В ожидании лучшего

      С Таносом общение наладилось само собой, без усилий. Оказалось, что он тоже пострадал от того самого «гуру», который советовал вложить всё в новую криптовалюту. Эта общая точка соприкосновения, хоть и болезненная, незаметно объединила их в разговорах. Танос избегал подробностей, а его комментарии носили скорее язвительный характер, чем откровенный, но Намгю почувствовал странное облегчение от того, что он не один в своей глупости.       Танос выглядел не так, как он ожидал. Его фиолетовые волосы падали небрежными прядями на лоб, а взгляд, хотя и напряжённый, часто избегал прямого контакта. Его движения были резкими и торопливыми, как у человека, который давно привык быть на взводе. Но самое раздражающее — это лёгкая надменность, которая сквозила в каждом его жесте и слове. Будто он смотрел на всех с высоты, даже когда сам находился в той же яме.       Намгю, стиснув зубы, чувствовал, как в нём закипает раздражение. Но, наблюдая за Таносом, он начал улавливать нечто большее. Этот высокомерный фасад напоминал броню, за которой прятался сломленный человек. Нечто в этом резонировало с собственными переживаниями.

      Танос стоял у стены, опираясь плечом о холодный бетон. Его взгляд скользил по комнате, будто он искал что-то, но так ничего и не находил. Намгю сел неподалёку, поджав ноги. Они молчали. Тишина была густой и вязкой, как дождливый вечер, но Танос, казалось, её не замечал. — You know, мы ведь оба неудачники, — вдруг сказал Танос, бросив взгляд на Намгю. Его голос звучал легко, но в этой лёгкости чувствовалась тонкая, почти незаметная горечь.       Намгю напрягся. Его пальцы сжали край рубашки. Эти слова странно задели. Он не ожидал услышать что-то подобное от человека, который, казалось, держал всех на расстоянии. — Думаешь, это что-то меняет? — тихо ответил он, не поднимая глаз. — Меняет? Конечно, нет. Но хоть не так одиноко, huh? — Танос усмехнулся, коротко, без радости.       Эта усмешка разозлила Намгю. "Серьезно, он что издеваеться? Словно всё, что происходит, — это шутка!" Но внутри что-то болезненно дрогнуло. Танос говорил то, что сам Намгю никогда бы не признал. — Ты слишком много говоришь, — резко бросил он, вставая.       Танос не обиделся. Он лишь наблюдал за ним, с этим своим странным взглядом, который раздражал и привлекал одновременно.       И всё же, в глубине души он чувствовал странную зависть. Танос умел сохранять видимость контроля, даже если внутри, вероятно, бушевал хаос. Намгю ненавидел себя за эту мысль. Он избегал её, как избегал всего, что заставляло его чувствовать слабость.       Но что-то в присутствии Таноса его тянуло. Возможно, это было ощущение общности их провалов или намёк на то, что за этой бронёй скрывается кто-то, кто понимает. Танос раздражал Намгю больше, чем он хотел бы себе признаться. Его резкость, надменность, этот дурацкий акцент с английскими словами... И всё же, рядом с ним было что-то странное, почти успокаивающее.       "Может, он просто ещё один способ получить преимущество в Играх," — убеждал себя Намгю. Но нечто внутри, то самое, что он старательно избегал, шептало, что за этим есть ещё что-то.       Временами он ловил себя на том, что слишком пристально разглядывает Таноса: наблюдает за тем, как он небрежно откидывает фиолетовые волосы назад, как двигаются его руки, тонкие пальцы, когда он вертит в руках свой медальон в виде креста. Эти мелочи, которые раньше бы остались незамеченными, теперь будто заполняли всё пространство.       "Чёрт возьми, да что со мной?!" — вырывалось у него в мыслях каждый раз, когда Танос, проходя мимо, невзначай прикасался к его плечу. Или когда сам Намгю случайно задевал его локтем в узкой комнате и чувствовал это касание так остро, будто кожа Таноса обжигала его.       В такие моменты он делал всё, чтобы подавить в себе нарастающее тепло. "Нет, это не так. Не может быть," — думал Намгю, чувствуя, как внутри поднимается старое, давящее чувство. Гомофобия, навязанная годами, сжимала его горло, заставляя подавлять даже саму мысль о симпатии.       Но его тело предавало его. Он искал взгляд Таноса на долю секунды дольше, чем это было необходимо. Его пальцы часто сами тянулись коснуться его плеча или спины — вроде бы случайно, но на самом деле преднамеренно. Он ненавидел себя за это. Эти колебания съедали его изнутри. "Он просто союзник," — твердил он себе. "Надо держаться ближе к нему ради безопасности. Всё это бред, я просто использую его."       Они сидели рядом, каждый погружённый в свои мысли. Тишина между ними была вязкой и тяжёлой, как густой туман, но в ней странным образом было легче дышать. Танос, казалось, чувствовал себя как дома в этой напряжённой паузе, а Намгю боролся с собой, чтобы не украдкой посмотреть на него. "Почему я вообще об этом думаю?" — злился он на себя. — Всё это будто какой-то странный сон, — вдруг произнёс Танос, нарушив тишину. Его голос был низким, почти усталым, и это звучало совсем не в его привычном стиле. Намгю покосился на него, слегка нахмурившись. — Сон? — Ага, — Танос кивнул, взгляд устремлён в пол, будто там было что-то интересное. — Будто ты на грани, вот-вот свалишься, но не можешь проснуться. — Ты часто об этом думаешь? — спросил он, больше чтобы заполнить тишину, чем из настоящего интереса. — Иногда, — Танос пожал плечами. Затем добавил: — Но чаще думаю о том, как выбраться отсюда живым.       Эта фраза заставила Намгю задуматься. Он и сам постоянно думал об этом, но в последние дни всё больше понимал, что причина, почему он хочет выжить, ему самому не до конца ясна.       Он искоса посмотрел на Таноса. "Сильный игрок," — снова напомнил он себе, стараясь подавить любое другое объяснение своего интереса. Но за этим пряталось нечто большее, то, что он боялся признать.       Танос вдруг повернулся к нему и ухмыльнулся, как будто заметив, что он за ним наблюдает. — Что, Намсу, что-то не так?       Не было сил ни исправлять его, ни злиться. — Ничего, — ответил он, отводя взгляд.       Но даже когда Танос снова отвернулся, Намгю не мог избавиться от ощущения, что за его словами скрывается нечто большее. Как будто Танос тоже что-то заметил, но предпочёл не говорить об этом.       Ночь, как всегда, была длинной. Лёжа на жёстком матрасе, Намгю смотрел в потолок, а его мысли снова возвращались к тому, что он чувствовал рядом с Таносом. Это было необъяснимо, почти болезненно. Он пытался заглушить это, убеждая себя, что всё это лишь тактика, игра. Но каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним возникал этот ухмылённый взгляд.