choices that we make

      Хенджин нравился Сынмину. Он выглядел уверенным в себе и, кажется, мог расположить к себе кого угодно. Конечно, вряд ли он бы даже заговорил с Хван Хенджином при других обстоятельствах. Возможно, они могли бы пересечься в какой-нибудь забегаловке. Или, быть может, случайно столкнулись бы на улице. Сынмин бы точно заметил такого, как он. Но Хенджин не запомнил бы даже его лица. Сказано это ему не в упрек, но так работает жизнь, и Сынмин знал, какое место он занимает в ней.       Тем не менее, они оба оказались тут. Эта чертова игра заманила их обоих в свои сети. Даже тут они могли не пересечься, но Хенджин буквально спас его во время первого испытания, в последнюю секунду затащив в безопасную зону. Сынмин не любил оставаться в долгу, хотя эти самые долги привели его сюда, поэтому во время следующего испытания он подсказал Хенджину как вытащить фигуру из сахарных сотов.       Они держались вместе, когда участники начали убивать друг друга вне игры, чудом пережив страшную ночь. Они мало говорили, почти ничего не знали друг о друге, но Сынмин ему доверял, будто знал Хенджина всю жизнь. Именно поэтому во время следующей игры, когда надо было поделиться по десять человек, Хенджин сразу встал рядом с Сынмином, не дав шанса ему самому приблизиться.       Это было странно, что он зашел так далеко. Ему мало везло в жизни. Даже родители, и те его не особо любили. Возможно, Сынмину уже нечего было терять, поэтому судьба так сжалилась над ним.       – Если выиграешь, – спросил Сынмин Хенджина ночью перед очередной игрой, – что ты сделаешь?       – Куплю себе остров, – со смешком ответил Хенджин, – и буду там жить один. Неплохо, да?       Сынмин только смотрел на еле видневшийся в темноте силуэт Хенджина и знал, что тот лжёт. Игры уже сломали их всех. Никто не сможет вернуться к обычной жизни.       – Ну а ты?       Сынмин всё всматривался в темноту, пытаясь найти глаза Хенджина. Увидеть правду в них.       – Я бы купил много кимбапа, – тихо ответил Сынмин и закрыл глаза. Кажется, что-то окончательно изменилось между ними.       Когда на следующий день охранник в костюме объявил, что оставшимся игрокам нужно разбиться на пары, никто из них не сомневался в своём выборе. Они вошли на арену, уверенные, что победят. Снова. Хенджин смотрел на него с улыбкой на губах, безмолвно придавая сил. И этого было достаточно Сынмину.       – Ненавижу эти костюмы, – брезгливо фыркнул Хенджин, пальцем поддевая ткань собственной одежды, – мне не идет зеленый.       – Сейчас это меньшая из наших проблем, – рассеянно пробормотал Сынмин, судорожно думая, какой будет эта игра.       Несмотря на спокойствие Хенджина, Сынмин волновался с каждой секундой всё больше. Предчувствие чего-то ужасного не давало ему покоя.              – В этой игре, – начала объяснять правила всё тот же охранник, – вам будут выданы двадцать шариков. Тот, у кого по окончанию игры, будет больше шаров, победит. Игроки сами выбирают в какую игру играть со своим напарников. На прохождение данного этапа у вас пятнадцать минут.       Сынмин заметил, как исчезла еле заметная улыбка Хенджина. Как потускнели его блестящие глаза и как опустились гордо расправленные плечи.       – Сынмин, – с дрожью в голосе сказал Хенджин, – Сынмин, что же мы будем делать?       И тогда Сынмин понял, что всё это время именно он был опорой Хенджина, а не наоборот. Всё это бахвальство парня было лишь маской. Сынмину захотелось обнять его, сказать, что они справятся и с этим. Но в глубине души он знал, что один из них сегодня умрет.       – Это игра, Хенджин, – тихо сказал Сынмин, не в силах смотреть на потерянное лицо парня, что стал таким родным всего за несколько дней, – и мы должны сыграть.       Сынмин чувствовал на себе пронзительный взгляд Хенджина, но не мог ничего поделать. Они сами сделали свой выбор, когда встали рядом друг с другом сегодня. Хенджин сделал свой выбор, когда спас Сынмина, и Сынмин сделал свой, оказав помощь Хенджину.       Сегодня они должны сделать еще один выбор.       – Хорошо, – покорно прошептал Хенджин. – Во что сыграем?       Прошло пять минут. Они стояли у какой-то стены. Перед ними в мешочке лежали шарики, а рядом стоял молчаливый охранник, держа в руках автомат.       – Эй, Сынмин-а, – подал голос Хенджин. – Почему ты оказался тут?       Сынмин стоял, обхватив себя руками, будто пытаясь исчезнуть. Его взгляд был пустым, и это напугало Хенджина. Он хотел бы увидеть улыбку парня. Хотя бы раз.       – Я доверился не тем людям и задолжал огромные деньги. Моя семья отвернулась от меня. Я согласился на игру потому, что думал, что хуже уже не будет. Оказалось, даже тут я ошибся, – на лице Сынмина появился горькая усмешка. Хенджин отдал бы всё, что стереть это выражение с его лица. Чтобы Сынмин чувствовал лишь покой и счастье.       – Моя сестра болеет, – как можно более равнодушно пытался говорить Хенджин, – для её лечения нужны огромные деньги, которых мне не достать в реальном мире. Это мой единственный шанс помочь ей. Потому что она заслуживает жить. Поэтому, Ким Сынмин, я хочу, чтобы ты пообещал, что если я не выберусь, то позаботишься о ней. Её зовут Хван Йеджи. Она сейчас лежит в Сеульской городской больнице. Найди её и помоги ей.       – Хенджин, ты выживешь и сам поможешь своей…       – Просто пообещай мне, – прервал Сынмина Хенджин, оторвавшись от стены и вплотную подходя к парню, – дай мне слово, что сделаешь это.       Хенджин не знал, что именно Сынмин увидел в его глазах, но спустя долгую минуту прошептал:       – Обещаю.       Хенджин кивнул. Теперь он спокоен. Если не он, то Сынмин уж точно выйдет победителем из этих игр. И он знал, что Ким сдержит своё обещание.       – Я предлагаю игру, – решительно сказал Сынмин, – каждый берет по шарику и бросает. Чей шар окажется дальше, тот заберет все остальные и победит. Ты согласен? Так мы сможем честно определить победителя.       Хенджину было всё равно во что играть. Важнее не дать умереть сестре и Ким Сынмину.       – Давай играть.       Они взяли по шарику и встали рядом.       – Бросай ты первым, – предложил Сынмин, доверчиво и открыто смотря на Хенджина. Тот кивнул.       Сердце бешено колотилось в груди Хенджина, когда он бросал шарик. Тот прокатился по земле, не дойдя до стены напротив и остановился. Сынмин наверняка сможет забросить дальше и победить. Хенджин уверен в этом.       Рядом с ним Сынмин застыл с шариком в руке и, казалось, не дышал. Наконец он прикрыл глаза и выпустил шарик из рук. Тот прокатился несколько сантиметров и остановился. Остановился, находясь далеко позади шарика Хенджина.       Хенджин тупо смотрел на два шара, разделённых расстоянием, и не знал, что делать.       – Зачем… – прошептал Хенджин, медленно поворачиваясь к Сынмину. Тот стоял с широко открытыми глазами, где скапливались слёзы. – Зачем, Сынмин, зачем?!       Он схватил Сынмина за плечи и начал трясти. По его щекам уже нещадно текли слёзы, и он видел лицо парня размыто.       – Ты просто должен был бросить чертов шар. Мы должны были сыграть честно!       Рыдания не позволяли ему нормально говорить, но Сынмин должен был его понять. Они должны что-то придумать. Вместе. Как это было до этого. Они оба должны были выжить. Ким Сынмин не может умереть.       – Ты нужен своей сестре, Хенджин. А я… я не нужен никому, – с грустной улыбкой сказал Сынмин. Он поднял руку и положил ладонь на щеку Хенджина, мягко поглаживая.       – Ты нужен мне, – крикнул Хенджин, – нужен мне, Сынмин-а.       – Хенджин, ты должен победить, забрать деньги и вылечить свою сестру. Думаешь, она будет рада, если узнает, что её здоровье было куплено благодаря твоей смерти? Вы нужны друг другу. И… ты справишься. Ты бы победил и без меня, а я нет.       – Так нельзя… – хрипло прошептал Хенджин, не смея оторвать взгляд от Сынмина, уже смирившимся со своей смертью.       – Тебе пора, Джинни, – сказал Сынмина, смотря куда-то в сторону. И Хенджин тоже увидел охранника, подошедшего к ним.       – Ким Сынмин, ты чертов лжец, – с надрывом сказал Хенджин, не имея возможности остановить собственные слезы. Теплая ладонь Сынмина исчезла с его лица. Сынмин мягко оторвал руки Хенджина от себя и отошел. Хенджину хотелось подбежать к нему, обнять и не позволить никому забрать его у себя. Его рука потянулась к нему, но его оттолкнули, и он мог лишь беспомощно наблюдать, как охранник приставляет пистолет к голове Сынмина.       – И ещё, Хенджин, – сказал Сынмин, подарив Хенджину свою первую и единственную искреннюю улыбку. – зелёный тебе к лицу.       Хенджин сделал шаг к нему.       – Я люблю тебя, Сынмин-а…       Сынмин уже не расслышал его слов.       Раздался выстрел. Хенджин увидел как упало тело Сынмина. Увидел как лужа крови собралась вокруг его головы. И его глаза, его прекрасные глаза, дававшие Хенджину силы всё это время, теперь уже мёртвые, всё ещё отражали его последнюю улыбку.              Когда Хенджин убивает последнего игрока, он думает о Сынмине. Я победил, Сынмин-а, разве ты не этого хотел?       Когда Хенджин наконец оказывается на свободе, он думает о Сынмине. Почему ты не со мной, Сынмин-а? Мы должны были победить вместе.       Когда Хенджин плачет впервые после игр, он думает о Сынмине. Я бы не плакал, Сынмин-а, если бы ты мне улыбнулся ещё один раз.       Когда Хенджин обнимает сестру после операции, он думает о Сынмине. Она здорова, Сынмин-а, я живу только ради неё.       Когда Хенджин проживает эту поломанную жизнь, он думает о Сынмине каждую секунду и каждое мгновение. Эй, Сынмин-а, скоро увидимся.