Я не хотел беспокоить

Ники было противно от самого себя всю неделю. Ему не нужны были подтверждения других, чтобы понять, что его было слишком. Он слишком много говорил, смеялся, трепался, шутил, надоедал, чудил, тупил, провоцировал. Он минимум десять раз взбесил Кевина на тренировках не за свои ошибки, а за болтовню более активную, чем обычно. Минимум семь раз Аарон красноречиво послал его нахуй, а после игнорировал около часа из-за его ужасно тупых и пошлых шуток. Минимум три раза чуть не подрался с Джеком и один раз все-таки сделал это из-за тех же самых шуток. Минимум два раза получил от Эндрю локтем в живот за то, что не смог удержаться от комментариев по поводу их с Нилом “никакого этого нет”. Он даже каким-то образом умудрился рассориться в пух и прах с Дэн и Эллисон, случайно упомянув Сета, и если бы не Рене, то на следующую игру он бы вышел с расцарапанным ногтями блондинки лицом. Даже Мэтт был на грани срыва и держался только потому что нужен был кто-то нейтральный во всех стычках. Ники знал, что он перебарщивает, причем настолько, что позже ругал самого себя, но по другому он не мог. Ему нужно было куда-то выплеснуть свои эмоции, а маска идиота-клоуна уже давно сидела как влитая, поэтому почему-бы и нет. В любом случае его нытье было бы для них еще хуже, чем его веселье, так что выбор был сделан. Он знал, что спасибо за этот выбор ему никто не скажет, и тем не менее, поступить так казалось правильным решением. Вариант рассказать что случилось отпал сразу по нескольким причинам. Во-первых, Эрик его не бросил, а просто взял паузу, а значит никакой трагедии нету, нет повода для его ночных слез и нервных срывов, проявляющихся в придурошном поведении и чрезмерном веселье. Сказать, что немец бросил его было бы неправильно и несправедливо по отношению к самому Клозе. Хотя иногда ему казалось, что Эрик заслуживает быть обруганным командой (пусть он бы этого и не услышал), потому что его поступок по отношению к Ники тоже нельзя назвать благородным. Во-вторых, говорить о паузе тоже не хотелось, вдруг все скоро закончится, все будет хорошо, а команда, в особенности близнецы, перестанут доверять Эрику и станут впредь вести себя при встречах с ним враждебно. Ники более чем хорошо знал, что они на это способны. Поэтому оставалось только одно. Улыбаться через силу и думать, думать, думать. Думать о том, почему Эрик это сделал. Думать о том, что сам Ники сделал не так. Думать связано ли это с произошедшим в Рождество. Думать. Думать. Думать. Он прокручивал в голове самые разнообразные варианты что могло пойти не так. Самыми правдоподобными после многочасовых размышлений казались эти три: Эрик влюбился в кого-то другого, Эрик устал от отношений на расстоянии, Эрик устал именно от самого Ники. Независимо от версии, следовал логический вывод. Клозе соврал. Он больше не любил Ники. Но почему? Хэммик тратил любую свободную минуту на то, чтобы хорошо обдумать каждую идею и мысль. Должна быть причина почему Эрик его разлюбил. Ники стал слишком навязчивым? Вроде нет, они общались столько же сколько и все эти года. Ники изменился в характере? Да,но Эрик всегда выражал поддержку в этих изменениях. Ники стал по-другому выглядеть? Точно. Да, точно, какой же он идиот. Ники вспомнил как выглядел, когда только прилетел в Германию на учебу. Он был худым, слишком худым из-за РПП, хрупким, маленьким, в то время как Эрик уже в то время был крупнее его, шире в плечах, с зачатками божественного пресса, с крепкими руками и ногами. Ники помнил, как Клозе любил называть его своим маленьким солнышком, как он твердил о его красоте, когда Хэммик загонялся из-за своей худобы. Как Эрик мог долго носить его на руках, потому что Ники весил очень мало. Так было, но так перестало быть. После поступления в университет и вступления в команду экси, у Ники кардинально изменилось расписание жизни. Если во времена опекунства он тратил практически все свое время на изнурительную работу, изредка питаясь чем попало, и сохраняя примерно такое же телосложение, как и при знакомстве с Эриком, то в университете это стало медленно меняться. Постоянные тренировки в зале и на корте волей неволей обеспечивали рост мышц, а спортивная диета, пусть и нарушаемая Хэммиком, делала свое дело и он набирал в весе. Постепенно, месяц за месяцем, год за годом, Ники все больше стал походить на Эрика телосложением, хотя знал, что из-за врожденных характеристик никогда не сможет догнать его. Возможно, эти изменения никогда и не нравились Клозе. Возможно, ему всегда приносило удовольствие быть сильным, накачанным, твердым по сравнению с худым, щуплым, мягким Ники. А тут Хэммик взял и изменился, причем ощутимо. Раньше Ники не задумывался о том, что его перемены в теле могли не понравится Эрику, но сейчас это казалось самым разумным вариантом почему немец начал отстраняться. Если Эрика перестал привлекать Ники внешне, то значит и сексуально, а без интимной жизни отношения построить сложно. Это имело смысл. Ники тяжело вздохнул. Сейчас в 2 часа ночи, он сидел за кухонным столом, жуя кусок булки и думая как ему быть. Первая мысль о том, что дело может быть в его внешности, пришла к нему сегодня утром во время тренировке в тренажерном зале. Тогда и в течении дня у него не было возможности подумать об этом, поэтому сейчас он уже полтора часа крутил эту идею со всех сторон. Самое сложное было не в том, чтобы это понять, а в том, чтобы придумать, что с этим делать. Возможности избежать тренировок или снизить их количество не представлялось возможным. Поэтому оставался только вариант меньше есть. Это было сделать куда проще. Для начала надо было просто отказаться от фастфуда и от приемов пищи вне расписания и в кое-то время прислушаться к бурчанию Кевина о правильной еде. Дэй уссытся от радости и гордости. Да, этого должно хватить, а в следующем месяце во время очередного изменения параметров игроков, во время взвешивания, Ники сможет понять помогает ли это. Если нет, то надо будет пытаться еще больше снизить количество употребляемой еды. Хэммик ставил на то, что Эрик не оборвет сразу все связи, что он будет следить за их играми дистанционно, поскольку он полюбил экси за все эти годы и даже смотрел матчи других стран и команд, и поэтому обязательно заметит, что Ники похудел, и тогда, возможно все обойдется без расставания. Он хотел верить, что нашел правильный источник проблемы. Но одно дело решить, а другое понять правильное ли ты принял решение. Ники нужен кто-то, кто посмотрит на его размышления со стороны. Кто-то, кто знал бы его до поступления, кто-то кто смог бы сказать объективно насколько сильно он изменился. Из всех людей такими были всего три: Эрик, Эндрю и Аарон. Эрик отпадал сам собой по понятным причинам. Его номер был у Ники под запретом, хотя он очень часто ловил себя на том, что уходит от сокомандников в уединенное место, как он это часто делал во время разговоров с Эриком, и просто пялится на контакт в своём телефоне. В такие моменты он почти всегда плакал. Но Ники не хотелось беспокоить его, не после того как Клозе явно оттолкнул его. Приставать к Эндрю тоже не вариант. Миньярда волновало всего несколько человек в этой жизни, ради которых он мог бы поступиться своими комфортом, и Хэммик в их число больше не входил. Нил, Рене, Кевин, Аарон. Раньше там было бы ещё и имя Ники, но в какой-то момент защитник отчётливо понял, что Эндрю вычеркнул его из своего списка близких людей. Однажды, не имея явной причины, Ники резко осознал, что Миньярд не стал бы с ним контактировать вообще, если бы не инициатива самого Хэммика. Ради эксперимента Ники целую неделю не обращался к вратарю первым, и в итоге они ни словом не обменялись за это время. Правда он словил несколько странных взглядов от кузена, но это был единственное. Ники этого было чертовски мало. И он перестал ошибочно думать, что он хоть немного нужен Эндрю. Возможно когда-то это и было так, во времена опекунства, или когда кузен был под таблетками. Было, но теперь перестало. В конце той недели Ники проревел минимум час, закрывшись в ванной, чтобы не разбудить Мэта и Аарона. Он плакал от осознавания, что как бы он не старался все эти годы, он так и не смог стать тем, кому Эндрю смог бы доверять. Вывод был простым. Нет смысла тревожить Эндрю этой ерундой. Ники не хотел его беспокоить по такому мелкому поводу. Для него переживания Ники не имеют никакой ценности, чтобы как-то ему помогать, поддерживать или разбираться с его загонами. Оставался только Аарон. Второй кузен тоже был не милым любящим братом, но его отношения с Ники были на уровень лучше, чем у его близнеца. Кузены контактировали и разговаривали чаще как минимум потому что все еще жили вместе, а миротворец в виде Мэта время от времени сдерживал начинающиеся ссоры. Это позволило им несколько сблизиться после переезда в другую комнату, но не отменяло того презрения, которое Аарон питал к Ники на каком-то генетическом уровне. *** Выбор был сделан. На следующий же день, вечером, после вечерней тренировкеи кузены остались в комнате вдвоем. Они рубились в приставку, когда Ники принял окончательное решение поговорить с Аароном. Хэммику не особо хотелось поднимать эту тему, не хотелось беспокоить брата, зная, что в любом случае разговор будет не из приятных, но желание разобраться все ли он делает правильно было сильнее. Ники поставил игру на паузу. -Ты чего это? - недовольно воскликнул Аарон, поворачивая голову в сторону Хэммика. -Можно тебя о кое-чем спросить? - Ники тяжело сглотнул. Он почувствовал, что воздуха резко стало меньше, во рту сухо, а в комнате душно. Всего секунды назад все было хорошо. Аарон демонстративно закатил глаза, но отложил джойстик и повернулся к брату корпусом, подняв бровь, призывая говорить. Что же, возможно все пройдет хорошо, если Миньярд не послал его нахуй в первую же секунду, а согласился на разговор. - Да, Эм… - Ники завис. В голове все это казалось проще, но в карих глазах, смотрящих на него, не было ни одной хорошей эмоции, и это вызывало сильное желание убежать и спрятаться. Ники пересилил себя. - Я хотел спросить, не кажется ли тебе, что я очень изменился после поступления в университет? -В каком смысле? - Аарон недовольно нахмурился. -Ну типо, внешне, тело там, вес… - Что за хуйню ты сейчас несешь? - злобно прошипел кузен, прищуривая глаза. Похоже Ники запустил бомбу замедленного действия. Он знал, что это было ошибкой. Аарон постоянно бесился из-за того, что Ники слишком часто говорит о себе и о своих отношениях. Это было немного обидно. Совсем немного. Ники поджал губы, заставляя себя не расстраиваться. Все нормально, Аарон не должен быть для него подушкой для слез. -Ничего, забей. - Он повернулся обратно к экрану и взял джойстик, намереваясь снять игру с паузы, но Миньярд его прервал. -Нет, стой. - не терпящим возражений голос, заставил защитника остановиться. - С чего такие вопросы вообще? Ники тяжело вздохнул. Он мог соврать. Придумать какую-нибудь глупую историю, например, что кто-то из новичков сделал комментарий по поводу его веса, но тогда придется объяснять почему его это вообще волнует, придется рассказать о своем РПП в прошлом. Желания делать это не было никакого. Ники тщательно хранил этот секрет от близнецов. Вариант рассказать про Эрика позволял этого избежать. Возможно, действительно стоит признаться Аарону, что произошло. Да, стоит, шанс был великолепный. - Дело в Эрике, он… - Ники замолчал, когда кузен раздраженно застонал. -Эрик, Эрик, Эрик, опять твой Эрик! - злоба, с которой выкрикнул это Аарон, ударила по Хэммику сильнее, чем он ожидал. Он отдернулся назад, удивленно уставившись на брата расширенными глазами, предательские слезы подступили слишком быстро. - Меня твой Эрик уже конкретно заебал, не удивлюсь, если когда-нибудь ты заебешь и его настолько, что он тебя бросит! Ч-что? В какой момент все пошло не туда? Он же не успел сказать ничего такого. Имя Эрика само по себе уже много лет не вызывало у Аарона вспышек гнева. Что произошло сейчас? И почему сейчас? Почему именно сейчас Аарон настолько точно попал в цель? Ники понимал, что кузен стреляет наугад, но черт, если бы он только знал… -Ох… - Хэммик отвел взгляд от близнеца. - Я, эм… прости, забей, давай играть. Ники отвернулся от Аарона, который испепелял его злым взглядом. Что-то все еще не так. Ему не хотелось узнавать, что именно. - Хотя, нет, я пожалуй схожу в душ и спать, устал. - защитник попробовал выдавить из себя фирменную улыбочку, но не вышло. Поэтому, не дождавшись ответа, он просто встал и ушёл По пути он успел заметить странное и даже шокированное лицо Аарона, который провожал его взглядом весь путь до ванной. Казалось он хотел, что-то сказать. Но так ничего не сказал. А Ники слишком сильно хотелось плакать, чтобы разбираться с психами кузена.