Факультет, который нельзя называть

Гарри Вот уж, действительно, правду говорит Ксенофилиус Лавгуд: «Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь». Кто бы мог подумать, что потомок Абрахама Поттера всё это время жил и здравствовал буквально в двух шагах от Ильвеморни! Мой самый настоящий родственник, которого я мечтал встретить с того самого дня, как узнал, что в Америке есть Поттеры! Честно говоря, когда О’Флаэрти обещает познакомить меня с Шэгги* Эйбом (ну, то есть, как выяснилось, Абрахамом Поттером) — владельцем паба «Otter», я ожидаю увидеть перед собой хмурого, ворчливого старикана, вроде нашего хогсмидского Эйба** — хозяина «Кабаньей Головы». К моему изумлению, Лохматый Эйб оказывается вовсе не старым чудаковатым пердуном, а улыбчивым, энергичным волшебником лет сорока. Как раз столько могло бы быть сейчас моему отцу (и Сириусу!), если бы… Чёрт, аж слёзы на глаза навернулись, вот стыдоба-то, что он обо мне подумает? Эйб и похож на моего крёстного — только не на того измождённого, потерянного, потухшего, каким я впервые увидел его в Визжащей Хижине, а на расслабленного, уверенного в себе симпатягу из школьных воспоминаний Снейпа. На того, каким он мог бы стать, повзрослев, если бы не было ни двенадцати лет в Азкабане, ни двух Магических Войн: ясные серые глаза с хитринкой, растрёпанные смоляные кудри, немного самодовольная, но такая обезоруживающая улыбка! — Родственничек из Старого Света, ого! — удивляется Эйб. — Ба, да мы с тобой даже чем-то похожи, ну-ка, ну-ка… Такой же тощий и лохматый, ну точно — Поттер. Постой, не ты ли тот самый парень, что в Рождество дал нашему Выдре Уолли сто драготов за кольцо для игры в «Быка»? *** — Было дело, сэр, — вспыхиваю я. Дерьмо драконье, а я-то надеялся, что никто уже и не вспомнит о моём позоре! — Щедрый, как все Поттеры, — довольно ухмыляется мой… э-э-э… кузен? Двоюродный дядя? — Ну и как, сработало? Удалось впечатлить возлюбленного столь эксклюзивным помолвочным кольцом? — Ага, — я возвращаю ухмылку. — Мы теперь вместе. Благодарю за кольцо, сэр. — Да брось, племянничек, не стоит благодарности, — отмахивается Шэгги. — Ста драготов с лихвой хватит. А он, как я погляжу, тот ещё шутник — мой американский дядюшка! — И, кстати, не вздумай величать меня «сэром». Мы же с тобой, как-никак, родная кровь. — Хорошо, сэр… ой, я имею в виду: окей, Эйб. — Значит, школьное задание, да? — Шэгги Эйб внезапно хмурится, смешинки в глазах гаснут. — Не думаю, что смогу помочь тебе, племяш. Я, как видишь, вовсе не тот, кем ты мог бы гордиться. Не тот, о ком стоит рассказывать одноклассникам, понимаешь? Позор семьи Поттеров, — он горько кривится, становясь ещё больше похожим на Сириуса, отчего у меня сжимается сердце. Что же он такого мог натворить, чтобы… Ответ не заставляет себя долго ждать: — Поттеры! — почти как Малфой в старые добрые времена, выплёвывает Эйб. — Династия мракоборцев, продолжатели дела Абрахама Неустрашимого. Как видишь, у нас в семье даже не заморачиваются с именами для мальчиков! Ты-то, небось, тоже собрался в авроры после школы, не так ли? Конечно, как же иначе. Слава о твоих подвигах долетела даже досюда. — Эмм… — я немного обескуражен и не уверен, какой ответ Эйб предпочёл бы услышать, но решаю быть честным: — Вообще-то… вообще-то нет. Я не буду поступать в Аврорскую Академию. Мне осточертело воевать, и я думаю… ну, возможно, я мог бы стать тренером по квиддичу, или даже целителем… В конце концов, я же здесь учусь на Пакваджи. — Вон оно как! — Эйбу, кажется, приходится по душе мой ответ. Он запускает пятерню в свои космы, растрёпывая их ещё больше. Ну точно — «Шэгги». — Целитель или тренер, значит. Это хорошо, парень. А я вот… — он обводит рукой опустевшее после вечеринки Дарры помещение паба, — ну, как видишь, вероломно прервал священную семейную традицию и, вместо того, чтобы гоняться за преступниками, как любой порядочный Поттер, осел в забытой Мерлином деревушке и содержу пивнушку. Жалкое зрелище, да? — Вовсе нет! — с горячностью вступаюсь я за любимое детище своего новообретённого дяди. — Брат моего школьного директора — Аберфорт Дамблдор, содержит паб «Кабанья Голова», а мой лучший друг Рон Уизли вместо того, чтобы идти в авроры, решил помогать старшему брату в магазине приколов. В этом нет ничего такого, Эйб! Ничего, чего стоило бы стыдиться. — Спасибо, конечно, племяш. Ну, к сожалению, мои дорогие кузены-доркусы с тобой не согласятся. Именно их я должен поблагодарить за то, что мой паб стал называться «Otter», а старина Уолли получил место маскота. — То есть? — не понимаю я. — Неужели ты думал, буква «P» отвалилась сама? — О… — меня настигает понимание, от которого начинает мерзко сосать под ложечкой. — Ну, я думал, поскольку, вывеска уже довольно старая, то… Мерлин, не могу поверить, твои кузены… они — что… — Ага. Заявились сюда, как только прознали, что я открыл паб, ну, и устроили грандиозный скандал. Как сейчас помню — вся деревня сбежалась поглазеть. Орали, что, я, мол, позорю семью, что они, мол, не допустят, чтобы имя великого предка красовалось на вывеске питейного заведения, ну и бла-бла-бла в таком духе… В общем, отодрали букву, варвары, да ещё и наложили какое-то специальное аврорское заклятие, чтобы я никогда не смог повесить её обратно. Вот так-то, парень. А теперь решай, хочешь ли ты беседовать с таким, как я, для своего школьного проекта. К счастью, мне удаётся убедить дядюшку в том, что меня абсолютно не волнует вопиющая «негероичность» его деятельности, так что хорошее расположение духа возвращается к нему. — Итак, что тебя интересует, мой юный друг? Хочешь узнать, каких сюрпризов ждать при первом перевоплощении, не так ли? — Ага. Ну, я знаю, что это может быть олень. Мой отец превращался в оленя. Но Чёрный Ястреб сказал, что у каждого рода есть три тотема: зверь, птица и гад, а я понятия не имею, в каких птиц и гадов обращались мои родные. И спросить мне, к сожалению, не у кого. — Оу, — сочувственнно качает головой Эйб. — Понятно. Бедняга! Повезло, что ты нашёл меня. Уж об аниформах-то я смогу тебе рассказать, дорогой племяшка, можешь не беспокоиться. Моя заветная мечта стать анимагом-птицей ещё шире расправляет крылья, когда я узнаю, что пернатым тотемом рода Поттеров является Ворон. Ворон — поверить не могу! По словам Чёрного Ястреба, Вороны объединяют в себе светлое и тёмное, внутреннее и внешнее, способны видеть одновременно прошлое, настоящее и будущее. Ворон — символ перемен. Именно эта величественная, мрачная и загадочная птица является тотемом Великого Духа — высшего Божества, которому издревле поклонялись коренные американцы. (Не то чтобы я хотел, чтобы мне поклонялись!). «Ага, Поттер, а ещё Вороны символизируют древнюю мудрость, интеллект и глубокие знания, — раздаётся в моей голове противный, вкрадчивый голосок Малфоя-пятикурсника. — Ты точно уверен, что Ворон — подходящая для тебя аниформа, Шрамоголовый?». «Заткнись, змеюка!», — мысленно отмахиваюсь я. — Кстати, Эйб, а что там насчёт гадов? В конце концов, превращаться в змею тоже было бы неплохо. Мне даже Парселтанг с нуля учить не придётся! Эйбу не нужно даже прибегать к словам, чтобы поведать мне, кто из великого множества пресмыкающихся, ползающих по белу свету, является тотемом рода Поттеров. Он просто берёт и прямо у меня на глазах превращается… в боа констриктора! В грёбаного боа констриктора! Точно такого же удава, как тот, с которым я, одиннадцатилетний, мило побеседовал в зоопарке, даже не подозревая, что говорю на змеином языке. Это что же получается? Я вот так, запросто, поболтал о том о сём не с обычной змейкой, а с тотемом рода Поттеров?! ***** Первого марта Рону исполняется двадцать, так что я отправляю ему посылку, полную американских вкусняшек, среди которых и булочки с разными начинками, и вафли, и пироги: клюквенный и, конечно же, бостонский кремовый, две бутыли кленового сиропа и много чего ещё. Кроме того, я посылаю моему лучшему другу в подарок настольный кводпот, несколько футболок с эмблемами здешних команд, набор фужеров, выполненных в виде горшков для кводпота, и ловец сновидений. Драко внезапно тоже решает присоединиться к поздравлению («Полагаю, весьма разумно с моей стороны попытаться наладить отношения с друзьями моего парня ещё до того, как мы с ним вернёмся на родину!»). Он ухитряется где-то раздобыть шахматы из белого и чёрного шоколада и подписывает поздравительную открытку своим идеальным почерком чистокровного засранца. Надеюсь, Рону понравится. Ответ приходит через неделю. Буквы скачут по листу, точно стая расшалившихся пикси на уроке Локхарта, чернила в нескольких местах расплылись от слёз: «Гарри, дружище! Спасибо за поздравления и подарки! Хорь Малфою тоже передавай моё мерси. Сыграем с ним в эти шоколадные шахматы, как только вернётесь. Пусть готовится с треском продуть. Ты бы видел, дружище, как мама обрадовалась кленовому сиропу! Тут же конфисковала у меня обе бутыли и утащила к себе на кухню. Так что будет готовить тебе американские деликатесы, когда приедешь домой. Ты и разницы не заметишь. А фужеры-горшки натолкнули Джорджа на сногсшибательную идею. Расскажем, когда вернёшься. Вот честно, приятель, мы тут все уже так соскучились по тебе! А кое-кто жаждет с тобой познакомиться. И вот это и есть моя главная новость. Твои подарки, конечно, просто улёт, Гарри, но… на этот раз Гермиона превзошла тебя. Угадай, какой подарок сделала мне в день рождения эта самая замечательная ведьма в мире? Нет, Гарри, это не книга о квиддиче! И не новая мантия. Ни за что не угадаешь, даже не старайся. Первого марта Гермиона подарила мне ДОЧЬ!!! Гарри, друг ты мой дорогой, я стал отцом, можешь себе представить? Ох, Мерлин, она такая красавица — моя Рози! Самая удивительная, самая прекрасная маленькая волшебница во всём Магическом Мире. Если честно, я до сих пор боюсь взять её на руки — вдруг нечаянно сделаю ей больно! Ведь мои ручищи такие грубые, такие огромные и неуклюжие, а она — ну просто крошечная фея. Да что там — взять на руки, я и дышать-то громко не решаюсь рядом с ней. Она идеальная, просто идеальная, Гарри, ты бы её видел! Сейчас Рози тихонечко посапывает в своей кроватке (кстати, Гермиона повесила над кроваткой ту ловушку для плохих снов, которую ты прислал!), Гермиона тоже прикорнула — устала, бедняга, а я вот решил написать тебе, пока в доме тишь да благодать. Голосок-то у моей феечки — о-го-го! Мамины вопиллеры и рядом не стояли. Сразу слышно: настоящая Уизли! Кстати, у Гойла с Булстроуд тоже на днях родился ребёнок — сын. Гойл (ну ты знаешь, да?) трудится сейчас в Хогвартсе помощником лесничего. Хагрид говорит, этот парень взял на себя всю самую тяжёлую и грязную работу. Вот не зря мы с Гермионой его из Адского Пламени вытащили! Мерлин спаси и сохрани, Гермиона с Булстроуд в последнее время стали лучшими подружками. Что, пикси меня защекочи, вообще происходит? Моя жена делится секретами с Булстроуд, лучший друг встречается с Малфоем… Кто-нибудь, ущипните меня! Эх, чует моё сердце, на наших семейных вечеринках скоро будет полным-полно слизеринцев. Ага, особенно после того, как вы с Хорьком вернётесь из своего затянувшегося романтического путешествия с палочкой Слизерина наперевес и спасёте этот грёбаный загибающийся Магический Мир. Насколько я понял, вы, ребята, уже на полпути к цели: осталось каким-то образом зажечь символы Птицы-Грома и Рогатого Змея и — дело в шляпе, да? Поторопитесь там, вы, придурки. Наверняка же только и делаете, что сосётесь да обжимаетесь вместо того, чтобы искать палочку! (Фу, даже представлять не хочу, какого дементора я вообще о таком подумал?). Гермиона предположила, что Птица-Гром потребует от вас с Хорьком какого-то жутко опасного приключения, раз уж она является символом факультета авантюристов. Ну, за этим дело не станет, я думаю. Искать смертельно опасные приключения на задницу — это ты у нас умеешь лучше всех, приятель! Ладно, пора заканчивать болтовню — я, кажется, даже для старины Флитвика столько не писал, сколько теперь тебе строчу. С любовью (исключительно дружеской!) Рональд Уизли». К тому моменту, как я заканчиваю читать это сумбурное письмо, ещё больше букв на листе безнадёжно расплывается. Да что со мной не так? Почему у меня в последнее время глаза на мокром месте? Не могу поверить: мои лучшие друзья стали родителями! Мерлин, им ведь сейчас столько же, сколько было моим маме с папой, когда я появился на свет. И… святые небеса, скоро я стану крёстным ребёнка моих лучших друзей! Как Сириус. Драко На пасхальных каникулах все студенты, кроме восьмого курса, разъезжаются по домам. А мы, восьмикурсники, собираемся в традиционный весенний поход по Аппалачам, во главе со своими деканами. Это междисциплинарный проект, в рамках которого нам предстоит исследовать местную флору и фауну, оттачивать целительские, а, возможно, и боевые навыки в полевых условиях — никогда не знаешь, какая тварь повстречается тебе в здешних лесах и болотах. Ну, а кроме того, поход — это великолепная возможность попрактиковаться в анимагии. Вдруг свежий воздух и загадочная атмосфера Аппалачей активизирует наши магические способности? Пока ещё ни мне, ни Гарри, ни большинству наших ребят не удалось обратиться. Факультет Пакваджи на данный момент может похвастаться лишь четырьмя анимагами, и Шикоба, хвала Мерлину, принадлежит к этим счастливцам. (Клянусь, я не вынес бы, если бы мне пришлось до сих пор каждодневно созерцать её хмурую физиономию!). Итак, у нас есть два волка (Дарра и Шикоба), енот (староста Фишер) и крольчиха (подружка Авы — писклявая Амелия Бэрбоун). Негусто, конечно, но тут уж ничего не поделаешь. Пока какой-нибудь из тотемов рода не посчитает тебя достойным — когтей, крыльев и хвоста тебе не видать. Директриса Стюард раздаёт магические карты. Каждый отряд отправится по своему особому маршруту и, добравшись до пункта назначения, должен исследовать одну из магических аномалий Аппалачских Гор, чтобы затем сделать презентацию для всей школы. Вампусам достаётся приют с привидениями у озера Ватауга, Рогатым Змеям — прОклятый источник в Ведьминой Лощине, Громовым Птицам — деревня прОклятых Дадли-таун (что вызывает у Поттера приступ неудержимого хихиканья, так как название деревни напоминает ему о кузене-идиоте), ну, а нам — гора Роан, славящаяся своим знаменитым призрачным хором. Говорят, всякий, кто осмелится подойти поближе, чтобы послушать неземные мелодии, непременно сходит с ума. Зажигательные песенки, которые заставят вас слететь с катушек? О, почему бы и нет? Дайте билеты в первый ряд! ***** Аппалачи ошеломляют. Директриса Стюард ничуть не преувеличила, когда сказала, что это — то благословенное место на Земле, где не-маги могут видеть, слышать и чувствовать Магию почти так же, как мы, волшебники, — место, где фантастические твари не утруждают себя маскировкой, не скрываются в страхе, а являют себя людям любого происхождения во всей своей чудотворной или смертоносной красе, — место, где Магия властвует над магловским научно-техническим прогрессом, заставляя скептиков-учёных трепетать от первобытного ужаса при виде явлений, которые они не в силах ни понять, ни объяснить, ни объять своим ограниченным разумом. ***** Нам с ребятами, разумеется, не терпится поскорее добраться до горы Роан, чтобы собственными ушами услышать песни призрачного хора и попытаться разгадать его тайны. Но, к сожалению, если вашим деканом является преподаватель Зельеделия и Гербологии, это означает, что продвигаться по маршруту вы будете в час по чайной ложке. Пока мы собираем каждую мало-мальски пригодную для зелий травку, любуемся горными магнолиями, цветущим лавром и огненно-розовыми silene virginica и ловим жучков-букашек, наши соперники, наверняка, уже добрались до своих прОклятых лощин и деревень и вовсю берут интервью у местных привидений. В восемь вечера декан Кальдерон-Бут наконец решает, что заботливо собранных нами ингредиентов хватит до конца учебного года, и даёт команду разбить лагерь. Мы выбираем уютное местечко неподалёку от маленького живописного водопада. Народ достаёт из рюкзаков уменьшенные магией палатки. — Эректо! Эректо! **** — доносится со всех сторон. — Какое полезное заклинание, — мурлычет мне на ухо Поттер, — может, опробуем сегодня ночью, что думаешь? Не то чтобы оно понадобилось мне, когда ты дотрагиваешься губами до моего уха, а запах твоего разгорячённого ходьбой тела безжалостно атакует ноздри и заставляет рот наполняться слюной. Ну, разве что, когда нам с тобой будет по девяносто. ***** Несмотря на зверскую усталость, никто не уходит спать сразу после ужина. О’Флаэрти возится с детёнышем лукотруса, который увязался за ним после того, как наш громила с нежным сердцем отбил его у сородичей-задир и перевязал бедолаге сломанную ножку-палочку. Человечек-прутик устроил себе убежище у О’Флаэрти в кармане и время от времени высовывает увенчанную двумя чахлыми листочками головку, чтобы схватить угощение (благо, добрый доктор набрал по пути целую банку мокриц) и молниеносно нырнуть назад, в спасительную глубину кармана. Ава рассеянно поглаживает Блэкджека, а три копии её волшебного питомца мурлычут на коленях у Бэрбоун, Батлер и старосты Фишер. Шикоба только что вернулась с вечернего променада, и, судя по выступающим изо рта клыкам и острым треугольным ушкам, выглядывающим из копны чёрных волос, — гуляла моя дорогая подруга отнюдь не в человеческом обличье. Все разговоры у костра, как это, видимо, всегда и бывает во время ночёвок в лесу, вертятся вокруг местных страшилок. — Слышали ли вы о всаднике без головы из долины Шенандоа? — замогильным голосом начинает Тео Гримсдич. — С наступлением ночи на извилистых тропах долины Шенандоа можно встретить жуткого, окровавленного призрака без головы. — Некоторые видят, как он выезжает из тумана верхом на лошади, — подхватывает Лео, — другие же слышат лишь лошадиное ржание и стук копыт по земле. Говорят, когда-то всадник из Шенандоа был солдатом, и его обезглавили в кровавом бою. Он погиб, защищая свою землю, и дух его навечно остался в родных лесах. — Этого чувака точно приняли бы в «Клуб Безголовых Охотников», — шепчет мне на ухо Гарри. — Представляю, как взбесился бы Сэр Николас. Ника-то самого в этот клуб не берут из-за того, что его голова не полностью отделена от тела. Помнишь, какое шоу он каждый год устраивал для первокурсников в Большом Зале? — Фу! — вздрагиваю я, выронив изо рта маршмэллоу. — Какого чёрта? Я же ем, Поттер! Следующей решает впечатлить товарищей наша староста Фишер. Она потчует доверчивых слушателей историей о Плачущей Женщине с Кровавой Горы, что находится в самом сердце Аппалачских гор: — Легенда гласит, что она была молодой матерью, которая сошла с ума после того, как потеряла ребёнка на извилистых тропах Аппалачей много десятилетий назад. Душераздирающие, полные отчаяния и нестерпимой боли крики, эхом разносящиеся по долинам, напоминают о её вечных муках. Если вы последуете за воплями, то увидите призрачную фигуру, навечно обречённую пребывать в тщетных поисках… — Бедная! — вздыхают сердобольные девчонки. Да и парням, кажется, тоже не по себе. — Даже сильные волшебники и опытные туристы-не-маги не рискуют задерживаться на Кровавой горе после наступления темноты, — завершает свой трагический рассказ Фишер. Однако, когда слово берёт Шикоба, Всадник без головы и Плачущая Женщина начинают казаться безобиднее Плаксы Миртл. — Я расскажу вам о ведьме по имени Утьлуньта, что в переводе с языка чероки означает «Палец-Копьё». Это ведьма в каменном платье, с острым, как копьё, пальцем. Живёт она на самых высоких вершинах Смоки Маунтинс. Утьлуньта выслеживает тех детей, что убежали от родителей и заблудились или просто остались без присмотра. — Ой, мамочки! — взвизгивает трусиха Бэрбоун. — Ведьма эта невероятно хитра, коварна и безжалостна. Обернувшись доброй бабушкой, она заманивает детей к себе: «Придите ко мне, внучатки, я украшу ваши волосы разноцветными бусинами!». Девочка или мальчик постепенно засыпает, пока Утьлуньта гладит его по голове и заплетает косички, а затем… — Шикоба делает эффектную драматическую паузу, во время которой глаза Бэрбоун едва не вылезают из орбит от страха, и, как оказывается, дрожит она не напрасно, — … затем своим острым пальцем ведьма вынимает печень ребёнка и… съедает её! Воцаряется потрясённое молчание. После истории о ведьме, заплетающей косички и мимоходом выковыривающей печень, выступать больше никто не рискует: переплюнуть Шикобу шансов нет. Костёр догорает, ребята расходятся по палаткам. И что-то мне подсказывает, что не только Амелия Бэрбоун этой ночью будет трястись от страха, прислушиваясь к каждому подозрительному шороху.