Иллюзия души

      Крюгер. Профессиональный американский герой, о котором не то, что в Японии не знают, даже в Америке мало кто слышал о ней. Отсюда появляется логичный вопрос: откуда человек, не особо заинтересованный в героях, знает про столь малоизвестную личность? Ответ прост – семейные узы. В своём кругу Крюгер более известна именно словом «бабушка», а ещё двое детей называют её мамой.       Внезапное появление такого чуда на листке бумаги поставило меня в крайне затруднительное положение. Сперва я даже не поверила, что написанное и образ, нарисованный мною в голове, относились к одному человеку. Мигом я начала искать в интернете информацию о героях с созвучными или похожими геройскими именами. Вопрос быстро решился статьёй из закона об "авторском праве на геройское имя".       Я отложила телефон и снова уставилась на сорок первый пункт. Тогда показалось, что просто прочитала не так. Утомилась. Соскучилась. Подперев щёку ладонью, я уставилась в стену и тупо хлопала глазами, пытаясь развеять запутанные мысли по поводу такого совпадения. Прошло пять минут. Десять, пятнадцать, двадцать. Попытка отвлечься перетекла в сильную расслабленность, да такую, что даже было лень элементарно на кровать лечь и уснуть. Утро я встретила с затёкшим телом и разбросанными листами на полу. Сон сидя – далеко не самая лучшая затея.       Дом снова пустовал. Это я поняла по гробовой тишине, а её по утрам и вовсе не бывало, если мама дома находилась. Не пришлось даже додумывать что-либо: уведомление на телефоне от неё сказало всё за себя. Содержание одно и то же: «Много работы, могу задерживаться». Так и хотелось ей сказать, что у меня тоже, ведь агентство так и не было выбрано.       Лишь после этого я взглянула на часы. Своё обычное время для подъёма – шесть утра ровно – я просрочила на пятнадцать минут. И нет, первым делом не соскочила с места и рванула делать все свои базовые утренние дела, чтобы успеть на уроки вовремя, а полезла читать новости. К слову, таким я не занималась даже тогда, когда случайно просыпалась прилично раньше будильника, а там машинально пролистала всю ленту. Подсознательно хотелось найти что-то новое про Пятно и отдачу со стороны народа на недавние события, но ничего интересного не было. Всё стабильно: Всемогущий, политика, социология, наука, борьба с преступностью.       В тот день мне пришлось знатно повозиться. Суетливая беготня, вызванная сборами в школу, действовала на нервы, а сверху ещё накинулось раздражение из-за духоты дома. Одежда казалась какой-то влажной и тесной, ладони потели и сводили с ума от ощущения грязи на них, волосы лезли в лицо, но убрать их я не могла как раз из-за грязи. Финальным штрихом всей этой картины стали документы для стажировок и списки, которые были благополучно разбросаны практически по всей комнате. Пожалуй, тогда я сделала геройский поступок, сложив всё в сумку (и сделав вдох и выдох, разумеется) и придя вовремя на занятия.       С ходу по приходе в класс почувствовался дикий напор от обыкновенной фразы классного руководителя в его самом обычном тоне.       – Шибасака, списки.       Не успела ни зайти толком, ни поздороваться, а уже списки. На которых, кстати, я так и не порешала.       Под взгляды смирно сидевших на своих местах одноклассников я тихонечко уселась на свою первую парту ближе к двери. Из портфеля достала все необходимые бумаги, пробежалась взглядом по ним, дабы убедиться, что всё подписано и на месте. Были заполнены абсолютно все согласия, но галочка напротив любого из перечисленных агентств так и не стояла. Это исправилось быстро одним и лёгким движением руки. Так я и выбрала агентство Крюгера. Вот анекдот: как быстро выбрала будущую профессию, так и быстро принимала решения по отношению к ней. Обдуманно? Нет, конечно. Специально? Тоже мимо. Кто ж виноват, что в голове чёрт-те что происходит?       Айзава аккуратно сложил мои документы в стопочку, после чего обратился ко всему классу.       – Итак, следующую неделю вы проведёте под крылами профессиональных героев, чьи агентства выбрали. Испытаете ли вы страх, волнение, гордость, радость, ответственность за своё будущее, негодование... это всё неважно. Вы всё ещё не герои. Если случится что-то непредвиденное, то вы должны оставить всё профессионалом. Каждый из вас должен иметь представление о месте, где будет проводиться стажировка. Будете ли вы помогать в спасательных операциях, получать теоретические знания или сражаться со злодеями –­ имейте в виду, что это в любом случае опыт. Опыт, из которого вы должны вынести для себя что-то важное и сделать определённые выводы. Забирайте костюмы, мы отправляемся на станцию.       О, да. Я прям заново почувствовала напор первого учебного дня, когда никто не вникал в происходящее, но нас сходу отправили делать что-то и для чего-то. Почувствовала лишь я одна себя в такой яме. Большая часть, наоборот, лишь взбодрились от частички начала геройской жизни, да так, что у парочки особо воодушевлённых попадали чемоданы с костюмами.       Внезапно мне на спину прыгнула Ашидо. Чемодан упал уже у меня.       – Шибарэй! Какое ты выбрала?       – Кто? Чего? – растерялась я, параллельно не зная, поднимать чемодан или держать подругу, чтоб та не свалилась. – Не хочешь слезть?       – Тю! Агентство какое выбрала? Ты же сейчас этим всем занялась, да?       – Крюгера, – пробубнила я. – Давай-ка пойдём...       Мина спрыгнула с моей спины и протянула костюмчик чётко мне в руки. Схватила за кисть и потянула за собой, чтобы я не потерялась при выходе из школы.       Почему-то картина классного руководителя, идущего спереди, где за ним двадцать собранных подростков-учеников пёрлись, показалась мне тем самым, что называют школьным комфортом. Царила такая приятная обстановка, будто мы дружно шагали на экскурсию. Даже не сказать, смотря на нас, что растут будущие герои, а не самые обычные школьники дружно шагали расширять кругозор. Ещё и погода была самая подходящая: практически чистое голубое небо, яркое солнышко, тёплый ветерочек.       – Мидория!       Конечно, если говорить о восторженных голосах одноклассников, то больше всего среди общего гама я разбирала голос Мины (в большинстве случаев). Но если смотреть конкретно на ситуацию, где она меня тащила за руку позади себя, а потом крикнула чуть ли ни на всю улицу фамилию Деку, то я не сразу вникла в суть происходящего. Стоило ему дёрнуться и кинуть слегка испуганный, как мне показалось, взгляд в нашу сторону, то точно почувствовала себя в своей тарелке. Вроде ничего такого, но стало так хорошо.       – Что-то хотела, Ашидо-сан? – он чутка сбавил темп, чтобы шагать с ней в одну ногу.       – Слышал что-нибудь об этом... этой... Крюгере, короче?       – Крюгер? – переспросил Изуку и принял задумчивый вид. – Крюгер...       – Спросила бы у меня сразу! – пробубнила я с малой каплей неловкости и смущения: люди же смотрят. – О ней мало информации, вряд ли кто-то вообще в курсе, что такой герой есть. Да что уж, мы далеко не всех своих героев знаем, а тут речь про зарубежных...       – Подожди! Я правильно поняла, что ты, совершенно не зная, что представляет из себя эта Крюгер, решила пойти к ней? – подруга бросила на меня такой взгляд, будто она хозяйка, отчитывающая провинившегося котёнка. А я, как раз, как провинившийся котёнок, смотрела на неё блестящими на солнце глазами, полными сожаления за содеянное. – Сплошная беда из тебя...       Возможно. Спорить с ней я не стала, потому что прекрасно знала, что те слова были сказаны из лучших побуждений. Никто не злился и не злится за то, какие мы есть. Как там говорится? «Даже если дом полон людей, ты можешь чувствовать себя единственным бессонным человеком на всей земле. Но помни: ты не в одиночестве».       – Эм… Слышала, что ты не знаешь ничего о герое, к которому отправляешься? – словно мышка, к нам с Миной подобралась Очако. Скромничала. – Надеюсь, ты не пожалеешь о выборе её агентства и стажировка пройдёт хорошо. Ещё и зарубежный…       – Спасибо, – улыбнулась ей я. – То и агентством не назовешь, конечно… но я не думаю, что это может стать проблемой. Ты у Пистолетоголового? Рукопашный бой?       – Да. С начала года я часто думаю о том, что герой должен быть разносторонним… Агентством не назовёшь? Это…       – Ага, ага… Вот как, значит… Некоторые профессионалы не открывают свои агентства, но заверены государством так, что имеют те же самые полномочия. Ориентируясь на это основание, можно предположить, что вовсе необязательно открывать собственное агентство, чтобы брать учеников на стажировки. Хотя, может, то работает только в другой стране?..       – Заткнись, чёртов ботан!       – Прости, Каччан!       Весело. Когда мы уже пришли на станцию, все слегка остыли. Возможно, дело было в том, что Айзава тактично прикрывал нам рот и напоминал об экономии сил, но сам факт остаётся таковым. Словно на торжественное мероприятие, мы стояли чуть ли ни в три линеечки и внимательно наблюдали за учителем, что высматривал поезда вдали. Высматривали и некоторые ученики, но далеко не поезда.       С момента спортивного фестиваля странно поменялась обстановка в классе. Это было едва уловимо, но крайне чувственно. Да, далеко не всех волновала личная жизнь старосты и причины, по которым ему пришлось покинуть столь долгожданное мероприятие. Да, мы посочувствовали, когда узнали об инциденте. Что в итоге? Не покидало чувство, что в Ииде что-то изменилось. Картина его «всё хорошо», «я обязательно обращусь к вам, если понадобится ваша помощь», «мы же друзья» являлась не больше, чем просто образом и вызвана самым настоящим – кому, как не мне знать это – желанием создать убеждение, что всё действительно так, как говорят. На деле, всё наоборот, если судить по большинству других ситуаций.       Если посмотреть на то с другой стороны, то слишком сильное желание узнать подробнее о случившемся, когда Тенья практически орал без голоса, что не желает помощи, являлось краем эгоизма. Не сказать, что я горела желанием узнать об агентствах, куда другие захотели отправиться на стажировку, но в случае старосты голова дорисовывала лишь те, что находились в Хосу. Да и, честно признаться, меня неплохо так задели новости про Ингениума. К сожалению, у меня уже тогда было чёткое понимание чувства беспомощности, когда близкий человек без остановки страдает, а ты ничего не можешь сделать.       Столкновение внутренних противоречий чуть не стало причиной, по которой я едва ли не проворонила поезд. Даже несмотря на вероятность опоздать, я попрощалась со всеми, кто к тому времени остался ждать прибытия своих транспортных средств. Объятия с Миной, Очако, Момо, рукопожатия с Изуку, Денки и Фумикаге и длительный зрительный контакт с Иидой. Смотря в те глаза, где изредка мелькало явное беспокойство, я не решилась сказать то, отчего так чесался язык.       Префектура Сэцука – самая маленькая и древняя префектура Японии, не разделяющаяся на города. Проще говоря, это мегаполис. Население составляет около миллиона человек. Интересна она тем, что смешивает в себе и древние постройки в виде жилых домов и достопримечательностей, и новейшие современные технологии. Можно сказать, сделаешь шаг в одну сторону – увидишь поле, на котором ежегодно в шестнадцатом веке проводились обряды по освобождению душ от поселившихся внутри духов; шагнёшь в другую – засмотришься на огромный торговый центр, где людям помогают выбирать товары умнейшие роботы. Самое что ни есть интересное место во всей Японии.       Помимо такой особенности, Сэцука имеет крайне хорошее географическое положение: имеет выходы к абсолютно ко всем другим префектурам и хорошо развита авиация. Вокзал, аэропорт и выход к морю находятся в одном месте, так что пересадка по большинству маршрутов осуществляется именно через данную префектуру. Для меня же большим плюсом стало то, что всего полтора часа езды, чтобы оказаться в Мусутафу, то есть в родном городе.       Это всё я узнала уже в пути. М-да, никогда бы не подумала, что придётся оказаться в полукультурном центре Японии, чтобы недельку попотеть. Нет, ну серьёзно! Кто выбирает такие места, чтобы проводить стажировки? Какая-никакая преступность есть везде, страна большая, выбор городов тоже велик, но выбор пал именно на… это. По-другому не назвать.       На часах было одиннадцать утра ровно, когда я сошла с поезда на вокзале. Сказать, что он был огромен – не сказать ничего. Стоило только ступить на земли старейшей префектуры страны, как сразу же дошло осознание серьёзности предстоящей недели. Было спокойно, пока сидела на одном месте и читала статейки, а стоило оказаться в совершенно незнакомом месте, как из гордого и сильного льва я превратилась в робкого и трусливого зайчика. Видимо, моя юная головушка не доросла тогда до полного представления другого города.       – Ну-сь, чего стоим-с? – окликнул меня незнакомый мужчина, похожий на самого обычного испанца лет тридцати. Он медленно шагал ко мне, сложив руки в карманы джинсов. – Подсказать дорогу?       Дикий дискомфорт распространился в округе. Толпы людей успели рассосаться, где-то вдалеке немного человек виднелись. На этом всё. Ничего умнее, чем сделать вид, что его ломаный японский я не понимаю, в голову не пришло.       – Иди отсюда, потаскуха драная! – откуда-то появился дед с метлой, который начал шугать того самого испанца. Мужчина убежал, а старичок устало вздохнул, остановившись неподалёку от меня. – Проблем же с ним... Не обращайте внимание на него, юная леди. Появился чёрт знает откуда и пугает приезжих. Я сам японец, всю жизнь здесь живу. А вы, я вижу, сюда по приглашению?       – Можно и так сказать, – напряжённо протянула я, не отводя взгляд от деда. – Улица Х находится на востоке?       – Да, там. Пройдите сперва через турникет, затем заверните направо. После того, как выйдите на улицу, идите прямо. Только зачем вам?       – Благодарю.       Максимально странное событие по приезде – "удача". Несмотря на эти чудесные – в кавычках – встречи, что-то подсказывало, что поверить словам старичка стоило. Ой, о чём я вообще? Просто знала, что это единственный вариант хоть как-то найти дорогу до места, указанного в документе. Надо было только на улицу выйти и отойти относительно недалеко от вокзала, а там уже через прохожих как-то да как-то.       Вокзал напоминал древний музей без экспонатов. Такой же большой, в таком же страшно находиться одному, в таком же потеряться – раз плюнуть. Абсолютно с каждого угла, куда бы я не повернула, меня чуть ли не сбивали с ног толпы пассажиров, у которых именно в ту же минуту прилетел самолёт или приплыл корабль. Я успела потерять чемодан с костюмом, но быстро его нашла, вернувшись обратно по маршруту, по которому уже ходила. Заблудилась раз десять точно, успела постоять в тупиках, побегать от собак, посидеть на лавочке от отчаяния, собраться с мыслями. Закончилось всё тем, что я, потерпевшая ещё пару неудач после своеобразного отдыха, выбралась на улицу.       В разы прохладнее, чем в Мусутафу. Это была первая мысль, как только я ступила на землю, не относящуюся к вокзалу. Учитывая, что стояла весна и от берега моря меня отдаляла всего пара-сотка метров, особо удивляться не стоило. Сильно климат не отличался от того, что дома: одна страна, как-никак, да и отличие лишь в полуторе часиков езды. Так-то ничего особенного в том не было: те же самые сакуры, те же самые кусты, те же самые зеленые макушки деревьев, те же самые птицы и то же самое солнце. Ах, ещё толпы людей, из-за которых было сложно ориентироваться в пространстве.       Недалеко красовались абсолютно все виды остановок общественного транспорта, а рядом с ними располагалась карта префектуры. Я принялась изучать её, дабы получше изучить ближайший маршрут: информация "иди на восток" не особо эффективна в случае, когда ты полный ноль в понимании города. Лишь во время активной мозговой деятельности я задалась вопросом, почему нельзя залезть в интернет. Те слова, что я мысленно высказала себе, нужно было слышать. Уверена, так Бакуго не выражается.       Поскольку такое решение было вызвано проблемами – и, честно говоря, очень большими – с пониманием локальной географии, передо мной практически стоял выбор из серии «то или ничего». «Абсолютно никаких проблем при обращении в интернет не было» – так бы мне хотелось сказать, но произошла просто самая, что ни есть, смешная ситуация. Что именно? Отсутствие адреса, который я вбила в поисковой запрос! Снова мысленно чертыхнувшись и смирившись с чувством, что скоро взорвусь, я заставила собственные ноги вести меня на удивительную экскурсию по востоку города.       Шла часа два или три, а перед этим потратила некоторую сумму на метро. Как оказалось, ни один транспорт не едет мимо той улицы. Часы показывали четыре часа вечера. Солнце потихоньку готовилось садиться и шалило, паля. Сквозь туфли пробивался жар (иль хлад?) от то ли от горячего, то ли холодного асфальта. Идти было попросту невыносимо. Всё время, потраченное на дорогу, я пыталась тактично узнать у мимо проходящих людей о нужной мне улице, но слышала лишь «извините, я не знаю», «не уверена», «не могу подсказать». Стало просто смешно с абсурда ситуации, в которую попала. Хотелось хоть как-то добраться до указанного места и перестать мучить собственное тело от переизбытка не самых приятных эмоций.       Я не сразу поняла, что забрела в какой-то район. Повсюду валялся мусор, пахло гарью. Старые кирпичные дома стояли недалеко друг от друга, создавая тёмные и узкие переулки. Кошки грызли мёртвое тело птицы, которой совсем недавно вместе оторвали голову. Крыши некоторых зданий потихоньку ломались, а маленькие кусочки бетона падали на осколки стеклянных бутылок. Звук соприкосновения тяжёлой отвалившейся балки с асфальтом – единственное, что напоминало о реальности.       Настороженность не дала продолжить шагать в бывалом темпе. Странно. Судя по солнцу, двигалась я всё время на восток. Компас на телефоне тоже говорил, что часть света не перепутана. В такой ситуации не чувствовать страх просто невозможно. Куда ни шагни, везде тихо, грязно и встречает одна и та же серая картина. Больше пугал не вид облезлых зданий, сильно напоминавших зону бедствий, а именно тишина и ощущение одиночества.       Далёко раздался женский крик. Мощный. Эхо несколько раз доносилось между переулками, где находилась я. Кровь словно то застывала в одну секунду, то слишком сильно разжижалась в другую. Катехоламины начинали потихоньку сходить с ума от царящего напряжения, а мозг без остановок подавал сигналы опорно-двигательной системе, что пора делать ноги. Далеко не убежала.       Куда бы ни смотрела – везде видела лишь развалины и лабиринты из переулков. Страшные, изрисованные, заросшие плесенью и мхом. Казалось, что хуже человека в опасности где-то там, далеко, уже не будет. Это продолжалось вплоть до момента, пока я не увидела своими глазами источник звука. Мужчина, одетый во всё чёрное, чьё лицо прикрывала балаклава, держал шею худощавой девушки лет двадцати, прислонив её к разваленной стене. Она была одета лишь в какую-то старую ночнушку, а у него в руках лежало холодное оружие в виде ножа.       Я приковала к себе ненужное внимание. Ни шагу ни вперёд, ни назад сделать попросту не получалось. На моих глазах практически убили человека.       – Хватит! Даже не думай, слышишь? – из последних сил истерично кричала девушка и старалась сопротивляться сильной мужской хватке. – Она же маленькая! Она не причастна! Хватит! Не смотри на неё! Я здесь, видишь? Перед тобой!       Мужчина долго смотрел на меня. Вместо того, чтобы бежать, я металась из стороны в сторону между попыткой спасения жертвы и спасением собственной туши. Совесть не давала убежать просто так, когда и самосохранение кричало, что так продолжаться не может. Преступник отпустил девушку и побежал ко мне со всех ног. Страх сам создал причудой трещины на земле, слегка останавливая его зверский напор, но продлилось то крайне недолго: он быстро нашёл баланс между осколками асфальта и, споткнувшись, бросил нож мне не в голову, а на сантиметров двадцать мимо, словно специально.       – Достаточно.       Строгий, деловой, но в то же время добрый голос донёсся до моих ушей. Неизвестно откуда. Преступник как упал, так и продолжил лежать, а девушка села на корточки и с интересом наблюдала за мной. Взглядом я быстро начала искать источник звука, мысленно чертыхаясь на ту херь, что происходила в моменте.       – Значит, вон как оно бывает...       Из переулка вышла... бабушка. Невозможно никакими словами передать спектр эмоций, которые я испытала в тот момент. Сперва стажировка, запрос от бабушки (предположительно), затем Сэцука, какие-то трущобы, сцена убийства, а затем сама бабушка. Как я должна была на это реагировать? Злость просто через край лилась, от и до заменила страх.       – Что ж это за выражение лица такое? Ты кто и звать тебя как?       Нет, ну анекдот! У меня голова начала закипать от такого наитупейшего и очевиднейшего стёба.       – Бож ты упаси, бомба! – с правдоподобным удивлением воскликнула родственница, не скрывая довольства от моей реакции.       – Это... Это! Это?! – словно ребёнок в истерике, повторяла я с большей импульсивностью одно и то же слово, пока бабушка демонстративно отвела взгляд и начала, посвистывая, наматывать локон на волосы. – Что? Вообще, что? Ты? Это? Да?       Она перестала валять дуру и закончила этот анекдот с ушами и на ножках. Как? Да просто вышла на тропинку, где мы втроём в линеечку и неподалёку друг от друга находились с виновниками встречи, и спокойно пошла на восток направлении, куда изначально двигала я до такой чудесной встречи. С каждой секундой всё больше и больше думала, что вот-вот взорвусь. Актёры – пришлось так их расценить – смотрели то друг на друга, то на меня. Улыбались, кидали какие-то жесты, изредка оборачивались на отдаляющуюся бабушку. В какой-то момент это так надоело, что я рванула догонять её.       Ноги быстренько двигались за прилично отделившейся фигурой пожилой женщины. Самое интересное, что одета она была в самый обычный костюм по погоде: деловые чёрные брюки и модный тренч того же цвета. На голове красовалась вельветовая шляпа, дополняющая образ и прямо говорящая мне, что кого-то другого со своей родственницей я не перепутала. Почему-то тогда встреча в максимально пугающем месте и в не менее необычное, скажем так, время перестала казаться чем-то удивительным.       Район был бесконечен. Тяжело прикинуть, сколько метров я успела пробежать (мысли были забиты только бабушкой), но обстановка не менялась абсолютно никак. Конечно, здания были совершенно другие, да и структуры переулков различались, но всё ещё оставалось серо. Когда я почти догнала виновницу шума, на неё из переулка выскочил маньяк. Безоружный, страшный. Казалось, что такое есть только в фильмах. Пока мне пришлось бороться с заново забившимися ногами, та на раз-два успела всё порешать. Я моргнула – он свалился.       Крюгер тяжело вздохнула и саркастично похлопала в ладоши, как бы создавая вид, что оттряхивала руки от пыли. После повернулась ко мне лицом, опаливая оценивающим и, как мне показалось, осуждающим взглядом. В глубине души маленькая Рэйна Шибасака радовалась виду любимой бабушки. А вот та, что старше, находилась в жутком смятении от вида практически самого настоящего Гетто, внутри которого происходили те же самые ужасы. Подувший ветер разогнал запах гари, в гляделки я проиграла из-за того, что начала давиться кашлем. Чуть не выплюнула лёгкие, а она всё ещё пялила меня. Словно игра, где нужно было угадать без слов.