужчину, словно он был картиной, которой он посвятил всю свою жизнь. Фронтмен, быстро справившись со своей жертвой, бережно посадил Кихуна на пол, придерживая его за вздымающиеся плечи. Теперь Инхо мог наслаждаться своим творением, сколько ему вздумается. Заглянув в понуренное лицо Кихуна, Фронтмен заметил несколько новых морщинок на лбу и подбородке, которые он приобрел за эти три года. Его беззащитный вид всегда сильно возбуждал Инхо: широко распахнутые глаза, как у куклы; гневный взор, направленный лишь на него, и сумасшедшая воля к жизни, вырывающаяся наружу через целостный облик. Присев на корточки перед объектом своего обожания, Инхо резко взял его за лицо, притягивая к себе. — Время никого не щадит, да? — пошутил мужчина, — хотя таким ты нравишься мне гораздо больше. — Что тебе от меня надо, блять? — впервые подал голос Кихун, глядя исподлобья на своего гостя, — я тебя не бо- Мужчина снова не успел завершить свою мысль. Язык Инхо бесцеремонно проник в его полуоткрытый рот, а раскрепощенные руки нагло сжали болезненное запястье за спиной, не позволяя Кихуну отодвинуться. По всему телу пробежался заряд то ли боли, то ли постыдного наслаждения, признавать которое мужчине совершенно не хотелось. Кихун со всей силы прикусил нижнюю губу Фронтмена, отчего на ней выступило несколько капель светлой крови. Инхо медленно отстранился от мужчины, вытерев тыльной стороной ладони небольшую рану. — Вишневый Богем? Не знал, что ты куришь. Надо было следить бдительнее, — исследуя тело Кихуна, учтиво заметил Инхо, — у тебя ведь еще осталось? Кихун тупым взглядом уставился перед собой, не желая лишний раз тратить силы на бессмысленные диалоги. Мужчина еле заметно кивнул в ту сторону, где лежала аптечка. Инхо тут же метнулся туда, достал одну сигарету и задумчиво вернулся обратно. Затянувшись табачным дымом, Инхо мерно выдохнул его прямо в лицо Кихуна, отчего тот моментально сморщился. Фронтмен усмехнулся, но на этом не останавливался: он неторопливо расстегнул пуговицы на ужасно грязной рубашке своей жертвы, полностью оголяя торс мужчины. Белоснежная кожа Кихуна так и манила оставить на ней что-то свое. Инхо, вынув дымящуюся сигарету изо рта, оставил первый ожог на нежной шее мужчины. Тело Кихуна вздрогнуло от неожиданности, но ни единого звука он не издал, лишь поднял свой вопрошающий взгляд на Фронтмена, в надежде добиться логического объяснения его действиям через его сияющие от восторга глаза, проглядывающие через маску. Инхо спустился чуть ниже: теперь он оставлял по несколько ожогов вокруг розовых сосков мужчины, вырисовывая круги. Фронтмен надеялся увидеть хотя бы толику мучения в бегающем взоре Кихуна, но не находил ее. — Что ты сделал с тем 456-м, за которым я так заинтересовано наблюдал три года назад? — смотря прямо в душу, задал вопрос Инхо. — Впрочем, можешь не отвечать. Ты убил его беспощадно, Кихун, своими невинными руками. Кихун застыл в недоумении. Такой бред он совсем не ожидал услышать. — Я? Да ваша ебанутая система убивает сотни людей на протяжении стольких лет. Мои друзья погибли, я не успел спасти свою мать, — мужчина сглотнул ком, подступивший к горлу, — все эти ужасные три года мне снились кошмары с тобой, блять. Ты слышишь? Инхо утвердительно кивнул, еще более заинтересованно поглядывая на говорящего. — Ваша система должна сгнить. Я положу ей конец раз и навсегда, — тяжело дыша, продолжил Кихун. — Настанет день — я выстрелю в твое сердце за все жертвы, понесенные в этих играх, ебаный психопат. Тело мужчины задрожало сильнее, пока он озвучивал слова, так долго хранившиеся в его сердце. Лицо Кихуна расплылось в счастливой улыбке. Ему нравилось проговаривать всю эту брань для него, взывая к справедливости. — Я высматривал тебя вся это время, Сон Кихун. Насколько я помню, каждый раз просыпаясь после кошмаров со мной, ты визжал: «Кто Вы?», да? — задорно произнес Инхо, отвечая на чувственный монолог жертвы. — Да. — Ну и что же? Тебе не хочется узнать, как выглядит человек, организовавший эти игры, м? Инхо медленно приблизился к шее Кихуна, вдыхая аромат, исходящий от его тела. Он легко потушил сигарету о его покалеченное тело, оставив самый большой багряный ожог. Нежно погладив его пальцем, мужчина медленно облизнул отметину, а затем, слегка покусывая, будто пробуя Кихуна на вкус, ласково поцеловал разгоряченную кожу. — Не особо, — пробормотал себе под нос Кихун. Его голос ужасно дрожал, пока он говорил это. Тело совсем не было подконтрольно разуму: с каждым прикосновением теплых и мягких губ Фронтмена к шее кровь приливала к его впалым щекам, а сухие губы приоткрывались в надежде на продолжение. — Правда? А мне кажется ты немного привираешь. Твое тело говорит мне совсем о другом, — оторвавшись от своего занятия, бросил Фронтмен. — У меня есть для тебя одно предложение. — Какое? — молниеносно ответил Кихун. — Давай сыграем в игру. — Что? — фраза сорвалась с припухших губ мужчины, — я ни за что не вернусь в этот ад. — Ты и так живешь, как в царстве теней Плутона столько лет, — ответил Инхо, проведя рукой по его телу. — Не перебивай меня хоть раз. Эта игра не в Кальмара. В любовь. Карие глаза Кихуна округлились еще больше, но в этот раз он покорно промолчал, несмотря на ворох вопросов в его голове. — Игра заключается в том, что мы попробуем выяснить твои жизненные ценности. Важнее ли для тебя любовь или разрушение нашей системы? К сожалению, в этой игре роль выбрать нельзя: Я — нападающий, ты — защитник. Защищаться, в твоем случае, возможно только психологически. Однако, чтобы удовлетворить твое самолюбие, мне придется снять маску. Так я уравняю наши силы, Сон Кихун. Мужчина задумчиво поднял глаза на загадочное лицо Фронтмена. Ему так хотелось понять этого человека. Ведь не сразу же он стал таким? Впервые за три года Кихун смог поверить в собственные силы, да и азарт все еще заставлял глаза мужчины ярко сверкать. — Кажется, ты не обладаешь достаточной фантазией для названия игр, — впервые за это время искренне засмеялся мужчина, наблюдая за тем, как резко глаза Фронтмена напротив переменились с заинтересованности на гнев, — я согласен. Только я не собираюсь проигрывать. Инхо улыбнулся, подвигаясь ближе к Кихуну. Другого ответа он и не думал услышать, хотя его сердце все равно трепетало в ожидании этих заветных слов. Он часто шептал их, вспоминая тело Кихуна, раздевать которое он мог только в своих мечтах. — Ну тогда стоит начать. Не думай, что я буду мягок с тобой в этот раз, — прошептал Инхо в лицо Кихуна, поднимаясь с колен. Он быстро смог справиться со своей маской. Каждое движение Инхо было продуманным и грациозным. Фронтмен скоро перевел свой взгляд на Кихуна. Он будто стоял перед ним голый, открывая все части запятнанной души. Кихун же не мог поверить своим глазам. Его рот машинально открылся. Сказать откровенно, он совсем не ожидал увидеть такого красивого по корейским стандартам мужчину. Его острые скулы и мощная челюсть сочетались с выразительными лисьими, немного прищуренными глазами. Темные круги под глазами — следы накопившейся усталости — только дополняли портрет, приземляя Фронтмена. Кихун мог лишь мечтать о такой внешности. Мужчина перед ним и вправду был, как дьявол, — эта манящая внешность искушает и завлекает в преисподнюю, в которую Кихуну пришлось безвозвратно окунуться. Инхо не терял времени зря: он снял свое черное одеяние, оголяя торс. Кихун сразу заметил огромный шрам на плече Фронтмена. Рана была зашита неумелой рукой, будто кто-то сильно опаздывал, на ходу пытаясь остановить кровь. Мужчина вновь встал на колени перед Кихуном, загадочно улыбаясь. Он легко прикоснулся к небольшому шраму за ухом мужчины, трепетно лаская его пальцами. Кихун поморщился, но ничего не сказал. Инхо больше не мог ждать. Мужчина ловко расстегнул держащуюся на последних силах пуговицу на темно-синих брюках Кихуна. Одним движением он стянул их наполовину, а другим молниеносно сбросил с него причудливые широкие трусы с желтыми уточками. От столь неожиданной резкости тело Кихуна потянулось в ту же сторону, что и одежда. Уже через несколько секунд мужчина лежал на ледяном полу совсем нагой. Больше он не мог скрываться. Глаза Инхо были покрыты лихорадочным блеском, который теперь был так явно различим для Кихуна. Он наслаждался божественной красотой беззащитного создания перед собой, вопросительно смотрящего на него. Его напряженные мышцы ног, бедра, украшенные россыпью коричневатых родинок, и ярко-красная головка влажного члена, завершающая столь приятную глазу картину — все это не могло быть реальностью. — Что ты хочешь сделать? — прервал тишину испуганный голос Кихуна. — Я просто хочу понять тебя. Ничего личного, — усмехнулся Инхо, наблюдая за появляющейся дрожью на хрупком теле мужчины. Сразу после этих фраз Инхо непринужденно провел пальцами по половому органу Кихуна, чувствуя легкую пульсацию. Кихун крепко сжал губы, пытаясь совладать с собой и вспомнить свои способы воздействия, но годы одиночества давали о себе знать: все тело покрылось пеленой теперь уже приятных мурашек. Он соврал бы, сказав, что не желает продолжения. Инхо принял более удобное положение, пересев на горячие бедра Кихуна. Мужчина, не отрывая от Сона своего пытливого взгляда, неспешно провел языком по всей длине возбужденного члена, оставляя небольшой мокрый след. Тело Кихуна совсем размякло. Ему не хватало воздуха, глаза закрывались даже от небольшого наслаждения, что совсем не играло на руку. Кихуну было противно от собственных ощущений, ведь испытывать бурю эмоций от этих действий мужчины неправильно, тем более, когда он — твой главный кошмар. Но это было только начало мучений Кихуна. Инхо принялся мягко ласкать распухшую головку члена, наблюдая за извивающимся телом мужчины. Он вскоре обхватил член влажными и горячими губами и принялся скользить по длине, с каждым разом ускоряя темп и доставляя подлинное удовольствие Кихуну. Мужчина через раз томно вздыхал, извиваясь и шепча что-то себе под нос. Кровь новой волной прилила к его впалым щекам, оставляя багровый румянец. Ему нужно было сделать хоть что-то. — Почему, — еле-еле смог издать звук Кихун, — почему ты начал все эти игры? Инхо, чьи волосы сильно растрепались от активных движений, остановился и, выпустив головку из своего сладкого рта c громким причмокиванием, победоносно взглянул на Кихуна. — Ты мне уже задавал этот вопрос в той машине, Сон Кихун. Разве не помнишь? — искренне улыбнулся Инхо. Рот Кихуна немного приоткрылся. И ведь вправду, он уже знает ответ на вопрос, зачем же он задает его снова? Кихун быстро потряс головой, в надежде, что она заработает, но безрезультатно: все, что ему было нужно — это теплые губы Фронтмена на его пульсирующем члене. Инхо жаждал привести начатое к логическому завершению — взяв в руку мошонку и крепко ее сжав, мужчина снова взял в рот разгоряченную плоть. Немного покусывая кожу, Инхо мастерски ласкал основание, головку, проступающие фиолетовые вены. Его возбуждало зверское желание Кихуна, его потрепанный вид и умоляющий взор. Капли пота проступили на лбу Инхо не только от возбуждения, но и от стараний довести мужчину до пика. Коснувшись кончиком языка до уздечки, Инхо почувствовал еще большую пульсацию, покрывшую член Кихуна. Мужчина уже не стеснялся: он громко вздыхал, иногда вскрикивал или шептал матерные выражения под нос. Почувствовав привкус солоноватой жидкости, Инхо молниеносно выпустил изо рта напряженный орган мужчины. С трепетом в груди он наблюдал за тем, как остатки липкой спермы остаются на мягком животе Кихуна, сердце которого учащенно билось от такой желанной разрядки. Закатив глаза одновременно от удовольствия и отчаяния от понесенного поражения, Кихун, вздыхая, спросил: — Господи, как тебя зовут? Фронтмен не спеша проглотил сперму, будто пробуя ее на вкус, и честно ответил: — Меня зовут Хван Инхо. — Инхо? — все еще напряженно дыша, переспросил мужчина. — Именно. Не думал, что ты такой вкусный, Сон Кихун, — широко улыбнувшись, промолвил Инхо. — Счет после первого раунда 1:0. Кажется, восстановление справедливости в мире больше не является твоей целью, да? — Нет, — приведя в норму свое дыхание, грозно бросил Кихун, — я еще могу обыграть тебя, ебанутый Хван Инхо. — Я бы не был столь самоуверенным на твоем месте, ведь дальше будет только сложнее, — мужчина хитро прищурился, улыбаясь уголками губ. — Не будем терять наше драгоценное время. После этих слов Инхо с еще большей силой вцепился в Кихуна, перевернув его на мягкий живот. Тело мужчины теперь усеяли различные алые отметины, вмятины и синяки. От каждого такого перемещения его лицо сморщивалось от неприятной ломоты. Кихун почти не чувствовал своих конечностей: руки и ноги так сильно затекли, что он еле мог пошевельнуть ими. В этот раз он не может проиграть столь позорно. — Слушай, Инхо, у тебя же есть семья? Как ты объясняешь им свои внезапные исчезновения? — настойчиво завалил вопросами Фронтмена Кихун. — Неужели твои дети сейчас не ждут папу дома, надеясь получить новый подарок за очередное невыполненное обещание прийти вовремя? Кихун снова не мог увидеть лица Инхо, но имел возможность анализировать чувства мужчины через движения его тела. Инхо на несколько секунд застыл, а затем грубо стиснул запястье Кихуна, чуть ли не ломая его. Мужчину будто задели за живое, отчего его рассудок затуманился, на небольшой срок предоставляя руководство эмоциям. Словно дикий зверь, Инхо бесцеремонно вцепился в широкие плечи Кихуна, оставив несколько багровых царапин. Холодный пол немного остудил пыл Инхо, но горячее тело Кихуна лишь подавляло этот лечащий эффект: мужчине так хотелось лицезреть его душевные муки в конце игры, хотелось трогать его ледяное тело подушечками пальцев, лаская каждый уголок его сакральной души. Весы правосудия, однако, склонялись в сторону похоти. Кихун вдруг услышал небольшой шорох: клочья одежды скоро опустились на пол прямо перед его лицом. Инхо с мнимой нежностью сжал мягкую кожу ягодиц Кихуна, отчего тело мужчины резко вздрогнуло. С Кихуном никогда не вытворяли что-то подобное. Его сердце в сотый раз за день учащенно забилось от страха перед неизвестностью. Ему совсем не хотелось так скоро упасть в бездну, приняв участие в содомии. — Инхо, ты так и не ответил на мои вопросы, — робея, тихо произнес Кихун, — это не по правилам. — Правила созданы, чтобы их нарушать, если ты не знал, малыш, — прорычал Инхо в ответ. Инхо скоро и резко вошел в Кихуна. От внезапного проникновения мышцы мужчины сильно сжались, из-за чего двигаться вглубь было почти невозможно. Инхо вталкивался в него, то вынимая почти до конца, то входя еще дальше, пытаясь растянуть узкий проход. Кихуна бросило в жар, и сокрушительная волна судорог захлестнула внутреннюю сторону его бедер. На глазах мгновенно проступили слезы, падающие на ледяной пол, с которым тело Кихуна каждый раз соприкасалось под натиском Инхо. Кихун ощущал, насколько глубоко внутрь смогла проникнуть горячая плоть. С каждым новым грубым толчком мужчину начинало подташнивать, а голова не могла справиться с головокружением. Он пытался вдохнуть кислород полной грудью, но разгоряченный воздух лишь усугублял ситуацию. Инхо переместил свои грязные руки на плечи Кихуна, наваливаясь на него всем телом и продолжая грубо двигаться внутри мужчины. — Инхо, — почти задыхаясь, прошептал Кихун, — твоя рана на плече сильно загноилась. Если бы рядом с тобой была любящая жена, она была бы зашита аккуратно и не осталось бы огромного шрама. Ты не ответил на мой вопрос, потому что не хочешь вспоминать об утрате своих любимых? С каждым правдивым словом Инхо вжимался в Кихуна все с большей силой. Его сердце учащенно билось от возбуждения и злости. Вспомнив свою беспомощность перед этим миром, Инхо сильнее двинулся бедрами, пытаясь затолкнуть разбухший член до самого конца. Он властно схватился за угольно-черные, с небольшой проседью волосы Кихуна, запрокидывая его голову назад и наблюдая за его пугливыми глазами. Инхо был почти на пределе: волна наслаждения окутала его тело. Он не планировал кончать внутрь ануса, но чувство ненависти так сильно захватило сердце Инхо, что он не смог сдержать себя. Теплая сперма заполнила тело Кихуна. Мужчина прикрыл глаза, не веря, что его мучения закончились на этот раз. Спазм электрической волной прошелся от ягодиц до спины, из-за чего Кихун случайно прикусил язык, не желая привлекать внимания своими вздохами. Инхо, неспешно натянув свои брюки, побрел на кухню. Совсем рассеянный, он аккуратно нащупал сигарету и зажигалку в аптечке. Выпустив клуб дыма изо рта, мужчина облегченно вздохнул. Он часто курил Богем после смерти своей жены. Кажется, только эти сигареты могли успокоить его после излишнего напряжения. Затянувшись, Инхо перевел взгляд на неподвижную фигуру. А ведь этот жалкий зверушка смог несильно, но расколоть его личность; заставил испытать давно утраченные чувства. Инхо поступательными шагами продвинулся вперед, все еще находясь в своих мыслях. Он не заметил, как наступил на хорошо заостренный нож, испачканный в масле. Немного замешкавшись, мужчина подобрал предмет и положил в широкий карман брюк, бережно придерживая его. — Стоит признать твою победу, Сон Кихун, — начал Инхо, приближаясь к Кихуну, — по итогам второго раунда — 1:1. Ты рад? Кихун, собрав все свои силы, еле заметно кивнул головой. Еще чуть-чуть и мужчина бы отрубился от вопиющей усталости, но он продолжал бороться, несмотря ни на что. — Еще один раунд рассудит нас, — выпалил Инхо, с долей аккуратности переворачивая Кихуна и усаживая его к стене, — в последний раз можно использовать любые методы воздействия. Не стесняйся. Кихун лишь взглянул на него исподлобья. Он не мог почти ничего больше сделать. Его расшатанная нервная система была не в состоянии придумывать новую тактику нападения, а ягодицы ужасно зудели, отчего мужчине было больно сидеть. Кихун склонил свою тяжелую голову набок, наблюдая за последующими действиями демона напротив. Инхо скоро достал свое оружие из кармана. Одной рукой он придерживал нож за рукоятку, выставляя его перед Кихуном. Мужчина лишь с большей ненавистью вглядывался в заинтересованные глаза Инхо, находя в них лишь животные черты. Фронтмен резко полоснул ножом по животу мужчины, оставляя на нем огромную кровоточащую рану. Темно-красная кровь изливалась медленной струей. Кихун сильно побледнел: холодный пот проступил у него на лбу, невыносимая боль покрыла все его тело. Рот мгновенно пересох, Кихун закашлялся, чуть ли не выблевывая свои легкие на пол. Он был на грани потери сознания, но сильные руки Инхо придержали его голову от падения. Звук громкой пощечины раздался в затхлом помещении. — Смотри на меня, сука, — прошипел мужчина, впиваясь глазами в Кихуна. Кихун сквозь пелену, покрывшую его веки, смог сконцентрировать внимание на лице своего мучителя. Инхо выставил свою руку перед ним. Одним движением Фронтмен оставил открытую рану на своем запястье. Венозная кровь алыми каплями стекала по его предплечью. Мужчина, широко улыбаясь, положил правую руку на живот Кихуна, нажимая так, чтобы еще большее количество крови вытекло из нее. Кровь двух мужчин смешалась на ладони Инхо. Двумя окровавленными пальцами он неспешно нарисовал на груди Кихуна свои инициалы, подчеркивая свою власть над ним. В глазах у Кихуна потемнело. Мужчина выплюнул сгусток крови изо рта, лихорадочно трясясь. Кихун, что есть силы, сосредоточил свой взор на Инхо, тихо зашептав себе под нос: — Знаешь, Инхо, мы ведь очень похожи. Мы с тобой — две стороны одной медали, как бы мы это не хотели признавать, — Кихун замолк, пытаясь прокашляться, — ведь ты настрадался из-за этих игр так же, как и я. — Ты тратишь свои никчемные силы, чтобы сказать мне именно эти слова? — вопросительно уставился на мужчину Инхо. — Не перебивай меня. Ты ведь обладаешь долей эмпатии, Хван Инхо. Твои глаза застыли в удивлении, когда ты увидел, сколько шрамов от окурков на моем теле, — искренне улыбнулся Кихун, — у тебя нет такой возможности, как у меня. Ты не можешь причинить вред себе и только поэтому мучаешь меня. Ты жалок. Последние слова ударили Инхо по больному месту. Он повторял себе эти слова каждый день, словно мантру, стоя в ванной с тяжелым пистолетом у виска, но никогда не нажимая на курок. Чувствуя себя униженным, Инхо полоснул острием по предплечьям Кихуна, надеясь, что он перестанет говорить. Пульс учащенно забился в висках после очередного ранения, однако Кихун не мог остановиться, чувствуя, насколько он близок к победе. — Ты уже давно проиграл, Хван Инхо, — прорычал Кихун, ненавистно глядя на мужчину, — сняв свою отвратительную маску, ты показал мне каждый уголок своей души. Твой атрибут скрывал тебя от изучающего взора общества. Ты жаждешь любви, но уже давно забыл, каково это — быть любимым. Инхо выронил грязный нож из своих рук: он небрежно упал на холодный пол, оставляя на нем пятно их общей крови. Инхо не мог терпеть это унижение больше. Заметив выступающий из-под мантии пистолет, мужчина трясущимися руками поднял его. Эмоции вновь захлестнули разум Инхо. Он наставил холодное оружие прямо в голову Кихуна, окровавленной ладонью придерживая его за подбородок. — Ты можешь говорить все, что твоей душе угодно. Но у тебя осталось очень мало времени, — яростно прошипел Инхо. — Ты и вправду хочешь убить меня? — прохрипел Кихун, смотря в бездонные глаза мужчины. — Именно так. — Ты не можешь нажать на курок, — ласково молвил Кихун, — ты не можешь нажать на него, потому что любишь меня. Нужно быть очень смелым и холодным мужчиной, чтобы сделать это, Инхо. Я не думаю, что ты такой. Одна маленькая слеза скатилась по лицу Инхо, оставив после себя мокрый след. Заботливый взгляд Кихуна заставлял его сердце биться чаще, все тело неистово дрожало в попытках остановить поток непрекращающихся слез.

***

Одноглазый котенок быстро бежал по пустым улицам, пытаясь удержать маленькую мышку в своих зубах. Он уже давно не выбегал на свежий воздух в поисках добычи. Дождь потихоньку накрапывал на холодную землю. Небольшие капли оставались на шерстке котенка, но он все равно упорно стремился к заброшенному зданию, крыша которого уже виднелась из-за угла. Почти добежав до потертой двери здания, котенок испуганно остановился. Громкий выстрел, подобный тому, который напугал его с утра, раздался прямо над его головой. Перепуганный котенок выронил такую долгожданную добычу изо рта, упуская ее из виду, и, струсив, скрылся в темном подвале.