С новым счастьем!

Праздновать новый год с друзьями всегда весело. Особенно, если у тебя хорошие друзья. Особенно, если выбирать не приходится. Когда живёшь в общаге и денег на поездку домой не хватает, приходится выкручиваться. Но лучший универ в Сиднее того стоит. Тем более, всё не так уж и плохо. Везёт ещё, что правила не слишком строгие, а комната позволяет позвать гостей. И это кардинально меняет положение. Комната на троих быстро превращается в комнату на пятерых. На стенах развешивается мишура, на подоконник водружается небольшая ёлочка, увешанная маленькими пластмассовыми шариками, дождиком и бумажными снежинками, под потолком тянутся цветастые гирлянды. Работы многовато для одного Джисона, но Хёнджин, живущий, к счастью, в соседней комнате, а не соседнем корпусе общежития, вызывается помочь. Ему с соседями по комнате повезло меньше, потому что это не Феликс и Сынмин, а два упрямых коренных австралийца, не понимающих корейского и, к тому же, передразнивающих Хёнджина за его английский, даже если английский у него отменный. Впрочем, это не так уж и важно, ведь Хёнджин всё равно собрался праздновать Новый год не с ними, а со своими хорошими друзьями. Пицца, салатики, заказанные в недорогом ресторанчике, и воодушевляющие бутылки шампанского, принесенные старшими дополняют уютную праздничную атмосферу. Подарки разыгранного за неделю до этого "Тайного Санты" укладываются под ёлку или хотя бы за неё, чтобы сохранить хоть какое-то подобие тайны. Свет приглушен, а друзья сидят в кругу посреди комнаты, зарываясь ногами в пушистый ковер. Их сегодня только пятеро, – Феликс уехал праздновать с родителями, как и Чан, забрав с собой Сынмина, – но это не портит настроения. Празднование начинается, как и всегда, чуть раньше полуночи, потому что ждать слишком долго. Традиция открывать шампанское ровно в полночь никак не мешает выпить немного пунша ещё до курантов. Алкоголь приятно бодрит и греет кровь в венах, разгоняя мягкое расслабляющее тепло по организму. А ещё хорошо отвлекает. Отвлекает от картинки прямо перед глазами. Чонин сидит позади Минхо, обхватив ногами его талию и свесив руки с его плеч. Джисон не ревнует. Ни капельки. Просто Минхо... Минхо – идеальный альфа. Добрый, ласковый и пахнет приятно. Джисон его с детства знает. Они были друзьями с младшей школы. Хан всегда на него равнялся. И мечтал. Минхо был идеальным для него. Просто признаваться другу детства всегда было неловко. Особенно когда вокруг него постоянно крутятся куча других омег, а у тебя тревожность. И ведь не то чтобы Минхо давал повод. Но от этого спокойнее не становится. И вообще, что это Чонин к Минхо пристал? Сам же альфа. Альфа альфе рознь. Что ж он липнет? Джисон точно не знает, что там между ними, но уже заранее завидует. Чонин всё же с Минхо в одной комнате живёт. Мало ли что там. С ними, конечно, ещё Чанбин живёт, но всё-таки. Джисон вообще-то и сам намеревался с Минхо жить. Ради этого с ним и поступал. С разницей в два года, но хотя бы так. Но не рассчитал кое-что. Австралия пусть и более свободных нравов, чем родная Корея, но социальное разделение альф и омег никакими границами не проймёшь. Для альф и омег, как оказалось, определены разные корпуса общежития. К Минхо подселили сначала Чанбина, на курс младше, а сейчас, в этом году, и Чонина, первокурсника. И нет, он не противный, конечно. Тоже вполне культурный, немного незрелый в силу возраста, но едва ли Джисон мог винить его за то, каким и он сам был пару лет назад. Просто обидно было, что Чонин теперь получал то внимание, о котором сам Джисон мог только мечтать. А потому сейчас Хану оставалось лишь молчать в тряпочку и с печалью наблюдать, как Чонин прижимается к спине Минхо, наслаждаясь его запахом и мягким присутствием. Зависть одолевает его сердце. Он залпом хлещет пунш, чувствуя как сознание мутнеет от алкоголя, но оттого становится спокойнее. Он не замечает, как на крохотном экране телевизора начинают бить куранты. Эхом отдаются в ушах голоса друзей, весело считающих последние секунды. Сердце замирает в груди. Его взгляд прикован лишь к Минхо. Новый год не может наступить вот так. – Хей, что случилось? - восклицает недовольно Хёнджин и раздосадованно опускает свой бокал с шампанским, не понимая, почему большие часы на экране замерли. – Зависло? - предполагает Чанбин, проверяя время на своём телефоне. Но сколько бы не ждал он, а часы так и показывали 23:59. - Что за чёрт?! Джисон вздрагивает, отмирая смотрит на застывший циферблат. Его глаза округляются, руки начинают дрожать. – Что случилось? - его голос повышается, в груди сердце колотится, как бешенное. — Я не знаю, - шепчет Минхо, его лицо выражает беспокойство, когда он двигается ближе к Джисону, защитно обхватывая его под логти, словно ему что-то угрожает. — Как будто мы застряли в моменте. – Похоже, что так... - задумчиво кивает Чанбин. Его рука сплетается с рукой Хёнджина в нежный замок. – Но почему? - Чонин поднимается на ноги. – Хей... Подождите секунду... - Хёнджин подрывается и выбегает из комнаты, не объяснив ровным счётом ничего. Но всё быстро становится понятно, когда он возвращается обратно, качая головой. - Другие застыли. Как статуи. – Получается... - бормочет Минхо. – Остались только мы... - заканчивает за ним Джисон, сглатывая. - Но почему мы? Почему время встало, но мы нет? – Может потому что мы можем вернуть его обратно? - предполагает Чанбин, будто его осеняет. – Или потому что оно застыло из-за нас... - шепчет Хёнджин и его взгляд поднимается к Джисону. Он о проблемах лучшего друга знает не по наслышке. А Хан по одному взгляду всё понимает. Его сердце колотится, и он не может больше сдерживаться. Его взгляд поднимается к лицу Ли и на секунду нерешительно стремится прочь от ощущения близости, но быстро возвращается с новой решимостью. – Это всё из-за меня... – Что ты имеешь в виду? - тут же подрывается Чонин, поднимая бровь и садясь ровно. Сердце Джисона замирает в груди, и он жмется к Минхо тревожно. Он чувствует себя таким виноватым, но таким напуганным. Он боится ненависти. Знает, что ошибся, но он ведь не специально. Он ведь не знал. Он не хотел этого. – Я не хотел, чтобы новый год наступил вот так... Я не мог... Я... - мямлит Хан. Его язык заплетается от тревоги и алкоголя. - Я не понимаю... Я не знал... Я не знал... – Что случилось? Ты можешь объяснить? - наседает Чанбин. Хенджин пытается остановить его от нападок, но едва ли его сил хватает. – Я... Я... - Джисон на грани слёз, пряча лицо в плечо Минхо. Он не знает, что сказать. Ему стыдно, страшно и тревожно. Он чувствует свою вину и это давит на него. – Ты его пугаешь. - рычит Минхо, поглаживая омегу по плечу. - Успокойся. Уверен, мы все к этому причастны. Иначе бы мы тоже застыли. – Точно, точно. - кивает Чонин, и Хан смотрит на него с недоумением. Поддержке пришла оттуда, откуда и не надеялись. Уж этого он точно не ждал. - Я тоже.. кхм... Не хотел, чтобы новый год наступил так... Я тоже сожалел... – Вот видите. - поддерживает Минхо. – То есть, каждый из нас сожалел о том, что Новый год наступает не так, как нам бы того хотелось... - задумчиво бормочет Хёнджин. - Значит... Это наш шанс. Нужно признаться в наших сожалениях и исправить их и тогда время снова продолжит ход... – И ты в этом уверен? - Чанбин настроен скептически, но ему хочется верить любимому, так что он поддерживает эту мысль сразу, стоит Хвану кивнуть. - Тогда я начну... - он лезет в карман. - Хёнджин-и... Мне жаль, что я не набрался смелости сделать этого раньше... - он вкладывает в ладонь Хёнджина маленькую шёлковую коробочку и открывает её. Внутри блестело тонкое золотое кольцо десятком крохотных топазов. - Я жалел, что так и не набрался смелости... Хёнджин-и, золотце, ты выйдешь за меня? В глазах Хвана застывают огни. Слезы сами катятся по щекам, а широкая улыбка растягивает губы. – Да! - омега обнимает Со так сильно, как только может, зарываясь пальцами в темные волосы. - Да... Я выйду за тебя... - он смотрит своему альфе прямо в глаза и чувственно цулует его губы. Его ресницы дрожат. Он отстраняется и протягивает Чанбину руку. - Как будто мог быть другой ответ... Альфа надевает на палец Хёнджина кольцо и мягко целует его безымянный палец. – Я люблю тебя... – И я тебя, золотце моё... Джисон вздыхает, счастливый за друзей, за своего лучшего друга и за то, как всё сложилось. Он смотрит на руку Хёнджина, на блестящее колечко и мечтательно закусывает губу. Когда-нибудь и у него такое будет. Будет ведь? Он очень хочет в это верить. – Так, кхм... - откашливается Чонин. - Полагаю, я следующий? Минхо кивает, подавая знак рукой, что он может продолжать. Хан слегка напрягается. Ну всё. Это конец. Сейчас Чонин скажет, что любит Минхо, но боится, ведь их отношения нетрадиционны, но всё сложится и они будут вместе... А Джисон останется один... Несчастный и разбитый... С растоптанным сердцем... Он жмется к Минхо, как будто это сможет что-то изменить. Он цепляется за это тепло, как за последнюю надежду, как будто это заставит Минхо передумать. Быть может, есть ещё шанс. Быть может, Минхо хотя бы подумает, прежде чем отбросить его. Пожалуйста... – В общем... - Джисон вздрагивает, стоит Чонину начать говорить. Он прокашливается и продолжает. - Я должен признаться... Мне нужно признаться... Мне было так стыдно... Но он.. он такой замечательный... Такой красивый... А я... Молодой и неопытный... Я боюсь, что я ему не ровня... – Не стоит, Нин-и. - Минхо произносит успокаивающе, а Чанбин подбадривая хлопает по плечу. - Уверен, всё не так. Ты хороший альфа, Чонин, хоть и молодой. Уверен, он это оценит. Все совершают ошибки, главное на них учиться. Уверен, он поймет... Чонин воодушевленно кивает: – Ладно... Ладно... Я скажу... Мне нравится... - Джисон жмурится, сглатывая горький ком слюны. - Феликс... С Хана семь потов сходит и он широко распахивает глаза, когда слышит такой ответ. Он ни за что этого не ожидал. – Феликс?! – Д-да... - Ян неуверенно кивает, вздыхая. - Вы видели какой он... Прекрасный, словно ангел... И я так боюсь, что я всё испорчу... Так хочу понравиться ему... Но я даже не могу признаться... У Джисона земля уходит из-под ног. Вот он здесь, ревновал без причины, так и не узнав правды. Чонин не враг ему, как оказалось. Не соперник. Просто неловкий больно, вот и цепляется к тому, кто опытнее, увереннее, хочет понять как действовать, как себя вести, как нравиться. Омега чувствует, что под землю хочет провалиться от стыда за собственные мысли. Он на Чонина злился, злился. Да так злился, что болело всё внутри. А оказалось, не за что было. Не за что. – Сделай это, Чонин-а. - говорит он вдруг уверенно. - Признайся ему. Феликсу. Сейчас. Расскажи ему. Уверен, он не отвергнет. – Прямо.. сейчас? - неуверенно повторяет молодой альфа. – Да, прямо сейчас. - кивает ему Минхо. - Позвони ему. Уверен, он тоже не застыл. Ведь ты не сможешь решить свою проблему, если его не будет в этой остановке времени. Это ведь так работает? – Ну не знаю.. это.. неловко как-то... - Чонин краснеет, пряча глаза и сжимая телефон потными ладошками. – Чонин... - мягко говорит Джисон. - Тебе не обязательно делать это при нас. Ты можешь.. выйти в коридор или на балкон или ещё куда-нибудь... Или мы все выйдем и оставим тебя одного, чтобы ты позвонил... Главное позвони... Уверен, ты Феликсу сейчас нужен так же сильно, как он тебе... Чонин, убежденный, пусть и тревожный, кивает: – Я позвоню... Прямо сейчас... - он набирает нужный номер и прикладывает телефон к уху, но первые же гудки пробуждают в нем на мгновение затухшую нервозность. - Выйду на балкон... - он стремительно вылетает на балкон, спотыкаясь о собственные ноги и хлопая дверью. – Полагаю... - начинает Минхо, заглядывая Джисону в глаза. - Остались только мы, да? – П-похоже на то... - Джисон кусает губу. - Давай ты первый... - страх одолевает его. Да, теперь ему легче, зная, что Чонин всё это время не пытался увести Минхо, но ему всё ещё непросто. Так что он просто надеется, что Минхо согласится быть первым. – Хорошо... - Ли кивает, полностью поворачиваясь к Хану и беря его руки в свои. - Мне нужно признаться... Я думаю об этому уже несколько лет, но.. каждый раз что-то останавливает меня... Я... Полагаю, я просто не хочу рушить нашу дружбу... Мы знакомы с младшей школы и ты дорог мне... Безумно дорог... Поэтому я так боюсь, что.. признавшись, потеряю тебя... Но я не должен больше молчать... Я скажу это... - Минхо глубоко вздыхает, а сердце Джисона замирает в груди. Неужели это то самое? - Джисон... Я люблю тебя... Не как друга, как омегу люблю... Сильно... Глаза Хана наполняются слезами счастья. Он бросается альфе на шею, обнимая его и целуя все его лицо. – Я тоже.. люблю тебя... Очень-очень... Хён... Минхо... Я и мечтать об этом не мог... - он врезается губами в губы Ли. Его руки обхватывают крепкую шею. Он жмется так близко, как только может, почти садясь старшему на колени. Тот обхватывает лицо Джисона ладонями, напористо и глубоко чувственно целуя в ответ. Омега мычит в поцелуй, не в силах скрыть своих чувств. Их губы сплетаются воедино, не оставляя места ни сомнениям, ни воздуху. Они не останавливаются, не в силах насытиться друг другом, так долго голодавшие по этим касаниям и тосковавшие по этой любви. Звуки их страсти наполняют воздух вокруг, запахи сплетаются в симфонию. – Он ответил мне! - Чонин врывается в комнату, прерывая долгожданную идиллию. - Я самый счастливый альфа на свете! Как же я люблю его... Куранты отбивают свой последний звон и стрелка наконец доходит до полуночи. – С новым годом! Мир наполняется звуками. Дружные восклики и весёлый смех. За окном гремит фейерверк. – С новым счастьем! - счастливый Джисон отбивает чей-то бокал и залпом пьёт своё шампанское, весело смеясь. Минхо, нежно улыбаясь, обнимает его за талию. – Время открывать подарки. - смеясь, предлагает Чанбин и идёт к ёлке, доставая из-за неё коробки, ища что-нибудь со своим именем. – Ага, пора бы. - соглашается с ним Чонин и тоже подходит к ёлке, беря коробку с собственным именем. – Стой, Чонин, не открывай! - Хан выпутывается из рук своего альфы, тревожно предупреждая и спеша выхватить коробку из рук младшего. Чонин секундно недоуменно смотрит, а после разражается звонким смехом, смотря прямо на Джисона. Тот не выдерживает и тоже заливается, краснея яблочками щек. Новый год обещает быть счастливым.