Беспокойство среди ночи

      Комната Скаута наполнена различным хламом: банки из-под его любимого Бонка, скомканные листы со скетчами, оружие дальнего и ближнего боя, одежда. Простыми словами - в комнате стоит полнейший хаос, без каких-либо преувеличений. Разведчик никак не найдет время всё убрать и привести комнату в порядок - так бы он выразился, но на самом деле ему попросту лень.       Такой же неубираемый хаос творится в его голове - в последнее время он начал испытывать необычняе чувства по отношению к врачу их команды и в каждую свободную минуту времени Скаут думает, что с ним происходит. С одной стороны всё понятно - ненависть в их отношениях стоит с самого зарождения и, скорее всего, она стала сильнее, но если посмотреть на ситуацию под другим углом...       Разве это не влюбленность?       Какие основные признаки влюбленности? Желание заботиться, быть рядом и подобное? Скаут выигрывает по всем пунктам - всё совпадает и его это не на шутку пугает.       Влюбиться в психа - ужасно. Чистый садизм, сумасшедшие эксперименты, операции без наркоза, насилие и прочее, прочее, прочее не оставляют желать лучшего, но что Скауту поделать со своими чувствами? Для него Медик становится божьим одуванчиком и он игнорирует всё безумие, что показывает врач. Ему даже нравится мысль о очередном эксперименте. Медик же будет его трогать.       Даже с такими странными мыслями Разведчик не теряется полностью, как любит это делать. Да, Медик прикоснётся, но что насчёт остальной части эксперимента? Это же чистого рода пытки без обезболивающего!       Или всё-таки с обезболивающим? Медик иногда вкалывает небольшую дозу, чтобы... чтобы что? У него нет причин так делать. Если причина не кроется в чем-то ином.       Скаут трясёт головой. Не может быть, чтобы Медик тоже его любит. Максимум, Разведчик является любимой подопытной крысой. Не больше.       И что же значит «тоже его любит»? Скаут ненавидит врача. Только вот в последнее время в его фантазиях часто мелькает Медик в разных образах и позах. И Разведчик предпочтёт не обсуждать, что именно творится в этих фантазиях.       Опустим эту часть. Сейчас главный вопрос один - Скаут любит или ненавидит? Он думает, что всё-таки первое, а не второе. Пусть думает так, как хочет. Главное, чтобы Разведчик не рассказал Медику об этом. Он явно будет недоволен.       Интересно, а какой был бы сценарий, если бы Скаут рассказал врачу, что он чувствует к нему? Предположений куча: от взаимности до неприязни до конца дней. Но, судя по характеру Медика, реакция будет отрицательной. Врач выглядит как ароэйс или аромантик, отчего сжимается сердце. Да и, будем честны, будь Медик геем или би, то он бы встречался с Хэви, а не со Скаутом.       Разведчик приунывает от грустных мыслей. Разве он не достоин любви? Разве он настолько плох, чтобы не встречаться с ним? Тут надо отвечать честно - да, он не достоин любви и плох, чтобы встречаться с ним. Завышенная самооценка одно из главных отрицательных качеств Разведчика, которое убивает всё желание с ним общаться и уж тем более встречаться. Это грустно, но это правда.       На глазах Скаута появляются пару слезинок, которые он быстро смахивает. Он не плакса, чтобы ныть из-за невзаимной любви и своего ужасного характера (и нестабильной самооценки, которая скачет от верха до низа чуть ли не каждую секунду). А может... и плакса. Сдерживать свои эмоции трудно, особенно в такие моменты.       Комнату наполняют тихие всхлипы и хныканье Скаута.       Никто не придет поддержать, ведь стрелки часов указывают на час ночи. Это, в каком-то смысле, даже хорошо. Разведчик не хочет показывать свою слабость кому-либо.       Рука, мирно лежавшая на животе, тянется к прикроватной тумбочке, пытаясь нащупать на ней лезвие. Это неправильно, но он не может снять боль с души другим способом.       Когда Скаут хватает лезвие и принимает сидячее положение, свесив ноги с кровати, по ушам бьёт громкий стук в дверь.

***

      В лазарете стоит спокойная атмосфера, насколько это возможно с его местным обитателем.       Медик пишет что-то на листе, слушая курлыканье голубей и редкие шаги в коридоре. Это его отвлекает, но сделать ничего не может - применять насилие к животным слишком грубо, а выскакивать на каждый еле слышный топот бессмысленно. Поэтому врач терпит, хоть и очень нехотя.       Глаза начинают слипаться и Медик смотрит на часы - практически час ночи. Он, естественно, не собирается ложится, поэтому кладет ручку и встаёт из-за стола, а потом выходит из медблока, направляясь на кухню за чашкой кофе.       Его путь прерывается, когда он слышит плач, исходящий из комнаты Скаута. Медика это настораживает, поэтому он решает проверить, в порядке ли всё у Разведчика.       Медик беспокоится о Скауте?       О, нет-нет, это преувеличение, ведь врача не может беспокоить чья-то жизнь, кроме своей. Как он может волноваться за Разведчика, раз волнуется только за себя? Никак, разве не очевидно? Только почему ему хочется проверить состояние Скаута прямо сейчас?       Медику должно быть мерзко от этих всхлипываний. Они не должны вызывать у него жалость. Жалость?       Он не должен проявлять жалости к своим пациентам!       Но Скаут исключение. Да и тем более, для Медика он не пациент, а нечто большее.       Врач вздыхает, откидывая ненужные мысли, и стучит в дверь. Разведчик притихает, а после открывает дверь. Он тихо вскрикивает, не ожидая за дверью увидеть Медика. Он мог предложить, что там Шпион или ещё кто, кого мог побеспокоить шум, но... Медик? Звучит как что-то нереальное.       —Добрый вечер, или, скорее, доброй ночи, Herr Скаут, - всегда серьёзный и грубый тон Медика смягчается, отчего Скаут, естественно, впадает в ступор. Раньше такого не было. Или он просто не слышал?       —Здарова, д-док. Чё надо? - Разведчик прячет своё заплаканное лицо, опуская голову вниз.       —Ну... пришёл просто спросить, как у Вас дела?       —Э-эм... ч-чувак, чё с тобой?       —Ничего. Чего спрашиваете? - Медик вопросительно поднимает бровь.       —Т-ты странно себя ведёшь, - короткая пауза, —Ну, типа... чел, ну когда ты последний раз спрашивал как у меня дела, а? Да и вообще, в час ночи как-то странно ко мне ломиться и спрашивать такое. Говори правду, док, - Разведчик поднимает голову и, красными от слёз глазами, смотрит на Медика.       Ох, Медик сейчас ещё прекраснее, особенно с этого ракурса. Скаут проклинает себя за такие мысли в такой момент. Ну почему именно сейчас?..       Врач неловко отводит взгляд в сторону, рассматривая тёмный коридор.       —Ну-у-у? Чё молчишь? - испугался, что ли? Уж точно нет. Медик редко пугается, а тем более тогда, когда его раскусывают на лжи. И почему Скаут это знает?       —Ну знаете... - Медик возращает взгляд на Разведчика, —Решил сделать ночной обход. Вы оказались последними, вот я и так поздно пришёл. Да и меня задержал Herr Подрывник на пятнадцать минут.       —Ты разве так поздно обход делаешь, а? - Скаут заглядывает в глаза врача, где не читается абсолютно никакая ложь, что вынуждает поверить в это бредовое оправдание.       —Ц, ладно, проехали.       Медик в собственных мыслях вздыхает с облегчением - Скаут всё-таки ему поверил. На второе оправдание ему бы не хватило фантазии.       —Можно мне зайти? Мне нужно Вас осмотреть, - резко переводит тему Медик, стараясь придерживаться своих слов об обходе.       Разведчик тупит полминуты, прежде чем отойти от дверного проема и пропустить врача внутрь. Иного выхода, в любом случае, нет.       Медик сразу осматривает комнату на наличие следов селфхарма или чего-то похуже этого, но лишь замечает слегка блестящее лезвие на краю тумбочки. Врачу становится как-то не по себе, даже видя, что на нём нет никакой крови.       —Присаживайтесь на кровать, - Медик указывает на весьма потрёпанную кровать, слегка морщась от её вида.       Разведчик молча садится и убирает лезвие с тумбочки, скидывая его на пол. Не самое умное решение, так что в следующее мгновение слышен удар металла об пол. Скаут вздрагивает, не ожидая, что оно прилетит на пол. Оно должно было упасть на смятую футболку!       —Herr Скаут, что-то упало? - задаёт риторический вопрос Медик, подходя к Скауту, и садится на корточки, выискивая источник звука. Играть роль незнающего у него выходит потрясающе - даже Разведчик, почему-то неожиданно ставший слишком догадливым, думает, что Медик не знает о его "небольшом" секрете.       —Не знаю, док, - отчётливо слышна ложь в голосе, отчего внутри всё сжимается от страха - его могут раскрыть в любую секунду.       Медик не реагирует на это, продолжая поиски "неизвестного" предмета на полу, и вскоре находя его.       Врач внимательно рассматривает лезвие от бритвы, замечая засохшую кровь. Как он её не заметил раньше?       —Mein Gott, Herr Скаут... - с грустью в голосе Медик поднимается с корточек и садится рядом со Скаутом.       До Разведчика доходит, что врач не злиться, а... сочувствует? Как это возможно? Медик никогда не проявлял такое. Что такого случилось с ним, раз он так поменялся?       —Д-док, - в горле встаёт ком, отчего сложно говорить. Кажется, Скаут готов расплакаться во второй раз за эту ночь, но он же мужчина, а мужчины не плачут! —я-я... бля, я не режусь!..       В ответ напряжённая тишина, в которой уже трудно держаться. Может, рассказать Медику? Нет, Скаут не такой сумасшедший, как врач, чтобы такое говорить вслух.       —Herr Скаут, знаете, многое в жизни бывает, но это не должно служить для повода так поступать с собой, - Медик рассматривает лезвие со всех сторон, будто бы может найти что-то сверхъестественное, боковым зрением поглядывая на нервного Скаута.       Слова врача добивают Разведчика, который успел надумать себе кучу грустных сценариев, и с его стороны слышен приглушённый всхлип.       Слышно, как Медик роняет лезвие, а после на спину Скаута падает теплая рука. Разведчик не выдерживает и закрывает лицо руками, опуская голову вниз и начиная плакать.       С каждым изданным звуком сердце Медика сжимается. Он не может смотреть на это, но не знает как можно поддержать. Да он даже причины не знает, о какой поддержке может идти речь?       Пока врач думает, как может помочь, Разведчик не может избавиться от чувства стыда, возникшие от собственного хныканья. Он ревёт, как маленький ребенок, прям перед человеком, к которому имеет чувства, что может быть постыднее?       В голову Скаута лезут уже мысли об счастливой жизни вместе с Медиком, отчего становится только хуже, ведь он понимает, что этого никогда не случится.       Врач, не зная, что делать, обнимает Разведчика, укладывая его голову себе на плечо. Он шепчет что-то успокаивающее и кладет руку на макушку Скаута, начиная слегка поглаживать короткие волосы, параллельно стараясь не думать о том, почему тот без кепки.       Скаут на мгновение теряется от такого близкого контакта, а после прислушивается к, на удивление спокойному, голосу Медика, прижимаясь ближе. Руки Разведчика обнимают врача в ответ и плач становится тише.       В голове Скаута что-то щёлкает. Разве бы Медик обнимал бы его, если бы не... не любил? Врач никого близко к себе не подпускает, а тут так... близко.

Может, всё-таки сказать?

      Идея так себе - непонятно как отреагирует Медик, но... жизнь только одна, почему бы не попробовать? Да, риски большие, но кого это волнует?       —Д-док, - Скаут слегка сжимает руки на спине Медика, —я... я-я...       —Ja, Herr Скаут?       Разведчик молчит - не находит подходящих слов. В голове всё путается и даже три простых и банальных слов теряются в сознании. На языке вертится признание, но Скаут ничего не может сказать - в горле опять встал ком.       Помолчав пару минут, Скаут отказывается от идеи признаться словесно, так что поднимает голову. Смотрит на Медика, а после...

Целует.

      Врач не отталкивает Разведчика сразу, а даже наоборот - прикрывает глаза и спускает руку с макушки на затылок, притягивая ближе к себе.       Проходит пару секунд, после которых Скаут медленно отстраняется и краснеет.       —Я-я... чувак, я не хоте-...       —Замолчите, пожалуйста, - мягко перебивает Медик.       Проходит пару минут в неловкой тишине, пока врач не начинает тихо говорить:       —Herr Скаут, послушайте-...       —Нет-нет, пока ты не перестанешь так пиздец вежливо ко мне обращаться, я не буду слушать, - Медик улыбается в ответ на такое высказывание. Прежнее "бунтарство" Скаута постепенно возращается и врачу это нравится намного больше, чем когда Разведчик такой "тихий".       —Хорошо, Скаут. Теперь послушаешь? - Скаут кивает. —Ты мне тоже нравишься.       —Док, чувак... - Разведчик опускает голову, всхлипывая. На этот раз, от счастья.       Медик кладет руки на щеки Скаута, убирая остатки слёз большими пальцами, а после - поднимает его голову, заглядывая в глаза. Собственное отражение в чужих глазах.даже пугает: он выглядит слишком грозным. Но кого это волнует, если Разведчик не боится? Никого, логично.       Голова врача оказывается в считанных сантиметрах от Скаута и в скором времени сокращает это расстояние до нуля, медленно целуя.       Этот поцелуй уж совсем не такой детский, как был до этого. Медик делает всё так, как ему самому нравится: доминирует, но в то же время и старается быть нежным. Скаут слишком мил, чтобы нагло властвовать, причиняя боль.       Разведчик старается неумело ответить, что, конечно же, безумно забавляет и даже умиляет Медика.       Почему вдруг «умиляет»? Врач давно не использовал это слово... Любовь по-настоящему меняет людей. В худшую или в лучшую - уже вопрос времени, но сейчас, кажется, Медик идёт только в лучшую сторону, не прекращая сладкого и долго желанного поцелуя.

***

      Уже на следующее утро Скаут просыпается в одной постели с Медиком. Совершенно чистый и невинный, но такой счастливый, что это оказалось не глупым сном.       И они будут любить друг друга. Даже когда смерть разлучит их - они не перестанут любить, ведь знают, что в скором времени будут вместе на Респауне.