Unfair

Everything was dark when I lost sight

'Til you came in just callin' out my name in the rain

You saved me from fallin', but before

My life was so unfair until I met you, Belle…

***

      — Не мешай.       Крепкая хватка госпожи Пак не давала сделать и шага в сторону Дина. Луна смотрела на него сквозь пелену слез, пытаясь вырвать руку. Она с трудом сдерживала крик, внутри все заледенело от ужаса.       — Отпустите! — она развернулась в сторону менеджера, хватая свободной рукой ее запястье. — Отпустите меня! Пожалуйста…       — Луна, — женщина обхватила ее за плечи, заключая в более крепкие объятия, стараясь перевести внимание айдола на себя. — Услышь меня, Джиюн! Посмотри на меня и услышь. С ним все будет хорошо.       Но разве те, с кем все должно быть хорошо, падали словно марионетка, которой обрезали все нити? Разве, человек, который всегда бродил по агентству с лисьей ухмылкой, мог лежать на полу на съемках и не подавать признаков жизни?       Луна слышала, как кто-то звонил в скорую, как кричал Сонхва, которого пытались оттащить от друга. И видела…       Видела, как Дин приоткрыл глаза и, с трудом поймав ее взгляд, последний раз растянул губы в едва заметной вымученной улыбке, перед тем как окончательно потерять сознание.       — Нет!       Она, с силой вырвав руку, кинулась к нему. Ей было плевать на то, кто и что подумает. Он должен быть в порядке. Он должен жить…       — Дин!       Луна упала перед ним на колени, обхватила за плечи, не обращая внимания на бессмысленные попытки оттащить ее.       — Нет-нет-нет… Нет! Дин, пожалуйста…       — Хон Джиюн, уйди! — госпожа Юн вместе с госпожой Пак смогли схватить ее за руки и поднять на ноги.       Они видели, что она не в себе. Им самим было тяжело не сорваться. Госпожа Юн своими глазами видела сейчас, как ее подопечный лежит бледный без сознания. Госпожа Пак, за все годы привыкшая и полюбившая Джиюн, с болью смотрела на ее страдания.       — Уйдите! Отойдите в сторону! — врачи ворвались на съемочную площадку ровно в тот момент, когда стаффу удалось оторвать Джиюн и Сонхва от Дина.

***

      — Вы не можете здесь находиться.       Луна закатила глаза и сильнее сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладонь, а Сонхва лишь устало вздохнул.       — Он наш друг, — Уджин вышел вперед, закрывая собой девушку и лидера. Он примчался в больницу так быстро, как только смог. — Мы должны быть с ним. Если бы с нами что-то случилось, то он бы не отходил ни на сантиметр.       Госпожа Юн вздохнула, не зная как с ними бороться. Да и смысл? Она их прекрасно понимала, особенно понимала Луну, которая переживала за человека, которого любила.       Но правила для всех одни.       — Мы должны быть там!       — Что с ним, госпожа Юн? — тихий, практически безжизненный голос заставил Уджина вмиг успокоиться. Все посмотрели на Луну.       Она стояла рядом с дверью в палату Дина, не имея возможности заглянуть туда и увидеть его. В этом огромном спортивном костюме, в который переоделась прямо в туалете больницы, она выглядела совсем дурно. Глаза потеряли прежние искры хитрости, а лицо было слишком бледным и уставшим. Еще несколько минут назад она кричала громче, чем парень, требуя полного покоя для Юджуна от «всего сраного стаффа PJK», от желтой прессы. И самое главное — нормального и незамедлительного лечения.       За все те несколько часов, что они провели сначала в дороге, а потом и в больнице, истерика успела пройти. За ней пришло опустошение.       — Отравление, — госпожа Пак ответила вместо менеджера парней и подала Луне бутылку воды. — Думаю, я смогу договориться, чтобы вас впустили к нему ненадолго.       — Я схожу с тобой, — госпожа Юн посмотрела на парней, словно одним взглядом могла приклеить их к полу. — Я вас очень прошу не заходить к Дину. Мы сделаем все, что сможем.       Сонхва обеспокоенно смотрел на Луну, провожающую менеджеров взглядом. Они с Уджином переглянулись. Она выглядит слишком плохо. Так, словно вот-вот так же, как и Дин несколько часов назад упадет.       — Луна, — Сонхва подошел к ней и аккуратно положил руку на плечо, стараясь не пугать. — С ним все будет хорошо.       — Конечно, — Уджин натянул подобие улыбки, встав рядом с ними. — Это же Дин. Вот увидишь, уже через несколько часов будет требовать рамэн и последние сплетни.       Они вместе тихо рассмеялись. Да, это действительно было бы похоже на Дина.       Парни тактично молчали по поводу того, какие отношения связывали ее с Дином. Да и какая сейчас разница? Сейчас явно не то время выяснять отношения, да и больница не лучшее место для этого.       Но то, что Юджун ей слишком дорог, — они поняли без слов. Ее глаза кричали об этом громче любых слов. Глаза, в которых страх, полный ужас. Она боялась потерять его. Боялась больше не увидеть.       — У вас есть час, — госпожа Юн вернулась, недовольно поджимая губы. — Ни минуты больше. Мы старались получить для вас больше времени, но Дин сейчас не в том состоянии для толпы.       — Спасибо, — одними губами прошептала Джиюн, но менеджер все равно услышала и мягко, понимающе улыбнулась.       Луна пропустила друзей вперед, а потом тихо прошла за ними. Прикрыв дверь, она развернулась к ним и не смогла больше сделать и шага.       Невозможно было смотреть на это.       На Сонхва, присевшего на край больничной койки и склонившегося над другом. На Уджина, стоящего рядом с ними, без его привычной улыбки, а с плотно сжатыми губами и, как ей показалось, слезящимися глазами.       Невозможно было смотреть на Дина. Он казался не живым. Лишним в этой палате. Он не должен быть здесь. Вечно ухмыляющийся и хитрый лис, как он мог оказаться в реанимации? Юджун смотрелся в этой больничной одежде слишком чуждо.       Джиюн зажмурилась до белых мушек перед глазами, чувствуя, что истерика вновь медленно начинала подступать комом в горле. Нет, нельзя. Не при Уджине с Сонхва. Не при Дине.       На дрожащих ногах она сделала шаг. Еще один и еще. Медленно подошла к ним, смаргивая подступающую влагу к глазам. Луна сомневалась стоило ли ей вообще сейчас нарушать их покой. Ведь они втроем как семья, прошли тяжелый путь трейни и после дебюта вместе. Знали друг друга, наверное, уже лучше, чем родная семья. А кто она такая, чтобы влезть в их семью сейчас?       — Луна? — Сонхва, словно почувствовав ее метания, посмотрел на нее и выдавил подобие улыбки. — Ты ему нужна, иди к нам.       И она поняла. Сонхва уже давно понял, какие отношения между ними. Или догадывался.       Обойдя кровать, Джиюн села как можно ближе к Дину. Аккуратно, дрожащими руками взяла его ладонь и слегка сжала. Она молилась, чтобы с ним было все в порядке, как и говорила госпожа Пак. Но врачи не давали утешительных прогнозов, а палата реанимации и вовсе отбирала шанс на хорошее и счастливое будущее. Она ведь слышала, что именно говорили врачи менеджерам. Стояла ближе всех, тихо впитывая каждое слово, ранящее сердце хуже самого острого ножа: «Мы не знаем очнется ли он вообще…».       — Никогда бы не подумал, что он может оказаться на этом месте, — Уджин прокашлялся, чувствуя себя слишком неловко в тишине. — Кто угодно, но не Дин.       — Он тоже человек, — Луна нахмурилась и повернулась к нему, не отпуская руки самого дорогого человека. — Юджун не железный и у него тоже есть слабости.       Ей не понравилось то, как говорил Уджин. Дин не робот. Он живой человек, который так же, как и они устает, способен совершить ошибку и следом исправить ее. Просто он скрывает это все за маской хитрого лиса, не желая показывать другим свои слабости. Она давно это поняла. Еще до того, как они начали встречаться.       — Я не так выразился, — тот вздохнул, прокрутив в голове еще раз свои слова. Их и правда можно было не так понять. Особенно в их ситуации.       На помощь им двоим пришел молчавший последние минуты Сонхва.       — Хочешь, мы выйдем ненадолго? — он смотрел на Луну, у которой после его слов в глазах загорелась надежда. — Я уверен, ты хочешь побыть с ним одна. Нас с Уджином все равно впустят к нему в любой день, а тебе будет тяжелее сюда попасть. Ты же не против?       Джиюн и Сонхва смотрели на Уджина. Она все так же с надеждой, что им дадут хотя бы несколько минут, а он выжидающе.       — Конечно.       Как только они вышли из палаты, Луна выдохнула, словно дышать стало чуточку легче. Она склонилась над Дином и прижалась к нему, сильнее сжимая его руку — чтобы даже без сознания он чувствовал, что она рядом.       Всегда.       Звук уведомления в полной тишине казался ужасно раздражающим. Луна недовольно потянулась за телефоном в карман худи, чтобы отключить его или хотя бы звук, но замерла, едва включив экран. От кого: Хитрый лис (мой) Аудиофайл.       Луна непонимающе пялилась на сообщение в KakaoTalk. Посмотрела на Дина рядом с собой и опять на телефон. Она сошла с ума? Какого черта происходит?       Все же выключив звук на телефоне, дрожащими пальцами включила запись, не зная как реагировать и не понимая, что вообще творилось с их жизнью.       — Джиюн, — она вздрогнула, услышав, ставший уже до боли родным, голос. Он усмехнулся. — Никогда не любил называть тебя твоим сценическим именем. Особенно когда мы оставались одни, без лишних глаз и ушей. Для начала я хочу извиниться перед тобой, ведь, если ты сейчас слушаешь это сообщение, значит я не сдержал свое слово и все-таки сделал тебе больно. Мне очень жаль, лисичка. Я правда думал, что смогу уберечь тебя, находясь все время рядом, даже если ты меня и не замечала. Но в итоге сам же и сделал больнее.       Луна посмотрела на Дина, все так же лежащего на больничной койке с кислородной маской, и поразилась тому, как же мало знала о нем. Снаружи легкомысленный сплетник, но внутри скрывал огромное любящее сердце. Но не только это заставило слезы вновь собраться в уголках глаз, а осознание.       Юджун помнил…       «Он поднялся, следуя за Луной, и снова поцеловал. Коротко, но с полной отдачей.       — Как бы я не был эгоистичен, все равно должен спросить. Готова к тайным отношениям? Это далеко не так просто, как может показаться, — он смотрел серьезно, готовый принять любой её ответ. Пусть и знал его, как только девушка переступила порог его комнаты.       — Обещай, что не сделаешь больно, и я буду готова.       — Обещаю, — это самое меньшее, что он может сделать для нее.       Они пообещали друг другу в слух, но поклялись в душе. Наконец-то смогли принять свои чувства. Он смог довериться кому-то спустя годы.»       Но ведь тогда она имела в виду совершенно другое. Она боялась боли предательства, лжи, измены и обмана. Видела, как смотрели на него девушки из агентства, как смотрели и восхищались им фанатки, и могла представить взгляды на его встречах.       Сейчас Луна понимала, какой она тогда была дурой, и почему Юджун говорил, что она продолжала смотреть на мир сквозь иллюзию розовых очков.       Вот она реальность.       Вот, чего ей тогда стоило бояться.       Не измены, не лжи со стороны Дина, а его состояния. Знала же насколько могли быть опасны его встречи, раз он так сильно оберегал ее от подробностей этой части своей жизни.       Но почему он просил у нее прощения? Все должно быть наоборот.       Это она сразу не забила тревогу, когда увидела Дина в таком состоянии. Это она никак не смогла ему помочь. Это она даже и не знала, что он пропадал последние дни, продавая что-то ради информации для нее.       Это из-за нее он сейчас на волоске от смерти.       Из них двоих эгоистичен не он, а она.       — Слушай меня сейчас внимательно, лисичка.       Джиюн всхлипнула. Господи, она жизнь готова отдать, лишь бы Юджун сейчас открыл глаза и лично назвал ее лисичкой еще раз. Она так по этому скучала.       Она тут же закрыла рот свободной рукой. Нет, никто не должен услышать посторонние звуки из палаты. Не должны ворваться в палату, когда она с таким усилием добилась тишины и уединения для него.       — Если ситуация такая, как я думаю, то у нас дома сейчас никого нет. Быстро поезжай к нам, пока туда не прибежали Сонхва и Уджин. Пароль от дома ты знаешь — дата нашего дебюта, насчет камер можешь не волноваться, твой лис обо всем позаботился. От моей комнаты пароль ты знаешь еще лучше, — он на секунду задумался, а потом усмехнулся: — Я очень на это надеюсь. День, когда ты доверилась мне и мы стали парой, наплевав на все правила и всех людей.       Господи-боже-мой-нет. НЕТ.       Она не может.       Не может слушать его голос, когда он сам лежит в нескольких сантиметрах от нее без сознания.       Поставив сообщение на паузу, Джиюн согнулась пополам, прижимаясь к его боку. Постаралась вдохнуть, но тут же пожалела. Вместо уже привычного запаха розы, был лишь больничный запах: лекарств и спирта. Все напоминало о случившемся. Каждая мелочь и деталь.       Но она должна быть сильной. Ради него. Хотя бы сейчас она должна быть его поддержкой.       — Ты же сейчас в шоке, да, лисичка? Никогда не ожидала услышать от меня подобное?       Бархатный, глубокий смех звучал во всей палате эхом, отдаваясь щемящей болью в сердце.       — У меня в комнате ты найдешь то, что тебе нужно, Джиюн. И запомни: как бы тебе ни хотелось, удали это сообщение без возможности восстановления, пока оно не удалилось у меня. Тогда его смогут восстановить, и все будет напрасно. Попади в наш дом как можно скорее, мой маленький Ватсон. Хотя роль Шерлока все равно тебе подходит больше, чем Сонхва, но ты ему это не говори, еще обидится, а я рамэн еще хочу покушать.       — Дурак, — усмехнулась Луна, смахивая рукой слезы.       — Удачи, лисичка. Дома ты найдёшь все ответы.       Джиюн в последний раз крепко обняла Дина и, оставив невесомый поцелуй на лбу, встала с кровати. Времени думать нет, а если там правда что-то очень важное, она должна спешить: его жертва не должна быть напрасной.       Вылетая из палаты, она не заметила удивленных взглядов парней и их менеджера. Уже около выхода из больницы заметила госпожу Пак, которая звала ее.       — Я уезжаю, — коротко ответила Луна на не озвученный вопрос менеджера. Больше она не собиралась ничего говорить.       — Будь аккуратна.       Всю дорогу до дома X-EVO Луна сильнее натягивала капюшон на лицо, чтобы быть максимально неузнаваемой. Маска, также закрывающая оставшуюся половину лица, тоже не давала полного ощущения безопасности. Как только она села в машину, сразу же удалила сообщение Дина.       Выйдя из автомобиля, Луна обняла себя руками и, не обращая внимания на ледяной ветер, пошла в сторону их дома. Вызывать такси прямо к их дому было бы глупо и небезопасно. Она лучше пройдет эти несчастные несколько метров, чем подвергнет опасности еще и Сонхва с Уджином.       Стараясь не нарваться на случайного прохожего, Луна прошмыгнула к дому. Пальцы из-за холода начали дрожать еще сильнее, но она продолжала набирать пароль, чтобы быстрее попасть внутрь.       Она была тут два раза, а в его комнате и вовсе один. Следующий свой визит она представляла иначе.       17.11.       Луна замерла возле двери. Замок пропищал, пароль верный. Она бы никогда не подумала, что он помнил. У него и так было слишком много проблем, чтобы запоминать такие, казалось бы, мелочи. Но только не для них. У нее эта дата стояла паролем на телефоне, у него — на двери.       С ее последнего визита комната не изменилась, разве что только его кровать не была идеально заправлена, а одеяло почти валялось на полу. И где ей искать? А главное что?       На что бы никто не подумал, но при этом еще и не вызвало бы подозрений? Господи, да он мог спрятать это что-то где угодно.       Луна подошла к столу с зеркалом, и, споткнувшись о гантель на полу, включила подсветку зеркала — единственное освещение в комнате, пусть и хотелось остаться в кромешной темноте завешенных штор. Взгляд зацепился за рюкзак, который висел рядом, но не могло же быть все настолько просто? Да и вряд ли он стал бы прятать что-то важное в таком слишком очевидном месте.       Провозившись минут пятнадцать, если не больше, Джиюн устало упала на кровать. Дин и правда был мастером во всем — она перерыла всю его комнату, но не нашла ни-че-го.       — Надеюсь, ты не убьешь меня, если узнаешь, что я валялась тут в уличной одежде, — она фыркнула, поняв насколько абсурдно сейчас прозвучала.       Перевернувшись на бок, уткнулась лицом в подушку, вдыхая родной запах. Обнимая ее и притягивая ближе к себе, Луна непонимающе нахмурилась, почувствовав что-то твердое в наволочке.       Присев, взяла подушку в руки, вертя ее в поиске молнии. Найдя замок, расстегнула и вывернула наволочку. На кровать упала небольшая флешка. Наконец-то найдя то, что должна была, выдохнула. Она не подвела его хотя бы здесь. На всякий случай потянулась за второй подушкой, решив проверить и ее, но так и застыла с ней в руке.       На кровати, еще секунду назад под подушкой, лежали две карточки и небольшой плюшевый брелок — мерч ее группы. Не веря своим глазам, Луна взяла карточки, рассматривая их. Это были карточки с ней.       У Дина, хитрого лиса, всегда держащегося в стороне, скрывающего ото всех свои чувства, на кровати под подушкой лежали спрятанные от лишних глаз фотокарточки своей девушки.       — Господи, где ты ее отрыл? — Луна не знала как реагировать и не понимала, откуда он мог достать ее предзаказную карточку с дебютного альбома — их уже несколько лет невозможно купить просто потому, что было выпущено ограниченное количество.       Схватив все еще валяющуюся на пастели флешку, Луна вернулась обратно к небольшому столу. Вставив ее в макбук Дина, закусила губу, нервно постукивая пальцами по дереву. Она понимала, что, скорее всего, то, что увидит, станет концом этой истории.       Она ожидала увидеть ещё одну аудиозапись с указаниями, что ей делать дальше, но, к своему удивлению, на рабочем столе появилась папка с коротким и сразу же понятным для неё названием: «Э. Затмение».       От содержимого папки леденящий ужас разливался по венам. Фотографии переписок, где айдолов практически прямым текстом заставляли возвращаться в клуб; фотографии побоев… Союн. Видео, которое явно должно было быть удалено практически сразу же, где ее тащит в VIP-комнату мужчина и явно не для того, чтобы спросить как у нее дела.       На следующем видео Луна почувствовала, как начала дрожать всем телом. Союн, ее сестра, ее близнец, молила о помощи. Она звала на помощь, зная, что никто не придет, никто не спасет. Она кричала и бежала в разорванном платье с туфлей в руке. Она знала, что уже мертва, пусть и дышала. Смотрела в камеру глазами полными слез и смирения, пока ее душил ублюдок Чжон. В то время как за ними наблюдал другой — судя по всему тот, кому она продала себя.       Луна чувствовала, как по щекам вновь катились слезы, как крик рвался из груди.       Фотографии Дина она пролистнула еще быстрее, даже не просмотрев все — не могла видеть это. Как его обнимают другие женщины, когда на его лице нет и следа удовольствия от происходящего. Где он с отвращением смотрит на бокал с алкоголем, не зная, подсыпали ли туда что-то.       Луна зажмурилась и постаралась сглотнуть ком тошноты, вставший в глотке, не дававший сделать спокойно даже вдоха. Она где-то внутри себя понимала, что могли делать с ее сестрой, но так надеялась что все это не правда, что Союн смогла сбежать от надругательств над собой. И прекрасно понимала и знала, что за встречи у Дина и каким вниманием он раньше расплачивался. Но смотреть на это все было выше ее сил.       Терпи.       Выдохнула и тут же сделала глубокий вдох.       Терпи.       Она должна быть в порядке. Ради Союн. Ради Юджуна.       Содержимое следующего документа заставило ее мир перевернуться и рухнуть с такой высоты, что, казалось, планета не выдержит, ни говоря уже о ней.

Джин Мун Хён — актер, отец Джин Туёна. Был влюблен в Хон Союн. Инвестор — приближенный к Эдему.

Господин Вон — менеджер RK3. Господин Чжон — менеджер Джин Туёна. Господин Сон — менеджер Миён — все пешки.

Чжу Дон Хен — наставник PJK Entertainment группы SIRENS. Настоящее имя: Пак Юнги. Владелец «Затмения».

      Нет. Этого просто не может быть.       Луна отшатнулась от стола, ударившись боком о стул, и упала на кровать. Как она могла быть такой слепой? Как она могла позволить так втереться к себе в доверие, позволить промыть себе мозги. Зная, что он мастер в этом. Как можно было добровольно влезть в сети Эдема?       — Черт-черт-черт, — она согнулась пополам, зарываясь пальцами в волосы и сжимая их у корней.       Что ей теперь делать? Как не сделать еще хуже, а завершить то, что Дин так и не смог? Как сохранить хотя бы жизни тех, кого еще можно спасти?       Господи, она ведь простая девушка, айдол. Ей всего двадцать два, а строит из себя великого спасателя.       Взгляд метался по всей комнате, не задерживаясь ни на чем. Хотелось кричать до сорванного голоса, крушить все вокруг, хотелось убить его, чтобы он чувствовал то же, что и она сейчас, чтобы задыхался, чувствуя себя бессильным в ситуации.       Небольшой листок бумаги лежал практически полностью под прикроватной тумбой. Луна потянулась в его сторону — скорее всего, упал, когда она тянула вторую подушку и даже не заметила его. Развернув его, увидела несколько строк, выведенных красивым подчерком.

«Я люблю тебя, лисичка.

Прости, что не успел сказать это, глядя тебе в глаза. Но это правда, Джиюн. Ты первая за несколько лет смогла пробраться ко мне в сердце. Но мне это нравится, и это я в тебе люблю.

Люблю наблюдать за тобой и подмечать, как подумали бы другие, всякие мелочи, но для меня это было важно. Важно знать, какой кофе ты любишь, знать, как сильно ты ненавидишь, когда тебя прерывают во время работы. И знать, что я тебе так же не безразличен.

Прости, что так и не смог отгородить тебя от их лап.

Прости меня…».

      Как же больно.       Как же, сука, больно.       Луна не выдержала — согнулась пополам и закричала. Закричала на весь дом, не боясь, что ее кто-то услышит. Сидя в его комнате, на его кровати, было плевать на всë. Хотелось свернуться клубочком, закрыть глаза и больше никогда их не открывать.       «— Я просто боюсь потерять тебя, — Луна, не мигая, смотрела на него, совершенно не узнавая.       — Наши страхи одинаковы, — Дин ответил серьезно, но натянул улыбку на лицо, стараясь ее успокоить.»       — Ненавижу, — еле слышно прохрипела Луна, а потом закричала, больше не сдерживаясь: — Как же я вас всех ненавижу!       Никакое «мне жаль» не вернет Дина, не вернет Союн и Миëн, не поможет Лину и не вернет прежнее состояние Каса и ее самой.       Если бы Сонхва и Уджин вернулись сейчас домой, то застыли бы на месте в шоке от увиденного: Луна, свернувшись клубочком, лежала на кровати Дина, уткнувшись в его подушку. Она тихо скулила — сил на крики больше не осталось — не знала, где найти их и сделать последний ход в этой блядской игре.       Хотелось умереть. Прямо здесь и сейчас.

***

      — Я как раз хотел тебе звонить, — Донхён повернулся в сторону ворвавшейся в его кабинет айдола. — На тебя напали зомби?       — Смешно, — Луна улыбнулась, медленно проходя в кабинет, при этом не до конца закрыв дверь. — Я телефон забыла на съемочной площадке. Вы бы все равно не дозвонились.       Она вопросительно смотрела на него, кивнув головой в сторону чехлов для одежды, которыми занимался мужчина. Как же противно было здесь находиться.       — Тебе нужно будет встретиться с инвестором, именно для этого я хотел тебя позвать. Готова?       — Вы так спрашиваете, как будто у меня остались варианты отказаться. Мы так старались подобраться ближе не для того, чтобы я сейчас сбежала.       — Вот и отлично, — Донхён кивнул и протянул Луне чехол с одеждой. — Переоденься и поедем в ресторан. Добро пожаловать в «Затмение», Хон Джиюн.       Она застыла с чехлом в руках. Одно дело находиться с ним в одном кабинете в здании, где есть охрана и друзья, другое — в одной машине, где единственным выходом будет выпрыгнуть из машины на ходу. И то, если он не запрет ее.       Стоя в заранее подготовленном наряде лже-наставником, Джиюн смотрела через окно на ночной Сеул. Сейчас, где-то там, Юджун боролся за свою жизнь, а она сама пришла в лапы того, от кого он ее отгораживал, пусть и знал, что она все равно рано или поздно столкнется с ним. Только не знал, что их враг уже давно пригрелся рядом, умело играя в свою игру и манипулируя менеджерами и другими айдолами, выворачивая ситуацию в свою сторону.       — Готова?       Она увидела медленно подходящего Донхëна в отражении окна. Интересно, будь на его месте сейчас Лин, она стала бы так яро вырываться как тогда? — Что-то случилось, Джиюн?       Луна вздрогнула, когда он за два больших шага оказался рядом и положил руки ей на плечи, но взгляда от их отражения не отрывала.       — Если не считать всего происходящего вокруг, все отлично, господин Донхён. Как вы думаете, мы сможем поймать самого Эдема, а не его посредников?       Тот рассмеялся так, как будто услышал самую смешную шутку.       — Не старайся откусить больше, чем можешь, Луна. Ты с ним обязательно встретишься, когда придёт время. Возможно, это время уже наступило, — он вернулся к своему столу и достал неизвестную ей папку, начав листать ее, не обращая внимания ни на что вокруг, но его тихий шепот в конце Луна услышала хорошо. — Как там Дин?       Откуда он мог знать, что с ним что-то случилось, если только сам не причастен?.. Этой информацией владели сейчас только менеджеры и сами участники X-EVO, не считая стаффа на съемочной площадке и врачей. А еще тот, кто и сделал это с Дином. Но почему он поднял эту тему именно сейчас? Проверял?       — Я не знаю, — Луна, насколько смогла, безразлично пожала плечами, стараясь как можно незаметнее отойти ближе к двери. — Я уехала из больницы практически сразу после того, как его передали врачам.       Черт. Неужели он все понял?       — Уверена, что хочешь сбежать? — Донхён поднял голову, смотря ей прямо в глаза, ровно в тот момент, когда Луна оказалась возле выхода. — Джиюн, Джиюн, чего же ты так испугалась? Неужели я напугал тебя?       «Да».       — Нет.       Молчи. Давай, ты должна держаться. Ты сама выбрала этот путь, так теперь довольствуйся тем, к чему так стремилась все это время.       — Тогда почему ты дрожишь и пытаешься сбежать? — наставник улыбнулся, но от этой улыбки хотелось бежать как можно дальше.       Псих. Он точно псих. Не может нормальный человек с улыбкой говорить такие вещи. С такой улыбкой. Интересно, если притвориться, что просто плохое самочувствие, он поверит или уже поздно пытаться выбираться из капкана?       — Уверена, что сейчас лучше молчать?       Луна не сказала ни слова, сжав губы в тонкую линию.       — Что ж, ты сама выбрала этот путь. Пойдём, прокатимся, пока еще есть время.       Смотря на то, как он начал вновь приближаться, Луна кинулась к двери, вылетая из кабинета.       Бежать.       Неважно куда, главное бежать как можно быстрее.       Куда делись все сотрудники, айдолы или хотя бы трейни? Почему нет никого? Как далеко она сможет убежать? Ответ выходил неутешительным. Несясь со всех ног к лифту, Луна боялась даже обернуться назад.       Парковка. Ей нужно туда, где он ее не достанет.       Стоя в лифте, Луна шарила рукой в сумочке в поиске ключей от машины Минхёка, которые так и не успела ему вернуть, и смотрела на мелькающие цифры этажей. Только когда вышла из лифта и прижалась спиной к ближайшей стене, выдохнула.       Донхён не смог бы так быстро ее догнать — небольшая фора есть. На другой стороне парковки она уже видела нужную машину. Не дав себе даже отдышаться, Луна побежала в ее сторону, снимая с сигнализации. Уже потянувшись к ручке двери почувствовала, как ее схватили за руку, сжимая с такой силой, что, казалось, сломается кость.       — Поймал.       Луна дрожала всем телом, и он это чувствовал. Ему это нравилось — видеть ее такой. Загнанной в угол, напуганной до ужаса в широко распахнутых глазах полных слез.       Луна дернула рукой, стараясь вырвать запястье из крепкой хватки, но было бы проще оторвать себе руку. Она старалась оттолкнуть его от себя, старалась из последних сил вырваться из пасти льва.       Донхён смеялся, наблюдая за ее жалкими попытками спастись. Какая же она наивная дура, раз все еще верила, что сможет выйти живой, зная так много. Зная кто он.       — Отпустите!       — Ну же, Джиюн, — он улыбался, но улыбка выдавала его вторую личность. Психа, которого он раньше держал вдали от нее. — Это ведь я, твой наставник. Напарник.       — Пак Юнги! — прошипела Джиюн, все еще крутя рукой. — Вы — Пак Юнги. Тот, кто убил мою сестру, кто издевается над айдолами, а потом избавляется от них, словно от наскучивших игрушек. Но ведь вы такими нас и видите: обычными марионетками, которыми можно манипулировать, а потом обрезать нити и находить куклу получше.       Донхён сжал челюсть и прижал Луну к машине, схватив за горло. Но она не боялась его. Уже нет. Все доказательства будут опубликованы, копии будут у Минхёка и Дина.       Идя в его кабинет, Луна знала, что это будет ее последний визит в агентство. Она так же, как и Союн знала, что сегодня умрет. Но ведь никто не отменял инстинкта самосохранения и простого желания жить. Не выживать, не существовать, а жить и радоваться обычным мелочам.       — Прокатимся, — Юнги потащил ее к пассажирскому сиденью, буквально запихивая в машину. Сам сел за руль, моментально блокируя двери.       Автомобиль сорвался с парковки, визжа покрышками. Луну по инерции вжало в кресло, и она вцепилась в ремень безопасности. Она всегда боялась ездить с кем-то посторонним за рулем. Круг доверия был ничтожно мал.       Глядя в окно на то, как быстро мелькали небоскребы, было страшно даже взглянуть на панель управления и увидеть, с какой скоростью они сейчас мчались.       — Почему он? — Луна смотрела на наставника рядом и совершенно его не узнавала. Но сейчас мучал только один вопрос: чем Дин заслужил такую участь? Она знала, как он был осторожен, так что же он мог такого сделать? Лучше спросить сейчас, чем будет просто сидеть в этой угнетающей тишине.       — Ты про этого мальчонку, крутящегося около тебя, словно щенок? — Юнги искренне удивился ее вопросу, но от дороги не отвлекся.       — Он не щенок.       Внутри Луны все закипало. Как он только смел называть так того, кого она любила больше собственной жизни? Какое у него право так говорить?!       — Такой правильный, ни одного скандала за всю, пусть и небольшую, карьеру. Даже жалко мальчика, я делал на него ставки, — Донхён рассмеялся. — Так старательно пытался сохранить честь и принципы. Ты бы знала, Джиюн, как за этим было забавно наблюдать — лучше любой дорамы. Но, как мы с тобой уже знаем, не всем удается следовать своим принципам.       — За что? — прошептала одними губами Джиюн.       — Он знал слишком много.       Юнги больше не улыбался. Эта тема действительно была для него серьезной и неприятной. Он чуть не облажался второй раз. Не заметил, как этот лис подобрался к нему так близко.       — За все в этом мире нужно платить.       «Ненавижу».       — Куда вы меня везете? — Луна посмотрела на Донхёна, поняв, что совсем не узнает местность. — Это не дорога в клуб.       Он лишь ухмыльнулся, оставляя вопрос без ответа. Когда дома сменились на пустую трассу и горы, Луна поняла, что они выехали за город. Так вот, какой конец ей подготовлен?       Не подстроенное самоубийство на сцене перед концертом. Не передозировка таблетками из-за давления со стороны фанатов. Не отравление. А…       — Вылезай, — машина резко остановилась, и она посмотрела на Донхёна, сначала подумав, что ослышалась. Он сам отстегнул ее ремень безопасности и снял блокировку с дверей. — Без глупостей, Джиюн. Вылезай из машины и иди вперёд. Ты ведь так хотела сбежать, так давай, вперёд.       Он смотрел ей в глаза, и от этого взгляда бежали мурашки по всему телу. Он буквально убивал взглядом, выворачивал душу.       — Беги.

***

      Дин смотрел в окно, слушая Уджина, или хотя бы делая вид, что слушает.       Его не волновало его состояние. Жив и на этом спасибо. Он не понимал, где Джиюн. Она должна была уже знать, что с ним все хорошо, что он очнулся. Так где она? Сонхва с Уджином на пару кричали, что она приедет сегодня утром.       Уже обед.       Где ты, лисичка?       — Приедет твоя ненаглядная, успокойся, — Уджин заметил задумчивый взгляд хëна и постарался его успокоить. — Кушай пока витаминки, силенок набирайся, а то как ты ее на руках носить-то собрался?       — По-моему это наше с ней дело: как и где я ее буду носить, — Дин фыркнул, но все равно потянулся к мандарину на тумбочке.       Не успел он съесть и одну дольку, как дверь в палату распахнулась, громко стукнувшись ручкой о стену.       — Где Джиюн?! — Кастиэль влетел в палату, не обращая внимания ни на что вокруг.       Уджин смотрел на парня, как на призрака, а Дин как на умалишенного. Кас тяжело дышал, захлопнув дверь, и смотрел на них, словно загнанный зверь.       — Что случилось? — Юджун прокашлялся, потому что голос все еще был хриплым, а горло болело.       — Где Джиюн?! — Кас смотрел только на него. Ему срочно нужно узнать, где она пропадает. Ее нужно спасать. Если еще не поздно.       — Откуда нам знать, где Луна? — Уджин привлек его внимание к себе, но замолчал, когда заметил на себе убийственный взгляд Дина.       — Ты все и обо всех всегда знаешь, — Хëнджун не собирался сдаваться так просто, ему было плевать на то, что Уджин сейчас рядом и явно думает, что у него не все в порядке с головой.       — Я не знаю… — голос Юджуна захрипел, и он зажмурился, кашляя. — Я не знаю, где она. Как я, по твоему, должен знать что-то, лежа на больничной койке без сознания сутки?       — Ты уверен, что хочешь шутить именно сейчас?       — А есть повод плакать?       И пусть Дин и правда внутри серьезно задумался о том, что может произойти, Касу он это показывать не хотел. А что еще больше ему не нравилось, так это то, с какой тревогой он спрашивал о Джиюн.       — Уджин, — Хëнджун повернулся к нему, проглатывая желание ответить Дину прямо и наплевав на то, что тот вроде как больной. — Оставь нас двоих пожалуйста.       Парень остался на месте, и Кас добавил:       — Это важно.       — Что случилось, Кастиэль? — голос Дина был уставшим, но и он сам очень напряженный. Он привык доверять своей интуиции, она никогда не подводила. Вот и сейчас было ужасное предчувствие, заставляющее его нервничать.       — Эдем — Донхён.       Кас видел как на всегда спокойном и ухмыляющемся лице Юджуна желваки выделились сильнее, чем он вообще когда-либо видел.       — Откуда ты это узнал? — Дин больше не собирался играть в игры и шутить шутки. Сейчас его девушка неизвестно где и находится в опасности больше, чем он. Хотя это он уже стал постоянным гостем в «Затмении».       За дверью послышались чьи-то крики, и парни посмотрели в сторону выхода из палаты.       — Я с первого раза понял, что там танцор, — Минхёк открыл дверь и обернулся назад. — Не заходи.       Кастиэль и Дин изумленно смотрели на него, ворвавшегося в палату. Они никогда не видели его таким… растерянным?       — Минхёк? — Юджун смотрел на продюсера, а в груди неприятно закололо.       Что-то не так. Что-то случилась с его лисичкой.       — Джиюн умерла.

…Ever since you came into my life

You taught me all about unconditional love

I think about you saving me every night

Felt like an angel sent from above…

Unfair (Felix)